Дом по наследству

      Светлана влюбилась в Глеба с первого взгляда, как любят в юности. Это чувство родилось весной, когда он впервые приехал к ним в дом вместе с родителями, ведь их отцы работали в одном министерстве, и поводом стал день рождения хозяина дома.       Он стоял на крыльце с букетом сирени и коробкой с тортом. Мама приветливо встретила гостей и приняла цветы. Отец представил дочерей. Мария всегда держалась прямо, говорила тихо и рассудительно, словно боялась лишнего чувства, но руку Глебу пожала. Тонечка сияла и по-детски радовалась гостям. А Света стояла в стороне и лишь слегка кивнула.       Она смотрела на Глеба и ловила каждое его движение, как он поправляет волосы, как улыбается, как чуть склоняет голову, слушая Марию. И сердце у неё билось так громко, что ей казалось, сейчас его услышат все.       За столом Глеб иногда обращался и к ней: — Света, почему ты такая молчаливая, — с лёгкой улыбкой говорил он. Совсем не понимая, что разжигал в юном сердце огонь. Света краснела и, смущаясь, отворачивалась.       Мария спокойно смотрела на сестру: — Действительно, то рот не закрывается, а тут…       — Ничего подобного, — выпалила Света и подскочила.       — А какие она стихи пишет! — добавил Михаил Фёдорович, — Почитаешь нам?       — Вот ещё. Я лучше чайник поставлю.       Она была слишком живая, слишком смелая в словах, слишком яркая. Она смеялась громче, смотрела дольше и не прятала своих чувств так аккуратно, как это делала Мария.       После этого знакомства Глеб стал постоянным гостем. И Света понимала, что он приезжает не к ней, но ждала его всем сердцем. Ей хватало лишь его взгляда, одного слова, чтобы быть счастливой.       Глеб замечал, как она наблюдает за ними из окна, как смотрит на него, и это льстило. Иногда ей казалось, что стоит сделать один шаг или сказать одно слово, и всё изменится в её жизни. Но каждый раз понимала: Глеб смотрит не на неё. И всё же, когда он уезжал, она выходила на крыльцо и долго смотрела на дорогу, где ещё оставались следы от машины.       Вот и в этот раз в доме ждали гостя. Света выбрала наряд и долго крутилась у зеркало.       — Долго ты ещё? — в комнату заглянула Мария и строго свела брови. — Ты не хочешь нам с мамой помочь? В магазин надо сходить.       — С чего это? К тебе же приедут, вот ты и пыхти. Тонька пусть поможет, — съязвила сестра и мельком взглянула на стол, где лежало письмо, написанное Глебу.       — Как знаешь, — ответила Мария и закрыла за собой дверь.       Света подошла к столу и взяла лист бумага. Всю ночь она решала, писать или не писать, сказать или не сказать… и начала так:       «Я долго думала, писать ли вам. Наверное, мне не следовало бы этого делать. Но если я промолчу, моё сердце никогда не узнает покоя. Вы приходите в наш дом ради сестры. Она достойна уважения и любви. Я не хочу причинить ей боль. Но я должна сказать правду. С того дня, как вы впервые переступили порог нашего дома, я живу странным чувством. Мне достаточно услышать ваш голос, увидеть вас на дорожке сада, и день мой становится светлее.       Я старалась бороться с этим. Я убеждала себя, что это просто мечта, которая скоро пройдёт. Но она не проходит. Мне не нужен ответ. Я и так знаю, что вы не смотрите на меня так, как я смотрю на вас. Я пишу лишь затем, чтобы вы знали, что я люблю вас».       Света прочитала и смяла лист. Нет. Она не может признаться в своих чувствах, и слёзы горечи скатились из глаз.       Глеб, как всегда, приехал с букетом. В беседке накрыли всё для чая. Мария испекла свой фирменный пирог с яблочным джемом, Тонечка сходила в магазин, а Наталья Александровна суетилась на кухне, готовя ужин.       Вечером сад был тихим. Мария ушла в дом помочь маме. Света осталась с Глебом наедине. Но слов найти не могла.       — Я пойду, что-то холодно, — встала она. — Вы останетесь?       — Вот, возьми, — он снял кофту и набросил на ей плечи. От этого прикосновения сердце девушки заколотилось. Она подняла взгляд и утонула в омуте серых глаз. Ей очень захотелось, чтобы он обнял и прижал к себе. А она будет впитывать его запах.       — Я люблю вас! — покраснела она и подскочила, поняв, что сказала.       — Что у вас здесь? — голос Марии отрезвил девушку, и та как пуля умчалась в дом.       Ночь была на редкость тихой, даже ветер будто боялся нарушить покой. Луна висела над садом, её мягкий свет ложился на дорожки серебристой пылью. Яблони стояли неподвижно, и листья едва слышно шептались между собой.       Света сидела у окна в своей комнате, поджав под себя ноги, и смотрела в сад. Там, где днём гуляли Мария и Глеб, теперь лежали длинные тени. Иногда ей казалось, что если она будет смотреть достаточно долго, то он снова появится на дорожке. Выйдет из темноты, остановится и позовёт её тихо по имени.       Света не хотела следить за ними, это вышло само собой. Их голоса и смех привлекли её внимание. Она собиралась тихо посидеть под яблоней и поделиться мыслями с дневником.       Они шли по узкой тропинке между кустами смородины. Мария, как всегда, держалась прямо, спокойно и немного отстранённо. Руки сунула в карманы, будто не позволяла себе лишнего движения. Глеб говорил тихо, иногда наклоняясь к ней, чтобы она лучше услышала.       — Вы сегодня грустная, Мария.       Она покачала головой: — Нет. Просто думаю.       — О чём же? — Глеб остановился. Несколько секунд смотрел на неё так внимательно, будто пытался разгадать что-то скрытое, потом протянул руку и коснулся её пальцев.       Мария чуть улыбнулась, но эта улыбка была сдержанной: — Не всё нужно говорить вслух.       — И всё же, может, я смогу помочь?       — Меня беспокоит поведение Светланы.       — Она подросток, и всё пройдёт, — он попытался сблизится. Коснулся её щеки и провёл большим пальцем по скуле.       Света наблюдала из-за дерева и уж точно не хотела, чтобы её заметили. Когда Глеб наклонился к Марии, у неё внутри всё сжалось, и она невольно прикусила губу, будто пыталась удержать стон, который мог сорваться.       Но Мария отступила на полшага. Жест был едва заметный, но очень ясный: — Не надо, — сказала она тихо.       Глеб опустил руку, чуть смущённо улыбнувшись: — Прости.       Она смотрела ему в глаза: — Я просто не люблю поспешности.       — Почему… — едва слышно прошептала Света. Сестра даже не брала его за руку, держалась на расстоянии и, как ей казалось, холодно. И всё равно он смотрел только на неё. Света медленно отступила в тень сада. Но даже уходя, она продолжала касаться губ пальцами, будто пыталась стереть горечь, которая вдруг появилась на них.