Знаток ядов из Сычуаньского клана Тан

– Ш-ш-ш-ш! – Ш-ш-шх! Стоило мне прыгнуть в чёрную яму, разинувшую пасть прямо передо мной, как уши тут же заложило от предупреждающего шипения змей. Едва ноги коснулись дна, змеи начали впиваться мне в щиколотки. – Квадык! Квадыдык! Но боль была едва ощутимой. В конце концов, по-настоящему кусать они ещё не начали. – Цр-р-р-р! А сверху донёсся стрёкот сороконожек. Похоже, они перепугались, когда я сиганул в яму. – Всё в порядке! Я скоро выберусь, так что подождите немного! Я крикнул сороконожкам, чтобы они успокоились, а потом опустил взгляд на тварей у себя под ногами. Змеи, которых обычно называли тигровыми ужами. В отличие от других змей, заглатывающих добычу с головы, эти получили своё имя из-за того, что начинали глотать жертву сзади. Но их странности этим не ограничивались. Они не только заглатывали добычу не с той стороны. Было у них ещё кое-что, что отличало их от прочих змей. И что же? Хотя этих змей считали неядовитыми, на самом деле у них имелось сразу два вида яда. Первый – токсин, который они хранили в загривке и получали от съеденных жаб. Когда естественные враги пытались их проглотить, тигровые ужи выпускали из загривка жабий яд и не давали хищникам себя съесть. А второй яд был связан с их клыками, устроенными весьма необычно. Заднезубость. В отличие от крючковатых клыков большинства змей, загнутых внутрь у передней части пасти, у тигровых ужей крошечные ядовитые зубы располагались глубоко в пасти. Эти задние клыки были короткими, маленькими и находились почти у самого горла, заметно отличаясь от привычных ядовитых зубов других змей. Именно из-за такого странного строения тигровых ужей до начала двухтысячных ошибочно считали неядовитыми. Клыки были слишком малы и сидели слишком глубоко. Даже если такая змея, спрятавшись в траве, кусала человека за щиколотку, ввести яд она не могла. Чтобы тигровый уж впрыснул яд человеку, ему нужно было разинуть пасть как можно шире и затолкать укушенное место глубоко-глубоко, к самым задним клыкам. Но толстые участки вроде щиколотки до них просто не доставали. Значит, чтобы такие сравнительно небольшие змеи смогли как следует ввести яд, укушенное место должно было быть тонким – например, запястье или палец. К тому же у них не было мышц за ядовитыми железами, которые помогали бы проталкивать яд в добычу, поэтому впрыскивали они его слабо. Потому даже после укусов смертей долгое время не фиксировали, и за ними закрепилась слава неядовитых змей. – Глоть. Я посмотрел себе под ноги. В яме кишела целая волна змей. Они извивались, кусали друг друга и пытались вцепиться в меня. Я нервно сглотнул, понимая, что теперь должен позволить этим тварям укусить меня как следует. Да, змеи мне нравились, но вот получать от них укусы желания как-то не было. Особенно учитывая, что моя прошлая жизнь закончилась именно из-за змеи. Но у меня была Техника Возвращения Десяти Ядов к Истоку, а у клана Тан – обилие противоядий. Оставалось только довериться этому. К тому же, если существовала хоть малейшая надежда спасти всех этих людей, которые постоянно твердили о семье, другого способа я придумать не мог. Клан Тан далеко. Даже если собрать разбросанных поблизости воинов, никакой уверенности, что мы сможем победить эту тварь, не было. «Ты справишься. Фабр!» Я представил поток Техники Возвращения Десяти Ядов к Истоку, который дедушка вбил в моё тело. Все техники внутренней энергии клана Тан были созданы для того, чтобы сопротивляться ядам и замедлять их распространение. Я сосредоточился на потоке ци, исходящем из даньтяня и расходящемся по всему телу, и успокоил сердце. Дедушка всегда говорил, что среди техник внутренней энергии клана Тан начальной считалась Техника Возвращения Пяти Ядов к Истоку, а Техника Возвращения Десяти Ядов к Истоку, которую я использовал сейчас, была продвинутой. Поначалу я ошибочно решил, что Техника Возвращения Десяти Ядов к Истоку подходит именно мне, обладателю Тела Десяти Ядов, ведь по названию казалось, будто она принимает только десять ядов. Но позже я узнал, что эту технику создал основатель клана Тан, наблюдая за Двуглавым Змеем. Другие мастера боевых искусств могли учиться различным способам противостоять ядам, но именно эта техника, как говорили, предназначалась исключительно для прямой ветви клана Тан. С её помощью можно было достичь Сферы Тысячи Ядов и даже Сферы Десяти Тысяч Ядов. Однако мне сказали, что врождённого таланта у меня недостаточно, чтобы выдержать больше десяти ядов. Чтобы овладеть этой техникой, нужно было впитывать яды в тело, смешивая особые лекарства клана Тан с отравами. Каждый раз, когда тело приспосабливалось к новому яду, эффективность и мощь техники внутренней энергии возрастали. Но меня предупредили: если я выйду за предел десяти ядов, тело, скорее всего, не выдержит. Утешившись тем, что яд тигрового ужа едва ли станет одним из моих десяти ядов, я опустил руки. В конце концов, тигровые ужи могли надёжно укусить только пальцы и запястья. – Квадык! Квадыдык! Стоило мне вытянуть руки, змеи тут же на них набросились и вцепились в пальцы и запястья. Я ждал, давая им время затолкать укушенные места глубже в пасть, чтобы они смогли впрыснуть яд. – Да, кусайте сильнее. Вонзайте зубы как следует. Змеи крепко обвили мои запястья, но, к счастью, они не относились к тем видам, что ловко взбираются по деревьям или по телу. Их извивающаяся масса остановилась на руках. – Цр-р-р! Цр-р! Хотя я уже сказал им не волноваться, сороконожки сверху всё равно продолжали тревожно стрекотать. – Я скоро выберусь, так что успокойтесь, вы трое. Я ещё раз успокоил сороконожек, подождал, пока змеи введут яд, а затем резко выдернул руки. Пальцы и предплечья теперь были усеяны бесчисленными проколами. На коже выступили крошечные капли крови – верный знак, что меня укусили как надо. Нужно было возвращаться, и быстро. Но стоило мне схватиться за лиану пуэрарии, которую я заранее спустил вниз, чтобы выбраться наружу, как я понял кое-что. Ноги не двигались. Их удерживали обвившиеся змеи. – Э-э… об этой части я не подумал. Мои ноги полностью запутались в кишащей змеиной массе, и высвободить их оказалось невозможно. Я даже чувствовал, как некоторые змеи, переплетаясь друг с другом, медленно поднимаются выше по ногам. «Погодите, этого в плане не было!» Я уже начал паниковать из-за такого неожиданного поворота. Тук. Тук. Тук. Что-то лёгкое начало падать мне на голову. А через мгновение сороконожки быстро поползли по моему лицу вниз, к змеям. – Цр-р-р. Сороконожки издали предупреждающее шипение. И тогда произошло нечто удивительное. Змеи, обвившие мои ноги, начали отступать к краям ямы, словно откатывающаяся волна. Конечно, несколько змей среагировали медленнее остальных, но одна из сороконожек, Бин, спрыгнула с моего тела, вонзила жвалы в одну из отставших и с силой ударила её о землю. – Цр-р-рк! Цр-р-рк! – Ш-ш-ш-ш! Каждый раз, когда Бин продвигалась вперёд и угрожала змеям, те отступали всё дальше, даже пытаясь взобраться по стенам ямы. Усики Бин быстро дрожали – явный знак сильной злости. Змея, которую укусила Бин, вскоре стала угольно-чёрной. – Бин, идём. Уже всё хорошо. Только после того как Бин ещё дважды пригрозила змеям, она наконец снова забралась мне на тело. «Ах, как же вы меня растрогали!» От этого зрелища сердце переполнилось чувствами. Не зря я их растил. Эти три сестрицы, Чо, Хян и Бин, увидев, как змеи кусают их папочку, тут же бросились меня спасать. Разве это не куда потрясающе, чем кошка или собака? Но как бы сильно я ни был тронут, сейчас приходилось отложить эмоции в сторону. Я схватился за лиану пуэрарии и выбрался наверх. Времени оставалось мало. – Вперёд! Туда, где мама! Собрав внутреннюю энергию в ногах, я рванул к месту, где раньше началась битва. И всё это время в голове у меня играла танцевальная мелодия в стиле техно, которую я когда-то слышал в клубе. Потому что это был самый быстрый способ. *** – Ша-а-а. После двух яростных столкновений обе стороны отступили, и в бою наступило короткое затишье. Враг вонзал пальцы в грудь очередного мастера боевых искусств и высасывал из него кровь. Но никто не мог ему помешать. Слышалось только тяжёлое, рваное дыхание Тан Хва Ын. – Ха-а… ха-а… После двух жестоких столкновений большая часть воинов и старейшин клана оказалась сметена этим буйствующим чудовищем, двигавшимся, словно огромный тигр. Воины клана лежали на земле и стонали от боли. Теперь, когда Вэй Со Рён ушёл, рядом не осталось никого, кто мог бы помочь раненым. «И всё же… Со Рён… с ним всё в порядке?» В сердце Тан Хва Ын поднялось беспокойство за мальчика, которого она только что отправила одного. А что, если враг расставил поблизости других нападавших? Эта мысль грызла её изнутри. Перед глазами снова возник Со Рён, мчавшийся сквозь дождь. Его лёгкие, проворные шаги уносили его всё дальше, в сторону клана Тан. От этого воспоминания на лице Тан Хва Ын невольно появилась короткая улыбка. И она приняла решение. Если выживет, обязательно спросит его, что это была за песня… Переведя дыхание, Тан Хва Ын вытерла кровь с губ промокшим рукавом и крикнула оставшимся воинам: – Не подходите к нему слишком близко! Держите дистанцию и сдерживайте его как можно дольше! Дождь скоро закончится, и когда это случится, снова отправьте сигналы окрестным воинам! – Да, молодая госпожа! Именно Тан Хва Ын решила отправить Со Рёна в поместье клана за подкреплением. Эта мысль пришла к ней в тот момент, когда враг ударил её, а Со Рён поддержал, не дав упасть. Тогда она поняла, что не может оставлять его здесь. Она не могла держать пятнадцатилетнего мальчика, который даже до конца не осознавал, что стал частью клана Тан, в этой почти безнадёжной ситуации. Поэтому у неё не осталось выбора, кроме как отправить его прочь с приказом вернуться с подкреплением. Это была ложь. Расстояние до поместья клана само по себе было проблемой, но, чтобы подавить такого врага, сюда должен был прийти либо её отец, либо несколько старейшин, либо дед. Однако отец уже ушёл, возглавив Отряд Искоренения Ядом, а дед отправился вместе с самыми искусными старейшинами клана лечить отравленного управителя Сычуани. Даже если бы Со Рён привёл всех оставшихся в поместье воинов и старейшин, не было никакой гарантии, что они смогут остановить этого врага. Отряд Искоренения Ядом специализировался на устранении людей, но сейчас в клане не осталось никого, кто мог бы выдержать хотя бы один удар ладонью этого чудовища. Лечение управителя Сычуани требовало сразу нескольких мастеров с мощной внутренней энергией, чтобы вытолкнуть яд из его тела, поэтому лучшие бойцы клана последовали за её дедом ради этого важнейшего дела. Когда Тан Хва Ын отдала воинам приказ, который мог стать последним, старейшина клана, которого после падения в начале боя перенесли под дерево, крикнул ей: – Хва Ын! Беги, как Со Рён! – Нет! Как потомок прямой ветви клана Тан может бросить сражающихся родичей и сбежать один?! В ответ на мольбу старейшины Тан Хва Ын снова крепко сжала кнут. Скрытое оружие у неё уже закончилось. Подойти к врагу слишком близко значило рискнуть попасться ему в руки и лишиться сущностной крови, поэтому ей оставалось только орудовать кнутом. – Если мы не сможем спасти даже тебя, как нам потом смотреть в глаза главе клана?! Смысл существования боковых ветвей – защищать главную семью! Твой долг – сохранить клан Тан, поэтому хотя бы ты должна уйти! – Не говорите глупостей! Клан Тан не бросает родных в бою! Пока они кричали друг на друга, старейшина Культа Крови, с которым они сражались, откинул назад мокрые от дождя волосы и ухмыльнулся. – Если мои маленькие игрушки будут разбегаться, мне станет не так весело. А если я не наиграюсь вдоволь… Что ж, я слышал, Мастера Десяти Тысяч Ядов здесь нет. Главы клана тоже. Может, я просто смету всех вас и превращу клан Тан в груду развалин? Неплохой способ объявить миру о возвращении Культа Крови, разве нет? Это была угроза. Заявление о том, что если он не насладится резнёй здесь, то сразу направится к поместью клана Тан. Он давал понять: бегство недопустимо. – Проклятье! Старейшина клана стиснул зубы от слов врага. Теперь оставалось только два выхода: сражаться и умереть здесь либо убить этого человека. Если хоть кто-то сбежит, а враг действительно нападёт на поместье клана Тан, как и сказал, там не найдётся никого, кто смог бы его остановить. Правда это или блеф, уже не имело значения. Поместье было перед ним беззащитно. – Даже если мы все погибнем здесь, мы заберём с собой хотя бы одну его руку! – Поняли, молодая госпожа! И в тот миг, когда все присутствующие, включая Тан Хва Ын, укрепились в последней решимости, позади раздался голос: – Верно. Клан Тан не бросает родных. Знакомый голос. Нет, именно тот голос, о котором Хва Ын подумала в последние мгновения, уже готовясь встретить смерть. – С-Со Рён? – Молодой господин Со Рён?! – П-почему вы вернулись?! Сначала в сердцах вспыхнула надежда: может, он привёл подкрепление. Но нет. Со Рён шёл один. Он оставил сороконожек на деревьях и спокойно приближался сам. – Член клана Тан не бросает родных, разве не так вы сказали? Улыбнувшись, Со Рён сбросил верхнюю одежду, словно какой-то третьесортный головорез, и, сжав в обеих руках метательные ножи, бросился прямо на врага. – Ах! Нет! – Молодой господин Со Рён! Не надо! Крики тревоги взорвались вокруг после внезапного и безрассудного поступка Со Рёна. Сама мысль, что Со Рён, который толком не учился ни шагам, ни техникам передвижения, сможет противостоять этому чудовищу, была нелепой. И как следовало ожидать, Со Рён, бросившийся на врага неуклюжими, неловкими шагами, в одно мгновение оказался схвачен за шиворот. Он дёргался и извивался, крепко удерживаемый за загривок. – Угх… – О-хо. Неужели ты добровольно пришёл преподнести свою сущностную кровь Культу Крови? Старейшина Культа Крови радостно оскалился, усиливая хватку на шее Со Рёна, а затем без колебаний вонзил когти ему в живот. Хруст! – Угх-х-х! – Хм? Блокируешь меня? Глупый мальчишка, ты что, не знаешь, что кровь течёт и по рукам? Со Рён, будто пытаясь в последний раз сопротивляться, скрестил руки, чтобы остановить когти старейшины. Однако когти старейшины Культа Крови пробили его руки насквозь. Вскоре они начали жадно высасывать кровь Со Рёна. Вены на руках мальчика заметно вздулись и мерзко запульсировали. – А-а-а-а! – Со Рён! – Спасите молодого господина Со Рёна! Все в атаку! Ошеломлённые внезапным поворотом, члены клана Тан бросились на врага, пытаясь спасти Со Рёна. Но это столкновение лишь ускорило поражение клана Тан. Когда они безрассудно ринулись вперёд ради спасения Со Рёна, старейшина Культа Крови отбросил мальчика в сторону и контратаковал, лишив боеспособности почти всех оставшихся старейшин и воинов клана. И когда большая часть людей клана Тан уже лежала поверженной, небо наконец начало проясняться. Тучи разошлись, солнце пробилось сквозь них, но судьба клана Тан погрузилась во тьму. Тан Хва Ын поймала отброшенного Со Рёна и крепко прижала к себе, чувствуя, как сердце наполняется отчаянием. Старейшины, пережившие в прошлом Резню Культа Крови, часто рассказывали, насколько сильны мастера Культа Крови. Но это выходило за рамки того, что можно было объяснить обычной «силой». Чудовища, становящиеся сильнее с каждой каплей выпитой крови. Сколько людей этот старейшина лишил сущностной крови, чтобы превратиться в такого монстра? – Ах… – Кахаха. Как же вы надоели, швыряя в меня скрытое оружие, будто назойливые мухи. Но благодаря этому сопляку всё решилось одним махом. В награду за ваши старания я дарую вам безболезненную смерть. Старейшина Культа Крови медленно приблизился к Тан Хва Ын, и на его лице расплылась садистская улыбка. Увидев это, Хва Ын крепче прижала Со Рёна к себе. И тогда это случилось. Старейшина успел сделать всего три шага, когда внезапно застыл. Его лицо исказилось от замешательства и паники. – Ч-что ты сделал?! Ты… угх… это… это Яд Рассеивания Ци?! Нет, невозможно. Техники внутренней энергии культа должны сопротивляться Яду Рассеивания Ци…! В этом нет смысла! Что… что ты такое?! Услышав о Яде Рассеивания Ци, Хва Ын широко раскрыла глаза и резко посмотрела на Со Рёна. Ни она, ни воины клана Тан не взяли с собой сильных ядов или отрав, которые можно было бы использовать под дождём, ведь они думали, что просто преследуют вора. У Со Рёна никак не могло быть при себе чего-то вроде Яда Рассеивания Ци. Нет, ему вообще ещё не выдавали никаких ядов. Более того, он ещё даже не изучал искусство применения ядов. И тогда из объятий Хва Ын Со Рён, смертельно бледный и обескровленный, слабо улыбнулся и крикнул старейшине: – Что я такое? Я твой естественный враг. От слов Со Рёна сердце Хва Ын снова бешено забилось.