Байки Чернобыльской Пустоши

      Голос за кадром принадлежал человеку, который тридцать лет рассказывал о живой природе и не собирался останавливаться из-за того, что природа здесь была не вполне живой и не вполне природой.       − Мы находимся в уникальном биоме, − произнёс Рассказчик в микрофон, стоя по колено в болотной жиже. Позади него что-то булькнуло. Он не обернулся. − Чернобыльская Зона отчуждения − место, где эволюция сбросила маску вежливости и перешла к прямым угрозам. Здесь каждый вид − результат радиационного давления, мутагенного отбора и, по всей видимости, чувства юмора высших сил.       Видеооператор Саша − потный, красный, с камерой за двести тысяч на плече и лёгкой дрожью в ногах − снимал, потому что камера была единственным предметом между ним и паникой.       Звукооператор Женя записывал. Микрофон-пушка ловил всё: болотное бульканье, отдалённый рёв, и тихое «нампиздец-нампиздец», которое Саша шептал непрерывно с момента пересечения Периметра.       − Наша первая цель, − продолжил Рассказчик, листая блокнот, − вид, известный местным как «плоть». Всеядное, стайное, предположительно произошедшее от домашней свиньи. Обратите внимание на характерную деформацию черепа и…       Плоть вышла из кустов. Рассказчик замолчал.       Это было похоже на свинью в том смысле, в каком граната похожа на яблоко − общая форма угадывалась, но функция изменилась радикально. Безволосая, с кожей цвета старого мяса, с пастью, которая открывалась шире, чем позволяла анатомия, и глазами, которые смотрели в разные стороны и при этом оба − на Рассказчика.       − Великолепный экземпляр, − сказал Рассказчик, не повышая голоса. − Обратите внимание на асимметричную мускулатуру. Природа отказалась от красоты в пользу выживаемости.       − Природа отказалась от всего, − буркнул Саша из-за камеры.       − Саша, не в кадре.       Плоть обнюхала ботинок Рассказчика. Рассказчик не шевельнулся. Двадцать лет назад он стоял так же неподвижно перед носорогом в Серенгети. Носорог ушёл. Плоть − тоже ушла, но перед этим сожрала микрофонный чехол.       − Запасной? – участливо спросил Рассказчик.       − Был в чехле, − подтвердил Женя.             

*** *** ***

             День второй. Тёмная долина. Снорк.       − Снорк, − объяснял Рассказчик камере, сидя на безопасном расстоянии за бетонной плитой, − представляет собой результат экстремальной мутации человека. Обратите внимание на характерную позу − передвижение на четырёх конечностях, что свидетельствует о полной перестройке опорно-двигательного аппарата. Противогаз, по всей видимости, сросся с лицевыми тканями.       За плитой снорк грыз автомобильное колесо, иногда останавливаясь, чтобы подпрыгнуть на три метра вверх без видимой причины.       − Вероятно, мы наблюдаем территориальное поведение, − предположил Рассказчик. − Прыжки могут служить демонстрацией физических возможностей потенциальным соперникам.       − Или он просто бешеный, − вклинился Саша.       − Саша, это научно-популярная программа. Здесь не бывает «просто бешеных». Здесь бывают «особи с повышенной нервной возбудимостью».       Снорк прыгнул в их сторону. Троица побежала. Камера продолжала снимать − Саша бежал, удерживая её на плече, потому что забыл, как отпускать вещи.       Позже, при просмотре материала, выяснилось, что пятнадцать секунд тряски с криками и матом − лучший шортс за два дня. Продюсер сказал, что это «сырое, настоящее, документальное». Женя сказал, что это «мой самый унизительный профессиональный опыт». Рассказчик сказал: «Оставляем».             

*** *** ***

      День четвёртый. Рыжий лес. Коготь смерти.       Когтя Смерти нашли случайно, потому что целенаправленно его никто искать не хотел. Тварь стояла на поляне − три метра в холке, чешуя цвета танковой брони, когти, от которых хотелось немедленно передумать о карьере в документалистике.       Рассказчик посмотрел в бинокль. Потом опустил бинокль. Потом поднял снова. Его брови − единственная часть лица, которая выдавала эмоции, − поднялись на сантиметр.       − Это… неожиданно, − сказал он.       Коготь Смерти стоял не один. Рядом с ним − точнее, рядом с её ногами, потому что коготь смерти оказался самкой − крутился псевдогигант. Двухметровая, закованная в складки жира и мышц, туша, способная перевернуть БТР, вела себя как… щенок.       Псевдогигант тёрся об ногу когтя смерти. Коготь смерти смотрела вниз с выражением, которое на человеческом лице означало бы «что это и зачем оно меня трогает». Псевдогигант издал звук − низкий, вибрирующий, от которого затряслась земля и у Жени треснула линза на очках.       − Боже мой, − прошептал Рассказчик. И потом, громче, в камеру: − Дорогие зрители, мы, возможно, наблюдаем уникальное межвидовое поведение. Псевдогигант демонстрирует типичные признаки ухаживания − физический контакт, вокализация, подношение…       Псевдогигант ушёл в кусты и вернулся с тушей. Тушу он положил у ног когтя смерти. Это была плоть − мёртвая, частично обугленная, с характерными следами аномалии «Жарка». Прожаренная. С корочкой.       − Подношение пищи, − сказал Рассказчик, и его голос дрогнул впервые за тридцать лет. − Классический элемент брачного ритуала у птиц и некоторых млекопитающих. Самец демонстрирует способность обеспечить пропитание. Примечательно, что пища, по-видимому, термически обработана с использованием аномалии − что предполагает уровень когнитивных способностей, который…       Он замолчал, потому что увидел деталь, которая его шокировала.       На туше плоти − сверху, аккуратно, как вишенка на торте − лежала шапка. Оранжевая. Вязаная. С надписью «National Geographic».       Это была шапка видеооператора. Который десять минут назад отошёл в кустики.       −Женя, − тихо сказал Рассказчик. − Выключи камеру.       − Но…       − Камеру. Выключи.       Женя не выключил потому что его руки дрожали и отказывались повиноваться.              Вечером их подобрала поисково-спасательная партия «Долга», в состоянии, которое психологи называют «острая диссоциация», а Женя назвал «Женя больше не хочет в кино». Потом Рассказчик написал закадровый текст для этого эпизода. Он заканчивался словами: «Природа Зоны не перестаёт удивлять. Межвидовые отношения, термическая обработка пищи, и даже, по-видимому, представление об эстетике подношений. Мы привыкли считать Зону местом смерти. Но сегодня мы видели нечто похожее на любовь. Хотя, возможно, нам стоит пересмотреть определение».       Учёные на Янтаре выпустили по этому поводу две статьи. Первая: «Interspecies Courtship Rituals and Anomaly-Assisted Food Preparation in Zone Megafauna». Вторая была лаконичнее: «Please, stop feeding the Zone mutants with film crews». А двенадцать секунд видео, в течение которых коготь смерти наклонилась, обнюхивая подношение, и начала есть − стали самым просматриваемыми кадрами документалистики за год.