Kiss on the forehead

Утро было серым и сонным, как размякший грифель. Школьники тянулись к главному входу медленными, вялыми ручейками, протирая глаза и зевая в кулаки. Где-то впереди, на параллельной тропинке, мелькнула знакомая челка Лисы и спина Дженни, увлечённой в разговор. Джин, как обычно, отсутствовал. Его место на первом уроке пустовало под благородным предлогом: «Да там неважный предмет. Я лучше посплю». А Тэхён шёл к крыльцу под конвоем. Намджун не говорил. Он допрашивал. Каждый шаг отмерял новую фразу, и каждая фраза была пулей, выпущенной в тишину между ними. – Где ты был вчера? – голос брата звучал ровно, но под этой ровностью угадывалась туго натянутая струна. – Где флешка? Он не дал Тэхёну и секунды на вдох. Вопросы падали один за другим, как удары молота по наковальне. – Флешки... нет, – Тэхён опустил глаза к асфальту, разглядывая трещины, которые никогда раньше не замечал. Он боялся поднять взгляд. Боялся увидеть в глазах брата не гнев даже, а разочарование. – Как это нет? – Намджун резко остановился, развернул Тэхёна за плечи. Его пальцы впились в рубашку, но это была не злость. Это был страх. Он всматривался в лицо брата, пытаясь найти там ответы, которых Тэхён не давал. – Что значит нет? – Я сидел в парке, – слова вылетали неровные, сбивчивые, Тэхён импровизировал на ходу, чувствуя, как предательски краснеют уши. – Уже хотел перекинуть файлы... И тут появился Чонгук. Он подошёл, начал что-то говорить... Я испугался, что он заметит флешку. И я... я просто выбросил её незаметно в реку, а затем мы оба разошлись. Это был первый раз когда Тэхён врал брату в открытую. Намджун или кто либо другой никогда не должны знать, что они оба гуляли, ездили на поезде, смеялись и заключили сделку ничего не рассказывать, ни про флешку, ни про дом. Враньё было таким жидким, таким прозрачным, что Тэхён сам себе не поверил. Но Намджун молчал. Он отошёл на шаг, запустил пальцы в волосы, зажмурился — и в этом жесте было столько усталой, вымученной боли, что у Тэхёна кольнуло в груди. – Ну а ты? – наконец выдохнул Намджун, и его голос вдруг потерял всю жёсткость. – Ты как? Он тебя... – он не договорил, но его челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей. – Он тебя не трогал? «Он трогал. Он держал меня за руку, когда мы прыгали в поезд. Он смотрел на меня у фонтана так, что я забыл, как дышать. Он показал мне своё сердце, запертое в пыльной кофейне его родного отца». – Всё нормально, – тихо сказал Тэхён. – Правда. Намджун смотрел на него ещё долгую, тягучую секунду. Что-то в этом взгляде дрогнуло – то ли недоверие, то ли желание поверить любой ценой. Он не стал настаивать. Просто кивнул и толкнул тяжёлую школьную дверь. Они вошли внутрь. Гул голосов, топот ног, запах кофе из учительской. Обычное утро. Обычная школа. И только Тэхён нёс в рюкзаке не учебники, а тяжесть своей первой большой лжи, сказанной самому близкому человеку.

***

Половина уроков осталась за спиной, и звонок на большую перемену разрезал школьную тишину, выпуская в коридоры шумные потоки учеников. Гул голосов, топот ног, бежавшие школьники. Одна из них была Дженни. Она шла в столовую, не поднимая головы от экрана телефона. В руках у неё были распечатки текста и потрёпанный учебник, зажатый локтем. Шаг невольно ускорялся с каждым метром, будто она пыталась убежать от собственных мыслей. Или, наоборот, догнать кого-то. Неожиданно Лиса вынырнула из-за угла в ту самую секунду, когда Дженни проходила мимо. Столкновение вышло мягким, почти невесомым. Но хрупкий порядок вещей рассыпался мгновенно. Листы вспорхнули белыми птицами, учебник встретился с полом глухим, обречённым стуком. — О боже! — Голос Лисы прозвучал громче, чем требовалось, но в нём не было злости. Только искренняя, живая неожиданность. — Ты меня напугала! Её пальцы легли на предплечье Дженни. Так легко, осторожно, будто проверяя, не рассыпалась ли та вместе с бумагами. — Ты в порядке? — Да. Всё нормально, – Дженни кивнула, пряча телефон в задний карман. Они присели одновременно. Две фигуры в шумном коридоре, застывшие в короткой тишине. Дженни лихорадочно сгребала листы, не глядя, хватаясь за влажную от волнения бумагу. Лиса медленно, почти церемонно, подняла учебник. Как бы они не хотели сделать этот момент быстрым, непроизвольным. Обычным моментом которым мог бы произойти у каждого в школьном коридоре, их глаза одновременно встретились, как по зову сердца. Не как в прошлый раз – случайно, больно, с последующим бегством. Иначе. Будто кто-то невидимый мягко коснулся их затылков, разворачивая лица навстречу друг другу. Дженни моргнула и тут же нырнула взглядом в пол, чувствуя, как щёки заливает предательским теплом. Она неглядя схватила последний лежавшийся предмет. — В столовую идёшь? — голос Лисы разрушил натянутую паузу, но сделал это осторожно, почти бережно. — Да, – Дженни выпрямилась. Её голос звучал ровно. Почти. — Пойдём вместе. Лиса развернулась, бросив улыбку через плечо. Лёгкую. Естественную. Такую красивую, от которой у Дженни всегда сбивалось дыхание. Она смотрела на удаляющуюся спину, сжимая в руках мятый уголок листа. Дженни сделала шаг. Потом ещё один. И ещё в сторону столовой, в сторону Лисы, в сторону пропасти, в которую она была готова падать снова и снова. В конце концов, падать – это тоже движение вперёд. Когда они взяли обед, то сели за свой столик. Тот самый, за которым впервые заговорили о пустяках, о домашке, о чём-то совсем неважном. С тех пор они больше никогда даже не смотрели на другие места. Это было их молчаливое, негласное правило. Девушки уже разложили подносы, когда рядом бесшумно материализовался Намджун. — Привет! — Его голос звучал легко, непринуждённо, будто он просто проходил мимо и решил задержаться. Он опустился на скамью рядом с Лисой, с привычной грацией человека, который умеет быть везде своим. — Привет, Намджун, а... — Лиса машинально скользнула взглядом по пространству за его спиной, выискивая знакомый силуэт. — Тэхён не с тобой? — Нет, его учительница музыки задержала, – он сказал это буднично, почти равнодушно. Лиса кивнула, и её взгляд, только что вспыхнувший надеждой, медленно угас, опустившись в тарелку с рисом. Намджун выдержал паузу. Ровно столько, сколько нужно, чтобы вопрос выглядел случайным. — Слушай... — Он чуть наклонил голову, сокращая расстояние между собой и Лисой. Голос понизился до доверительного полушепота. — Ты же с Чонгуком в одном классе учишься? — Да, — Лиса приподняла бровь, удивлённая вопросом. — Ты же знаешь. — Знаю, конечно, — Намджун усмехнулся, отмахиваясь, будто от собственной невнимательности. — Просто... он ничего не спрашивал обо мне или Тэхёне на этой неделе? Его лицо оставалось безмятежным. Глаза смотрели открыто, дружелюбно. Идеальная маска старшего, который просто поддерживает беседу. Только пальцы, сжимающие палочки для еды, выдавали лёгкое, едва заметное напряжение. — Нет, — Лиса мотнула головой, засовывая в рот кусок омлета. — Вроде нет. Намджун кивнул. Опустил взгляд в поднос. Палочки бесцельно ковыряли рис, рисуя невидимые узоры. — Ну, разве что... — Лиса замерла с палочками на полпути ко рту, наморщив лоб. — Мы с ним разговаривали недавно, когда у нас был перерыв после репетиции. Тема как-то сама зашла про Тэхёна, – её голос приобрёл мечтательную лёгкость. Она умолчала, что с радостью ухватилась за эту тему. Обсуждать своего любимчика было почти так же приятно, как видеть его вживую. — И что он спрашивал? — Намджун подался вперёд слишком быстро. Слишком жадно. В его глазах вспыхнуло что-то, что он не успел спрятать за маской равнодушия. Лиса нахмурилась, пытаясь выудить воспоминания из утреннего тумана. — Ну... — Она пожала плечами, откусывая ещё кусочек. — Мы просто болтали. О разном. Я уже не помню точно. — А что он говорил перед тем, как уйти? — Намджун почти не дышал. — Он же после перерыва не вернулся. Написал, что срочные дела. Лиса задумчиво постучала палочками по краю тарелки. — Он спросил, где Тэхён обычно сидит в свободное время. Я сказала, что в парке у школы или в библиотеке, там, где я вас тогда нашла. Тишина. Намджун медленно опустил взгляд в поднос. Он так и не сделал ни одного глотка. Ни одного движения, кроме этого бессознательного, почти медитативного вождения по еде. — Понятно, — сказал он наконец. Голос звучал ровно. Спокойно. Слишком понимающе. Дженни, всё это время молчавшая, подняла глаза от своей тарелки. Она смотрела на Намджуна. На его идеально прямую спину, на непроницаемое лицо, на пальцы, замершие в дюйме от еды. Ей показалось, или воздух за их столиком стал тяжелее? Лиса, ничего не замечая, доедала обед с аппетитом человека, чьи тайны не отягощают совесть. А Намджун смотрел в тарелку и складывал пазл, фрагменты которого уже не оставляли места для сомнений. В это время Тэхён спокойно двигался вдоль линии раздачи, поднос в руках, взгляд рассеянно скользил по блюдам за стеклом. Он взял поднос, развернулся и замер. Взгляд сам нашёл нужный столик, будто намагниченный. Намджун сидел рядом с Дженни. А также, с Лисой. С Лисой, которая ещё вчера обсуждала с Чонгуком его привычки. «Намджун раньше никогда не сидел с ней.» – подумал он собирая пазл. Тэхён сжал край подноса. Ноги понесли его в сторону приборов, но голова осталась развёрнутой назад, как у заведённой игрушки. Он видел, как Намджун склонился к Лисе, что-то тихо спрашивая. Слишком близко. Слишком настойчиво для простой беседы. Особенно для Намджуна. «Он что... не доверяет мне?» – мысль ударила холодом под рёбра. И в ту же секунду мир резко накренился. Плечо встретилось с чем-то твёрдым, массивным. Столкновение выбило равновесие и нога предательски скользнула по мокрому полу, и Тэхён уже приготовился к позору, к глухому стуку подноса об пол, к десяткам любопытных взглядов и насмешек... Но падение не случилось. Тёплая, сильная ладонь упёрлась ему в спину, ровно между лопаток, туда, где обычно селится вся тревога. Рука удержала его корпус, мягко, но властно возвращая в вертикальное положение. Тэхён поднял голову, как увидел Чонгука смотревшего на него сверху вниз. Лицо спокойное, почти бесстрастное. Только в глазах пряталось что-то живое. — Смотри, куда идёшь, — голос Чонгука прозвучал низко и ровно, как обычно. Но в уголке губ дрогнула ухмылка, такая мимолётная которая выдавала весь устрашающий вид Чонгука. Та улыбка, которая заставила Тэхёна вновь вспомнить то, как они беззаботно смеялись вчера. Рука задержалась на спине на секунду дольше необходимого, а затем быстро опустилась. Чонгук потянулся за палочками из общего стаканчика. Тэхён, всё ещё чувствуя тепло чужой ладони сквозь ткань рубашки, машинально протянул руку и взял свои. Их пальцы встретились над пластиковым контейнером. Короткое, электризующее касание. Чонгук не отдёрнул руку. Тэхён не отдёрнул свою. Прошло две секунду как Чонгук поднял взгляд. В его глазах Тэхён прочитал не вопрос даже, а некое ожидание. Будто Чонгук ждал чего-то, что должен был сказать или сделать именно он. Тэхён медленно кивнул. Почти незаметно для посторонних. И позволил уголкам губ приподняться в ответной, осторожной улыбке. Чонгук позволил отвести взгляд первым, на что Тэхён развернулся и пошёл к столику, к Намджуну, к реальности, которая ждала его там. На мгновение он прикрыл глаза, пытаясь удержать в себе это странное, тёплое чувство, разливающееся под рёбрами. В его голове только читался вопрос – «Что это сейчас было?» Он не знал ответа. Но знал, что этот короткий, немой диалог значил больше, чем все слова, сказанные ими за последние дни. Поднос в руках слегка дрожал. Или это у него дрожали пальцы. Тэхён не обернулся. Но всем затылком чувствовал взгляд, прожигающий спину ровно между лопаток, там, где ещё не остыло тепло чужой ладони. Подойдя к столику, Тэхён опустил поднос на свободное место напротив Дженни. Металл глухо стукнул о пластик. — Привет, — бросил он, усаживаясь. Его взгляд непроизвольно встретился с Намджуном. Его взгляд уже ждал его. Тяжёлый, немигающий, он давил на Тэхёна с такой силой, что воздух между ними, казалось, загустел до состояния киселя. В этом взгляде смешалось всё: недоверие, боль, желание понять в перемешку с выматывающим страхом за брата, который вдруг превратился в незнакомца. — Привет, Тэхён! — Голос Лисы ворвался в вакуум между братьями, разбивая тишину на осколки. — Что учительница говорила? — Да так... — Тэхён потянулся к коробке бананового молока, пряча неуверенность за глотком. — Обсуждали мои уроки на пианино. — А чем ты вчера занимался? — Лиса подалась вперёд, ловя момент. Её голос звучал легко, почти невесомо, но каждый вопрос вонзался в Тэхёна острее ножа. От неожиданности он поперхнулся. Напиток пошёл не в то горло, и Тэхён закашлялся, чувствуя, как предательски краснеют уши. Взгляд против воли метнулся к Намджуну и встретил там всё то же ледяное, выжидающее спокойствие. Брат не сводил с него глаз. Он ждал его ответ на вопрос сканировую каждую эмоцию и движение. — А что... — Тэхён откашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, — ...что было вчера? – Голос прозвучал на удивление ровно. — Ну, ты на сообщения не отвечал, — Лиса накручивала на палец прядь волос. — Был занят? — А, да... — Тэхён уставился в тарелку, гипнотизируя рисовые зёрна. — Батарея разрядился. — М-м-м, — Лиса удовлетворённо кивнула и вернулась к еде. Пауза повисла над столом тяжёлым, липким облаком. Её чувствовали только Кимы – Тэхён, Намджун и, кажется, Дженни, которая переводила взгляд с одного брата на другого, словно зритель на теннисном корте. Она первой шагнула разбить эту стену. — Было бы здорово, если бы ты сыграл что-нибудь на спектакле, — её голос прозвучал мягко, но настойчиво. Она смотрела на Тэхёна с тёплой, ободряющей улыбкой. Тэхён усмехнулся, не веря ушам. — Я? — А почему нет? — Дженни приподняла бровь, защищая свою идею. — Точно, Тэхён! — Лиса встрепенулась, глаза загорелись. — Это отличная идея! Надо предложить на следующей репетиции. Ты бы мог соло сыграть, представляешь? Намджун, молчавший всю сцену, вдруг коротко рассмеялся. Звук вышел сухим, почти механическим, но все послушно ухватились за него, как за спасательный круг. — Дженни, а тебе самой не пора на сцену? — Тэхён перевёл стрелку, чувствуя, как спадает напряжение в плечах. — Может, у нас тут скрытый талант растёт? — Что? — Дженни округлила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Давайте все участвовать, — подхватил Намджун, и в его голосе впервые за вечер появилось что-то похожее на жизнь. — Устроим семейный подряд. — Вы с Тэхёном, как две капли воды, — Лиса покачала головой, переводя взгляд на Дженни и мягко улыбнулась. Воздух за столом наконец разрядился. Кто-то потянулся за добавкой, кто-то начал новую тему. Движения стали свободными, а голоса громче. Они смеялись, перебивали друг друга, спорили о пустяках. А через несколько минут к ним бесцеремонно подсел Джин, даже не спросив разрешения, водрузив поднос прямо на край стола. — Опять обсуждаете, как захватить мир? — лениво поинтересовался он, ковыряясь в своём обеде. — Нет, мы решаем, кого отправить на школьный спектакль, — отмахнулась Лиса. — Тогда ставлю на Тэхёна. — Джин зевнул, даже не глядя на компанию. — У него хотя бы лицо подходит для сцены. — Эй! — возмутился Намджун. Стол взорвался новым витком спора. И никто не хотел уходить. Никто не заметил, как Тэхён на мгновение замер, поймав взгляд брата через стол. Намджун уже не смотрел на него с прежним давлением. Он просто наблюдал и изучал, но в этом ожидании больше не было агрессии. Была только выматывающая любовь человека, который боится потерять брата, но не знает, как заставить его остаться. Лиса увлечённо спорила с Джином о достоинствах разных музыкальных жанров. Дженни слушала её, забыв про остывающий обед. И так большая перемена истекла. Столовая почти опустела, а вместе с ней и весь учебный день. Дженни направлялась на выход копаясь в своем портфеле в поиске помады. Как тут, она нащупала что-то твёрдое, что-то странной формы, что-то что раньше не было в ее портфеле. Она достала маленькую металлическую заколку-зажим для волос украшенную цветами с кристаллами. Это точно было в стиле Лисы. Кажется, он уронила это когда они случайно столкнулись в школьном коридоре и Дженни не заметив, забрала её себе зажав листами. Лиса уже давно была в танцевальном зале вместе с Хосоком. Но от желания ухватиться за возможность поговорить с Лисой она отправила ей сообщение: «Лиса, твоя заколка с цветами у меня. Кажется не заметила как подняла вместе с листами». В ответ она быстро увидела сообщение от Лисы которая попросила её подъехать к танцевальному залу. Не медля и секунду Дженни сразу же направилась к выходу.

***

Лиса и Хосок остались вдвоём в опустевшем зале. За окнами давно стемнело, и зеркальные стены, казалось, впитали в себя всю тишину вечера. Они всё ещё танцевали. Вернее, снимали друг друга на телефон, раз за разом повторяя одни и те же связки из тиктока, пока не выучили их наизусть до автоматизма, почти до скуки. Но останавливаться не хотелось. Потому что за стенами студии их ждала реальность, а здесь, под мягким жёлтым светом, можно было просто быть. — Чонгук какой-то странный в последнее время, — Хосок поправил чёлку, щурясь в объектив. Лиса лениво разглядывала свой маникюр, отражённый в зеркальном полу. Блёстки ловили свет и рассыпались мелкими искрами. — Кажется, да. У них с Намджуном и Тэхёном точно что-то происходит. — Гук сегодня взял две пары палочек в столовой, — голос Хосока звучал устало, почти потерянно. — Никогда не видел его таким рассеянным. — Зачем ему две? – Лиса подняла взгляд. — Если бы я знал, – Он замолчал, глядя куда-то сквозь собственное отражение. Потом потянулся к телефону, и с этим движением, словно сменил маску. К голосу вернулась привычная лёгкость. — Где там твоя девочка ходит? — О боже, — Лиса запрокинула голову, делая глоток воды. Горло перекатилось в такт глотку. — Не будь занудой. — Ты любишь тусоваться с Кимами, — он не смотрел на неё, всё ещё изучая себя в зеркале, но интонация выдавала недовольство. — Почему с Чонами не так? А? — Потому что... — она отрезала слишком быстро. — Там есть Тэхён. По помещению разлился смех. Натянутый, почти резиновый. — У тебя есть я. — Ты прямо как гей, – Лиса театрально сощурилась, приподняв брови и сморщив нос. — Что? — телефон в его руке опустился. Он медленно повернулся к ней, и в этом движении было что-то от вызова. — Извини, извини, — она подняла ладони вверх, сдаваясь. Жест капитуляции, но глаза смеялись. Хосок фыркнул. Уголки губ дрогнули, но удержались в улыбке. Он снова отвернулся к зеркалу, уже примеряя новую позу. — Ты уверен, что ты не гей? — брови Лисы снова поползли вверх. Он закатил глаза так медленно, словно перекатывал тяжёлые камни, и обернулся: — Дорогая, а ты уверена, что ты не гей? Она замерла. Вода в бутылке перестала плескаться. — Болтаешь о Тэхёне, а сама пялишься на свою подружку. — Когда это я на неё пялилась? — Громко и быстро спросила у него Лиса. — Всегда, — ответил Хосок, и в его голосе не было насмешки. Только усталая констатация, как будто он говорил о чём-то, что лежит на поверхности, что видно невооружённым глазом, если только не закрывать его специально. — Как только она появляется в твоём поле зрения. Лиса замедлила на секунду и посмотрела в сторону. Туда, где зеркальная стена встречается с полом, где свет ломается под неестественным углом. И вместе с взглядом уходят мысли. Она вспомнила, как они гуляют вдоль школьного коридора, и солнце падает на плечи Дженни, делая ткань её формы почти прозрачной по краям. Она помнит, как смотрела не на дорогу, а на то, как движутся её лопатки под рюкзаком. Она помнит, как ждала её у входа каждое утро не договариваясь, просто оказываясь там за пять минут до. На всякий случай. Она помнит все её браслеты, не потому что они красивые, а потому что Дженни их носила. Каждый маникюр. Каждый след от помады на губах, сегодня персиковый, вчера ягодный, позавчера почти прозрачный блеск. Она помнит, как впервые заметила, что колени у Дженни аккуратные, особенно красиво смотрятся, когда на ней новая юбка. Чуть выше колена. Чёрная, в клетку, серая... она помнит все. Но она никогда не запоминала, во что одеты другие. — У неё просто стиль классный, — выпаливает Лиса. Слова падают слишком тяжело, слишком громко для этой тишины. — То кофточка новая, то юбочка. Хосок резко посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на свои брюки которые он купил на прошлой неделе, дизайнерские, с необычным кроем, хвастался ими весь день. — А на мне, значит, негде пялиться? Зал снова наполняется шумом, обсуждениями и хохотом, этим их вечным подкалыванием, которое давно стало языком любви. Это происходит всегда, когда эти двое рядом, они не умеют иначе. Только через шутки. Только через громкость. Только через «нет, это ты». Стук в дверь обрезает звук, как ножницы ленту. Лиса открывает и замечает Дженни стоящую в проёме. Свет из коридора падает на неё сзади, делая силуэт мягким, почти акварельным. Она улыбается той самой улыбкой, которую Лиса могла бы нарисовать по памяти с закрытыми глазами. И что-то едва незаметное кольнуло в глубине сердца. В самой глубине груди, там, где рёбра расходятся, защищая сердце. Что-то, чего она никогда не чувствовала к своей подруге. Она смотрит на Дженни по-другому. Чёрная юбка. Белая рубашка. Пиджак, не закрывающий плечи – они остаются открытыми, и кожа в этом месте кажется особенно тёплой. Классические чёрные туфли. Никаких излишеств, только лаконичная элегантность. Немного туши, ровно столько, чтобы подчеркнуть разрез глаз. Помада с естественным цветом, чуть влажная, чуть живая. Она могла бы перечислить всё это, даже не глядя. Просто закрыть глаза и прочитать по памяти, как стихотворение, которое учила слишком долго. Но если бы её спросили, во что одет Хосок прямо сейчас, она бы промолчала и почесала затылок. — Вот твоя заколка, — Дженни протягивает её через порог. Пальцы встречаются на секунду. Случайно и невесомо. Лиса забирает заколку и сжимает в ладони так, что металл отпечатывается на коже. — Ты же не на машине? – Возвращается она в свой облик. — Нет, а что? — Отлично, — она разворачивается, хватает портфель со скамьи. — Пойдём вместе. — Ало? — голос Хосока звучит где-то на периферии, почти неразличимо, как радио в соседней комнате. — Давай побыстрее, — Лиса машет рукой, даже не оборачиваясь. Они выходят втроём. Хосок и Дженни самые лёгкие в своей семье. Их никогда сильно не затрагивала вражда между семьями, но будучи рядом они как два полюса, которые отказываются притягиваться. Их дискомфорт висит в воздухе прозрачной, но плотной завесой. Они улыбаются, кивают, поддакивают Лисе и всё это время каждый считает секунды до того момента, когда можно будет разойтись. На перекрёстке, под жёлтым светом уличного фонаря, Хосок сворачивает на свою дорогу. — Увидимся, — бросает он через плечо. Лиса машет, не глядя. А Дженни и Лиса идут дальше в одном направлении. На несколько секунд повисла, странная, не свойственная для них тишина. Но оба была не пустая. Она наполнена тем, что не было сказано, тем, что только начинает оформляться в слова, но ещё не нашло выхода. Воздух между ними вибрирует, как струна, которую вот-вот зажмут на нужном ладу. Лиса сжимает заколку в кармане, чувствуя, как она стала ещё более особенной.

***

Тэхён лежал на кровати, утонув в полумраке своей комнаты. В беспроводных наушниках мягко струилась музыка, а в руках замер телефон с открытой электронной книгой. Строчки текста сменяли друг друга, но в голове не задерживались дольше пятнадцати минут. Он всегда любил читать. Любил это чувство, когда буквы перестают быть буквами, а превращаются в картинку, в кино, которое разворачивается прямо за закрытыми веками. Но сегодня сериал в его голове то и дело прерывался навязчивой рекламой – мыслями, от которых он отчаянно пытался сбежать последние несколько дней. «Так много всего произошло за эту неделю», — подумал он, уставившись невидящим взглядом в чёрные буквы на экране. Боковым зрением, размытым пятном на периферии, он уловил движение. Тёмный силуэт за окном. Скрип открывающейся рамы. Телефон отлетел в сторону. Наушники вылетели из ушей. Тэхён рывком сел на кровати, сердце пропустило удар. Чонгук перешагнул через подоконник и ступил на пол его комнаты. Деловой, уверенный, с той самой насмешливой ухмылкой, у которой у всех останавливалось сердце – то ли от страха, то ли от обояния. — Я надеюсь, ты не дрочил, — беззаботно бросил он, приближаясь к кровати. — Ты вообще... — голос Тэхёна сорвался на громкий шёпот, испуганный, возмущённый, — ...с ума сошёл?! Какого хрена ты тут делаешь?! Мои родители внизу! — Я пришёл проверить, не отксерил ли ты чего и не припрятал ли, — самодовольно ответил Чонгук, даже не понижая тона. — Не боись, я тихо. Он наклонился, взял с кровати один наушник и приложил к уху, прищурившись. — Это чё, джаз? — в его голосе сквозило неподдельное, почти театральное презрение. — А что не так? — Тэхён нахмурился, в его взгляде вспыхнул вызов. — Я надеялся, ты хотя бы поп слушаешь, — Чонгук негодующе покачал головой и небрежно бросил наушник обратно на кровать. Он развернулся и направился к письменному столу, чувствуя себя здесь как дома. — Ты не можешь вот так просто врываться в мою комнату! — Тэхён вскочил с кровати и рванул за ним. Чонгук обернулся, приподняв бровь. — Ты в мою можешь, а я в твою нет? — Он усмехнулся. — Нечестно. Тэхён тяжело выдохнул. Возразить было нечего. — Я по делу пришёл, — Чонгук уже изучал содержимое стола, бегло просматривая листки. Стол Тэхёна был удивительно похож на его собственный. И в то же время другой. Чище. Аккуратнее. Здесь лежали стопки рисунков, набросков, домашних заданий. А ещё ноты и аккорды, разобранные по строчкам песни. Чонгук, не найдя ничего подозрительного, медленно потянулся к скетчбуку. — Эй! — Тэхён резко выхватил его из рук. — Там точно ничего нет. Чонгук замер. Посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Уголок его губ дрогнул в улыбке, но спорить он не стал, просто двинулся дальше, осматривая комнату. Тэхён проследил за его взглядом. Слева – небольшая кровать, на которой он только беззаботно что лежал. Справа – шкаф, оклеенный наклейками. Рядом маленький диван, а над ним несколько постеров: музыканты, пейзажи, пара фотографий. На потолке и стенах вилась гирлянда в виде листьев, разливающая по комнате тёплый, уютный свет. — Слушай, — Тэхён шагнул к нему, голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я ничего не ксерил. Честно. Чонгук повернулся к нему, склонив голову набок. Жест, означавший «я слушаю, продолжай». — И Намджуну я сказал, что выкинул флешку в реку, — добавил Тэхён, укладывая скетчбук обратно на стол. Чонгук едва заметно поджал губы. Секунда , а затем на его лице расцвела улыбка. — У тебя подоконник сломанный, — сказал он. Тэхён обернулся к окну. Правый край подоконника и правда был немного повреждён. — А у вас дверь в доме сломана, — парировал он, оборачиваясь с усмешкой. Повисла пауза. В воздухе повисло воспоминание, в виде той самой вечеринке, запертая комната, вращающаяся бутылка. Оба, кажется, подумали об одном и том же. Чонгук первым разорвал тишину. Он запрокинул голову, принимая задумчивую позу, уперев одну руку в бок. — Дай угадаю, — протянул он. — Ты эстетично садишься на подоконник, слушаешь свой джаз и смотришь на звёзды? Тэхён моргнул. Его взгляд дрогнул и метнулся в сторону, но было поздно. Чонгук уже прочитал ответ по его лицу. Он улыбнулся чувствуя победу. — Наверняка хотел вместе с флешкой ещё и мой телескоп стащить, — добавил Чонгук, приближаясь к столу. — Да больно он мне нужен, — Тэхён закатил глаза, но улыбка предательски выползла на губы. Чонгук снова скользнул взглядом по столу, будто пытался запечатлеть в памяти каждую деталь. А потом, неожиданно, достал телефон и начал что-то печатать. Он протянул экран Тэхёну. Там высветился номер. Тэхён поднял на него недоумевающий взгляд. Чонгук в ответ лишь приподнял брови, ожидая реакции. — Мой номер, — пояснил он наконец. — Зачем? — Я скину тебе настоящее музло, — Чонгук усмехнулся. Тэхён фыркнул, но направился к кровати за своим телефоном. Вернулся к столу, уже открывая контакты. — Хэй! — Голос Чонгука взлетел выше обычного, в нём заплескался смех. — Этот карапуз на фотке – ты? Тэхён поднял глаза. Чонгук держал в руках небольшую фоторамку с его детским снимком и откровенно веселился. — Тише! — Тэхён рванул к нему, переходя на отчаянный шёпот. — Родители услышат! Но Чонгук не мог остановиться. Его смех становился только громче, заполняя пространство комнаты. Тэхён, не думая, шагнул вперёд и резко прижал ладонь к его рту. Чонгук от неожиданности качнулся назад и опёрся спиной о стол. Тэхён оказался вплотную к нему, так близко, что оба почувствовали особое тепло исходящее от их тел. Его ладонь всё ещё зажимала рот Чонгука, что он смог чувствовать его губы. Оба застыли, чувствуя странное смущение. Тэхён отдёрнул руку так быстро, будто обжёгся. Машинально вытер её о штанину, чувствуя, как горят щёки. Неловкая тишина растеклась по комнате, заполняя каждый угол. Чонгук выхватил телефон из его рук, быстро вбил его номер в свой телефон и вернул обратно. Не говоря ни слова, развернулся и направился к окну. Он ловко забрался на подоконник, но замер на мгновение, повернувшись к нему. — Спасибо, что не сдал, — тихо сказал он. Эти слова прозвучали иначе. Не насмешливо. Не дерзко. Искренне. А затем Чонгук исчез за окном, растворившись в ночной темноте. Тэхён остался один. В своей комнате. С пылающими щеками, бешено колотящимся сердцем и дурацкой, совершенно неуместной улыбкой, которая никак не хотела сходить с лица. Он опустился на кровать, сжимая в руке телефон уже зная, что всю ночь будет ждать сообщения. Почитать книгу сегодня точно не получится. Неожиданно раздался стук в дверь. — Тэхён, я зайду? — голос прозвучал из-за двери глухо, но отчётливо. Сердце Тэхёна снова рухнуло в пропасть. От того, что это был Намджун. И от того, что всего несколько минут назад в этой комнате стоял Чонгук. Он лихорадочно обвёл взглядом пространство в комнате, чтобы удостовериться что Чонгук не оставил никаких следов своего прибывания тут. Тэхён медленно открыл дверь. — Что такое? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поговорить нужно, — холодно, уверенно, без тени сомнения ответил Намджун и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась с тихим, но неумолимым щелчком. Он не стал ходить вокруг да около. — Где ты был вчера? — спросил прямо. Взгляд вонзился в Тэхёна, пытаясь добраться до самой души. — Я же говорил... — Тэхён отвёл глаза. Он не мог снова врать брату прямо в его глаза. — Выкинул флешку. А потом с горя просто гулял весь день. — Ты был с Чонгуком. Верно? Слова упали в тишину комнаты, как огромная глыба льда, с грохотом проламывающая тонкую поверхность. Это было начало конца. Тэхён чувствовал, как земля уходит из-под ног. — С чего ты это взял? — он попытался изобразить возмущение, повысил голос, но прозвучало это жалко и фальшиво. Намджун шагнул к нему, взял за запястье, не грубо, но настойчиво. Он увлёк за собой, усаживая на кровать. Он сел рядом, повернулся лицом к лицу. В его глазах была та самая забота, та самая защита, которую Тэхён помнил с детства. Которую чувствовал каждой клеткой, когда они были маленькими и мир казался огромным и враждебным, а старший брат – единственной крепостью. — Просто скажи мне, — голос Намджуна звучал тихо, почти умоляюще. — Что вы делали? Тэхён закусил губу. Его взгляд метался по комнате, не находя безопасного места. Нигде не было спасения. — Скажи, как было на самом деле. Пауза затянулась. В голове Тэхёна проносились обрывки мыслей, сталкивались, разбивались вдребезги. «Что будет, если рассказать? Он же поймёт. Намджун всегда понимал». — Он забрал флешку, — выдохнул Тэхён едва слышно. — А потом... мы пошли в кофейню его родного отца. Он не смотрел на Намджуна. Но кожей чувствовал, как взгляд брата прожигает в нём жгучую дыру. — Зачем? — голос Намджуна упал до шёпота, но в этом шёпоте звенела сталь. — Зачем ты пошёл за ним? — тон стал выше, острее. Тэхён поднял глаза и обмер. В глазах Намджуна больше не было ни защиты, ни любви. Только непонимание и злость. Глубокая, холодная, выстужающая всё внутри. — Я просто... я почувствовал, что так надо, — попытался объяснить Тэхён, но слова прозвучали жалко и беспомощно. — Или ты подумал, что он вдруг стал добреньким? Намджун отдёрнул руку, которой только что сжимал запястье брата. Встал с кровати, нависая над Тэхёном тёмной, разгневанной тенью. — Ты забыл, как наши родители корчатся из-за таких, как он? — голос взлетел, ударил по барабанным перепонкам. — Что? — Тэхён тоже вскочил, пытаясь удержать ускользающий контроль. — Я просто хотел выяснить про его отца! Узнать правду! — Правда? — Намджун скривил губы в саркастической усмешке. — И что ты выяснил? Тэхён замер. Слова застряли в горле. — Он... показал мне крышу кофейни где они с отцом сидели раньше, — пробормотал он едва слышно. Намджун смотрел на него долго. А когда заговорил, голос его был низким и решительным, режущим без ножа. — Ты думаешь, что понравился ему? — он шагнул ближе. — Он просто манипулировал тобой, Тэхён. Заставил пожалеть себя. Посочувствовать. А ты повёлся. И теперь ты отдаляешься от семьи. Ради чего? Слова врезались в грудь Тэхёна, как пули. Резали. Сжимали сердце в ледяной тисках. В ушах зашумело, заложило вакуумом. Глаза налились тяжестью, веки будто налили свинцом. Намджун смотрел на него. В нём не было победы. Только боль. Он развернулся и вышел. Дверь грохнула так, что, кажется, дрогнули стены. Тэхён вновь остался один. Только уже не с красными щеками. Не с бабочками в животе. С ноющей, тянущей пустотой внутри, которая заполняла каждую клетку, вытесняя всё остальное. Он машинально поднял телефон. Экран засветился, являя уведомление. Чонгук сдержал обещание и прислал "настоящее музло". Тэхён смотрел на эти строчки и чувствовал только пустоту. Он убрал телефон в карман, даже не открыв сообщение. Подошёл к окну, за которым давно никого не было. Прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Внутри всё смешалось и он не представлял, что делать дальше.