Kiss on the forehead

Выходные пролетели незаметно. Для Тэхёна – особенно. Обычно он ждал понедельника, чтобы снова погрузиться в привычный ритм уроков и лекций, чтобы занять голову хоть чем-то, кроме собственных мыслей. Но вчера, в воскресенье, засыпая, он поймал себя на странном, почти пугающем ощущении: ему не хотелось идти в школу. Причина была одна. Имя этой причины начиналось на «Ч» и заканчивалось на «Г», а между ними помещалось слишком много всего, что Тэхён не мог разложить по полочкам. Ему нужно было думать, как приблизиться. Как подружиться. Потому что Намджун не отстанет. Потому что план уже запущен, и назад дороги нет. Он стоял у кабинета Намджуна, прислонившись плечом к холодной стене. В руке замер телефон с открытым чатом. Тот самый короткий разговор, который произошёл в вечер, когда всё началось. Чонгук тогда, после его извинений, написал: «Засранец». А потом они обменялись ещё парой быстрых фраз — ни о чём, просто чтобы не молчать. И разошлись спать. Больше никто не осмелился написать первым. — Пошли. Ладонь Намджуна хлопнула по плечу, вырывая из задумчивости. Тэхён быстро выскользнул из чата, сунул телефон в карман и двинулся следом за братом в сторону столовой. — Представляешь, у меня одноклассник имидж сменил, — Намджун говорил буднично, но в голосе сквозило лёгкое веселье. — В смысле? — Волосы перекрасил. — В какой? — В синий! — Намджун ловко просочился сквозь толпу снующих школьников. — Зачем? — Тэхён невольно ухмыльнулся. — Понятия не имею, — брат пожал плечами. — Бунт против правил, наверное. Подростковый максимализм. Тэхён промолчал, и Намджун, покосившись на него, добавил: — Тоже такие хочешь? — Что? — Тэхён рассмеялся, поворачиваясь к брату. Намджун подхватил смех, и на короткий миг между ними снова стало легко. Так, как было всегда до этой проклятой недели. Болтая о пустяках, они почти дошли до входа в столовую, когда Тэхён заметил их. Уён и Хосок стояли у дверей, пафосно облокотившись о стены, и с ленивым превосходством разглядывали проходящих учеников. Намджун, увлечённый разговором, чуть не врезался в одного из них — Тэхён едва успел дёрнуть брата за рукав, отдёргивая в сторону. — Похоже, у Кимов проблемы с концентрацией, — громко, с расстановкой произнёс Уён, обращаясь к Хосоку. Хосок коротко хмыкнул, громко лопая жвачку. — А вы чего тут встали? — Намджун мгновенно сменил тон. Голос стал жёстче, холоднее. — Только проход загораживаете. — Тебе какая разница? — Уён перестал улыбаться, склонив голову набок. Тэхён почувствовал, как воздух между ними наэлектризовался. Он дёрнул Намджуна за рукав, потянув в сторону входа. — Пошли. Забей на них. Он говорил тихо, но настойчиво, краем глаза сканируя пространство в поисках знакомой фигуры. Чонгука нигде не было видно, и это почему-то одновременно и облегчало задачу, и заставляло нервничать. Они прошли мимо Чонов, нырнув в шумное нутро столовой, где уже вовсю гремели подносы и звенели голоса. — Как же они бесят, — процедил Намджун сквозь зубы, но уже тише, остывая. Взяв обед, они направились к своему столику. Дженни и Джин уже сидели там, увлечённо о чём-то разговаривая. — Ого, вы вдвоём? — Тэхён поставил поднос на стол, изобразив удивление. — А что удивительного? — Джин приподнял палочки в приветственном жесте. — Лиса где-то задерживается, — улыбнулась Дженни. — Так что Джин согласился составить мне компанию. — Нет, серьёзно, что удивительного? — не унимался Джин, и в его голосе послышалась наигранная обида. Намджун фыркнул. Джин всегда держался особняком — не потому что был стеснительным или нелюдимым. Просто ему было комфортно одному, с его играми, с его ритмом. И то, что он сидел здесь, с ними, само по себе было маленьким чудом. — О чём сплетничали? — Намджун подцепил палочками кимчи, пытаясь поддержать разговор. Пока ребята болтали и ели, Тэхён незаметно оглядывался на столик в другом конце зала. Тот самый, где обычно восседала компания Чонов. Сегодня там было пусто. Уён и Хосок торчали у входа, Соён сидела с одноклассниками, а Чонгука не было видно совсем. «Может, заболел?» — мелькнула мысль. Самая обычная, бытовая догадка. Но почему-то Тэхён поймал себя на том, что эта мысль ему не нравится. Совсем. — Привет, ребята! Лиса влетела в их поле зрения, плюхнувшись на свободное место рядом с Дженни. Перед ней приземлились поднос с едой и стопка каких-то бумаг. — Ты где была? — Дженни повернулась к ней, и в её голосе послышалась мягкая забота. Лиса театрально закатила глаза, тяжело вздыхая. — Учитель задержал. Нас с Чонгуком. Тэхён выдохнул. Незаметно, почти бесшумно. Просто позволил воздуху выйти из лёгких, которые, оказывается, всё это время были сжаты. — А это что? — он кивнул на бумаги, пытаясь переключить внимание. — О, это домашка, которую этот старый пердун заставил переделывать, — Лиса скривилась, беря листы в руки. — Половину зачеркнул, представ... — Сейчас посмотрим, — Джин ловко выхватил бумаги из её рук, довольно ухмыляясь. — Эй! — Лиса возмущённо дёрнулась, но Джин уже увлечённо листал, вчитываясь в пометки красной ручкой. — Сколько зачёркнуто-то! — пропел он, явно наслаждаясь ситуацией. — Замолчи! — Лиса тянулась через стол, пытаясь вернуть своё добро, но Джин ловко уворачивался, продолжая перебирать листы. Он пробежал глазами по очередной странице, хмыкнул и вдруг замер на секунду дольше, чем стоило. А потом протянул всю стопку обратно Лисе. Но Тэхён успел заметить. Краем глаза, на долю секунды, но достаточно отчётливо, чтобы имя, которое он искал всю перемену, отпечаталось в сознании. — А почему работа Чонгука у тебя? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А, он быстро ушёл куда-то, — Лиса пожала плечами, отделяя свои листы от чужих. — Учитель попросил передать. Намджун и Тэхён переглянулись. В этом взгляде уместилась целая фраза, которую не нужно было произносить вслух: «Это шанс». — Я могу отнести, — Тэхён сказал это слишком быстро. Закинул в рот очередную порцию еды, делая вид, что жуёт, но на самом деле лихорадочно соображая, как это объяснить. — Зачем тебе? — Лиса приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло любопытство. Тэхён медленно жевал, выигрывая время. Потому что правда была проста и пугающа одновременно: он предложил это до того, как подумал. — Ну... — он сглотнул, чувствуя, как предательски теплеют уши. — Чтобы тебя этот придурок больше не напрягал. Лиса улыбнулась. Расслабленно, тепло, чуть удивлённо. — Это так мило с твоей стороны, — она быстро разделила стопку, протягивая ему листы Чонгука. Тэхён взял их, чувствуя пальцами чужую бумагу, исписанную чужим почерком. — Тогда пойду сейчас отнесу, — он поднялся, сжимая листы в руке. — Пока перемена не кончилась. И, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Он шёл сквозь гул столовой, сжимая чужую домашнюю работу, и чувствовал, как внутри всё вибрирует от странной смеси страха, надежды и осознания того, что этот маленький, незначительный шаг может изменить всё. Он искал встречи с Чонгуком. И боялся её. Одно другому не мешало. Наоборот — только усиливало. Тэхён долго бродил по оживлённым школьным коридорам, вглядываясь в каждое лицо, в каждый силуэт, мелькающий в толпе. Но того самого не было. Он уже начал терять надежду, достал телефон, чтобы проверить время, и с досадой понял, что скоро звонок — а он так и не нашёл... И вдруг увидел. Чонгук проходил мимо окна в конце коридора, чёткий силуэт на фоне серого неба. Тэхён замер на секунду, набирая в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком в холодную воду. И только сделав шаг вперёд, он осознал ужасающую вещь: он совершенно не придумал, что говорить. Как он должен подойти? Как начать разговор? Как вообще становятся ближе, когда ты действуешь по чужому плану, а не по зову сердца? Было поздно отступать. — Чонгук, — позвал он. Тихо, но достаточно уверенно, чтобы голос не потонул в шуме коридора. Чонгук остановился. Обернулся. И в его лице что-то изменилось — неуловимо, но Тэхён заметил. Улыбка дрогнула, будто он не ожидал, что Тэхён подойдёт сам. — Сам Ким Тэхён решил ко мне подойти, — Чонгук мгновенно принял свою привычную позу — уверенную, чуть насмешливую, с лёгким вызовом во взгляде. — Чё хотел? — Ну... — Тэхён замер, чувствуя, как предательски пустеет голова. Он забыл всё. И про задание, и про план, и про то, зачем вообще сюда шёл. И только когда рука сама, механически, вытянулась вперёд, он вспомнил про листы. — Лиса попросила передать, — выдохнул он, почти ткнув работой Чонгуку в грудь. Чонгук опустил взгляд на свою домашнюю работу, взял её, быстро пролистал, проверяя, всё ли на месте. — Что? — спросил он, не поднимая глаз. — Успел посмотреть на мои позорные оценки? — Нет, — ответил Тэхён. Чуть быстрее, чем следовало. Чуть нервнее. Чонгук закончил листать и снова поднял на него взгляд. — Ну, передам Лисе, что ты теперь ждёшь от неё извинений, — он усмехнулся. — За то что так пыхтел по всей школе, разыскивая меня. — Не над... — Тэхён хотел отговорить Чонгука от этого, но не успев договорить, он перебил его. — А я, кстати, жду от этого Тэхёна своих извинений, — Чонгук наклонил голову ближе, почти вплотную, и ткнул пальцем в щёку — в то самое место, куда несколько дней назад влетел мяч. — Знаешь, до сих пор болит. — Не может оно болеть, — Тэхён отодвинулся, увеличивая дистанцию. — Это было два дня назад. — А, то есть я ещё и вру? — Чонгук изобразил театральное возмущение. Тэхён поджал губы, пытаясь сдержать улыбку. Ситуация была настолько абсурдной, что хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли рассмеяться. — Я же извинился, — он пожал плечами, искренне не понимая. — Ты просто сделал мне одолжение. — Ну и что мне сделать, чтобы ты считал это не одолжением? Чонгук отвернулся к окну, задумчиво глядя на небо. А потом на его лице появилась та самая улыбка — загадочная, опасная, не предвещающая Тэхёну ничего хорошего. — Ну не знаю. Ты, мальчик, провинился. — Он снова посмотрел на Тэхёна, растягивая слова. — А обычно за такое простым «извини» не отделываются. В голове у Тэхёна пронеслась стая мыслей, одна абсурднее другой. «Мне что, подарок ему купить? Пригласить куда-то? Как это делают... ну, когда... у людей...». Щёки начали розоветь быстрее, чем он успел это осознать. Он поднял взгляд и поймал на себе пристальное внимание Чонгука. Тот молчал. Просто смотрел и ждал, сложив руки на груди. Тэхён нервно теребил карман штанов, не в силах унять дрожь в пальцах. — Ты хочешь... — начал он и замер. Губы отказывались слушаться. Чонгук прищурился, подбадривая взглядом. — Ну... — Тэхён отвёл глаза. Ему хотелось просто исчезнуть. — На свиданку меня приглашаешь, что ли? От этих слов тревога рассеялась мгновенно. Её место заняло возмущение и стеснение. — Что? — Тэхён резко повернул голову, делая шаг назад. — Фу! Чонгук рассмеялся. Громко, открыто, совсем не так, как смеялся обычно на публике. — Мы можем... — Тэхён лихорадочно соображал, перебирая в голове возможные места. Нужно было что-то нейтральное, безопасное, где их никто не увидит. — ...встретиться возле той детской площадки. Помнишь? А я принесу что-нибудь. Или угощу. Чонгук задумался на секунду, потом коротко кивнул. — Тогда, может, в пять. — В пять, — эхом отозвался Тэхён. Они разошлись молча. Просто развернулись и пошли в разные стороны, будто ничего не произошло. Но Тэхён чувствовал, как внутри всё гудит от напряжения. Он повторял план Намджуна вновь и вновь. Чтобы случайно не забыть только при виде Чонгука. Он шёл по коридору, сжимая в кармане телефон, и думал только об одном: «Что я только что сделал?»

***

Они шли по торговому центру, скользя взглядами по витринам, быстро оценивая, что можно было бы купить для Чонгука. Сказать, что Намджун был недоволен тем, как Чонгук выкрутил Тэхёну руки, — значило ничего не сказать. Он был в ярости. Той холодной, кипящей под поверхностью ярости, которая не выплёскивается наружу, но отравляет каждую мысль. Тэхён уже миллион раз пожалел, что согласился на этот план. Он проклинал тот вечер, когда они вообще решили проникнуть в проклятый дом Чонов. Каждое новое событие закручивало спираль всё туже, и выхода из этого водоворота не было видно. — А если мы ничего не найдём в этом торговом центре? — Тэхён кивнул в сторону очередного магазина одежды, скорее чтобы нарушить тишину, чем из реальной заинтересованности. — Он максимум леденец на палочке заслужил, — процедил Намджун сквозь зубы. — Может, купить ему что-то из еды? — устало предложил Тэхён. — И всё? — И что именно? Тортик с розочками? — Намджун фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что Тэхён невольно поморщился. — Надо было вообще не отдавать ему эту домашку. — Он развёл руками, будто пытаясь охватить всю абсурдность ситуации. — Сблизился бы с ним как-нибудь по-другому. Тэхён положил руку на плечо брата. Намджун был напряжён, как натянутая струна, готовый лопнуть от любого неосторожного прикосновения. Раньше Тэхён никогда не видел его таким. Таким раздражённым, таким потерявшим контроль. Он всегда восхищался выдержкой Намджуна, его лидерскими качествами, тем, как тот умел держать удар и принимать решения, когда все вокруг паниковали. Намджун всегда действовал из любви и защиты — и это заставляло Тэхёна смотреть на брата с восхищением, граничащим с обожанием. В детстве, когда Тэхёну было страшно или обидно, он всегда вспоминал, как Намджун прогонял его обидчиков. Он никогда не колебался, никогда не сомневался. А после, с невозмутимым лицом, успокаивал младшего брата, даже если самому доставалось не меньше. Видеть Намджуна сейчас — с опущенными плечами, с тенью тревоги на лице, с этим непривычным раздражением, которое он даже не пытался скрыть, — было почти невыносимо. От этого Тэхён начинал ненавидеть Чонгука ещё сильнее. — Не волнуйся, всё будет нормально, — Тэхён мягко сжал плечо брата, копируя тот самый жест, которым Намджун всегда подбадривал его. В голове снова всплыли пункты плана: сблизиться с Чонгуком. Стать ему другом. Он станет считать меня дорогим человеком. А потом предать. И, несмотря на всю свою любовь к брату, несмотря на всю ненависть к Чонгуку, которую он пытался в себе взрастить, Тэхён чувствовал: этот план ему не нравится. И он сам не понимал почему. — Смотри! — Намджун резко вышел из своего раздражённого ступора, увидев дорогой бутик элитной одежды. Тот самый, где он давно присмотрел себе пиджак, но никак не мог решиться на покупку. — Может, совместим ужасное с приятным? — Тогда я лучше пройдусь, посмотрю, что можно найти, а потом зайду к тебе? — Тэхён уже сканировал взглядом проходы между магазинами, прикидывая маршрут. — Хорошо, — Намджун показал большой палец, уже пятясь к входу в бутик. — Жду тебя тут. Тэхён направился дальше. Он искал подарок для человека, которого должен был предать. Искал с братом, который этого предательства от него ждал. И сам не знал, на какой стороне хочет оказаться, когда всё рухнет. Тэхён быстро обходил бутик за бутиком, скользя взглядом по витринам, но ничего не цепляло. Он даже зашёл в один из магазинов одежды, на секунду представив, что мог бы купить Чонгуку что-то из вещей. Но стоило ему представить лицо Чонгука, кривящееся в насмешливой улыбке, — такое же, как когда он слушал его музыку, — как желание мгновенно испарилось. Он вышел, даже не осмотрев толком ассортимент. Надежда таяла с каждой минутой. Он уже почти смирился с мыслью, что уйдёт отсюда с пустыми руками, когда взгляд зацепился за вывеску спортивного магазина. Терять было нечего — Тэхён толкнул дверь и зашёл внутрь, намереваясь хотя бы для галочки всё осмотреть. Взгляд скользил по рядам: мячи, спортивная форма, лыжи, тренажёры. Ничего, что могло бы заинтересовать. Но в самом конце зала он заметил отдельный стенд, посвящённый боксу. Перчатки сразу бросились в глаза. Чёрные, с золотистым драконом, который начинался на верхушке и расползался по всей длине, переливаясь в свете ламп. Тэхён подошёл ближе, взял одну в руки. Кожа приятно легла в ладонь — натуральная, мягкая, но упругая. Он перевернул, посмотрел на ценник. «Кажется, хорошие. Цена приемлемая. Не бедно, но и не богато». Он представил, как Чонгук будет рассматривать их. Как проведёт пальцем по дракону. Как, возможно, удивится, что Тэхён вообще знает, что ему нужно. На лице Тэхёна сама образовалась улыбка. А затем он резко заставил себя снять её, вспонимая зачем он покупает этим перчатки. Сблизиться. Узнать. Предать. Тэхён сделал глубокий вдох, развернулся и твёрдым шагом направился к кассе, сжимая перчатки в руке. Он определился. Наконец-то определился.

***

Они ехали по почти пустой дороге на Mercedes-Benz GLC Coupe. Машин в их семье было всего три: у Джина — подарок на совершеннолетие, первого из детей; у Намджуна — потому что он всегда был любимчиком родителей; и у самих родителей, разумеется. На Тэхёна и Дженни пока просто закрыли глаза. Пообещали, что купят машины позже — за успешную сдачу экзаменов и поступление в элитный университет. А пока приходилось довольствоваться тем, что есть у старших. Тэхён сидел на переднем пассажирском сиденье, сжимая на коленях пакет с перчатками. Намджун медленно подруливал к назначенному месту, его взгляд то и дело метался к зеркалам заднего вида, будто он ожидал засады. — А если он не один пришёл? — голос Намджуна звучал тревожно, когда он припарковался у обочины. — Не думаю, — Тэхён пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Ему незачем. Намджун повернулся к нему, впиваясь взглядом прямо в глаза. — Слушай. Если что-то пойдёт не так — сразу звони. Я буду где-то поблизости. — Всё будет нормально, — Тэхён ответил спокойно, насколько это вообще было возможно. Он открыл дверь, вышел из машины и на секунду задержался, глядя на брата через стекло. Намджун смотрел на него с тем самым выражением — смесь тревоги, надежды и непоколебимой веры в то, что он делает всё правильно. Тэхён решительно кивнул и развернулся в сторону площадки. Намджун не знал. Не знал, что Тэхён совсем не боится Чонгука. Не знал, что они уже смеялись вместе, бежали, разговаривали — вели себя так, будто знакомы всю жизнь. Тэхён нёс в себе эту тайну, и она тяжелым грузом давила на плечи. Подходя к площадке, он заметил Чонгука. Тот сидел на качелях, слегка раскачиваясь, и смотрел куда-то в сторону. Идеальный профиль, расслабленная поза — и от этого зрелища у Тэхёна вдруг подкосились ноги. Пути назад не было. — Ты опоздал, — Чонгук повернул голову, и на его лице заиграла привычная насмешливая улыбка. — Ну извини, — Тэхён подошёл ближе, останавливаясь рядом с качелями. — Причина была. Взгляд его снова упал на пакет в собственных руках. Теперь, когда нужно было отдавать, он казался маленьким, некрасивым, совершенно неподходящим. — Причина у тебя в руках? — Чонгук кивнул на пакет, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Это мне? Тэхён молча протянул руку. Слова застряли где-то в горле, и он просто хотел, чтобы этот момент закончился как можно скорее. Чонгук медленно, почти церемонно взял пакет. Тэхён, не в силах стоять, опустился на соседние качели и замер, наблюдая. Внутри всё сжалось в ожидании. «Лучше бы я купил тортик с розочками», — пронеслось в голове. Чонгук достал перчатки. Одну, потом вторую. Осмотрел, повертел в руках, провёл пальцами по коже, ощупывая, изучая. Лицо его оставалось непроницаемым, и Тэхён отчаянно пытался прочитать на нём хоть что-то. — Знаешь, если не нравится... — он потянулся к подарку, желая забрать его, спрятать, исчезнуть вместе с ним. Чонгук резко отдёрнул перчатки в сторону. — Эй, — он посмотрел на Тэхёна почти сердито. Так, как смотрят дети, когда у них кто-то пытается отобрать любимую игрушку. Тэхён замер. — Я тебя, конечно, не просил, — Чонгук снова перевёл взгляд на перчатки, и на его лице — к огромному облегчению Тэхёна — наконец появилась улыбка. Не насмешливая, не дежурная. Искренняя. Тёплая. — Но спасибо. С радостью приму. Он аккуратно убрал перчатки обратно в пакет и поставил его на песок рядом с качелями. Тэхён выдохнул. Тихо, почти беззвучно, но так, что, кажется, весь мир сдвинулся с места. Они сидели рядом на детских качелях. Солнце светило в спины, разливая по плечам приятное, почти живое тепло. Ноги слегка раскачивались в такт невидимому ритму — просто чтобы куда-то девать энергию, которая копилась внутри. Чонгук смотрел на Тэхёна. Так, как не смотрел раньше ни на кого. Солнце золотило его волосы, делая их почти прозрачными на свету. Профиль — мягкий, спокойный, с едва заметной линией скул — казался в этом освещении чем-то нереальным. Тэхён смотрел в песок, редко моргая, будто видел там что-то, недоступное другим. А потом он обернулся. Их взгляды встретились и сердце Чонгука пропустило удар. А потом забилось чаще — быстрее, чем хотелось бы, чем было допустимо. Он не был готов к тому, чтобы кто-то застал его таким. Без маски. Без брони. Просто сидящим на детских качелях и смотрящим на другого так, будто от этого взгляда зависела вся его жизнь. — Ты же ещё занимаешься боксом? — голос Тэхёна вернул его в реальность. Обычный вопрос. Простой. Безопасный. — Конечно, — Чонгук отвернулся, делая вид, что рассматривает что-то вдали. — Не видно, что ли? Он напряг бицепс левой руки, той, что сжимала цепь качелей. Жест вышел нарочито небрежным, но в нём чувствовалась привычка — показывать силу, доказывать, быть лучшим. Тэхён усмехнулся и снова опустил взгляд в песок. Пауза повисла между ними. Но это была не та неловкая тишина, от которой хочется убежать. И не та гнетущая пауза, что предшествует ссоре. Другая. Лёгкая. Тёплая. Та, в которой хочется остаться навсегда, потому что только здесь, в этом коротком промежутке времени, они могли быть друг для друга не врагами. А чем то, что было даже выше чем враги. — А ты, — Чонгук нарушил тишину первым. — Какую книгу читал в телефоне тогда? Ну, в тот вечер. Тэхён моргнул. Воспоминание накрыло мгновенно — тот самый вечер, когда Чонгук влез в его окно, когда они стояли слишком близко, когда рука Тэхёна зажимала ему рот. Он тогда ещё не знал, что после этой ночи у него не останется свободных мыслей, чтобы дочитать книгу. — Русская литература, — ответил он. — «Преступление и наказание». Чонгук посмотрел на него. Взгляд не изменился — в нём не было ни насмешки, ни непонимания, ни притворства. Только лёгкое, почти детское любопытство. Слова Тэхёна прошли сквозь него, как сквозь шум, но сам факт разговора был важен. — Разве ты интересуешься книгами? — осторожно спросил Тэхён. Чонгук совсем не интересовался книгами. Абсолютно. Но он интересовался тем, что интересовало Тэхёна. — Ты на что намекаешь? — Чонгук обиженно надулся, разворачиваясь к нему всем корпусом. В этом жесте было что-то такое искреннее, почти мальчишеское, что Тэхён не сдержал короткого смешка. — Ни на что, — он пожал плечами, пряча улыбку. — Я, между прочим, сам первый раз в жизни хороший балл по литературе получил, — Чонгук говорил с гордостью, но в ней не было привычного пафоса. Только простое человеческое желание, чтобы его похвалили. — Книгу прочитал. Всю. — Какой молодец, — театрально протянул Тэхён, и в его голосе звенела смесь насмешки и нежности. Чонгук толкнул его плечом. Тэхён качнулся, но не упал — только рассмеялся тихо, прикрывая рот ладонью. А солнце всё грело спины, и песок под ногами блестел, и этот момент хотелось продлить бесконечно. В копилку Тэхёна упало ещё одно воспоминание, воспоминание об этом дне, где они снова чувствуют себя живыми. Он сидел на качели и знал, что он будет вспомнимать этот момент долго, прям как тот, когда они впервые встретили это место. — Так значит, моё извинение теперь принято? — Тэхён улыбнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время не было ни тревоги, ни фальши. — Засчитано, — Чонгук протянул слово, растягивая губы в ответной улыбке. Груз упал с души. Тяжёлый, давящий, тот самый, что Тэхён носил в себе все эти дни после удара. Он больше не чувствовал себя виноватым перед Чонгуком. И был искренне рад, что подарок понравился. Что перчатки оказались нужными. Но тишина между ними снова стала другой. Чонгук смотрел на него — долго, изучающе, будто пытался прочитать что-то между строк. — Зачем тебе это? — спросил он наконец. Улыбка исчезла с его лица, оставив только непонимание и какое-то странное ожидание. Будто он боялся услышать ответ, но не спросить не мог. — М? — Тэхён не понял. — Ну... — Чонгук запнулся, что случалось с ним крайне редко. — Извинение. Подарок. Зачем? Тэхён замер. Секунды потянулись бесконечной чередой, каждая тяжелее предыдущей. Ответ, лежащий на поверхности, был прост и очевиден: план Намджуна. Сблизиться, войти в доверие, узнать слабые места. Но внутри, глубоко, там, куда он сам боялся заглядывать, жило что-то другое. Что-то, о чем он не хотел думать. — Знаешь... — Тэхён заговорил медленно, осторожно подбирая слова, будто шёл по тонкому льду. — Иногда я смотрю на Джина... и думаю, что он и Хосок могли бы быть братьями, которых просто разлучили в детстве. Чонгук слушал, не перебивая. Его взгляд стал глубже, внимательнее. — А смотрю на Дженни — и понимаю, что Соён могла бы сделать её увереннее, если бы они не были по разные стороны. — Голос Тэхёна становился тише, почти шёпотом. Пауза повисла в воздухе, плотная, осязаемая. Казалось, они оба слышали дыхание друг друга, чувствовали, как воздух вибрирует между ними. — А потом я смотрю на нас... — Тэхён поднял глаза. — И думаю, что мы могли бы не быть врагами. Их взгляды встретились. И в этот момент что-то случилось. Что-то, чему нет названия, но что невозможно не почувствовать. Глаза предательски защипало — у обоих. Против воли. Против всякой логики. — Мы можем, — тихо сказал Чонгук. Тэхён кивнул. Едва заметно, боясь разрушить эту хрупкую секунду, которая висела между ними, как мыльный пузырь на ветру. Чонгук глубоко вздохнул, будто собираясь с духом перед прыжком в холодную воду. — Тогда... — он выдержал паузу. — Будем друзьями, о которых никто не будет знать? Тэхён улыбнулся. Широко, искренне, так, как не улыбался уже очень давно. — Скрытыми друзьями. Они кивали друг другу, как два заговорщика, только что заключивших тайный союз. Кивали, не в силах остановиться, будто закрепляя эту минуту в реальности. Но их сердца говорили совсем другое. Они смотрели друг на друга и хотели сказать так много — о чём сами не знали, для чего не было слов. Оставалось только это: «друзья». Сказочное, безопасное слово, за которым можно было спрятать всё, чему они не смели дать имя.

***

Когда они вернулись домой, Намджун светился. Улыбка растягивалась до ушей, не желая сходить с лица — всё шло ровно, по плану, лучше не придумаешь. Первый шаг сделан. Мост наведён. И Тэхён был счастлив. Но совсем не потому, что план брата вступил в свою первую стадию. Он был счастлив, потому что теперь знал: у него есть разрешение. Разрешение чувствовать это странное, тёплое, живое, что разгоралось в груди каждый раз, когда он оказывался рядом с Чонгуком. Разрешение быть рядом. Разрешение не убегать. Он лежал на своей кровати, утонув в полумраке комнаты. В руках замер телефон с открытым чатом. Они переписывались. Просто так. О всякой ерунде, о пустяках, о том, о чём обычно говорят люди, которым не нужно прятаться. Прям так, как в тайне мечтал Тэхён. Он смотрел на экран и улыбался в темноту, и никто не видел этой улыбки. Никто не знал, что внутри него сейчас происходит что-то гораздо более важное, чем любой план, любая месть, любая вражда. С этого момента он начал ждать школу каждый день. И не ради учёбы.