Гореть.

      Даже тихий, темный коридор иногда может дать понять — все уже знают.  Гвардейцы молчали, сопровождая принцессу, слуги шарахались в стороны и опускали глаза. Её вели в малый зал замка — туда, где лорд Эшфорд принимал особо важных гостей.        Двери в помещение были закрыты, гвардейцы остались снаружи и пропустили принцессу. Один из них толкнул створку, и Раэлль шагнула внутрь.  Она была удивительно тиха этим вечером, проведя целый день в своих покоях. И даже прошлой ночью, когда сир Виллем Уайльд из королевской гвардии, по приказу Эйриона лично провожал её до самих покоев, не проронила ни слова. Даже своим служанкам у порога на расспросы она не ответила, и просто заперла за собой двери.        Раздался скрип петель, и стражи лорда Эшфорда вышли из зала, ведя за собой мужчину. Высокого, плечистого, в запыленной простой рубахе.        Раэлль отступила назад, когда увидела его, и замерла на месте.        — Принцесса, — мужчина поклонился, когда стражники остановились.        — Сир.. — хотела ответить она, но поняла, что не знает его имени.        — Дункан, Ваше величество. — позади послышался голос гвардейца, который наклонился, подсказывая принцессе.        — Сир Дункан. — Раэлль кивнула, стараясь не выдавать, что вспомнила, кто он такой. Её служанки шептались о нём, когда думали, что она не слышит.  Это его вчера ночью вели под стражу после представления кукольников. Это он напал на Эйриона, и его защищал Эгг, но без толку. Тот, кто ударил принца крови, понесет наказание.        Мужчину увели, и Раэлль старалась не смотреть ему вслед. Это было бы неприлично. Она кивнула страже, веля остаться здесь, и вошла в зал, толкая дверь.        В помещении уже ждал отец, сидящий во главе стола, рядом — лорд Эшфорд и дядя Мейкар, мрачнее тучи, а справа от него — Эйрион. Он сидел с краю, откинувшись на спинку стула с таким невозмутимым видом, будто прошлой ночью вовсе ничего и не произошло.  Он не смотрел на неё, но Раэлль, не выдержав, обеспокоено разглядывала его разбитую губу. Та была давно обработана, а кровь стерта — наверняка не без помощи мейстеров.        Раэлль неуверенно шагнула вперед и тут же замерла, встретив взгляд отца.  Бейлор смотрел на неё строго, но она сразу заметила, как напряжены были его плечи.  Он медленно поднялся со стула, и Раэлль тут же подбежала к нему, падая в его объятия. Слёзы на глазах выступили сами, и она не стала их сдерживать, плача и чувствуя, как отец прижимает её ближе.        Чувство вины разрывало её душу.  Он запретил, а она ослушалась, и теперь стоит здесь, когда весь замок знает, что прошлой ночью убили того, кто хотел её опорочить.  — Папа.. — вырвалось у неё тихо.        — Хвала Богам, ты цела. — Бейлор осматривал её, прижимая крепче. Он перевел взгляд на её руки, а затем на платье, как в детстве, проверяя, не ушиблась ли она, играя в королевском саду.        — Ты совершила большую глупость, племянница, — прервал их принц Мейкар. — В первую очередь тогда, когда выбрала своей компанией моего сына.        Эйрион усмехнулся, прокрутив кинжал в руке.       — Впредь ты не покинешь замок без сопровождения. — продолжил он строже. — Я об этом позабочусь лично. Твои прогулки по городу окончены.        Раэлль смиренно кивнула головой, даже не думая спорить. Вряд ли она решилась бы на повторную прогулку после прошлой ночи.        — Когда вернёмся, я приму пару предложений от короля по поводу твоего замужества. — прервал вдруг тишину отец. — Он давно подбирал тебе выгодную партию, но я просил повременить. Думал, тебе это пойдет на пользу, но я ошибся.       — Отец, прошу.. — взмолилась Раэлль, но не успела закончить.        Раздался тяжелый удар. Эйрион со всей силы дал кинжалом по столу, и когда его отец взглянул на него с укором, он ответил только предупреждающим взглядом.        — Сир Доннел, сир Роланд, —мсказал Бейлор, обращаясь к гвардейцам, застывшим у двери. — Уведите принцессу, пусть отдохнёт.       Раэлль поджала губы, чувствуя на себе тяжесть взгляда Эйриона, неотрывно следившего теперь за каждым поворотом её головы.        Послышался скрип петель. Один из гвардейцев тут же открыл дверь, жестом указывая принцессе на выход.  Раэлль не сопротивлялась. Она бросила только короткий взгляд на отца, убеждаясь, что тот действительно зол и серьезен, и вышла в коридор.        Как только тяжелые двери за спиной сомкнулись с глухим звуком, она остановилась.  Позади, в зале послышались голоса, и Раэлль застыла на месте, а следом за ней и двое гвардейцев.        — Принцесса, — начал сир Доннел. — нужно идти.        — Я.. я забыла платок в кабинете. — проговорила она таким мягким голосом, каким умела говорить только тогда, когда ей было что-то очень нужно. — Подождите меня здесь, мне нужна только минута.       Не успел он возразить, как Раэлль тут же скользнула за тяжелую дубовую створку, в нишу между дверью и стеной, где густая тень скрывала её от случайного взгляда. Сердце колотилось. Она прижалась к холодному камню всем телом, и стала прислушиваться.        Изнутри громко доносились голоса.       — ...ты хоть понимаешь, что наделал? — это был голос дяди Мейкара. Сдержанный, но в нем чувствовалось нарастрающее напряжение.        — Так мне стоит раскаиваться? — послышался насмешливый ответ Эйриона. — Я готов отвечать за свои поступки, но не буду раскаиваться за то, что защищал свою кровь.        — Ты увел её в город. Ночью. Без спроса и без охраны. — Раэлль услышала, как отец перевёл дыхание, будто слова давались ему с трудом. — Ты подверг её опасности, и смеешь говорить о защите?!       — Именно о ней, и я не сожалею.        — Честь моей дочери опорочили. — голос отца прозвучал с глухой, едва сдерживаемой яростью. — И все потому, что ты не остановил её, хотя знал, какими будут последствия!        — Не опорочили. Я не дал. — донесся ровный, слегка хрипловатый голос Эйриона в ответ. — Но сделали бы это, не будь я рядом. Поэтому обвинять меня сейчас глупо, дядя.        — Следи за языком, мальчик. Не забывай с кем разговариваешь. — процедил сквозь зубы Мейкар, а затем раздался скрип по полу, будто он отодвинул стул и поднялся с места.        Раэлль отлипла от двери тут же. Сзади послышались шаги и она обернулась.  Дверь в нишу приоткрыл сир Доннел. Он посмотрел на принцессу, удивленно выгнув бровь.  — Ваше величество, — начал он. — Ваш отец не велел..       — Можем идти. — Раэлль перебила и шагнула в сторону гвардейца, приняв такой равнодушный вид, будто ничего и не сделала.        Он пропустил её вперед и дал пройти в коридор, где их ждал сир Роланд.        Раэлль обошла гвардейцев и пошла вперед, даже не оборачиваясь в их сторону.  Они шли молча, слышались только шаги гвардейцев, которые отдавались от каменных стен глухим эхом, и Раэлль почти перестала их замечать, как вдруг впереди, в пятне света от одинокого факела, возникла чья-то тень.       Дейрон. Она узнала его раньше, чем разглядела: его привычка стоять, чуть ссутулившись, его резкий, словно всегда настороженный поворот головы. Дорожный плащ скрывал его почти целиком, но это был он. Раэлль рванула вперёд, высоко подхватив юбки, и обхватила его руками поперёк груди, прижавшись к его спине с такой силой, будто боялась, что он снова исчезнет.       Дейрон пошатнулся и еле устоял на ногах. Он резко обернулся, и в глазах его мелькнул страх, тут же сменяющийся усталой улыбкой.  — С ума сошла? — прошептал он, прижимая её к себе в ответ и оглядывая коридор. — Не подкрадывайся так больше.        Он не сомкнул глаз уже несколько ночей. Всё из-за сна, что преследовал его. Тот же турнир. Тот же огонь. И дракон — чудовищный, с крыльями во весь луг, падающий замертво. Кто скрывался под чешуей, он не видел. Но чувствовал: это его кровь. Кто-то из семьи. И всё же он промолчал. Раэлль не нужно знать. Она переживет, когда придёт час, а пока пусть живёт в неведении.       — Мой принц, — заговорил один из гвардейцев, вышедших из за угла, очевидно, для сопровождения Раэлль. — Нам было велено проводить принцессу в её покои.        — Мой кузен проводит меня сам, сир Роланд. — перебила тут же Раэлль, не дав Дейрону вставить и слова. — Прошу вас, нам нужно поговорить наедине.        — Но ваш отец.. — колебался рыцарь.        — А моя просьба для вас ничего не значит, сир? – спросила принцесса почти ласково, но в тоне слышалась настойчивость.       Мужчина на секунду отвёл взгляд и задумался, но затем склонив голову ответил: — Да, принцесса.        Дейрон удивленно смотрел вслед двум гвардейцам, уходящим в противоположную сторону, а затем обернулся к кузине.  — Откуда ты этому научилась?        Раэлль не ответила, только улыбнулась и потащила его под руку в сторону своих покоев.        Им предстояло подняться в восточную башню, а путь туда был неблизким — через анфилады пустых залов и тёмные лестницы, где факелы горели вполсилы. Раэлль почти радовалась этому: время, потраченное на шаги, она обратила в расспросы. Она хотела знать всё — как Дейрон жил эти дни, как сбежали, почему он не вернулся раньше. Голос её звучал тихо, но настойчиво, и кузен, чувствуя её волнение, не перебивал.       — Слушай, — вдруг сказал он, когда вопросы кузины закончились.  — Эйгон, он..        — Что? — Раэлль сразу остановилась.       — Он в порядке, но ты немного удивишься, когда встретишь его. — Дейрон старался сдержать смех, и поджал губы.       — Что это значит? — Раэлль не успокаивалась.        — Он.. слегка сменил прическу. Ну тоесть, совсем. — Дейрон как-то странно пошатнулся и кивнул головой, когда глаза Раэлль расширились от удивления. — Он теперь вообще без волос.        — О Боги милостивые. — Раэлль закрыла глаза и выдохнула. — Из всех проблем, которые могли нас коснуться...       — Это ещё не самая большая, — перебил Дейрон. Он вдруг стал серьезнее. — Эйрион требует суда над рыцарем, который напал на него вчера ночью.        — Сир Дункан. — вспомнила Раэлль. — Эйрион в своём праве, но ты откуда об этом знаешь? — спросила она. В её голову даже не закрадывалось мыслей о том, что Эйрион мог бы выбрать иной способ. Он невероятно хорош в бою, и наверняка использует это. И наверняка победит.       Дейрон посмотрел на неё, и в его глазах читалась обречённость. — Потому что должен буду принять в этом участие. Это будет не просто суд, а суд Семерых: семь рыцарей против семи. И я один из них.        Раэлль пошатнулась так, будто её ударили.  Суда Семерых Вестеросс не видел со времен Мейгора Жестокого, и её кузен, решившись поравняться с самым жестоким в истории правителем Семи Королевств, устраивает его вновь.       — Эйрион считает, что честь его дома была задета. — продолжил Дейрон. — И теперь Боги должны вынести приговор.        — Боги, — повторила Раэлль с горечью. Её рука сама потянулась к кулону с семиконечной звездой на шее. — Тогда пусть рассудят. — проговорила она, но так, будто думала совсем не об этом.        Они дошли до башни, и принцесса, увидев своих служанок, коротко обняла кузена и заботливо поправила его плащ, падающий с плеча. Она в последний раз окинула его взглядом, кивнула и скрылась за дверьми. 

***

      Уже на следующий день площадь перед ристалищем кипела. Все знали, что случится сегодня, и потому свободного места у ристалища не было. Казалось, весь простой люд Эшфорда выбрался из своих лачуг, даже больше, чем в первые два дня турнира.       Раэлль поднималась на трибуны, подхватив подол чёрного бархатного платья, расшитого фиолетовыми нитями — цветами дома её матери, леди Дондаррион. Сегодня она не хотела напоминать всем ни о драконах, ни о крови. Она просто хотела сидеть на своём месте и исполнять свой долг, молясь всем Богам, что знала, чтобы сегодня ничего страшного не случилось.        — Принцесса, — послышался отчего-то дрогнувший голос леди Гвин, уже сидящей на своем месте, но Раэлль ей не ответила.       Позади её места остановился Валарр. Он сел, следя взглядом за сестрой, которая с трудом, схватившись за деревянные откосы, садилась на свое место.       Тем временем у правой стороны ристалища Дункан Высокий стоял у своего шатра, а позади, за оградой, был простой народ, выкрикивающий его имя. Рядом с межевым рыцарем суетился Эгг с огромным копьем в руках. Раэлль узнала его, и сердце её сжалось. Маленький кузен, которого еще недавно все искали, стоял сейчас под чужим знаменем и помогал тому, кто ударил его родного брата.        Валарр подался вперед — Раэлль почувствовала это движение за своей спиной, и замерла.        — Посмотри на него, — проговорил он с нажимом, но негромко. — на сира Дункана. Народ ждет его победы, они любят его. Они любят и нашего отца, веря, что из него выйдет отличный правитель.        Раэлль поджала губы, напрягаясь, но продолжила делать вид, будто его слова на неё не оказывают никакого влияния.        — И ты, и я в тени его славы, — продолжил брат, наклоняясь еще ближе. — Народ любит тебя, ведь ты его дочь. Они боготворят твою красоту, верят в твою доброту..       Раэлль молчала.        — И ты промениваешь это на нашего ненормального кузена?        Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Брат наклонился настолько близко, что почти невозможно было отстраниться. Он, конечно, знал про её побег в город с Эйрионом, и Раэлль была лишь благодана всем Богам за то, что после этого он не решил выяснить отношения с кузеном. Возможно, он просто отложил это, и после суда побеседует с Эйрионом о том, во что не стоит втягивать его сестру.        Их странный диалог прервал рёв трубы, а следом герольды начали выкрикивать имена обвинителей. К Эйриону один за другим присоединялись рыцари: принц Дейрон, принц Мейкар, сир Доннел, сир Виллем Уайлд, сир Роланд Крейкхолл. А под конец, когда все думали, что седьмым будет кто-то из гвардейцев лорда Эшфорда, на поле выехал сир Стеффон Фоссовей — тот самый, кто ещё недавно был обьявлен рыцарем на стороне сира Дункана.        Раэлль видела, каким взглядом провожал его Эгг. Как Дункан сжал поводья лошади.       — …семь против шести, — шептались лорды на трибунах. — Суд не состоится. Межевой рыцарь не найдет седьмого.        Раэлль облегченно оглядела присутствующих, понадеявшись, что суд и вправду не состоится.  — А где отец? Без него не начнут. — спросила она, хватаясь за еще одну причину завершить глупый спор.        Но Валарр вдруг замер. Он не ответил, и Раэлль напряглась от этого молчания.        Леди Гвин обернулась к ней и обеспокоено оглядела, желая что-то сказать, как вдруг все на трибуне уставились в одну точку: сир Дункан выехал на середину ристалища.        — Господа, — обратился он к лордам, — не помнит ли кто-нибудь из вас сира Арлана из Пеннитри? Я был его оруженосцем. Мы служили многим из вас. Мы ели за вашим столом и жили в ваших замках.       Его речь встретила лишь тишина, но он продолжил:       — Он был хорошим человеком и научил меня быть рыцарем. Эта наука касалась не только меча и копья, но и чести. Рыцарь должен защищать невинных, говорил он. Это я и сделал. — Дунк медленно поехал вдоль изгороди. — Мне нужен еще один рыцарь, чтобы сразиться за меня. Один-единственный.       Когда в ответ сир Дункан вновь получил лишь тишину да шепот на трибунах, он в тоске повернул коня и стал гарцевать перед этими равнодушными людьми. Отчаяние побудило его крикнуть:       — Неужели среди вас нет ни одного истинного рыцаря?!       Молчание было ему ответом.       Вдруг в стороне открылись огромные ворота, и из тумана выехал чёрный конь с чёрным всадником. Раэлль увидела дракона на щите и красный эмалевый гребень шлема с тремя ревущими головами. Это были доспехи брата.        На трибунах зашептались. Лорд Эшфорд удивленно спросил. — Принц Валарр?        Но Раэлль уже знала, что это не он. Брат сидел за её спиной, и она хорошо чувствовала его напряжение.       Черный рыцарь поднял забрало, и принц Бейлор оглядел ристалище. — Я сражусь за сира Дункана.        Раэлль бросило в дрожь. Она больше ничего не слышала, и сама себя не помнила, когда поднялась с кресла и припала к деревянной ограде. Слова застряли внутри. Она хотела позвать отца, но и без того встретила его взгляд. Холодный.       — Папа.. — голос её сорвался, превратившись в беззвучный шёпот. — Пожалуйста..       За этим с трибун наблюдали десятки лордов, пока Валарр не поднялся вслед за сестрой, усаживая её обратно.       На расстоянии пары лиг серый жеребец Эйриона в нетерпении рыл копытом мокрую землю. Глядя на ложу хозяев турнира, глядя на Раэлль, Эйрион чувствовал, как привычная безжалостная маска даёт трещину.  Он не умел жалеть, он умел только злиться, а это чувство скорее напоминало голод: желание схватить её, увести, спрятать там, где никто не сможет заставить её плакать. Особенно её отец. Он дернул поводья и толкнул коня вперёд — к принцу Бейлору. — Не играйте в героя и возвращайтесь к дочери. Вам еще рано умирать, дядя.       Он не ждал ответа — они уже достаточно обсудили в зале лорда Эшфорда. Бейлор резко развернул коня и поскакал к дальней стороне ристалища, туда, где уже выстраивались рыцари защиты. Эйрион замер на месте, глядя ему вслед. Что-то дрогнуло в его лице, но он тут же взял себя в руки, опустил забрало и направил коня к своим.        Протрубил рог где-то в стороне. Семь копий опустились. Семь щитов встали на изготовку.         — Начинается, — прошептал Валарр за спиной сестры. — Смотри, ты должна это видеть.          — Зачем? — голос Раэлль сорвался.        — Чтобы больше никогда не повторяла глупостей.       И рыцари бросились друг на друга.       Раэлль не могла уследить за всеми. Мечи звенели, кони ржали, земля дрожала от ударов. Первым пал сир Хамфри Хардинг, его выбил из седла королевский гвардеец ударом копья в плечо, и Раэлль видела это. Она дарила ему ленту пару дней назад, которая обещала удачу, но удача не помогла ни тогда, ни сейчас.       Вторым пал один из королевских гвардейцев, тот, что сражался за обвинителей.       Эйрион сбил сира Дункана с коня в первой же сшибке. Копье вошло ровно в бок пробив кольчугу. Межевой рыцарь пошатнулся, но удержалая в седле. Из правого бока его торчал обломок древка, и сквозь кольца кольчуги хлынула кровь, окрасив камзол.       Эйрион откинул копье на землю и выхватил из седельной петли тяжёлую булаву с шипами. Стоило Дункану, рыча от боли, достать древок и потянуться к поводьям, как принц тут же навис над ним, раскачивая булавой. Он встретил его ударом по голове, ровно в шлем, и Дункана бросило лицом в грязь, пока его конь отпрянул в сторону. А Эйрион уже разворачивался для новой атаки.        — Он бешеный, — прошептал Валарр, и в голосе его вдруг прозвучало нечто похожее на уважение.       Эйрион занёс булаву для второго удара, уже спешившись с коня, и обрушил её вниз. Дункан, шатаясь, перевернулся от удара и поднялся на ноги.       Эйрион ударил снова, и тогда Дункан, собрав остатки сил, толкнул принца плечом. Оба потеряли равновесие и рухнули в грязь, сцепившись, как псы. Булава отлетела в сторону, меч Дункана застрял под телом.       Раэлль на трибуне вцепилась в ограду. Она не понимала, что происходит, видела только месиво из тел и грязи. Кто сверху, кто снизу — не разобрать.       Вдруг из-за спин вылетел конь. Сир Раймун Фоссовей, один из рыцарей Дункана, разогнал жеребца и с размаху ударил Эйриона в плечо. Принца отбросило в сторону, он перекатился по земле.       Эйрион встал на одно колено, тяжело дыша. Но рука его уже скользнула к поясу. Кинжал. Он метнул лезвие — короткое, быстрое движение — и кинжал вошёл Дункану ровно в бедро, выше колена. Межевой рыцарь вскрикнул и упал, но не сдался. Он выдернул кинжал и, хрипя от боли, бросился вперёд.       Два удара. Первый — в плечо Эйриона, тот едва увернулся. Второй — во внутреннюю часть бедра, туда, где доспех не прикрывал пах. Кинжал скольнул по коже, и Эйрион рухнул на спину, зажимая рану руками. Кровь хлынула сквозь пальцы, заливая землю.       — Эйрион! — закричал Мейкар, прорываясь сквозь схватку.       В его руке снова была булава. Он пробивался к сыну, расталкивая рыцарей. Бейлор встал на пути и преградил дорогу.       — Мальчик мой, мальчик мой! — Мейкар рвался вперед, занося оружие.       Бейлор не успел ничего сказать. Булава опустилась ему на шлем — глухой, страшный удар. Бейлор пошатнулся, но удержался. А следом подоспел Лионель Баратеон, и они, схватив Мейкара повисли на руках принца, оттаскивая его от Дункана.       Эйрион лежал на земле и не мог подняться. Рана в бедре пульсировала, нога не слушалась. Он сжимал зубы, чтобы не закричать снова, но слёзы боли и ярости текли по лицу, смешиваясь с кровью.       Дункан, еле стоя на ногах — с раной от обломка копья, с кинжальной раной в ноге, — подошёл к нему, схватил за ворот доспеха и потащил. Волоком, через грязь и лужи крови, мимо распростёртых тел и брошенных копий. К ложе хозяев турнира.       Раэлль видела это. Видела, как кузена волокут, как тушу, как он царапает землю пальцами, пытаясь за что-то уцепиться. Видела, как Дункан, спотыкаясь, дотащил его до деревянной ограды и бросил на колени.       — Скажи, — прохрипел Дункан. — Скажи всем, что отзываешь обвинение.       Эйрион молчал. Только смотрел вверх — туда, где за деревянной оградой стояла Раэлль, бледная, с глазами полными слёз.       Она шагнула вперёд, схватилась за ограду, и одними губами прошептала: — Скажи.. Прошу.       Он смотрел на неё. Быть может, всего секунду, а может, слишком долго. А потом закрыл глаза и выдохнул: — Я... отзываю.. свое обвинение.       Тогда Дункан швырнул его в грязь и принц упал лицом в землю. Толпа выдохнула. Кто-то зааплодировал, кто-то заплакал. Но Раэлль уже не смотрела на поле. Она смотрела туда, где чёрный рыцарь на чёрном коне всё ещё сидел в седле, пошатываясь. Бейлор медленно развернул коня и направил его к шатрам. Не торопясь. Спокойно. Будто ничего не случилось.       — Отец... — прошептала Раэлль, и в голосе её было облегчение.       Она смотрела, как чёрный рыцарь доехал до шатра с драконом, как спешился, как отдал поводья оруженосцу. Как поднял руку и подозвал слугу, чтобы тот снял шлем.       А потом он упал.       Просто упал — на колени, потом на бок, и замер.       Кто-то из гвардейцев подбежал к нему, кто-то закричал. Мейстер выскочил из шатра, но было поздно. Раэлль видела это по тому, как опустились плечи солдат, как они отпрянули в ужасе, с его шлемом в руках.       — Нет, — выдохнула она.       Слёзы хлынули потоком. Раэлль рванулась вперёд, к лестнице вниз, но Валарр схватил её за талию и прижал к себе, не давая упасть.       — Пусти! Пусти меня к папе! — сокрушалась она.       — Не надо, Раэлль, — голос брата дрожал. — Не смотри, не смотри.       — Он жив! Он просто ранен! — кричала она, вырываясь. — Я должна быть рядом с папой! Пусти!       Но Валарр держал крепко, и Раэлль вдруг обмякла, повисла на его руках, закрыв лицо ладонями. Она не кричала больше. Только плакала — тихо, надрывно, как ребёнок, у которого отняли всё.       Леди Гвин отвернулась, вытирая глаза. Лорды перешёптывались. А на ристалище, в грязи и крови, на руках отца, Эйрион медленно поднял голову и посмотрел на трибуны.       Раэлль, словно чувствуя его, медленно обернулась. Её глаза — ясные, голубые, как воды Черноводного залива в солнечный день — теперь казались промёрзшими до дна. В них застыла боль, слишком огромная, чтобы выплеснуться слезами. Она смотрела на него как на часть того кошмара, который только что обрушился на её жизнь, и Эйрион вдруг почувствовал, что сквозь всю боль от ранений, что-то внутри отозвалось еще большей болью. Не сердце – он давно не был уверен, что оно у него есть, – а что-то другое, то немногое, что он позволял себе чувствовать к ней.       Эйрион отвернулся первым. Не потому, что не мог выдержать её взгляда — а потому, что боялся увидеть в нём то, что убьёт его окончательно. Одно единственное слово, которое она так и не сказала — а он бы услышал, даже через столько лиг, через толпу.       Ненавижу.       Он закрыл глаза и уронил голову на плечо отца, чувствуя, как кровь из раны всё ещё сочится, заливая доспех, и как где-то высоко, на трибунах, мир рушится для них обоих.