Kiss on the forehead

Тэхён нашёл своё убежище в библиотеке, в единственном месте в школе, где тишина была не вынужденной, а естественной. Где хулиганы не рисковали появляться, выпендрёжники теряли свою аудиторию, а сверхактивные просто не знали, куда себя деть без шума и движений. Уроки начинались в восемь. Но он сидел здесь уже час. Он не мог пойти в школу вместе с Намджуном. Не мог снова посмотреть ему в глаза. Кажется, это был всего второй раз в жизни, когда брат накричал на него так, не по-отечески строго, а по-настоящему, со всей вырывающейся наружу болью. Первый случился в четырнадцать, когда Тэхён тайком отправился прыгать по гаражам с "крутыми" ребятами и вернулся домой с разбитой ногой. Тогда Намджун тоже кричал. А потом молча перевязывал ему колено испепеляя взглядом. Сейчас было хуже. В голове крутилось столько мыслей, что, будь он персонажем мультфильма, над его макушкой не переставая висел бы огромный, жирный знак вопроса. Они сталкивались, переплетались, порождали новые вопросы и ни одного ответа. Всё это время он смотрел в экран телефона. Метался между новостной лентой, электронной книгой, соцсетями и сообщением от Чонгука. Оно висело там, непрочитанное, неоткрытое, как запечатанный конверт с неизвестным содержимым. Он так и не открыл его. И, кажется, не планировал. Половина дня каким-то чудом осталась позади. Тэхён мысленно благодарил вселенную за то, что учился в одной группе с Джином, а не с Намджуном. Он действовал как призрак – скользил по коридорам, нырял в кабинеты в последнюю секунду, исчезал в толпе прежде, чем брат успевал его заметить. Ни одного пересечения. Ни одного случайного взгляда. Уроки кончились, настала большая перемена. Тэхён заранее припрятал в рюкзаке небольшую булку, ведь знал, что не захочет идти в столовую. Но где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда, что булка не понадобится. Что он как обычно пойдёт с Намджуном, сядет за их столик, будет болтать и есть, будто ничего не случилось. Будто та ночь не разорвала их пополам. Он сидел на скамейке в парке, медленно разворачивая булку, и вдруг поймал себя на том, что смотрит на пустое место рядом. Всего несколько дней назад здесь стоял Чонгук. Они смеялись, убегали от фанаток, держались за руки. Тэхён прокручивал эти воспоминания снова и снова, как заезженную плёнку, боясь, что они сотрутся, если он перестанет. Но сейчас, оглянувшись, он видел только речку и деревья. Не того, кто был нужен. Тихий хруст травы заставил его вздрогнуть. — Привет. Лиса опустилась рядом на скамейку. Без своей привычной, лёгкой, сияющей улыбки. — Привет, — ответил Тэхён. Он даже не удивился. Кажется, внутри уже не осталось места для удивления. Лиса протянула ему маленькую упаковку бананового молока, того самого, которое он всегда брал в столовой. Тэхён взял, через силу натягивая на губы улыбку. — У вас с Намджуном что-то случилось? — спросила она тихо, мягко, будто боялась спугнуть. Тэхён поджал губы. Плечи оставались тяжёлыми, опущенными. — Он что-то говорил обо мне? — Нет, — Лиса покачала головой. — Но по нему видно. Как и по тебе. — Да... — Тэхён уставился на скамейку, ковыряя ногтем старую царапину. — Немного повздорили. — Я ещё никогда не видела, чтобы вы ссорились. Тэхён промолчал. Эта тема задела внутри что-то живое, что-то, что ещё кровоточило щипало если к этому прикоснуться. — Слушай, — Лиса повернулась к нему, и от этого движения Тэхён наконец поднял глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Я всегда готова выслушать и поддержать. Эти простые слова, сказанные без навязчивости, без требований, без попыток выведать тайну вдруг ослабили тугой узел у него в груди. Хоть на каплю. Хоть на миг. — Спасибо, — уголки его губ сами поползли вверх. Слабая, усталая, но настоящая улыбка. Лиса встала, и вместе с этим движением к ней вернулась её привычная лёгкость. — Ну, — она посмотрела на недоеденную булку в его руках. — Кажется, ты не доешь. — В смысле? — Тэхён непонимающе нахмурился. — Через несколько минут звонок. Совместная физкультура с моим классом, — она чуть припрыгнула на месте. — С твоим классом? – Тэхён замер. С классом Лисы в котором учится Чон Чонгук.

***

Огромный школьный спортзал гудел голосами, эхом отражавшимися от высоких стен. Тэхён шёл к своему классу, не поднимая глаз от пола. Он не знал, о чём именно думает в эту секунду. Мысли роились хаотичным, бессвязным роем. Но одно он знал точно: нужно любой ценой избежать зрительного контакта с Чонгуком. — Тэхён! Дженни подбежала к нему, запыхавшаяся, с развевающимися волосами. За её спиной маячила Лиса, чуть поодаль, но явно направлявшаяся к ним. — Почему ты не отвечал? Я писала тебе, спрашивала, где ты! — Ах, да... — Тэхён нервно потёр переносицу. — Извини. Я думал, что ответил. А оказалось, что ответил, но не отправил. Или отправил, но не туда... В общем, прости. Дженни тяжело вздохнула. — Джин сказал, что ты был какой-то грустный и не особо хотел разговаривать. — Да, я... — Тэхён поднял на неё взгляд, полный вины, но договорить не успел. Резкий, пронзительный свист разрезал гул спортзала, заставив всех вздрогнуть. — Построились для зарядки! — Голос учителя физкультуры прозвучал так, что ослушаться было невозможно. Ребята потянулись в центр зала, занимая привычные позиции. — Всё хорошо? — спросила Дженни, задержавшись на секунду. Она не ждала подробностей, не требовала исповеди. Просто хотела услышать, что с ним всё в порядке. — Да, — Тэхён кивнул и даже выдавил подобие уверенности в голосе. Классы выстроились в пять неровных шеренг. Впереди – класс Лисы, Дженни и Чонгука. Чуть левее – класс Тэхёна и Джина. Тэхён замер на своём месте, разрываясь между двумя желаниями. Одно, громкое и категоричное, требовало: «Не смотри. Даже случайно. Забудь, что он существует». Второе, тихое, но настырное, шептало: «Просто один раз. Краем глаза». Пока он спорил сам с собой, его глаза уже действовали самостоятельно, отдельно от его разума. Они скользили по шеренгам, перепрыгивали с лица на лицо, выискивая кого-то одного. Цель была найдена через несколько секунд. Чонгук стоял впереди, в своём классе. Высокий, в чёрных спортивных штанах и облегающей белой футболке, которая подчёркивала каждую линию его фигуры. Тэхён смотрел на его профиль, до тошноты правильный, чёткий, будто вырезанный из дорогого журнала. Глаза Чонгука, казалось, тоже блуждали по залу, не находя себе места. А потом он обернулся. Их взгляды встретились. Не случайно, не скользнув мимо. Именно встретились, как будто два магнита, которые долго держали на расстоянии, а потом отпустили. Тэхён отдёрнул голову быстрее, чем успел подумать. Сердце забилось иначе. Так, как не билось никогда до встречи с Чонгуком. Но прошло всего несколько секунд и перед глазами всплыло другое лицо. Намджун. Его слова. Его взгляд, полный боли и разочарования. «Он просто манипулировал тобой». — Нет, — прошептал Тэхён одними губами. Одно короткое слово, которое впервые за весь день разогнало весь хаос в голове, собрав мысли в единый, жёсткий стержень. «Он манипулировал мной. Хотел, чтобы я повёлся. Чтобы пожалел. Чтобы сдался». Тэхён повторял это снова и снова, как мантру, как заклинание, как единственное спасение от того, что разрывало грудь. Он всё ещё чувствовал на себе чужой взгляд. Кожа горела там, где этот взгляд касался. Но он больше не хотел смотреть в ответ. Сердце билось иначе. Не в ритме сказки. А В ритме ярости. — Принять интервал на вытянутые руки! — новый свисток рассёк воздух. Ученики задвигались, вытягивая руки в стороны, проверяя дистанцию. Лиса и Дженни оказались рядом, так близко, что их пальцы случайно соприкоснулись. Лиса вздрогнула. Пальцы Дженни были холодными, почти ледяными. Они переглянулись. Сказать было нечего, или слишком много, чтобы начинать сейчас. — У тебя руки холодные, — тихо заметила Лиса. — Ты замёрзла? От слов Лисы, Дженни не смогла сдержать ее взгляд. — Нет. Просто здесь прохладно. Она улыбнулась, ровно, спокойно, идеально. Маска сидела плотно, не пропуская наружу ничего лишнего. Лишь пальцы всё ещё хранили след чужого прикосновения. После разминки учитель махнул рукой в сторону стеллажа с инвентарём, предлагая всем желающим взять мячи и разбиться на игры. Площадка стихийно поделилась на два лагеря: справа закипела баскетбольная битва, слева без сетки пытались организовать волейбол. Чонгук, даже не сомневаясь, направился в правую часть зала. Он двигался с той особенной уверенностью, которая не требовала слов, только лёгкое, почти небрежное подкидывание мяча в руках. Тэхён не хотел никуда. Он медленно, стараясь быть незаметным, отступал назад, к скамейкам. Лучше просто посидеть и понаблюдать за другими. Но судьба, кажется, решила иначе. Чья-то тонкая, женская рука перехватила его запястье. — Поиграешь с нами? — Спросила его Лиса улыбаясь и потянула его за собой, даже не дожидаясь ответа. Тэхён не сопротивлялся. Не потому что хотел, а потому что понял: бесполезно. Да и в конце концов, сидеть на скамейке, рискуя получить мячом в лицо от кого-то неловкого, не лучшая альтернатива. Хотя, если подумать, мяч, прилетевший от Чонгука, был бы, наверное, самым болезненным вариантом. Его поставили на свободное место, завершая круг из десяти человек. По обе стороны от него оказались Дженни и Лиса. Джина, как всегда, не было. Тэхён даже не мог вспомнить, посещал ли тот вообще когда-нибудь физкультуру. Слева кипел волейбол без правил, справа гремел баскетбол. Тэхён ловил и отбивал мяч механически, почти не думая, пока краем глаза следил за правой половиной зала. Чонгук там был королём. Он забивал раз за разом, двигался так, будто мяч был продолжением его тела, будто площадка принадлежала ему по праву рождения. Казалось, он хорош во всём, но в спорте особенно. Один из игроков его команды бросил слишком сильно и не точно. Мяч, описав высокую дугу, укатился на левую сторону, прямо к волейбольному кругу. — Я принесу! — устало выдохнул парень, уже собираясь бежать. Но Чонгук его опередил. Он и так уже оборачивался несколько раз. Не потому что хотел, а потому что искал. И когда увидел, куда катится мяч, рванул с места быстрее, чем успел подумать. — Не парься, — Чонгук легко толкнул одноклассника плечом, оттесняя его в сторону. — Я сам. Он поднял мяч с пола и выпрямился, как раз напротив волейбольного круга. Несколько пар глаз уставились на него. — Могу присоединиться? — Чонгук улыбнулся той самой улыбкой, от которой таяли сердца. Девушка, стоявшая ближе всех, расплылась в ответной улыбке до ушей и закивала. Чонгук небрежно кинул мяч обратно на баскетбольную половину и шагнул в круг. Ровно напротив Тэхёна. «Боже. За что мне это?» — мысль пронеслась в голове Тэхёна, когда он поймал на себе взгляд Чонгука. Тот смотрел с довольной, почти хищной улыбкой, будто кот, загнавший мышь в угол. Тэхён стиснул зубы. Он старался не смотреть, игнорировать, делать вид, что Чонгука здесь нет. Но это было невозможно. Чонгук был везде – в каждом движении, в каждом пасе, в каждом взгляде, который он бросал на Тэхёна. Мяч летел ему снова и снова. Чонгук специально пасовал именно ему, проверяя, как долго тот сможет терпеть. Тэхён отбивал, терялся, пропускал и с каждым разом злость внутри нарастала. Он видел насмешку в глазах Чонгука. Видел, как тот кривит губы, когда Тэхён не может принять пас. Видел, как он специально затягивает момент, заставляя ждать. Слова Намджуна звучали в голове всё громче, заглушая всё остальное. «Он манипулирует тобой. Он просто играет». И когда мяч в очередной раз полетел в его сторону, Тэхён больше не думал. Он ударил. Со всей силы, со всей злости, со всей боли, что скопилась внутри за последние дни. Мяч врезался Чонгуку прямо в щёку, резко и неожиданно. Громкий хлопок разнёсся по залу, заставив несколько человек обернуться. Чонгук схватился за лицо, чувствуя, как кожа начинает гореть под пальцами. Он поднял глаза на Тэхёна. В его взгляде впервые не было ни насмешки, ни превосходства. Только непонимание. И удивление. Настоящее, живое, почти детское. Тэхён смотрел в ответ. В его глазах плескалась злость, перемешанная с неприязнью. И где-то глубоко, на самом дне, маленьким, колючим комочком вина. Свисток учителя разрезал повисшую тишину. — Урок окончен! Зал зашевелился, зашумел. Школьники потянулись к раздевалкам. Тэхён не пошёл в раздевалку – его вещи лежали у скамейки: портфель, рубашка. Лиса и Дженни тоже оставили свои там. Они быстро накинули одежду и направились к выходу, где уже собрались несколько девчонок. Лиса с Дженни задержались, о чём-то разговаривая, а Тэхён пошёл вперёд, к своему кабинету. Он почти дошёл до поворота. — Эй! Голос ударил в спину, заставив замереть. Тэхён обернулся. Из-за угла вышел Чонгук. Один. Без своей свиты, без привычной компании. — Больно, вообще-то, было, — он склонил голову набок, указывая на раскрасневшуюся щёку. — И на сообщение ты не ответил. Что с тобой? Тэхён застыл. Внутри боролись два чувства – одно хотело провалиться сквозь землю, другое – ударить снова. Он заставил себя посмотреть на Чонгука. По-другому. Не так, как раньше когда рассматривал каждую деталь, каждый изгиб, каждую чёрточку. Не тёмные глаза, в которых иногда тонул, не волосы, касающиеся бровей, не аккуратный нос, не пирсинг на губе, который всегда притягивал взгляд. Он хотел посмотреть безразлично. Холодно. Чуждо. — Отстань от меня. Тэхён толкнул его в плечо. Резко и грубо, а затем прошёл мимо, даже не обернувшись. Он шёл по коридору, сжимая кулаки, чувствуя, как что-то странное и болезненное разрастается в груди. Не злость. Не обида. Что-то другое, для чего у него не было названия. Он не оборачивался. Но знал, что Чонгук всё ещё стоит там, за спиной, и смотрит ему вслед.

***

Уроки давно закончились. Так казалось Тэхёну. Но когда ты плывёшь в океане под названием «Мысли», время течёт иначе - оно растягивается, сжимается, замирает, но никогда не идёт ровно. Он сидел за пианино на балконе. Пальцы сами находили клавиши, рождая мелодии, которые приходили в голову обрывками, не складываясь в единое целое. Родители вечно ругались, что он слишком много играет, что это раздражает и режет слух, что мог бы заняться чем-то полезным. Они не думали о том, что играть на этом пианино можно было только в тёплую, ясную погоду. Инструмент стоял на открытом балконе и не переживал холодов. Они вообще никогда не думали о желаниях детей. Смотреть в телефон было тяжело. Глаза сами, против воли, падали на непрочитанное сообщение. Оно висело там, в углу экрана, как заноза, которую невозможно вытащить. Тэхён не открывал его. Не мог. Или не хотел? Он уже не понимал. Оставалось только давить на клавиши. Чёрные. Белые. Бесконечная череда выборов, которые ни к чему не приводили. В какой-то момент он перестал играть. Руки замерли над клавиатурой, потому что боковым зрением он уловил движение. Дверь на балкон медленно открылась. — Привет, — голос Намджуна прозвучал осторожно, почти робко. Он подошёл ближе, но не вплотную, оставляя пространство. — Привет, — Тэхён ответил не сразу. Голос прозвучал глухо. Он снова опустил взгляд на клавиши, но играть больше не хотелось. Намджун облокотился на балконное ограждение, глядя куда-то вдаль, на деревья, на небо, на что угодно, только не на брата. — Извини за то, что накричал вчера. Слова прозвучали ровно, будто заученная речь, будто он репетировал их весь день. Но Тэхён знал брата достаточно хорошо, чтобы слышать за этой ровностью искренность. — Это ты извини, что соврал, — Тэхён говорил тихо, но в этой тишине каждое слово звучало отчётливо. — Я просто думал... думал, что он ко мне по-настоящему. Повисла пауза. Её заполняли только птицы и ветер, шелестевший в листве где-то далеко внизу. — Думал? — Намджун повернул голову, впиваясь взглядом в профиль брата. — А сейчас? — Я сказал ему, чтобы отстал, — в голосе Тэхёна проскользнула злость. Горькая, накипевшая, направленная непонятно на кого – на Чонгука, на себя, на весь мир. — Я больше не буду с ним пересекаться. — Напротив. — Что? – Тэхён поднял глаза, не веря ушам. — Пересекайся, — Намджун говорил без тени сомнения, чеканя каждое слово. — Нет. Дружи с ним. — О чём ты? — Тэхён убрал пальцы с клавиш, развернулся всем корпусом к брату. В его взгляде плескалось полное непонимание. Намджун медленно повернулся к нему. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Будешь тесно с ним общаться. А на самом деле узнавать всё о его семье. Всё, что сможешь. Любую информацию, любую слабость. Слова звучали крепко, уверенно, будто он вынашивал этот план долго, тщательно, не посвящая никого до последнего. Тэхён молчал. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком. Первым порывом было отказаться без раздумий. Но следом пришли другие мысли, те самые, что Намджун посеял в его голову несколько дней назад. «Он манипулировал тобой. Просто хотел, чтобы ты пожалел». А если брат прав? Если вся эта нежность, все эти взгляды, это музл – только способ заставить Тэхёна раскрыться, чтобы потом ударить больнее? Намджун видел его сомнения. И нанёс последний удар. — Если тебе действительно можно доверять, — его голос упал до шепота, но от этого стал только тяжелее, — Докажи это. В это же время, в спортзале, Чонгук безжалостно избивал грушу. Удары сыпались один за другим. Тяжёлые, злые, почти отчаянные. Груша жалобно скрипела, раскачиваясь под напором, но Чонгуку было мало. Ему всегда было мало, когда внутри кипела эта чёртова каша из мыслей, которых быть не должно. — Полегче, чемпион, — лениво протянул Уён, сидя на скамейке и потягивая воду из бутылки. — Ты чего так взбесился? Чонгук не ответил. Ещё несколько ударов, глухих, тяжёлых, выбивающих дыхание. А затем он обернулся. — Хочешь в спарринг? — голос звучал холодно, почти угрожающе. Уён рассмеялся, запрокидывая голову. — С тобой? — он покачал головой, будто ребёнку объясняя очевидное. — Не-е, ты сегодня какой-то бешеный. Я пас. — Тогда заткнись, — отрезал Чонгук и снова развернулся к груше. Он бил и бил, пока вибрация телефона на полу не отвлекла его. Чонгук наклонился, поднял экран и увидела уведомление от Тэхёна. Он открыл сообщение, пробежал глазами короткие строчки: «Прости, что ударил и нагрубил. Музло классное». Чонгук замер. А потом улыбнулся. Не той привычной, насмешливой, дежурной улыбкой, которую носил как маску. А другой, тёплой, почти удивлённой, сбрасывающей с лица всю злость и тяжесть последних дней. Маска зверя упала. Остался просто парень, который получил сообщение от того, о ком думал все эти часы напролёт. Он просто улыбался. А план Намджуна перешёл в движение.