Kiss on the forehead

Лиса и Дженни сидели на скамейке на первом этаже школы. Утренний свет лился сквозь большие окна, окрашивая коридор в золотистые тона. Дженни что-то увлечённо рассказывала. Кажется, о домашнем задании или о скандале с кем то из интернета. Но Лиса не слышала ни слова. Она прокручивала в голове прошлую ночь. Снова и снова. После того как они рассмотрели тот злополучный цветок, Лиса задержалась в доме Кимов. Сначала на час. Потом на два. А потом Дженни предложила остаться на ночёвку, и Лиса согласилась – так легко, будто это было самым естественным решением в мире. Дженни настаивала, чтобы Лиса заняла её кровать, а сама собиралась расположиться на удобном диване. Но Лиса категорично отказалась. Она спала на диване, укутавшись в плед, и всего на одну секунду — крошечную, едва уловимую — поймала себя на мысли, что было бы классно, если бы у Дженни была двухместная кровать. Всего на секунду. Она отогнала эту мысль быстрее, чем успела осознать. Утром им нужно было идти в школу вместе. Вещи Лисы успели высохнуть, и теперь перед выходом им обеим пришлось переодеваться в одной комнате. В комнате Дженни. «В этом нет ничего странного», — уверяла себя Лиса, когда они обе снимали одежду в нескольких метрах друг от друга. Она смотрела в стену, в пол, в потолок — куда угодно, только не на неё. «Я так с подругами постоянно делаю. Это абсолютно нормально». Она старалась не смотреть. Честно старалась. Но в какой-то момент взгляд сам предательски и неподконтрольно скользнул в сторону. Дженни как раз снимала футболку. Ткань взметнулась вверх, открывая стройную талию, плавный изгиб спины и чёрный лифчик, контрастно выделяющийся на светлой коже. Лиса замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще — намного чаще, чем следовало бы. Она быстро отвернулась. Сделала вид, что ищет что-то в своей сумке, хотя руки предательски дрожали. Дженни ничего не заметила. Она спокойно надела школьную форму, поправила волосы и улыбнулась Лисе, как ни в чём не бывало. А Лиса всё ещё чувствовала этот жар, разливающийся по щекам. «Почему мне неловко?» — спросила она себя, уже сидя здесь, на скамейке, пока Дженни что-то рассказывала. Ответ где-то рядом. Совсем близко. Но Лиса не хотела его слышать. — Лиса? — Дженни чуть наклонила голову, вглядываясь в лицо подруги. — Ты в порядке? — А? Да, всё нормально, — Лиса резко отвернулась, делая вид, что рассматривает учеников проходящих мимо. — Ты меня не слушала, да? — Слушала, — выпалила Лиса, поворачиваясь обратно. Дженни молча смотрела на неё, выжидающе приподняв бровь. — Ну... — Лиса замялась. — Прослушала концовку. Самую чуточку. Дженни вздохнула, но в этом вздохе не было злости — только усталое понимание. — Я говорю, что ты можешь пользоваться моей косметичкой, если хочешь. Ты же из-за этого расстроилась? Лиса моргнула. В голове почему-то сразу всплыла совсем другая картина: как она наносит на губы её бальзам. — Нет, — ответила она слишком категорично. — Ну... сегодня же спектакль. Я там всё равно накрашусь, — она поправила волосы, пытаясь скрыть внезапное смущение. — Ты придёшь? — Если ты хочешь, — Дженни замялась, и в этом коротком «если» было столько надежды и страха одновременно. — Конечно, хочу, — Лиса улыбнулась, и улыбка вышла тёплой, искренней. А потом добавила, будто на автомате, как делала это сотни раз раньше: — Не забудь прихватить Тэхёна. Улыбка на лице Дженни медленно угасла. Она привыкла. Давно уже привыкла. Но каждый раз, когда Лиса произносила его имя вот так легко и естественно, как само собой разумеющееся, внутри что-то болезненно сжималось. — И насчёт Тэхёна... — Лиса замялась, подбирая слова. — Он точно был вчера с Чонгуком. Я видела. Дженни вспомнила вчерашний вечер: два силуэта, убегающие под дождём, и рука Лисы, указывающая вслед. Разглядеть лица тогда не получилось, но если Лиса уверена... — Думаешь? – Уверена, — кивнула Лиса. — Я поговорю с ним, — после короткой паузы сказала Дженни. В её голосе звучала решимость, за которой угадывалась тревога. — Привет! Голос Намджуна ворвался в их разговор, разрушая напряжённую атмосферу. — О, Кимы пришли, — Лиса улыбнулась своей привычной, лёгкой улыбкой. Она посмотрела на Тэхёна. Тот улыбнулся ей в ответ и коротко кивнул. И в этот момент Лиса поймала себя на странной мысли: у неё больше нет того самого желания сблизиться с ним, желания, которое пробирало до низа живота. Либо ей так казалось — Кстати, о Кимах, — Дженни обвела взглядом подошедших. — А где Джин? — Не знаю, но... — Тэхён почесал затылок. — ...сказал, что придёт на спектакль. Лиса фыркнула. — Пусть лучше не приходит. Я помню, как он вчера выдернул провод из розетки, когда я почти выиграла у Намджуна в приставку! Намджун усмехнулся, за что получил возмущённый взгляд от Лисы. Началась привычная перепалка, полная лёгкости и смеха. Но Тэхён уже не слушал. Телефон в кармане завибрировал. Он знал, что не стоит смотреть. Знал, что лучше убрать телефон подальше и не думать о Чонгуке хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. Но слова Чонгука об отце. Точнее о двух отцах всё ещё крутились в голове, не давая покоя. Тэхён смотрел на Намджуна, который весело болтал с Лисой, и чувствовал, как внутри что-то царапает. Он знал, что должен рассказать. Знал, что если бы это был кто угодно — Джин, Дженни, любой другой из их семьи, — они бы поделились. Ради друг друга. Ради семьи. Но перед глазами снова и снова вставал Чонгук. Его печальное лицо, когда он говорил о папе. Его длинные, тонкие, тёплые руки, которые Тэхён держал совсем недавно. Его улыбка — та самая, что раньше казалась противной, высокомерной, чужой. А теперь стала самой красивой. Тэхён не знал, что делать. Но рука уже сама потянулась к телефону. Экран засветился. И он прочитал сообщение от Чонгука: «поднимешься на 3?» Тэхён опустил телефон в карман. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом, он поднял глаза на Намджуна. Брат что-то увлечённо рассказывал Лисе, жестикулировал, улыбался. Таким Тэхён любил его больше всего — лёгким, уверенным, своим. Он понял, что не сможет предать Намджуна. Не сможет предать семью. Но и предавать себя тоже не хотел. — Намджун, — он наклонился к брату, понизив голос до шёпота. — Я отойду. Намджун кивнул. Улыбнулся. Эта улыбка была самой болезненной из всех. Тэхён поднимался на третий этаж медленно, будто каждая ступенька давалась с боем. В голове крутились лица. Голоса. Воспоминания. Мать. Она возвращалась домой поздно, уставшая, но всегда находила время для детей. Гладила рубашки, если они были мятыми, даже если она приходила поздно ночью. Заходила в комнату с тёплой улыбкой и чем-то вкусным. Даже если её не было рядом целый день – она возвращалась. Всегда. Отец. Редкий, почти призрачный. Вечно в командировках, вечно за границей. Он часто ругался на Чонов, часто был уставшим, но все всегда знали, что он старается только ради семьи. Намджун. Его слова въелись в подкорку уже давно: «Чонгук просто манипулирует тобой». Они звучали в голове снова и снова. Больно, жёстко, в самую точку. Но Тэхён знал, что Намджун не был таким всегда. Он всегда готов поддержать и помочь. Он сделает всё чтобы защитить своих близких. Джин. Редкие разговоры по душам — но каждый в самое сердце. Как он учил Тэхёна играть в приставку и искренне радовался, когда у того хоть что-то получалось. Как он улыбался своей ленивой, тёплой улыбкой. Дженни. Та, что понимала с полуслова. Та, что всегда была на его стороне, если в семье случался конфликт. Тэхён дошёл до третьего этажа. И увидел Чонгука. Тот стоял у окна, ещё не заметив его. Смотрел куда-то вдаль, задумчивый, расслабленный, такой... настоящий. И в голове вспыхнуло совсем иные мысли. Его взгляд – уверенный или мягкий, любой достающий до самой души. Рука, которая помогла не упасть в столовой. Та же рука, втянувшая его в вагон поезда. Прикосновение к губам, чтобы он замолчал. Переписки до ночи о всякой ерунде, которая вдруг стала важнее всего на свете. Качели. Дождь. Побег от фанаток. То, как Чонгук владеет своим телом, своей мимикой, своим лицом. И то как он доверил свою самую дорогую тайну Тэхёну, зная, что он — его заклятый враг навечно. Чонгук повернулся и увидел его. Он поманил рукой призывая подойти. И на его лице появилась эта улыбка. До жути приятная. До дрожи родная. Тэхён пошёл в его сторону. Сердце кричало и голова разрывалась. — Тэхён! — Чонгук произнёс это имя так, будто ждал его весь день. С улыбкой, которая освещала коридор ярче школьных ламп. — Привет, — Тэхён попытался улыбнуться в ответ, подходя ближе. Получилось кривовато. Губы словно разучились слушаться, когда он рядом. — Я всё думаю о вчерашнем, — Чонгук не мог стоять на месте, слегка переминался с ноги на ногу, будто энергия внутри искала выход. — Ты круто их отвлёк. Этот цветок, соджу... Я чуть не рассмеялся там, за дверью. — Да, — Тэхён неловко улыбнулся. — Я подумал, — Чонгук вдруг стал чуть серьёзнее, — было бы классно, если бы ты и ко мне в гости пришёл. Ну, знаешь, в ответ. — Будем сидеть в комнате со сломанной дверью? — Тэхён приподнял бровь, и в голосе проскользнула знакомая им обоим насмешка. — Да починил я эту дверь! — Чонгук обиженно надулся, и это было так неожиданно и по-детски искренне, что Тэхён не сдержался. — Ладно, ладно, — он коротко рассмеялся, и смех разнёсся по пустому коридору. А потом грянул звонок. Громкий, настойчивый, разрушающий моменты. — Ну... — Чонгук сделал шаг в сторону Тэхёна, но развернулся в противоположном направлении. — Скоро увидимся. — Ага, — Тэхён кивнул, тоже разворачиваясь. — Увидимся. Чонгук уже скрылся за поворотом, а сердце Тэхёна всё ещё колотилось где-то в горле. Короткая встреча. Пара фраз. А внутри — целая вселенная.

***

Парни распрощались ровно до конца уроков и все ученики и учителя направлялись в большой актовый зал в предвкушении выступления. Тэхён пробирался по стороне стенки пытаясь разглядеть сидящие фигуры ребят. Как тут, за его плечо нежно коснулась чья то рука. – Тэхён, – Чонгук тихо произнёс его имя. Чонгук был уже давно в образе. Он был одет в традиционный корейскую одежду – ханбок. От неожиданности появиления Тэхён вздрогнул. – Ты что тут делаешь? – Тэхён оборачивался по сторонам в надежде что никто из не заметит. – Хочешь увидеть учителя по матеше в костюме эльфа? – Чонгук тихо рассмеялся. – Он скоро снимет его, давай, – Чонгук потянул Тэхёна за руку ведя в отдельное помещение где находились все участники выступлений. – А если нас увидят? – Тревожно спросил Тэхён уже приближаясь ко входу. – Не увидят, – Уверенно ответил Чонгук. – А если увидят, то снова че нибудь придумаем. Дверь открылась и перед Тэхён представилось большое помещение. Ходили ученики в нарядах и учителя с листками. Много стендов с одеждой, декораций. Шум и суета в которой Чонгуку и Тэхёну удалась возможность слиться. Они незаметно прокрались в отдельную комнату, которая была средних размеров и спряталась за столом. – Смотри, – Чонгук начал тихо смеяться. Он махнул головой в сторону учителя, который был одет в длинные, чёрные сапоги, чёрные штаны, болотный длинный свитер, вся кожа была в зелёной краске а на носу длинный силиконовый нос как у эльфа. Это было не смешно. Но Тэхён, видя как смешно Чонгуку не сдержал короткого смеха. – Пойдём, – Чонгук всё ещё держа запястье Тэхёна направил его обратно. Они, делая вид, что обычные, спокойные ученики пробрались в комнату поменьше где не было ни одного человека и в которой были несколько гримерных столиков и стенды с костюмами. Шум голосов и шуршание от костюмов стало тише когда Тэхён закрыл на собой дверь. Хиханье Чонгука смогло стать более громким. – Он что тоже будет выступать? – Тэхён прикрывал рот рукой от тихого смеха. – Да, после нас, – Ответил Чонгук потихоньку успокаиваясь. Тэхён наконец смог получше разглядеть костюм Чонгука. На нём была темно-синяя куртка с белым воротником и внутренней отделкой. Пышные рукава в верхней части и плотно облегают запястья, где завязываются на тесемки. На талии повязан широкий пояс того же синего цвета, что и основная одежда. Чёрные брюки, а поверх неё длинная юбка. В руках он держал чёрную, полупрозрачная шляпу с широкими полями и цилиндрической тульей. – Хорошо выглядишь, – сказал Тэхён, рассматривая одежду. Казалось, что Чонгук обязательно ответит на комплимент какой то шуткой и покажет свою высокую самооценку. Но когда такое говорил Тэхён, Чонгуку оставалось лишь стеснительно улыбнуться. — Сколько уже времени? — спросил Чонгук, бросив взгляд на пустой коридор. Тэхён достал телефон, экран осветил его лицо. — Спектакль через двадцать минут. Чонгук шумно выдохнул, но в этом выдохе не было тревоги, а скорее предвкушение. — Ну что, готов снимать меня со всех ракурсов? — он ухмыльнулся своей привычной, нагловатой улыбкой. Тэхён только усмехнулся в ответ. Кажется, Чонгук умел находить повод для гордости даже в школьной постановке. — Тогда мне нужно идти, — Тэхён развернулся к двери. — Найти ребят. — Так быстро? — голос Чонгука дрогнул, и в этом «так быстро» послышалось что-то совсем не похожее на его обычную самоуверенность. Почти разочарование. Тэхён обернулся, непонимающе глядя ему в глаза. И в ту же секунду дверь распахнулась. Противный, протяжный скрип разрезал тишину коридора, и на пороге застыла Лиса. Её глаза расширились, переводя взгляд с одного парня на другого. — Что вы... Она не успела договорить. Из главного зала донесся громкий, раздражённый голос учителя, и через секунду коридор заполнился суетой. Все, кто был рядом, поспешили на звук. Парни и Лиса — не исключение. Учитель стоял в центре зала, яростно жестикулируя. Его лицо пылало. — Где он? — рявкнул он на одну из учениц, которая нервно тыкала в экран телефона. — Что случилось? — Чонгук подошёл ближе, нахмурившись. — Ученик, который играет помощника антагониста, пропал! — Учитель почти выплюнул эти слова. Чонгук замер. — И что... спектакль отменяется? — Что? — Лиса возмущённо шагнула вперёд. — Мы не можем всё отменить! — И что вы предлагаете? Эта роль важна! Гул голосов нарастал. Ученики переглядывались, никто не знал, что делать. Время утекало сквозь пальцы. А потом Чонгук посмотрел на Тэхёна. По-другому. Оценивающе. — Тэхён, — в его голосе зазвенело озарение. — У него телосложение прямо как у тебя. — Что? — Тэхён нахмурился, не понимая. — Одежда подойдёт, — Чонгук говорил всё быстрее, загораясь идеей. — Может... ты выступишь вместо него? — Нет. — Тэхён, не думая, сделал шаг назад. — Ни за что. — Давай! Ты же прекрасно играл, когда те фанатки налетели, — Чонгук шагнул следом. — И когда Дженни с Лисой чуть не спалили нас. — Нет, — Тэхён мотнул головой, но голос уже звучал менее уверенно. — Все будут смотреть. Чонгук смотрел на него с такой надеждой, с таким почти щенячьим выражением лица, что у Тэхёна внутри всё переворачивалось. — Я даже речи не знаю, — предпринял он последнюю попытку. — Не проблема. — Чонгук ответил слишком быстро, глядя прямо в глаза. — Там буквально пару слов. Тэхён замялся. Он точно знал, что не хочет участвовать. Это было не в его планах, не в его мыслях, не в его природе было стоять на сцене под прицелом чужих глаз. Но Чонгук смотрел на него так, будто от его согласия зависело что-то важное. Не спектакль. Что-то другое. Для Чонгука этот спектакль значил так же много, как любое его выступление. Тэхён видел это. — Ну... — выдохнул он. — Только если предложения будут короткими. Глаза Чонгука вспыхнули. Он мгновенно развернулся к учителю, выпалил, что замена найдена, и все вокруг выдохнули с облегчением. Кроме Тэхёна. Он, наоборот, втянул в себя воздуха больше обычного. Чонгук уже тянул его за рукав в комнату с костюмами, где на столике лежали листы с речью, которую предстояло выучить за считанные минуты.

***

Считанные минуты уползли незаметно. Как песок сквозь пальцы, как вода в реке, как всё, что нельзя удержать. Тэхён стоял за кулисами, вжавшись спиной в холодную стену, и сжимал в дрожащих пальцах листок с речью. Бумага предательски тряслась, выдавая его состояние с головой. Он был одет почти так же, как Чонгук. Та же эпоха, тот же стиль — только цвет отличался. На сцене сейчас был король, а он всего лишь тень, приспешник, враг. В перерывах между строками, которые он пытался вбить себе в голову, Тэхён смотрел на сцену. Чонгук двигался по ней так, будто родился здесь. Каждое движение, каждый взгляд, каждый жест — всё было выверено, но при этом живо. Он мастерски владел своим лицом, своей мимикой, своим телом. И в какой-то момент Тэхён вдруг понял тех фанаток в парке. Декорации изображали древний мир: стенды, стилизованные под деревья, несколько сменных элементов, которые превращали сцену то в тронный зал, то в лес, то в поле битвы. Свет прожекторов заливал всё тёплым золотом, создавая иллюзию другого времени, другого мира. Спектакль был о вечном: добро и зло, власть и предательство, падение и искупление. Чонгук играл короля — протагониста, защитника народа. Намджун — антагониста, жаждущего свергнуть его с трона. Лиса — бывшую жену короля, застрявшую между двумя огнями. А Тэхён... Тэхён был одним из двух помощников Намджуна, его старых друзей, что пошли за ним в тёмную сторону. А также был брат Чонгука по сюжету который помогает ему. Но к счастью Тэхёна, ему нужно было только сказать несколько слов, после которых Чонгук легко с ним расправится. В конце добро должно было победить. Чонгук оставался на троне, а Намджун, проиграв, осознавал свои ошибки и менялся. Поучительная история. Простая и понятная. «Зачем я согласился на это?» — мысль билась в голове Тэхёна, когда до его выхода оставались секунды. Он сделал глубокий вдох. Сердце колотилось. — Твоя очередь, — голос учителя раздался за спиной, и твёрдая ладонь похлопала его по плечу. Тэхён сунул листок обратно помощнику и шагнул в свет. Ноги подкашивались. Казалось, ещё шаг и они подломятся, и он рухнет прямо здесь, под прицелом сотен глаз. Но он заставил себя идти ровно, гордо, как и подобает уверенному в себе помощнику злодея. Он прошёл несколько шагов наконец выйдя на сцену. Он почувствовал как горит его тело от взгядов множества людей. Адреналин ударял в шею. И вдруг в голове образовалась пустота. Абсолютная. Звенящая. Ни одной строчки. Ни одного слова. Будто он никогда в жизни не держал в руках этот листок. В зале зашептались. Тэхён кожей чувствовал эти взгляды — удивлённые, недоумевающие, оценивающие. А потом раздался голос Чонгука. — На кой пришёл ты сюда? — он повернулся к Тэхёну, и голос его гремел под сводами зала. В руках он держал длинный, похожий на меч прибор и с силой стукнул им об пол. Звук разнёсся по залу, приковывая внимание. — Уходи с глаз моих прочь! Тэхён лихорадочно копался в памяти, выуживая оттуда обрывки фраз. И наконец текст начал проявляться, складываться в строки. — Отдай мне власть свою, — Тэхён протянул руку, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И людей своих. Тогда отпущу я тебя. — Вы не сумеете меня одолеть, — Чонгук понизил голос, сделал его низким, серьёзным, почти пугающим. — Ибо трон мой дан мне по праву. Ибо люди меня любят. Он взмахнул рукой, указывая на декорации позади. Те самые деревья, что только что сменились изображением трона. — Тогда отберу я у тебя твой трон. На сцену вышел второй актёр — друг Намджуна, с луком в руках. Он натянул тетиву, и остриё стрелы упёрлось прямо в спину Чонгука. Тэхён уже чувствовал финал. Ещё пара фраз и он уйдёт, оставив короля на растерзание своим приспешникам. По сценарию Чонгук должен был выдать эпичную речь, а затем прогнать его прочь, оставшись на троне. — Сдавайся, — Тэхён шагнул вперёд, входя в роль. — Ибо без головы придёшь ты к народу. — Зачем же тебе это? — Чонгук выдавил слова с таким надрывом, с такой болью, что у Тэхёна на секунду перехватило дыхание. — Ненависть погубит наш мир. Он прикрыл лицо руками, и в этом жесте было столько отчаяния, что зал затаил дыхание. — Ибо нет чувства сильнее ненависти, — Тэхён произнёс свою реплику, готовясь к развязке. Сейчас Чонгук должен был сказать речь. Ту самую, про добро и свет, про победу добра над злом. Про то, что всё будет хорошо. Свет прожекторов заливал их фигуры. Сотни глаз смотрели на них. Сердца колотились в унисон. И тут Чонгук убрал руки от лица. — Разве нет? — спросил он. Тишина. Тэхён замер. Ведь этих слов не было в сценарии. Он краем глаза посмотрел на актёров за кулисами. Они застыли с поднятыми бровями, не понимая, что происходит. — Не нужна тебе слава эта, — Чонгук сделал шаг вперёд в сторону Тэхёна. — Не нужен тебе этот пьедестал. Он смотрел на него так чисто, так открыто, с такой надеждой в глазах, что у Тэхёна перехватило дыхание. «Я же точно помню что этого нет в сценарии», — билась мысль, но она тонула в чём-то гораздо более важном. Чонгук приближался. С каждым шагом расстояние между ними таяло. — Ведь есть чувство сильнее ненависти. Сердце Тэхёна пропустило удар. А потом забилось так, что, казалось, его слышно в последнем ряду. — Любовь, — сказал Чонгук. Это слово прозвучало почти шёпотом. Так тихо, что, наверное, его слышали только они двое. Будто оно было предназначено только для Тэхёна. И на секунду показалось, что время остановилось. — Вступи в ряды мои, — Чонгук протянул ему руку. Ладонь была открыта, пальцы чуть дрожали и он склонил голову поклонившись — И будь со мной. У Тэхёна не было выбора. Он знал с самого начала какой будет ответ. Не потому, что так требовал сценарий. А потому, что сердце уже ответило раньше, чем мозг успел подумать. — Я польщён великодушием вашим, — его голос дрогнул, но он договорил до конца. — И принимаю эту участь. Он протянул руку. Их пальцы встретились. Сомкнулись. В зале кто-то выдохнул. Кто-то, кажется, даже всплакнул — спектакль удался. Но Тэхён ничего не слышал. Были только его рука в руке Чонгука. Только его взгляд. Такой тёплый, такой родной, что хотелось смотреть в него вечно. Они стояли так дольше, чем нужно. Дольше, чем позволяла сцена. Дольше, чем могли бы объяснить зрителям. А потом Чонгук моргнул. Улыбнулся чему-то своему и снова стал королём. — Иди же ты отсюда, — он отпустил его руку, но это было уже неважно. — Я буду разбираться с приспешниками твоими. Тэхён скрылся за кулисами. Дальше спектакль шёл своим чередом. Актёры доигрывали сцену за сценой, зрители аплодировали, учителя выдыхали с облегчением. Но Тэхён больше ничего не слышал. Он стоял за кулисами, прижав руку к груди, и чувствовал, как внутри разрастается что-то огромное, тёплое, живое. То, чему нет названия. То, что больше не помещалось в груди. И думал только об одном: как теперь жить после этого?