Могу ли я теперь плакать?

В главном зале заседаний министры ждали императора и негромко переговаривались. После долгого перерыва академия наконец снова открылась, и почти все разговоры так или иначе крутились вокруг неё. – Похоже, академия работает без серьёзных сбоев. Это радует. – Да. После войны это первое открытие, я думал, проблем будет куда больше. Но пока, кажется, всё спокойно. На самом деле проблемы были. «Слишком много детей, с которыми непросто». До войны все знали, насколько строгими были порядки академии. Поэтому дворянские семьи начинали готовить детей заранее, с ранних лет: учили их самостоятельно умываться по утрам, одеваться, следить за собой и обходиться без постоянной помощи слуг. Но с начала войны прошло уже семь лет. Срок не такой уж большой, однако люди успели подзабыть прежние правила. К тому же война унесла жизни многих дворян, и нынешние семьи стали ещё сильнее дорожить своими детьми. Дети росли избалованными. И это было неизбежно. Одни не умели даже нормально есть без помощи взрослых. Другие, оказавшись предоставлены самим себе, не понимали, как вообще жить дальше. Конечно, многие не справлялись. В первый день после прибытия кто-то так испугался непривычной обстановки, что расплакался и даже не попал на церемонию. Кто-то, заселившись в комнату, разрыдался оттого, что рядом больше нет слуги. Кто-то испортил форму в первый же день и с трудом переоделся сам. А кто-то успел за несколько часов подраться с однокурсниками, нагрубить сотрудникам, набрать больше пятидесяти штрафных баллов и поспешно покинуть академию. Причин уйти оказалось много. И не всегда дети уходили сами. Некоторых забирали опекуны. Поэтому сейчас зал заседаний словно разделился на два лагеря. В одном были те, чьи подопечные всё ещё держались в академии, пусть и не без происшествий. В другом – те, чьи дети уже не выдержали и вернулись домой. Последние сидели с каменными лицами и старательно делали вид, будто разговоры об академии их не касаются. Зато первые обсуждали её всё громче и с всё более заметной гордостью. – Кстати, скоро ведь пора будет отправлять детям подарки от опекунов. Вы уже что-нибудь подготовили? Министр, уже успевший услышать, что его племянница подружилась со многими детьми знатных семей, улыбнулся и произнёс это как бы невзначай. «Особенно, говорят, она сблизилась с Айрин Терренс». Ему даже прислали письмо: Айрин часто держит девочку рядом, а слишком назойливых детей мягко отстраняет. За это, мол, семья очень благодарна. «Если получится укрепить связь с домом Терренс… лучше и желать нельзя». Дом Терренс отправил в академию вторую дочь. Если эта семья сумеет закрепиться там как следует, её влияние при дворе станет ещё сильнее. Значит, нужно было постараться. На слова министра остальные ответили так, будто только и ждали повода похвастаться. – Я ещё вчера заказал перьевую ручку у мастера. Подарок для племянника моего друга. Мальчик прилежный, учится хорошо, к тому же, кажется, уже завёл новых друзей. Перспективы у него прекрасные. Уверен, он быстро добьётся расположения хороших преподавателей. – А я заказал книги для ребёнка, который сейчас в академии. Новое переиздание энциклопедии, вышло как раз в этом году… – В одной форме академии ведь холодно. Я подготовил ещё и верхнюю одежду: плащ, обувь, всё в известном ателье… Пока министры обсуждали, кто что отправит детям, чьими опекунами они стали, дверь в зал слегка приоткрылась. За ней стоял Клоис и прислушивался к разговору. «Подарки от опекунов?» Когда он сам учился в академии, такого обычая не было. «Значит, и мне нужно что-нибудь отправить». Тут он вспомнил о Сиане Роскле, опекуне, который до сих пор существовал только на бумаге и никак себя не проявил. Клоис думал, что можно будет просто отправить деньги или какой-нибудь скромный подарок. Но, судя по разговору, речь шла не о случайной любезности, а о почти устоявшемся обычае. Он уже собирался счесть это удачным совпадением и спросить у министров, что именно обычно дарят. Но сначала прислушался ещё немного. Обычно дети получали от семей множество вещей. А у Иви такой роскоши не было. Может, стоит отправить ей сразу всё необходимое? Но стоило подумать об этом, как в голове один за другим начали всплывать варианты. Что выбрать? Клоис вспомнил слова министров. «Хорошая перьевая ручка ей бы пригодилась». И не только ручка. Чернила, простые перья, цветные перья… Нужно подготовить лучшие письменные принадлежности из тех, которыми может пользоваться ребёнок. «Книги и одежда тоже нужны». Книги известных имперских учёных рано или поздно должны были оказаться на её полке. И не только те, что нравились самому Клоису. Были труды, которые считались обязательными, самыми известными или базовыми, пусть даже он сам не слишком их любил. Словари тоже пригодятся. Среди них наверняка найдутся детские издания. Их тоже стоило отправить. «А ещё энциклопедию». Так Иви сможет сразу заглянуть в неё, когда что-нибудь заинтересует. В мыслях Клоис уже заполнял комнату Иви подарками. Ребёнок из приюта. Наверное, она не привыкла к красивым нарядам. «Обуви тоже нужно больше. Она растёт, ей всё время будет требоваться новая». Сам того не замечая, Клоис начал представлять, какая одежда и обувь подошли бы Иви. «Скоро лето. Значит, понадобится шляпа с широкими полями». У неё светлые волосы. Шляпа с украшением наверняка будет ей к лицу. «Девочкам ведь нравятся ленты и такие вещи?» Обычно говорили, что детям подбирают украшения под цвет глаз и волос. Раз у Иви зелёные глаза, ей подойдёт большая зелёная лента, похожая на бант. Подарков в воображении Клоиса становилось всё больше. И вдруг он вспомнил давний разговор. Лилиан когда-то говорила с ним о цвете волос и глаз ребёнка, который у них родится. Тогда она сказала: – Мне кажется, у нашего ребёнка будут такие же волосы, как у тебя. А глаза – как у меня. Клоис покачал головой. – Почему? Я бы хотел, чтобы у нашей дочери были светлые волосы, как у тебя. Я в жизни не видел цвета красивее. Даже после свадьбы он до смешного не умел скрывать своё обожание и улыбался ей с такой уверенностью, будто говорил о самой очевидной вещи. – Я знаю. У нашего ребёнка будут зелёные глаза, как у меня. И это будет девочка. Лилиан говорила так, словно уже видела будущее. И после начала войны, каждый раз встречая детей, чьих лиц он не мог разглядеть, Клоис невольно вспоминал зелёные глаза. «Совсем как у Иви Элден…» На этой мысли Клоис вздрогнул и резко пришёл в себя. Он закрыл лицо руками. Да, в последнее время он иногда думал об Иви Элден. Но ещё ни разу не накладывал на неё образ ребёнка, который мог родиться у них с Лилиан. «Нужно быть осторожнее». Чувства, которые он всё это время удерживал в себе, в последнее время начали давать трещины. И если он начнёт видеть в чужом ребёнке то, что связано с ним самим… «Так нельзя». Клоис прекрасно знал, насколько опасно сияние, которое излучают дворяне, цепляющиеся даже за крошечную надежду. И дело было не в кровном родстве. «У меня нет дочери в этом мире». Иви – другой ребёнок. Маленькая девочка из приюта, у которой здесь нет никого, на кого можно опереться. И совсем недавно она несколько часов дрожала одна в темноте, не зная, выберется ли вообще. Что подарить такому ребёнку? Мысль мелькнула в голове. Но тут же Клоису стало жаль другого ребёнка. Это было бы несправедливо и к той девочке, и к самой Иви. Он мысленно вычеркнул всё лишнее. Нужно отправить лишь один уместный подарок. Не больше. Судя по разговору министров, они тоже не собирались засыпать детей вещами. Значит, достаточно выбрать что-то одно. «Тогда…» Клоис снова задумался. Маленькая девочка, увезённая далеко от места, где родилась. Ребёнок младше большинства учеников академии. Ребёнок, которому здесь не на кого положиться. И ещё недавно она провела несколько часов в темноте, не зная, придёт ли кто-нибудь. Что подарить такому ребёнку? В этот миг одна мысль ясно вспыхнула у него в голове.