Тени полумесяца

Османские войска действовали всю ночь стремительно и безжалостно, не оставляя врагам ни малейшего шанса. Разбойники сражались отчаянно, но к рассвету их ряды были истощены: половина перебита, другая обратилась в бегство, растворяясь в лесах, словно утренний туман.   К восходу солнца лагерь представлял собой удручающую картину разрушения. Шатры, ещё недавно гордо возвышающиеся на окраине лагеря, были порваны и обуглены. Ткань покрылась чёрными пятнами сажи, края провисли, а в центре зияли огромные дыры. Земля была покрыта телами, а мать-природа, будто выполняя свой долг, уже начинала забирать их себе. Их лица побледнели а животы неестественно набухли. У одних не было глаза или распорото брюхо, от чего птицы кружили над полем и иногда прилетали, чтобы полакомиться плотью. Вещи, которые до нападения были аккуратно сложены в шатрах, валялись вокруг, утопая в грязи, пропитанные кровью. Половина факелов догорела до углей, другие, потушенные дождём или омытые кровью, лежали в лужах, будто скорбели о случившемся.   Среди всей этой картины разрушения выделялся лишь один пленник. Его привели на середину лагеря. Бледное лицо было покрыто каплями пота, которые стекали вниз, оставляя дорожки по грязной коже. На теле виднелись глубокие порезы, ещё свежие, не успевшие покрыться коркой. Его взгляд был расфокусированным, глаза блуждали, словно он находился на грани обморока. Пленник покачивался, из последних сил пытаясь, держаться на ногах, но неведомая сила удерживала его, не давая рухнуть на землю.   — Он единственный выживший, мой султан, — доложил один из янычар, стоя на колене перед своим повелителем.   — Правда? Как тебя звать? — голос Мурада был холодным, властным, словно нож, разрезающий утренний воздух.   Пленник поднял затуманенный взгляд, но вместо ответа начал бормотать:   — Tatăl nostru, care ești în ceruri, sfințească-se numele Tău, vie împărăția Ta, facă-se voia Ta, precum în cer, așa și pe pământ...   — Кто-нибудь понимает, что он себе нашёптывает? — Мурад обвёл взглядом толпу, собравшуюся вокруг.   — Он читает молитву, мой султан, — ответил голос из задних рядов.   Мурад обернулся туда, откуда доносились слова. На шаг вперед выступил молодой янычар с серьёзным, но слегка нервным выражением лица.   — Ты знаешь этот язык? — спросил султан, прищурив глаза.   — Да, мой султан. Это валашский, он мой родной, — ответил янычар, сложив руки на груди в знак покорности.   Мурад окинул юношу пристальным взглядом, как будто проверял его слова.   — Как звать тебя?   — Я Стан, сын Турдора, мой султан.   Султан слегка кивнул.   — Хорошо. Значит, ты будешь переводчиком, Стан.   Повернувшись к пленнику, он продолжил:   — Переведи ему: если он будет молчать, это не спасёт его от наказания. Мы должны знать всё о его людях.   Стан поклонился, приближаясь к пленнику, чтобы передать слова султана.   — Nu tăcea. Tăcerea ta nu te va salva. Vorbește, altfel vei cunoaște mânia noastră.   Пленник поднял глаза, в которых читался страх, но в то же время и скрытое упрямство.   Мурад не стал ждать, пока тот соберётся с мыслями. Обернувшись к стражникам, он холодно распорядился:   — Вывести его на допрос. Пусть узнает, что значит стоять перед Османской Империей.   Стражники молча поклонились, подняли измождённого пленника и поволокли его прочь, оставляя на грязной земле кровавые следы.   Его взяли под мышки и приподняв, так что колени и ступни волоклись по земле. Его движения были судорожны, как у животного, пойманного в ловушку. Его ребра были сломаны, дыхание прерывалось болезненным хрипом, а пальцы рук кривились под неестественным углом. Солдаты связали пленника грубыми веревками, не обращая внимания на его стоны, и повели к оружейной. Оружейная находилась в центре лагеря и выглядела сурово и внушительно. Стены из грубой были ткани. Здесь и там темнели пятна смолы, а в углах прятались паутины. Внутри царил запах железа, масла и кожи. По стенам висело оружие — копья, сабли, луки, — все идеально вычищенное и грозное. В центре помещения стоял тяжелый дубовый стол, который поддерживал конструкцию, отбрасывающий дрожащие тени. Мурад вошел в оружейную с холодным, сосредоточенным взглядом. Его присутствие казалось тяжелым, как железо, и солдаты вокруг сразу выпрямились, отдав честь. Переводчик, янычар с суровым лицом и пронизывающими глазами, уже ждал. Перед ним стоял на коленях пленный — худощавый мужчина. Его одежда была грязной и разодранной, руки крепко связаны за спиной. — Повторю свой вопрос. Кто вы? И почему вы осмелились выступить против воли султана? — твёрдо произнёс Мурад и Стан быстро это перевёл. Пленный молчал, упрямо опустив взгляд, а в шатре на мгновение воцарилась напряжённая тишина. — Отвечай влах паршивый, — один из солдат взял за воротник пленника, тем самым приподнимая его с колен. Тот поднял голову и заговорил, голос его дрожал, но не от страха, а от ярости: — Noi suntem cei ce luptă pentru pământul nostru. Voi ați venit să ne supuneți, dar noi nu vom fi sclavii voștri, — сейчас им руководила гордыня и будто вызывал Мурада на поединок, он желал разозлить его. — Что он сказал? — Мурад посмотрел на янычара, который пристально смотрел на пленника. — Он говорит, что они боряться за свою землю, султан, — ответил Стан. — Они считают, что мы пришли их поработить. Пленный продолжил, будто нарочно подливая масла в огонь: — Noi am venit să eliberăm copiii domnitorului nostru. — Что ещё? — настаивал Мурада. — Как вы и предполагали султан, они напали, чтобы высвободить сыновей дракулы, — на лице мурада не было намека на раздраженность. — Ах скотина безмозглая, ты пожалеешь что напал, — сказал один из солдат подняв руку. Но его остоновил голос Мурада. — Оставь его. Пусть говорит, — он склонился перед валахом. — Ты говоришь о борьбе. Но разве твоя "борьба" не просто грабёж и разрушение? Кому ты служишь? — послышалось как янчар в спешке переводит сказанное. Пленный поднял глаза, в них горел огонь ненависти.  — Я служу свободной Валахии. Среди нас есть бывшие крестоносцы, которые сражались против вас под Кунивицой. Мы не признаём власти Османов над нашей землёй.   — Бывшие крестоносцы... Значит, остатки армии той битвы всё ещё разоряют этот край. А кто ещё поддерживает вас?    — Ты не узнаешь от меня имён. Но знай: мы будем драться, пока каждый твой солдат не прольет последнюю каплю крови. Это будет меньшее что вы сможете сделать за свои грехи. Мурад задумался, его взгляд стал тяжёлым. Он понимал, что эти разбойники не просто мелкие преступники, а часть более широкой угрозы. Валахи, стремящиеся сохранить свою независимость, и остатки крестоносцев могли стать серьёзным препятствием для укрепления власти Османов.   — Пытайте его до момента пока не скажет на кого он работает, — твёрдым тоном сказал он. — Как прикажете, повелитель, — солдаты в один голос сказали и поклонились. Пленный ничего не сказал. Его взгляд оставался гордым, даже когда его рубаху разорвали, оголяя спину и привязали к столбу. Янчар взял плётку, а Мурад повернулся спиной, когда он выходил, послышался первый удар, а затем рев пленника, больше напоминавший вопли из реки Флегетон, наполненная бурлящей кровью. Этот крик будто прорезал тишину лагеря, заставляя вздрогнуть даже тех, кто слышал подобное не раз.  Мурад остановился на мгновение, стоя спиной к шатру. Он задумчиво посмотрел в сторону горизонта, где облака начали уходить, давая путь лучам солнца,  дотронуться сырой земли. Его предположения, которые ранее напоминали тягучий пекмез, начали обретать пугающую ясность. Мурад предполагал ещё с самого начала нападения, что разбойники пришли не просто грабить их лагерь. Их действия казались слишком скоординированными и решительными для банды мелких преступников. Главной целью было вовсе не золото или припасы, а дети Дракулы — заложники, символизирующие договор Османской империи с Валахией.   Если бы мальчиков удалось похитить или, что хуже, убить, последствия могли стать катастрофическими. Такой провал поставил бы под угрозу политическое равновесие. Смерть сыновей Дракулы означала бы расторжение союза, вынуждая всю Валахию присоединиться к сопротивлению.  Поэтому Мурад не мог рисковать. Он немедленно отправил своего брата с отрядом, приказав усилить охрану мальчиков и доставить их в безопасное место. Мурад сжал руки за спиной, его взгляд стал тяжёлым. Он знал, что этот инцидент может стать началом куда более масштабного противостояния. Но пока мальчики были живы и находились под его защитой, у него оставался шанс сохранить шаткий мир.