Дом по наследству

      Дом давно погрузился в ночную тишину. Где-то на первом этаже тихо тикали часы, и их равномерный звук разносился по пустым коридорам. Луна стояла высоко, и её бледный свет ложился на лестницу, на перила, на закрытые двери.       Света сидела на краю кровати, обхватив руками колени, прижимая кофту, втягивая его запах. От этого сердце билось тревожно и быстро, будто внутри жила маленькая птица, которая не могла найти покоя. Уговорить себя, что нужно лечь и забыть этот день, не получилось. Перед глазами всё время стояли Мария и Глеб. Его нежные прикосновения к сестре и взгляд, который он мельком бросил на неё саму, когда заметил возле дерева.       Света медленно встала, подошла к двери и тихо открыла. Коридор встретил прохладой. Прижимая кофту к груди, она шла по половицам босыми ногами и каждый раз от скрипа замирала, прислушиваясь, не проснулся ли кто-нибудь.       Гостевая комната, где остановился Глеб, распологалась на первом этаже, там же, где и родительская. Света даже придумала оправдание на случай, если встретит маму или папу. Но первый этаж был пуст. Она стояла перед его дверью несколько секунд, не решаясь постучать. «Сейчас или никогда», — набираясь смелости, подумала, и рука коснулась ручки: — Верну и уйду, — прошептала себе под нос. Дверь тихо открылась. Глеб сидел с книгой в кресле. На столе горела лампа, и свет мягко освещал его лицо. Он удивлённо поднял брови и отложил книгу.       — Света? Что ты тут делаешь?       Она остановилась у двери, словно не решаясь пройти дальше. Тонкая ткань ночной рубашки слегка просвечивала, выделяя все девичьи прелести. Распущенные волосы падали ниже плеч. Лунный свет из окна делал лицо почти прозрачным.       — Простите… — тихо сказала она. — Я знаю, что так нельзя. Но я не могла ждать до утра.       Глеб смотрел на неё молча.       — Мне нужно было спросить… — она запнулась. — Иначе я бы всю ночь не нашла покоя. Те слова… там, в беседке… — она задрожала как осенний лист.       Он поднялся и сделал шаг к ней: — Тебе не следовало приходить. — Взглянул на полураздетую девушку, и в голосе уже не было той уверенности, которая звучала раньше.       Света подняла на него глаза и охватила рельеф тела, внутри от возбуждения что-то потяжелело: — Я знаю, но я хотела вернуть кофту, я подумала… Я не могу, я люблю тебя. — Сделала шаг вперёд, опустила голову, и из глаз моментально скатились слёзы.       В комнате повисла тишина. Глеб собирался что-то ответить, но слов не было. Почему-то захотелось обнять и утешить. Она стояла так близко, что он чувствовал её дыхание. В её взгляде не было ни игры, ни кокетства, открытая, почти беззащитная искренность. Он вдруг понял, что видит её совсем иначе, чем прежде.       Света осторожно коснулась его руки. Лёгкий и робкий жест разрушил ту невидимую преграду, которая ещё держалась между ними. Глеб медленно притянул её к себе, не сводя глаз с её губ. Нежно провёл по волосам и заставил поднять глаза на него. Только она хотела что-то сказать, как он коснулся пальцем рта, не позволяя говорить. Она смотрела в глаза и тонула.       — Ты же сама этого хотела, — прошептал ей на ухо, и отряд мурашек прошёлся по её спине. Она сама потянулась, и их губы слились в поцелуе. Его руки крепко обнимали и дарили обоим блаженство.       За окном шелестел сад, и тёплая летняя ночь укрыла их тайну.       Ранний луч пробрался в комнату очень тихо. Сначала он коснулся занавесок, потом скользнул по полу и медленно поднялся к кровати. Света лежала неподвижно, боясь спугнуть то новое чувство, которое появилось в душе этой ночью. Она повернула голову к спящему Глебу. Его лицо казалось спокойным, почти серьёзным, будто даже во сне он думал о чём-то важном. Она улыбнулась, осторожно протянула руку и едва коснулась небритой щеки. Улыбка вышла светлой, немного растерянной и совсем детской. Он был первым мужчиной в её жизни. И для неё мир вдруг стал удивительно простым и ясным. От нежности сердце забилось быстрее. Теперь всё станет иначе. Теперь между ними есть тайна, которая соединила их крепче любых слов.       Света снова улыбнулась: «Теперь он мой…» — мелькнула у неё счастливая мысль. Она даже представила, что будет дальше. Он поговорит с отцом и сделает ей предложение. Мария сначала удивится, а потом поймёт, что она с ним не пара. И однажды они с Глебом будут гулять в этом же саду, но уже вместе с их детьми.       Она тихо поднялась с кровати и подошла к окну. Сад уже проснулся — птицы перекликались между деревьями, листья шевелились на лёгком утреннем ветру. Ночь казалась далёкой и почти сказочной. Но сердце всё ещё хранило тепло. Ей хотелось разбудить его поцелуем, сказать что-нибудь нежное, услышать от него хоть одно слово. Но она решила не тревожить его сон. Ведь впереди у них теперь вся жизнь.       С этой мыслью Света тихо вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и быстро вернулась к себе. Она обязательно поделится этими чувствами с дневником, но чуть позже.       С этой ночи Свету будто подменили, всем пожелала доброго утра, сама поставила чайник и приготовила завтрак. Сама вызвалась сходить в магазин и вытерла во всём доме пыль…       Марина проснулась с больной головой и долго стояла у зеркала и пыталась понять, что она видела этой ночью. Ей казалось, что за плечами стоял призрак Светланы, который тяжело вздохнул и прошёл сквозь Марину прямо в зеркало и исчез.       — Лучше бы ты показала, где твой дневник, — глядя в отражение, сказала Марина. — Значит, причина твоих слёз всё-таки Глеб. Но сходить в церковь будет правильно и поставить за тебя свечку.       Церковь стояла на краю деревни, старая, тёмная, с низкой колокольней. Внутри пахло воском и было прохладно. Марина повязала голову косынкой и тихо вошла. Несколько старушек уже стояли у икон, шепча молитвы.       — Простите, а где можно поставить свечки за упокой? Мне, пожалуйста, пять, — Марина положила купюру на стол, обратившись к сотруднице храма.       — Вон специальный столик — канун — там можите поставить, — женщина выдала свечи. — Зажгите их от других свечей, поставьте в ячейку, помолитесь об упокоении души, перекреститесь и поклонитесь.       Марина кивнула, подошла к подсвечнику. Пальцы дрогнули, зажгла одну свечу, потом вторую: — За упокой, — тихо сказала она и неумело перекрестилась.       Старушка рядом удивлённо посмотрела на неё и тихо произнесла: — Не так девонька, не так. За кого свечку-то ставишь?       — За Светлану, — так же тихо ответила она.       — Упокой, Господи, душу усопшей рабы Твоей Светланы, прости ей все согрешения, вольные и невольные, и даруй ей Царство Небесное. — Бабулька перекрестилась и взглянула на Марину. — А вот теперь можешь поставить. Господь услышит твои молитвы, дитя. И не забудь поклониться.       Когда Марина вышла, возле церкви её поджидал Петрович: — Ну что, идём домой? Свечки я поставила, надеюсь, поможет.