Тени полумесяца

дворец в Эдирне Подруги устроились на мягких подушках в небольшой беседке, спрятанной среди густой зелени сада. Деревянные столбы поддерживали изящны купол. Барьерки имели вырезанию роспись, увитой виноградной лозой, которая тянулась до самой крыши. Она завивала в кокон девушек, так что совсем малая часть солнечного света мягко пробивалась сквозь листья. Лучи падали мягко, создавая мерцающий орнамент на подушках и тканях. Ветерок шелестит листьями будто забирая их на танец и давал свежести после напряжённого дня. Девушки взяли с собой пяльцы и ткани. Они сосредоточенно вышивали на ткани, их пальцы плавно скользили по полотну, оставляя за собой тонкий рисунок. Тишина нарушалась только тогда, когда листья решались пошептаться между собой, а ветер поиграть с волосами девушек. Прошла больше недели с тех пор, как Марьям узнала, что её отец отправился в Валахию за пленниками. Каждый день её мысли возвращались к этому событию, заполняя её воображение вопросами: «Кто эти пленники? Почему они так важны?» Сидя в саду, Марьям задумчиво смотрела на небо. Её взгляд скользил по облакам, а мысли, подобно птицам, устремлялись вдаль. Эта привычка давала ей ощущение свободы, как будто она сама могла вырастить крылья и взмыть в воздух, пересечь горы, моря и леса, чтобы увидеть весь мир. Сегодня ей казалось, что через это безграничное голубое небо она может разглядеть своего отца, скачущего на коне в сторону Эдирне. Образ был таким ярким, что она будто слышала стук копыт и видела, как ветер треплет его плащ. Сердце девушки сжалось от тоски. Она скучала по нему так сильно, что даже сад, обычно наполняющий её покоем, не мог утешить. «Как долго ещё он будет в пути? Когда я смогу снова обнять его?» — думала она, чувствуя, как эти мысли тянут её душу куда-то вдаль, следом за дорогой, по которой мчался её отец. — О чём задумалась?   — посмотрела на Марьям Михримах — Я по папе соскучилась, — грустно улыбнулась младшая.  — Я тоже. Поскорее хочу увидеть своего отца. Он на этой войне уже как полгода… Неужели нельзя хоть на недельку вернуться домой? — она тяжело вздохнула и опустила взгляд на руки. Михмирах была третьей дочерью Мурада и самой старшей из девочек. Она была его любимицей хоть и он этого не скрывал. С самого детства она была укутана отцовской заботой. Сейчас её тоска похожа на желание самый сладкий лукум отведать.  — Ваши отцы — великие люди, их долг перед государством, важнее их желаний, — сказала Айше, откладывая рукоделие. Она была ненамного младше, в этом году ей исполнилось четырнадцать. Она не осознавала терзание подруг, ведь её собственная судьба имела другой окрас. Её отец был уважаемым визирем Халли-пашой. Всегда когда султан уезжал на войну он оставался, чтобы продолжать правление государством в его отсутствие. — Но почему всё должно быть именно так? Почему нельзя быть просто дочерью, которая видит своего отца хотя бы на праздники? — Марьям была расстроена. — Иногда мне кажется, что мы живём не свою жизнь, а ту, которую выбрали за нас, — сказала Михримах всматривалась в изгибы лазы. — А как иначе? Вы не просто дочери. Вы несете ответственность за честь вашей семьи, — сказала Айше. — Если у меня был выбор, я бы отдала без сожалений эту ответственность, — грустно сказала Марьям.  — А ты что бы сделала, Марьям, без твоей ненавистной ответственности? — на лице у Айше было видно раздраженность.  — Я бы точно тогда жила без сожалений, осознавая что моя жизнь только в моих руках.  — Это звучит слишком мудро для твоего возраста, — улыбнулась Михримах. — Возможно… но даже если мы не можем изменить нашу судьбу, мы можем выбирать, как к ней относиться, — задумалась девочка. — Не смотря на твою мудрость, ты безумно наивная Марьям, — покачала головой Айше. — Может быть. Но разве не лучше видеть свет даже в тени? — произнесла Марьям.  — Свет... как сложно его искать, —  тихо сказала Михримах. Вдруг Марьям заметила движение по тропе, которую прятали виноградные листья. Убрав один листочек который загораживал вид она увидела своего отца. Он был в окружении охранников, сопровождая двух юношей. Вскочив с места, она побежала к нему навстречу. — Ох, папочка, я так соскучилась! — сказала она, обнимая его крепко. — И я, моя милая, — отец ласково погладил её по голове. Она отпрянула и взглянула на отца. Он практически не изменился, что не могло не радовать девушку. Всё тот взгляд исподлобья, который сейчас был смягчен при виде дочери.  Густые брови, борода и тонкие губы оставалась неизмеными. Его кожа приобрела бронзовый оттенок из-за с постоянного пребывания на солнце. Марьям взглянула на юношей за спиной отца и спросила: — Кто эти эфенди?       — Это сыновья Влада Дракулы, средний и младший. Политические пленники. Они не говорят по-турецки, да и вообще говорят немного. — О Аллах! Неужели бедных юношей лишили дара речи? — в её тоне звучала неподдельная тревога. Отец усмехнулся:       — Нет, дочь моя, они вовсе не немые. Просто не желают общаться с нами. Даже если бы заговорили, вряд ли бы мы поняли друг друга. — А они знают латынь? — оживилась Марьям. — Я могла бы поговорить с ними! Возможно, помочь им почувствовать себя лучше. Отец нахмурился, его голос стал серьёзным:       — Ты всегда чиста в своих намерениях, но должна держаться от них подальше. Кто знает, что в их сердцах таится? Особенно этот старший. Парни в их возрасте — не такие благоразумные, как ты. — Ох, папочка, не нужно быть столь строгим к людям. Может, этот молодой человек окажется умным, образованным и с добрыми намерениями. Отец покачал головой:       — А может, он окажется подлым лисом, не знающим ни милосердия, ни чести. — Мы не узнаем, если не попытаемся познакомиться. Отец тяжело вздохнул:       — Я боюсь, что твоя наивность однажды приведёт тебя к беде. Марьям нахмурилась, но промолчала. Отец продолжил:       — Я здесь ненадолго. Привёз этих парней и завтра вновь отправляюсь к армии. — Нет, почему? — её голос дрожал. — Ты постоянно на поле боя. Разве не могут справиться без тебя? — Таков мой долг, Марьям. Каждый из нас должен выполнять свои обязанности. Как я могу смотреть людям в глаза, если буду отсиживаться дома, пока другие рискуют своими жизнями? Она посмотрела на него с грустью.       — Ты всегда думаешь о долге. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, папочка. Отец коснулся её лица, его взгляд смягчился:       — И я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности. Береги себя, моя дочь. С этими словами он отступил назад, сигнализируя своим людям, что пора идти. Марьям осталась стоять, провожая отца взглядом горечи от разлуки.