Байки Чернобыльской Пустоши

             Женщина пришла со стороны Мегатонны − с рюкзаком, блокнотом и улыбкой, от которой у пограничников заболели зубы.       − Здравствуйте! − сказала она таким голосом, каким диснеевские принцессы разговаривают с лесными зверями. − Я Мойра. Мойра Браун. И я пишу книгу!       Пограничник Сытый − мужик с лицом, на которое жизнь наступала неоднократно и в разной обуви − посмотрел на неё. Потом на Кордон, за которым начиналась Зона. Потом снова на неё. Люди из Пустоши приходили не часто. Но если таки приходили – то обычно они были обвешаны оружием, в силовой броне, и с выражением лица, предполагающим, что мир их чем-то сильно обидел. Эта выглядела так, будто собирается на пикник.       − Книгу? − повторил Сытый.       − «Руководство по выживанию на Чернобыльских Пустошах»! Международное издание! Видите ли, моя первая книга «Wasteland Survival Guide» покрывал только Столичную Пустошь, а читатели писали − «Мойра, а как насчёт других регионов?» И я подумала − а ведь правда! Мир большой и полон опасностей! И каждая из них заслуживает отдельной главы!       − Ты хочешь написать книгу. Про Зону.       − Практическое руководство! С иллюстрациями! Глава первая: «Как определить тип аномалии по цвету свечения». Глава вторая: «Радиация − друг или враг? Правильный ответ − друг, если знать дозировку!» Глава третья…       − Стоп. − сказал Сытый. − Радиация – друг!?       − Конечно! Я провела эксперимент у себя дома в Мегатонне − это город, построенный вокруг атомной бомбы, самое очаровательное место на Земле! Так вот − я стояла рядом с реактором по двадцать минут в день, и знаете что? Волосы стали гуще!       Сытый посмотрел на её волосы. Волосы были. Густые ли? − Спорный вопрос. Но были.       − А третья глава? − спросил он, уже жалея.       − «Мясо мутантов: источник белка или мутаций? Практический тест!» Для этого мне нужен доброволец. Вы не хотите…       − Нет!!       − Понимаю! Не все готовы к науке! − Она улыбнулась так, будто отказ − это просто ещё одна форма согласия, до которой человек пока не дозрел. − А есть тут кто-нибудь, кто… часто попадает в неприятности? Кто-то с опытом выживания в экстремальных условиях?       Сытый затянулся. Выдохнул. Посмотрел в сторону Кордона, где на горизонте что-то горело и раздавались визги очередной плоти, влетевшей по тупости в аномалию «Воронка».       − Семецкий, − сказал он.             

*** *** ***

             Семецкий сидел у костра и был жив. Это само по себе заслуживало внимания, потому что Семецкий умирал чаще, чем большинство людей моргают. Зона убивала его систематически, последовательно, с изобретательностью, которая наводила на мысль о личной неприязни. Аномалии, мутанты, бандиты, падения, утопления, отравления, один раз – лямка собственного рюкзака, которая каким-то образом его задушила после неудачного падения со склона.       Семецкий умирал и возвращался. Всегда. Никто не знал почему. Никто не спрашивал: «Как такое возможно!?». В Зоне «как» − это вопрос для учёных, а учёные на Янтаре давно смирились и внесли Семецкого в список явлений, которые проще принять, чем объяснить.       − Семецкий, − сказала Мойра, протягивая руку. − Мне про вас рассказали! Вы − идеальный кандидат!       Семецкий пожал руку. Он выглядел так, будто жизнь однажды застала его врасплох и решила на этом не останавливаться.       − Для чего? − спросил он.       − Для науки! Видите ли, я пишу руководство по выживанию, и мне нужен полевой исследователь. Кто-то, кто протестирует методики на практике. Мне сказали, что у вас… богатый опыт.       − Я умирал сорок три раза, − сказал Семецкий. Не хвастаясь, констатируя − как метеоролог который говорит «сегодня дождь».       Мойра не отшатнулась. Мойра расцвела.       − Сорок три! Это же… это же невероятная выборка! Вы − ходячая статистика! Скажите, а вы вели записи? Причины, обстоятельства, ощущения?       − Ощущения!?       − Ну, в моменте. Что вы чувствовали? Была ли разница между, скажем, смертью от клыков мутанта и смертью от аномалии? Я разрабатываю классификацию!       Семецкий открыл рот. Закрыл. Открыл.       За всё время его ни разу никто не спрашивал, каково это. Сталкеры обходили его стороной − не из злости, из суеверия. Он был ходячим напоминанием о том, как легко в Зоне погибнуть, и никому не хотелось думать об этом за ужином. А эта женщина смотрела на него так, будто он самый интересный человек на свете.       − Аномалии больнее, − подумав ответил Семецкий тихо. − Мутанты быстрее… хотя один раз «Трамплин» убил меня мгновенно − ударив о стрелу заброшенного крана. Так что вопрос, наверное, спорный.       Мойра записывала со скоростью пулемёта.       − Потрясающе! А скажите, после возрождения − вы голодны? Хотите пить? Болит что-нибудь?       − Всё болит. Но тело каждый раз целое, без шрамов или ожогов. Как будто … другое?       − Фантастика! − Мойра подчеркнула что-то в блокноте тремя линиями. − Значит, так. Глава четвёртая: «Практический тест – термические аномалии». Мне надо, чтобы вы постояли рядом с аномалией «Жарка» ровно тридцать секунд и описали ощущения.       − Я умру, − возразил Семецкий.       − Скорее всего. − согласилась Мойра с интонацией, с которой нормальные люди говорят «вероятно, пойдёт дождь». − Но потом вернётесь и расскажете! Это будет первое задокументированное описание субъективного опыта термической аномалии! Я уже придумала подзаголовок: «Что чувствует человек, когда температура его тела превышает температуру плавления свинца?»       Семецкий посмотрел на Мойру. Мойра смотрела на Семецкого. В её глазах горел огонь исследователя. В его глазах мелькнуло что-то, чего там не было ни разу за сорок три смерти. Надежда. Не на то, что он перестанет умирать. На то, что его смерти наконец кому-то пригодятся.       − Ладно, − вздохнул Семецкий. – Бери свой блокнот и ручку. Я буду диктовать.              «Руководство по выживанию в Чернобыльской пустоши» вышло через три месяца. Мойра набрала его на печатной машинке, который притащила из библиотеки Ривет-Сити. Тираж − сорок экземпляров. Обложка − от руки, с рисунком «Карусели» и надписью «Проверено на практике (11 раз)». На обороте, мелким шрифтом: «В соавторстве с Семецким, полевым исследователем: 54 смерти и ни одного пропущенного дедлайна!».       Оригинал, написанный от руки, выкупил Сидорович за тридцать тысяч. Перепродал за двести пятьдесят. Учёные на Янтаре получили свой экземпляр бесплатно. Их рецензия заняла два слова: «Scientifically criminal». Потом они дошли до кулинарной главы, прочитали рецепт филе из псевдособаки с гарниром из чернобыльских грибов, − и заказали ещё три копии.