Знаток ядов из Сычуаньского клана Тан

Тан Чхоль Сан улыбался, глядя, как Тан Хва Ын объясняет Со Рёну яды клана. Дочь говорила увлечённо – так, будто наконец-то попала в свою стихию. Со Рён слушал внимательно, не перебивая, и в его глазах было то самое выражение, которое Чхоль Сан любил видеть у людей – живой интерес. «Кажется, можно выдохнуть». Хотя он уже решил связать их, сомнений у него хватало. Он слишком хорошо знал, что Хва Ын думает обо всём этом. Продолжение рода – вопрос, который он, по сути, повесил на неё одну. И Хва Ын, понимая это, годами пыталась доказать клану, что справится лучше любого мужчины. А клан годами подливал масла в огонь. – Родись она сыном… – Тогда уже давно дошла бы до уровня Ста Ядов. Слышать такое с детства – значит научиться жить под чужим взглядом. Особенно под взглядом старейшин побочных ветвей, которым только дай повод ткнуть в слабое место. И повод мог появиться в любой момент. «Единственную прямую наследницу главной ветви – за телосложение Десяти Ядов?» «Будущее клана Тан…» У женщин боевых семей свой негласный долг – искать сильного мастера, выбирать надёжного, перспективного. Так заведено, так принято, так вбито в головы. Поэтому Чхоль Сан и боялся. Боялся, что придётся давить на дочь ради клана, ломая ей сердце. Он не взял наложницу, чтобы не ранить жену. Но и к Хва Ын не мог отнестись холодно. Вот почему, когда дочь вылетела в ярости, бросив: – Я сама решу, достоин ли этот юноша меня! …в доме стало тревожно. – Ну что? – спросил он тогда. – Какой у юноши предел? – Оценивать лучше тебе, – отозвался Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Но по тому, что я вижу… уровень Десяти Ядов. – Если ты так сказал, значит так, – вздохнула жена. – Жаль. Был бы хотя бы уровень Ста Ядов… – Тогда Хва Ын, скорее всего, его не примет, – сказал Чхоль Сан, и это прозвучало не как упрёк, а как констатация. Он считал Со Рёна сокровищем – не по происхождению, не по «школе», не по красивому титулу. Сокровищем по сути. Но понимал, что Хва Ын может смотреть иначе – слишком много на неё давят. Клан Тан занимается всеми ядами, но далеко не все использует. И увлечение Со Рёна – ядовитые твари, змеи и насекомые – в клане считалось непрактичным. Слишком капризно. Слишком хлопотно. Слишком много переменных. Однако Чхоль Сан помнил, что сказал Со Рён ещё на Хэнаме: если тварей не просто ловить, а разводить и усиливать их токсичность – это меняет правила игры. Это открывает новые пути. Мастер Десяти Тысяч Ядов посмотрел на сына прямо: – И что ты будешь делать? Силой сделаешь его зятем? Дочь будет ранена, но если характер у мальчишки хороший, он её утешит. Проживут. Слова были жёсткими, клановыми. Чхоль Сан ответил спокойно: – Пока подождём. – Подождём? – Да. Во-первых, доверимся Хва Ын. Во-вторых – доверимся Со Рёну. – Хва Ын ещё ладно. А Со Рёну почему? Чхоль Сан чуть усмехнулся: – Потому что она может сама разглядеть в нём то, что мы видим. И потому что если они сами сделают шаг навстречу – вмешиваться не придётся. Мастер Десяти Тысяч Ядов кивнул: – Ладно. Справедливо. Но истинная надежда Чхоль Сана всё равно была в Со Рёне. Если парень действительно понимает ядовитых тварей так, как говорит… он может найти выход. Так же, как уже нашёл его с детёнышами Синепятнистой Сороконожки и с тем редким клопом. И, как бы ни звучало, величайшей «ядовитой тварью» клана Тан была его собственная дочь. Самая ценная. Самая опасная. Его главное творение. – И разве Со Рён сам не сказал? – добавил Чхоль Сан. – Что именно? – Что он знаток ядовитых тварей. А Хва Ын – ребёнок, носящий в себе яд клана. Если он и правда знаток… давай хотя бы раз дадим ему шанс. – Хм… знаток… Чхоль Сан и сам не был уверен, что дочь примет это. Но другого пути, не ломая её, он не видел. *** На следующее утро они поняли всё без слов. Взглядов избегали. В комнате стояла тишина, будто кто-то пролил воду на угли. «Похоже, “знаток” на нашу дочь не сработал». И потому после завтрака они собрались обсудить, как сблизить этих двоих. – Видели их утром? – мрачно сказал Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Что-то произошло. – Похоже, Хва Ын отвергла юношу, отец, – тихо ответил Чхоль Сан. – Тогда придётся вмешаться, – вздохнула жена. – Но не давлением. Сначала пусть привыкнут друг к другу. Как лучше? Она предложила: – Сделаем вид, что уважаем решение Хва Ын, и назначим её отвечать за базовую подготовку Со Рёна. Будут часто видеться – появится привязанность. – Неплохо, – кивнул Чхоль Сан. – Тогда так. И ещё… я попробую попросить старца Бессмертного Лекаря о милости «Очищения костного мозга». Если у парня с меридианами плохо – прочистим. – Раз уж на Хва Ын не подействовало, не мечтай лишнего, – буркнул Мастер Десяти Тысяч Ядов. И ровно в этот момент снаружи раздалось: – Отец, это Хва Ын. Чхоль Сан поднял голову. – Входи. Хва Ын вошла – и тут же слегка смутилась, увидев, что все трое сидят вместе. – О… вы все здесь? И всё же что-то было иначе. Он знал дочь больше двадцати лет, но сегодня в ней чувствовалась едва заметная перемена – не в словах, а в том, как она держится. Хва Ын села, налила себе чаю и, будто боясь собственного голоса, произнесла: – Мне нужно кое-что сказать. – Мы слушаем, – мягко ответил Чхоль Сан. – Я… я решила поступить так, как предлагал отец. Уши у неё вспыхнули, щёки тоже порозовели. Чхоль Сан нахмурился: – Как именно? Что ты имеешь в виду? Хва Ын стала красной так, будто сама светится. – Про юношу… про Со Рёна. – Про Со Рёна… а?! Мастер Десяти Тысяч Ядов аж подался вперёд: – Ты согласилась? – Да, дедушка. Жена прикрыла рот ладонью: – Ох… Хва Ын, он тебе понравился? – Не то чтобы… «понравился», – выдавила Хва Ын, но смысл был ясен. Речь о браке. Чхоль Сан не выдержал: – Почему так быстро? Я думал, он совсем не в твоём вкусе. У него ведь телосложение Десяти Ядов. Хва Ын сжала чашку, как спасательный круг: – Он… он пообещал ради меня стать Величайшим Под Небесами. Дал клятву. – Что?! – выдохнули разом. Чхоль Сан шагнул ближе: – Объясни. Что он сказал? И Хва Ын, уже не как вспыльчивая дочь главы клана, а как смущённая женщина, тихо произнесла: – Он сказал, что пусть может принять только десять ядов… но заполнит эти десять ядами Десяти Великих Ядовитых Существ Центральных равнин. Ради меня. Мастер Десяти Тысяч Ядов расхохотался: – Ха-ха-ха! Вот это дерзость! Амбициозный парень. Амбициозный – и умный. Не ради «величия», не ради выгоды. Ради женщины. И именно это обещание пробило броню, которую Хва Ын носила годами. Но она тут же нахмурилась: – Мне… страшно. А вдруг это просто слова? Чхоль Сан улыбнулся и поставил на стол деревянную шкатулку с пером Птицы Чжэнь. – Послушай. У редких лекарств, духовных тварей и необычных встреч в мире мурима обычно есть предназначенный хозяин. – Верно, – подтвердил Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Обычные люди тянутся к этому из жадности – и получают беду. – Но… к чему вы? – Хва Ын непонимающе моргнула. Чхоль Сан заговорил спокойнее: – Вспомни Хэнам. Почти сто лет никто не мог поймать Синепятнистую Сороконожку – а мы поймали. Мы нашли того редкого клопа. Мы увидели Птицу Чжэнь. Почему всё это случилось именно тогда? – Не знаю… – Потому что появился тот, кому это предназначено. Тот, кто понимает ядовитых тварей лучше других. Просто смотри. Если Со Рён дал тебе такую клятву – он найдёт путь. Напряжение на лице Хва Ын стало таять, и румянец вернулся уже другим – тёплым, не вспыхнувшим. А разговор тут же повернул в сторону куда более практичную: как «слепить» из Со Рёна идеального человека клана Тан. – Отец… – Хва Ын запнулась. – Я сказала Со Рёну, что свадьба возможна после совершеннолетия. И что я соглашусь окончательно, если за три года он добудет яд хотя бы одного из Десяти Великих. Он… понял? Мастер Десяти Тысяч Ядов фыркнул: – А почему не троих? Одного мало, чтобы увести нашу дочь. Жена покачала головой: – Не понял. Мужчины в таких вещах слепы. Он наверняка решил, что это условие, которое надо выполнить любой ценой. – Тогда мне ему объяснить? – спросил Чхоль Сан. – Не надо, – быстро сказала жена. – Пусть думает, что ещё не заслужил. Будет стараться сильнее. Ради Хва Ын. – Р-ради меня?.. – у Хва Ын голос дрогнул. – Конечно, – улыбнулась жена. – В конце концов свадьбы всё равно не будет до восемнадцати. Мастер Десяти Тысяч Ядов подвёл итог: – Значит, будем обращаться с ним как с зятем… и делать вид, будто всё ещё не решено. Пусть пашет и становится идеальным членом семьи. Кабинет главы клана загудел, будто там не брак обсуждали, а стратегическую операцию. Я лишь на мгновение остолбенел от того, что они так спокойно говорят о «тихих» ядах. Потом нуним и семья главы клана повели меня дальше. Мы прошли по коридору, освещённому ночными жемчужинами, и углубились в пещеру, оставляя за спиной полки с готовыми ядами. Впереди появилась деревянная дверь. – Здесь держат ядовитых тварей клана Тан, – сказала нуним. – Вот оно… У меня сердце ещё колотилось после «семейной философии», но стоит услышать про ядовитых тварей – и любопытство берёт верх. «Я неисправим». Дверь скрипнула: – Скри-и-ип… И я замер. Это был не «питомник». Не «зверинец», который я себе рисовал. Это была… почти бойня. Змеи в банках – исхудавшие, вялые. Видов мало. Порядка – минимум. Похоже, их держали недолго – сняли яд и списали. Никакой системы разведения. Никакой кормовой базы. Никакого понимания экологии. – Это… – Разочаровывает? – тихо спросила нуним. – Ядовитых тварей сложно растить. Они часто гибнут. Это не травы и не грибы. Она была права. Растение можно засадить полями. А тварь надо понимать – привычки, корм, среду. Иначе она просто умирает. Тесть заметил моё выражение и хлопнул меня по плечу: – Если хочешь – возьми это место под себя. Клан даст всё. Деньги, люди, клетки, корм. Нужны твари – поймаем, какие скажешь. – Правда? От такого предложения голова слегка закружилась. Страх перед тем, что эта семья опасна, никуда не делся… но рядом с этим вдруг проступило другое чувство. Если тебе обещают поддержку твоего дела без ограничений – это почти рай. Примерно как мощный новый компьютер, удобное кресло, большой экран… и курица каждый день. Да. Примерно так.