Kiss on the forehead

Утро прошло как в тумане. Тэхён сидел за столом в элитном ресторане, механически поднося ко рту чашку с капучино, и не чувствовал вкуса. Рядом — Намджун, Джин, Дженни. Та же компания, тот же ресторан, та же ситуация: родители снова утащили их на очередную конференцию, снова оставили сидеть здесь, пока сами ведут переговоры в соседнем зале. Всё как всегда. Кроме одного: Тэхён не мог прийти в себя. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру снова и снова, как заезженная пластинка. Спектакль. Сцена. Свет прожекторов. И Чонгук, смотрящий на него так, будто кроме них двоих в зале никого не было. После выступления их захлестнула волна из учителей, учеников, фанаток, семьи. Они едва успели перекинуться парой фраз — коротких, сбивчивых, таких, будто им снова по четырнадцать и только что закончилось первое в жизни свидание. А может, им обоим просто не хватило смелости сделать следующий шаг. Тот самый, окончательный. — Официант! — громыхнул Джин, выдёргивая Тэхёна из мыслей. — Зачем ты кричишь? — Дженни недовольно дёрнула его за руку, опуская обратно. — Что? — Джин искренне возмутился. — Я хочу десерт, а они халтурят. — Я бы тоже чего-нибудь сладкого съел, — Намджун сидел, сложив руки на груди, и гипнотизировал взглядом пустую тарелку. — А то голова устала. — От чего у тебя голова устала? — Джин усмехнулся и ткнул вилкой в сторону Тэхёна. — Это вон у него, наверное, голова устала столько комплиментов после спектакля выслушивать. Намджун краем глаза, почти незаметно, скользнул взглядом по Тэхёну. От чего у него внутри всё сжалось. Этого он боялся больше всего. Разговора о спектакле. Он надеялся, что тема сама собой сойдёт на нет, что Намджун не станет расспрашивать про изменённую речь Чонгука. Вчера у них не было возможности поговорить наедине — может, пронесёт? — Я до сих пор в шоке, Тэхён, — Дженни улыбнулась ему тёплой, искренней улыбкой. — У тебя точно талант. Ты был так убедителен! — Нет, ну что ты, — Тэхён смущённо закивал, пряча глаза за чашкой. — Ага, — Намджун даже не взглянул на него. Голос звучал ровно, но в этой ровности чувствовалось что-то тяжёлое. — Хорошо, что родители не узнали, что он играл за союзника Чонгука. Тэхён сглотнул. Намджун был явно не в духе. Даже несмотря на то, что это идеально вписывалось в его план. Доверие, сближение, предательство. Сказать, что он был в шоке, когда увидел Тэхёна за кулисами в костюме, готовый выйти на сцену — ничего не сказать. — Да ладно вам, — Джин лениво потягивал коктейль через трубочку. — Главное, что наш ботан теперь популярен. Может, хоть научится улыбаться на камеру. Цоканье каблуков и знакомый запах духов прервали разговор. — Дети, — Мать подошла к столу, поправляя пиджак. — Собираемся. Джин в рекордные сроки допил остатки коктейля. Дженни поправила причёску и схватила сумку. Ребята поднялись из-за стола. Через несколько минут они уже сидели в семейном автомобиле. — Сначала отвезём Дженни к подруге, — мать развернулась к отцу, сверяясь с планом. — Затем Намджуна на стрельбу. — Мама, — Намджун перебил её. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Тэхён выйдет со мной. Слова упали в тишину салона, как тяжёлые камни. Для Тэхёна они прозвучали как гром среди ясного неба. Он посмотрел на брата. Намджун смотрел в ответ — решительно, твёрдо, не моргая. Мать перевела взгляд с одного на другого и коротко кивнула. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Тишина давила на уши. А когда машина наконец остановилась, Намджун первым открыл дверь и вышел, даже не обернувшись. Тэхёну ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Намджун прошёл несколько шагов, остановился и проводил взглядом удаляющуюся машину. Только когда она скрылась за поворотом, он наконец заговорил. — Я просто хотел поговорить, — он сунул руки в карманы, глядя куда-то в сторону. — Думаю, возможности поговорить наедине появится нескоро, а мне нужны объяснения. Он поднял взгляд на Тэхёна. Холодный. Решительный. Таким Тэхён видел его редко — только в самые важные, переломные моменты. — О чём поговорить? Тэхён медленно двинулся вперёд, заставляя Намджуна идти рядом. Он знал, о чём пойдёт речь. Знал, что Намджун думает о Чонгуке, о спектакле, о том, что произошло на сцене. Ведь он единственный из семьи знал, что Чонгук изменил свою речь. Но легче было сделать вид, что не понимаешь. Хотя бы на несколько секунд дольше сохранить иллюзию спокойствия. — О Чонгуке, — Намджун посмотрел на него оценивающе, впитывая каждую реакцию. Тэхён тщательно подбирал слова, перебирая в голове все возможные варианты. — Я всё ещё не узнал ничего дельного. Врать во второй раз оказалось не так сложно. Губы слушались, голос звучал ровно. Но на душе оставалась колючая рана — заноза, которая никак не хотела выходить. Он мог бы разорваться между Намджуном и Чонгуком, мог бы метаться и страдать. Но соврать было легче. Намного легче. — Я о спектакле, — Намджун сказал это сразу, без предисловий. Казалось бы, это должно было застать Тэхёна врасплох. Но почти бессонная ночь далась не зря. Он был готов. Прокручивал этот разговор в голове снова и снова, пока лежал без сна. — Ты о том, что Чонгук поменял речь? — спросил Тэхён спокойно. Даже слишком спокойно. — Да, — Намджун посмотрел на него в упор. — Он сказал, что забыл слова, — Тэхён выдал заученную фразу, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Начал импровизировать. Решил, что лучше показать: любовь всегда сильнее ненависти. Он покосился на брата. Намджун смотрел прямо перед собой, изучая взглядом пустую дорогу. Тело двигалось ровно и ритмично. Ни намёка на то, что слова Тэхёна его убедили. Они остановились перед большим зданием, там, где Намджун учился стрелять. Для него это был способ расслабиться, почти медитация. Он всегда возвращался оттуда другим. Спокойным, собранным, будто выпущенные пули уносили с собой всё лишнее. Однажды он взял с собой Тэхёна. Тот ни разу не попал в цель, и Намджун до сих пор подшучивал над этим. — Он никогда не забывает свои речи, — Намджун медленно повернулся к Тэхёну. В его глазах не было сомнений, только холодная, выверенная уверенность. — Теперь я точно знаю: эта выходка была просто очередной попыткой тебя задобрить. Тэхён сжал губы. Слова Намджуна всегда били точно в цель. Как пули. Без промаха. Тэхён знал, думал, верил, что это не манипуляция. Что Чонгук был искренен. Но слова родного человека снова и снова подкашивали его мысли, заставляя сомневаться даже в собственных чувствах. — Хотел показать, что любовь сильнее ненависти? — Намджун усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, сколько Тэхён не слышал в нём никогда. — Он бы такого и в помине не сделал. Не для тебя. Не для кого. Тэхён молчал. Внутри что-то обрывалось. Те тёплые, живые чувства, что он носил в себе после вчерашнего, начинали тускнеть, покрываться холодной коркой сомнений. Намджун достал телефон и начал что-то печатать. — Кому ты пишешь? — Тэхён посмотрел на экран, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Заказываю тебе такси. — Намджун говорил буднично, без лишних эмоций. — Извини, что выдернул вот так, без предупреждения. Просто не мог ждать. Тэхён коснулся его запястья, останавливая. — Не нужно, — сказал он тихо. — Я хочу немного пройтись. Намджун замер на секунду, потом коротко кивнул и убрал телефон в карман. — Увидимся, — он сдержанно улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Тэхён знал с детства, но сейчас она почему-то казалась чужой. — Ага, — Тэхён кивнул, глядя, как брат толкает тяжёлую дверь и скрывается внутри. Ветер трепал волосы, где-то вдалеке шумели машины, а в груди разрасталась пустота. Та самая, которая приходит, когда слишком долго носишь в себе две правды, не в силах выбрать ни одну.

***

В это же время, неподалёку от того места, где Намджун сейчас выпускал пули в мишень, Дженни и Лиса стояли у небольшой уличной палатки. Той самой, где они обычно покупали токпокки. Дженни никогда не брала уличную еду. Жизнь в роскоши, обеды только в дорогих ресторанах, идеальная посуда и вышколенные официанты — всё это делало такие места чем-то из другого мира. Но когда она была с Лисой, правила менялись. С ней можно было всё. И со временем Дженни поняла: уличные токпокки на вкус совсем другие, когда ешь их на улице, стоя плечом к плечу с той, кого любишь. Продавцы уже знали их в лицо. Это место стало их личным, тайным уголком. — Ой-ёй, — Лиса зажмурилась, смешно махая ладонью перед раскрасневшимся лицом. — Какие же они острые! Дженни усмехнулась. Лиса всегда с трудом переносила остроту, но упрямо заказывала самое острое. Сначала делала вид, что «вообще не ощущается», а через несколько минут стояла с красными, как мак, губами и искала глазами молоко. Дженни протянула ей заветный пакет, даже не глядя. Знала, что понадобится. Лиса сделала большой глоток и блаженно выдохнула. — В следующий раз возьму неострые, — уверенно заявила она, откладывая палочки. — Ты это говоришь уже раз в пятый, — Дженни приподняла бровь. — В этот раз точно! — Лиса упрямо мотнула головой. — Да-да, — отмахнулась Дженни, пряча улыбку. — Спорим? Дженни фыркнула. — Ну, спорим. — Ужас, Дженни! — Лиса обиженно надулась. — Не веришь собственной подруге! — Верю, — Дженни посмотрела на неё с тёплой, чуть снисходительной улыбкой. — Только не тогда, когда ты говоришь о том, что любишь. — Ты точно Ким, — Лиса покачала головой, потянувшись за молоком. — Вы все такие. Дженни улыбнулась и снова уткнулась взглядом в тарелку. — Кстати, — голос Лисы вдруг стал тише, а на лице появилась та самая хитрая улыбка, которую Дженни знала слишком хорошо. — Тэхён... он же сегодня дома? Палочки в руке Дженни замерли. Опять. Опять Тэхён. — Не знаю, — она пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А что? Лиса порылась в сумочке и извлекла оттуда небольшой пакетик. Семена для растения. — Когда будешь дома... — Лиса протянула их Дженни, держа обеими руками, будто драгоценность. — Отдашь Тэхёну, пожалуйста? Дженни смотрела на пакетик. Потом на Лису. Её глаза — полные ожидания и надежды. Её тёплая улыбка. И всё это снова и снова, день за днём. И всё это — не для неё. Для Тэхёна. Дженни могла поклясться: если она услышит это имя ещё раз, то просто взорвётся. Даже несмотря на то, что Тэхён был её братом. Даже несмотря на то, что Лиса не виновата. Виновата была только она сама. В том, что позволила себе чувствовать. В том, что не смогла остановиться. Несколько секунд она просто смотрела то на пакет, то на Лису. Улыбка на лице подруги медленно таяла, руки ослабли. Что-то внутри Дженни разгоралось. Не любовь. Не надежда. Не забота. Чистая, выматывающая усталость. Как будто тонкая нить, которая удерживала Дженни от срыва, порвалась с громким щелчком. И в один миг, сама того не ожидая, она сжала кулак. — Нет, – Она произнесла это с особой уверенностью. — Что? — Лиса смотрела на неё, не понимая. – Знаешь... — Дженни резко поднялась, начала торопливо, почти не глядя, скидывать телефон и салфетки в сумку. — Лиса, — она набрала побольше воздуха, будто перед прыжком в воду. — Я больше не собираюсь это терпеть. Лиса застыла. В руках всё ещё были эти проклятые семена. — Что случи... — Начала она, но Дженни перебила. — Я устала постоянно слышать о Тэхёне! — Голос её звенел, срываясь. Она закинула лямку сумки на плечо и встала напротив Лисы. Уставшая. Злая. Разбитая. — Каждый раз, когда мы гуляем, когда общаемся, когда происходит что-то тёплое, что должно быть нашим, ты обязательно упоминаешь его. Сердце Лисы забилось чаще чем обычно. Страх и тревога сжали грудь. Они никогда не говорили так. Даже когда ссорились, всегда находили способ превратить всё в шутку. Но не сейчас. — Дженни, отдай ему валентинку от меня. Дженни, передай, чтобы подписался на мой инстаграм. Дженни, наша встреча отменяется, я хочу побыть с Тэхёном подольше. — Голос Дженни нарастал, она передразнивала, и это до жути отражалось в сердце. — Дженни, сделай то. Дженни, сделай это. Лиса вскочила, протянула руку, пытаясь остановить её, сказать хоть что-то. Но Дженни лишь отшагнула назад, и вся её гримаса кричала: «Не подходи». — Я знаю, что подруги помогают друг другу, когда кто-то влюбляется, — голос Дженни упал, она опустила голову. Хотела сказать так много. Всё, что копилось внутри годами, нарастало как снежный ком. Но смогла только: — Но я больше не могу быть твоей подругой. Слова упали между ними, как камень в тихий пруд. Она сказала это уверенно. Твёрдо. Так, будто с души упал тяжёлый груз. Дженни развернулась и быстро пошла прочь. — Стой, Дженни! — Лиса рванула за ней, но вдруг... — Не надо, Лиса, – Голос был тихим, хриплым, старческим. Дедушка, который всегда продавал им еду и мило беседовал, вышел из-за прилавка и мягко остановил её. Лиса обернулась. Мужчина смотрел на неё с пониманием и грустью. Медленно поставил на стол тарелку с острыми кимчи, которые она просила несколько минут назад — в той, другой жизни, где они с Дженни ещё смеялись. — Дай ей время, — сказал он тихо. Лиса опустилась на скамейку. Всё было как прежде: та же палатка, тот же стол, те же кимчи. Но Дженни не было. Она закрыла лицо руками. Она не поняла ничего, что произошло. Что обидело Дженни. Почему она разозлилась. В голове крутились обрывки только что произошедшего, не складываясь ни во что цельное, как будто этого никогда не должно было происходить. Веки стали тяжёлыми. Глаза стало щипать. Она никогда не жалела так сильно, как жалела сейчас об этих дурацких семенах. А Дженни лишь шла на автомате. Ноги сами несли её по улице, которую она исходила сотни раз, но сейчас она не узнавала ничего. Вокруг кипела жизнь: люди спешили по своим делам, смеялись, говорили по телефону, где-то играла музыка, проезжали машины. Но Дженни не видела ничего. Слёзы застилали глаза, не давая ничему просочиться внутрь. Она только ускоряла шаг и яростно вытирала щёки тыльной стороной ладони, но новые слёзы тут же катились по горячей коже. В голове крутился хаос мыслей: она жалела о каждом сказанном слове, а через секунду уже убеждала себя, что так правильно, что больше не нужно притворяться, не нужно мучиться, не нужно ждать того, кто никогда не посмотрит на неё так, как она смотрит на Лису. Она просто шла. Не зная куда. Не зная зачем. Не зная, что делать дальше. И вдруг — голос. До боли знакомый, родной, вырвавший её из этого кошмара. — Дженни! Тэхён подбежал к ней, запыхавшийся, встревоженный. Его глаза расширились, когда он увидел её лицо. — Почему ты плачешь? — он не спрашивал — он требовал ответа, но в этом требовании была только забота. Он начал вытирать слёзы с её щёк. Осторожно, будто она была сделана из стекла. Дженни смотрела на него. На того самого Тэхёна, из-за которого она так долго страдала. Не по его вине. Просто так сложилось. И от этого стало ещё больнее. Слёзы полились сильнее. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо, и через секунду почувствовала, как его руки обхватили её. Крепко. Надёжно. Так, как умел только он. Дженни всегда любила Тэхёна сильнее, чем двух других братьев, хотя она никогда не хотела пропускать такие мысли. В его объятиях мир переставал рушиться. Хотя бы на несколько мгновений. Они стояли так посреди улицы, и прохожие оборачивались, но Дженни было всё равно. Прошло несколько секунд. Может, минут. Она перестала считать. Слёзы иссякли. Дыхание выровнялось. — Что случилось? — Тэхён отстранился, заглядывая ей в глаза. Он ждал объяснений, но не давил. Просто ждал. Дженни выдохнула. Будто сама не до конца понимала, что произошло. — Это из-за Лисы? — тихо спросил Тэхён. Она неуверенно кивнула. Тэхён схватил её за руку и потянул к скамейке, но Дженни замерла, оглядываясь по сторонам. Люди смотрели на них. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством. — Давай лучше пойдём отсюда, — сказала она тихо. Тэхён проследил за её взглядом и всё понял без слов. Они двинулись в сторону дома. Молча. Вдвоём. Но это молчание было громче любых слов. Они шли так уже несколько минут. Медленно, но уверенно приближаясь к дому. Всё это время они молчали. И это молчание не было тяжёлым, скорее бережным, будто каждый боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое только начало восстанавливаться. Тэхён периодически незаметно поглядывал на сестру. Он не хотел давить, не хотел требовать объяснений. Он был готов ждать столько, сколько потребуется. — Спасибо, — слово вырвалось тихое, почти беззвучное. — Если бы ты не нашёл меня... не знаю, что бы сейчас делала. Она выглядела опустошённой. Разбитой. Так, что у Тэхёна сжималось сердце. — Ты можешь не говорить мне, если не хочешь, — сказал он осторожно. — Но если она как-то тебя обидела... тебе лучше сказать мне. В его голосе звучала уверенность. Решимость. Готовность вступиться, защитить, сделать что угодно. Сквозь всю свою печаль Дженни улыбнулась. Слабо, едва заметно. То ли от приятного чувства, что о ней заботятся, то ли от лёгкой насмешки над тем, как необычно звучал Тэхён в такой роли. — Нет... — она покачала головой. — Это я виновата. Тэхён посмотрел на неё с непониманием, и Дженни поняла: пришло время объясниться. — Я просто... — она мучительно подбирала слова. — Не могу больше с ней общаться. — Как? — в голосе Тэхёна мелькнуло искреннее удивление. — Вы же лучшие подруги. Дженни смотрела в асфальт. Не могла поднять взгляд. — Интересно, считала ли она меня вообще подругой, — в её голосе звучала обречённость человека, который уже знает ответ, но всё ещё боится его услышать. — Или я была просто... способом. Она оборвала фразу, но потом подняла глаза на Тэхёна. Прятаться больше было нечего. — Способом сблизиться с тобой. Через меня. Взгляд Тэхёна не дрогнул. Ни удивления, ни шока. Будто он заранее знал, что она скажет. — Тэхён, она влюблена в тебя, — Дженни смотрела на него в ожидании. Это было признание. То самое, которое она носила в себе всё это время. Но Тэхён лишь коротко ответил: — Я знаю. Дженни приподняла брови, не понимая. Глядя на её реакцию, Тэхён продолжил: — Ну, это сложно не заметить, — он пожал плечами с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой. — Но она мне совсем не нравится. Ну, то есть... она классная. Но только как друг. Дженни выдохнула. Она всегда знала, что Тэхён ничего не испытывает к Лисе. Знала это каждой клеткой, каждой мыслью, каждым ударом сердца, который разбивался о равнодушие брата к её чувствам. Но услышать это вслух было облегчением. Даже сейчас. Даже после того, как она сказала Лисе, что больше не может быть её подругой. Она просто выдохнула. И в этом выдохе было всё. Тэхён смотрел на неё. На то, как опустились её плечи, как она выдохнула всем телом, всей душой. И в этот момент пазл, который давно собирался у него в голове из мелких, почти незаметных деталей, наконец сложился в цельную картину. — Вы поругались из-за меня? Дженни вздрогнула. Тревога и страх снова сжали грудь, но это был другой страх. Не тот, что парализует, а тот, что стоит на финишной черте, когда остался последний шаг. Когда можно наконец признаться кому-то и услышать в ответ не осуждение, а поддержку. — Из-за тебя... — она помедлила. — Или, думаю, из-за меня. Тишина повисла между ними, но Дженни набралась смелости. — Я просто хотела, чтобы она смотрела так на меня, — голос дрогнул, глаза снова предательски защипало, но она в мгновение остановила слёзы. — Хотела, чтобы любила меня. Она замерла в ожидании реакции. Удивление? Злость? Недоумение? Отрицание? Может, даже радость? Вместо этого она почувствовала тёплую руку на своём плече. — Всё будет хорошо, — сказал Тэхён. Искренне. Почти уверенно. Так, что Дженни вдруг и правда стало спокойнее. Наконец-то она сказала это. Кому-то. Тому, кто не отвернулся. — Пожалуйста, не рассказывай никому, — прошептала она. — Никогда. Они посмотрели друг на друга. И на их лицах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Усталая, но такая настоящая. Глядя на Тэхёна, у Дженни мелькнула мысль. Дождь. Два силуэта. Слова Лисы. Она осмелилась на второй шаг. — Тэхён... — осторожно начала она. — А? — Давай больше не будем ничего скрывать друг от друга, — сказала она тепло. — Я знаю, что ты всегда поймёшь и поддержишь меня. Так же, как и я тебя. — Да... хорошо, — Тэхён кивнул, но в голосе мелькнула неуверенность. Повисла неловкая пауза. Каждый думал о своём. — Лиса рассказывала мне, — Дженни говорила мягко, но прямо. – Что видела кого-то под дождём после школы. Очень похожих на тебя и Чонгука. Тэхён сглотнул. Сделал вид, что поправляет одежду, но рука дрогнула. К такому он не был готов. — Ну... — он замялся, лихорадочно соображая. Он не мог врать. Не снова. Не тем, кого любит. — Да, — выдохнул он обречённо. — Это был я и Чонгук. Дженни ахнула. На мгновение вся её грусть отступила, уступая место любопытству и удивлению. — Я... — Тэхён подбирал слова, чувствуя, как они застревают в горле. — Я бы никогда не предал тебя. Или Джина. Или Намджуна. Или родителей. Никогда. Голос звучал тихо, но каждое слово было выверено до миллиметра. — Просто... когда я с ним, я не чувствую себя чужим. — Он признавался не только Дженни, но и себе самому. — Все остальные такие... обычные. Пластиковые. С ними мне никогда не бывает по-настоящему комфортно. А с ним... я чувствую себя живым. Счастливым. Тэхён замолчал, набирая воздух для последнего, самого страшного признания. — И мне кажется, что он мне... — слова застряли где-то в горле, не желая выходить наружу. — Что я его... люблю. Он поднял взгляд на Дженни. И увидел на её лице улыбку. Не насмешливую. Тёплую. — Ну, я догадывалась, — сказала она с лёгкостью, от которой у Тэхёна перехватило дыхание. — Ещё с тех пор, как ты на него в школе поглядывал. Тэхён смотрел на неё, не веря. — Ты даже не злишься? — На что? — Дженни усмехнулась. Потом её лицо стало чуть серьёзнее, и она понизила голос: — Только смотри, чтобы он тебе сердце не разбил. А то наша семья его точно так просто не отпустит. Тэхён выдохнул от осознания, что существует хотя бы один человек который на его стороне. — И ты даже не думаешь, что он общается со мной только для того, чтобы потом предать? Дженни задумалась. Подняла глаза куда-то вверх, будто искала ответ в вечернем небе. — А есть причины так думать? Тэхён начал перебирать в памяти всё, что было между ним и Чонгуком. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. И не находил ни одного момента, когда Чонгук обошёлся бы с ним плохо. Ни одного намёка на то, что он охотится за тайнами семьи Ким. — Намджун так сказал, — ответил он тихо, не найдя другого ответа. — И только из-за этого ты сделал такой вывод? — Дженни едва заметно усмехнулась. — Тэхён, если ты его любишь, ты должен принимать такие решения сам. Слова упали в душу глубже, чем он ожидал. В них была простота, за которой стояло что-то гораздо более важное. Ему стало легче. Потому что теперь он мог позволить себе думать, что Чонгуку не всё равно. Что всё это не игра. — Получается, вы... — Дженни сделала паузу, и в её глазах мелькнул лукавый огонёк. — Встречаетесь? Тэхён распахнул глаза. Щёки вспыхнули мгновенно, предательски выдавая его с головой. — Нет. Ну... я не знаю. — Он замялся, чувствуя, как горят уши. — Мы ещё не говорили после спектакля. Дженни понимающе кивнула. Они уже почти дошли до дома. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. — Значит, вам нужно поговорить об этом, — сказала она просто. — На самом деле... — Тэхён едва улыбнулся, и в этой улыбке было что-то новое. Робкая надежда. — Я сейчас пойду в его спортзал. Он пригласил меня. — Через сколько? — на лице Дженни сама появилась улыбка. — М-м-м, — Тэхён достал телефон, взглянул на экран. — Через двадцать минут. — Что? — Дженни даже приостановилась. — Тогда тебе бежать надо! Она остановилась, и Тэхён замер рядом. — А ты как... — он всмотрелся в её лицо, такое родное и сейчас такое встревоженное, но не за себя, а за него. — Ты в порядке? — Да, — Дженни кивнула уверенно. — Мы можем потом ещё поговорить. Иди. — Хорошо, — Тэхён уже развернулся, но голос Дженни остановил его. — Тэхён! Он обернулся. — Если вдруг он всё-таки что-то задумал... — она смотрела на него серьёзно, но в этой серьёзности была только забота. — Сразу звони нам. Тэхён кивнул. Нерешительно. Но кивнул. А потом развернулся и побежал. Туда, где его уже ждали.

***

Тэхён медленно толкнул дверь спортзала. Запах ударил в нос сразу — смесь резины от покрытий, металла от гантелей, дезодоранта и пота. Странный, но почему-то приятный. Перед ним распахнулся просторный, современный зал в тёмных тонах. Пустой. Почти. — Ты снова опоздал. Чонгук занимался на тренажёре, но, увидев Тэхёна, сразу встал, прихватив с пола бутылку с водой. — Ненамного, — отозвался Тэхён. Чонгук усмехнулся, запрокинув голову, и сделал несколько глотков. Тэхён медленно побрёл по залу, приближаясь к нему. Проводил пальцами по тренажёрам, трогал гантели. Это никогда не было его миром. Сильная физическая нагрузка не привлекала его по-настоящему. Но наблюдать за теми, кто в этом мире живёт, было интересно. — Но на этот раз без подарка, — Чонгук кивнул на его пустые руки, закручивая крышку. — Просто дела были, — невозмутимо ответил Тэхён. Он сделал ещё несколько шагов и сел на ограждение вокруг боксёрского ринга. Рядом с Чонгуком. Тот посмотрел на него хитро, насмешливо. Будто чего-то ждал. — Что? — Тэхён не выдержал. — Что за дела? — Чонгук прищурился. — Да просто с Дженни общался, потерялся во времени, — Тэхён почесал затылок, отводя взгляд. — Со мной тоже пообщайся, — Чонгук сел на ограждение рядом, так близко, что их плечи почти касались. — Хочу посплетничать. Тэхён прятал улыбку, отвернув голову. Не мог встретиться с ним взглядом. — Дженни с Лисой поссорились, да? — звонкий голос Чонгука заставил его резко повернуться. — Откуда ты знаешь? — Ну, — Чонгук победно ухмыльнулся. — Лиса сказала Хосоку, Хосок – мне. — Как быстро слухи расползаются, — Тэхён покачал головой. — Они из-за тебя так, да? — тон Чонгука стал тише, серьёзнее. Тэхён кивнул. Даже зная правду, даже понимая, что Дженни чувствует к Лисе совсем другое, он всё равно ощущал хоть маленькую, но вину. Где-то глубоко, под рёбрами. Парни замолчали. Тэхён думал о Дженни. Чонгук думал о Тэхёне. О том, почему поссорились девушки, и что это значит для того, кто сидит рядом. — Ты с ней... — Чонгук нарушил тишину неуверенно, подбирая слова. — Встречаешься? — Что? — Тэхён сразу издал короткий смешок. — Нет. Просто общаемся. Чонгук отвернулся чтобы скрыть выдох. Чувствуя, как с плеч падает тяжесть, о существовании которой он даже не подозревал. Слова закончились. Или их было просто слишком много. После вчерашнего они оба не знали, как себя вести. Как заговорить о том, что висело в воздухе между ними. Они просто сидели рядом, молча, подбирая слова, которые никак не хотели складываться в предложения. Спустя несколько секунд парни начали понимать, что Чонгук сел слишком близко. Теперь они чувствовали, как плечи друг друга едва заметно приподнимаются при каждом вдохе. Как они ерзают, соприкасаясь, когда в лёгкие набирается очередная порция воздуха. И от этого становилось ещё более смущённо. Ещё более интимно. Чонгук покосился на Тэхёна. Проследил за его взглядом, который всё это время был прикован к одной из гантель на полу. В голове вспыхнула фраза. Тупая. Неловкая. Но хоть какая-то. — Сколько ты уже на эти гантели пялишься? — усмехнулся он. — Всё равно поднять не сможешь. Тэхён поднял на него глаза, приподняв брови. — Да это ты... — он спустил взгляд ниже, на форму Чонгука. На его подкаченное, стройное тело. — На вид просто сильный, а на самом деле, наверное, одна химия. Чонгук расширил глаза. Такого смелого заявления он точно не ожидал. Но ему понравилось. — Хочешь сказать, ты сильнее меня? — Ну... — Тэхён замялся, лихорадочно подбирая слова, чтобы увильнуть от ответа. Потому что ответ он знал слишком хорошо. — Погнали на ринг тогда. Чонгук встал, нависая над ним с довольной, почти хищной улыбкой. — Да я пошутил просто, — Тэхён поднялся следом, но в его голосе явственно слышался страх. — Да ладно, я тоже, — Чонгук разрядил обстановку и направился к своей сумке. — Научу тебя драться. Он достал из сумки те самые перчатки. Чёрные, с золотым драконом. Те, что подарил Тэхён. — Я умею драться, — предпринял Тэхён последнюю попытку отказаться. — Ну вот и посмотрим. Чонгук уже загорелся. Глаза горели, улыбка не сходила с лица. Он взял красные перчатки, лежавшие позади Тэхёна, и протянул их ему. Тэхён с неохотой взял их. Медленно, будто надеялся, что за эти несколько секунд Чонгук передумает. Но Чонгук уже надевал свои. Ловко, привычно, будто делал это тысячу раз. И Тэхёну ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Они поднялись на ринг, и Чонгук сразу преобразился. Здесь, на этих канатах, он был дома. Каждое движение дышало уверенностью, каждое отточенной годами практикой. Тэхён же чувствовал себя тут абсолютно чужим. — Может, тебе шлем для карате дать? — Чонгук усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Ха-ха, — Тэхён выдавил саркастичный смешок, стараясь не показать, как сильно он нервничает. — Давай, — Чонгук мгновенно принял боевую стойку. — Ударь меня. Взгляд Тэхёна дёрнулся, но тело осталось неподвижным. — Ну, я хочу посмотреть, как ты бьёшься, — добавил Чонгук, чуть мягче. — Ладно, — выдохнул Тэхён, понимая, что отступать некуда. Он тоже принял стойку. Неуклюже, но старательно. Посмотрел на лицо Чонгука. Взгляд скользнул к щеке. Той самой, в которую он уже однажды зарядил мячом. Собрался с силами, замахнулся... Рука рассекла воздух. Чонгук молниеносно ушёл вниз, и удар прошёл мимо. — Да ты мазила, — Чонгук выпрямился, довольно ухмыляясь. И в этот момент Тэхён ударил снова. Неожиданно, почти нагло. Чонгук едва успел уйти на автомате. Уголки губ Тэхёна медленно поползли вверх. Он усмехнулся. Чонгук ответил тем же. А потом всё понеслось. Чонгук опустил корпус и легонько ткнул Тэхёна в бок. Тэхён ответил ударом в плечо. Шаг за шагом, удар за ударом — не сильные, не болезненные. Такие, которые ощутимы, но приятны когда получаешь их именно от того, от кого хочется. Тэхён никогда не любил бокс. Но отец в детстве сам занимался с ним, учил защищаться, боялся, что сын слишком слабый для этого мира.Тэхён думал, что эти уроки никогда не пригодятся. Но сейчас, кажется, пригодились. Он пропускал больше ударов, чем Чонгук. Даже несмотря на то, что тот явно поддавался. Но спустя несколько минут Тэхён начал ловить волну. Двигался уже не думая, на автомате, сохраняя ровно столько силы, сколько нужно для игры. А потом мысли взяли контроль. Он дрался с Чонгуком. В шутку. Удар за ударом. И вдруг в голове снова вспыхнули голоса: «Он манипулирует тобой». План. Спектакль. Слова, сказанные на сцене. «Есть чувство сильнее ненависти — любовь». Слова Дженни. «Такие решения ты должен принимать сам». Всё смешалось в один огромный, гудящий ком. Тэхён не знал, как это разгрузить. Что делать с семьёй. Что делать с Чонгуком. Что делать с собой. Сердце заколотилось быстрее. Тело горело от напряжения. Удар. Ещё удар. Никто не хотел останавливаться. «Он манипулирует тобой». Мало заметная грань Тэхёна стёрлась. Он замахнулся. Почти на полную. Сжимая зубы. Кулак в перчатке врезался Чонгуку прямо в щёку. Чонгука отбросило на угол ринга. Ноги подкосились, и он медленно сполз по канатам вниз, опускаясь на пол. — Чонгук! Тэхён замер. Осознание пришло мгновенно, ледяной волной ударило в грудь. Он сделал это. Он ударил. Со всей силы, со всей боли, что копилась внутри. «Что я наделал?» Мысли в голове смешались в хаотичный водоворот. Он больше не мог терпеть. Не мог притворяться, что всё нормально, что это просто игра. Очередной спектакль, где Чонгук — главный герой, а он — статист, вечно путающий слова. Но вина накрыла быстрее, чем он успел осознать свою злость. Тэхён молниеносно сорвал перчатки, отбросил их в сторону и опустился на колени рядом с Чонгуком. Тот сидел, прислонившись спиной к углу ринга, опустив взгляд в пол. Лицо было спокойным. Но на щеке уже проступал красный след. Уродливый. Чужой. Руки Тэхёна скользнули по его ногам, замерли на плечах. — Извини, извини, — слова вырывались сами, горячие, сбивчивые. — Сильно больно? Он коснулся его щеки. Нежно. Осторожно. Большим пальцем начал водить по месту удара, будто пытаясь стереть след своего безумия. Чонгук поднял взгляд. Время остановилось. Тэхён был так близко. Так чертовски близко. Его глаза — чистые, полные искреннего переживания, смотрели прямо в душу. Его пальцы касались кожи так, будто она была самым ценным в мире. Чонгук хотел запомнить это мгновение навсегда. Замедлить его, растянуть, удержать. Его лицо потянулось вперёд. Их губы встретились. Сердце пропустило удар. А потом забилось так, как не билось никогда, даже в самые жаркие минуты их дурацкого спарринга. Воздух исчез. Весь мир сузился до этого единственного касания. Чонгук отстранился на секунду. Заглянул в глаза Тэхёну и увидел там то же, что чувствовал сам. Взгляд упал на его губы. Только что целовавшие его. Тёплые. Настоящие. Он приблизился снова. В этот раз поцелуй длился дольше. Глубже. Они оба хотели его продлить, забыться, раствориться друг в друге. Губы сами двигались в одновременном темпе вытаскивая из этого поцелуя всё. Но разум Тэхёна включился раньше, чем сердце успело договориться с головой. Он отстранился, жадно хватая ртом воздух. — Чонгук, прости, — Голос дрожал. Взгляд упал в сторону. — Мне совсем не больно, — Чонгук коснулся его ладони, пытаясь удержать, вернуть в тот момент, где они были только вдвоём. — Нет. — Тэхён мотнул головой. — Я не об этом. Чонгук замер в ожидании. Тэхён набрал в грудь воздуха не желая думать, но пути назад не было. — После того, как ты показал мне ту кофейню... — каждое слово давалось с трудом, будто он вырывал их из себя с мясом. — Намджун сказал, что ты манипулируешь мной. Что ты просто хочешь втереться в доверие. А потом он придумал план. Я должен был сблизиться с тобой, а на самом деле выведывать информацию. Слова падали между ними, как тяжёлые камни. Каждый оставлял след. Каждый был пропитан болью. — Но я... — голос Тэхёна дрогнул. — Я ничего ему не рассказал. Ничего. Он опустил голову, пряча лицо. Не хотел видеть реакцию. Ведь любое его выражение лица будет болезненным для Тэхёна. Но новая мысль ударила в голову, заставив поднять взгляд. — Ты ведь... — он сглотнул, зная, что не хочет слышать ответ. — Ты тоже хотел сблизиться ради плохих умыслов. Чонгук смотрел на него. Так и желая услышать ответ. А потом медленно покачал головой. — Нет, — тихо сказал он. — Никто из моей семьи не знает, что мы общаемся. Облегчение накрыло Тэхёна с головой. Холодное, чистое, такое долгожданное. Слова Намджуна были ложью. Всё, что он говорил — ложь. Чонгук был настоящим. Чонгук был здесь. С ним. А вместе с облегчением пришла и другая волна — стыд. За то, что согласился. За то, что сомневался. За то, что чуть не разрушил всё своими руками. — Прости, — Тэхён зашептал, и в этом шёпоте было столько искренности, сколько он не вкладывал ни в одно слово раньше. — Прости меня. Я правда не хотел. Я никогда... Чонгук аккуратно коснулся его щеки. И все мысли развеялись. — Ничего, — он смотрел прямо в глаза. Без насмешки. Без злости. Только с любовью. Такой чистой, такой настоящей, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Всё нормально. Тэхён выдохнул. Самый длинный, самый глубокий выдох в его жизни. Он уткнулся лбом в плечо Чонгука, чувствуя тепло его тела, его запах, его руки, которые крепко обхватили спину. Теперь можно было просто быть. Быть рядом. Быть собой. Быть с ним. Сколько угодно.