Мистер и Миссис Неизбежность

*** Дом в горах Ли Юэ больше напоминал современную крепость из темного камня и стекла, затерянную среди заснеженных пиков. Здесь не было прислуги, не было камер Нин Гуан — только завывание ветра снаружи и треск дров в массивном камине.Чайльд внес Люмин внутрь и бесцеремонно опустил её на огромный диван, застеленный шкурами. Он тяжело дышал, плечо его куртки намокло от свежей крови, но взгляд оставался стальным — Добро пожаловать домой, принцесса, — он отбросил тактический пояс на пол, и звук удара металла о камень прозвучал как выстрел. — Здесь нас никто не побеспокоит. Ни Фатуи, ни твой «гениальный» Альбедо. Люмин вскочила, её глаза горели ненавистью. — Это не дом. Это тюрьма! Ты лгал мне с самого первого дня. Каждая твоя улыбка, каждый подарок... это был просто расчет? Чайльд медленно начал стягивать с себя черную водолазку. Его торс, обмотанный багровеющими бинтами, в свете камина казался высеченным из мрамора. Он подошел к ней вплотную, игнорируя её попытку отстраниться. — Расчет? — он горько усмехнулся, его рука легла на её шею, большой палец медленно очертил линию челюсти. — Сначала — да. Ты была идеальной шахматной фигурой. Но потом... — он заставил её посмотреть себе в глаза, в которых сейчас плескалась опасная, почти пошлая нежность. — Потом я понял, что не хочу отдавать тебя Царице. Я хочу оставить тебя себе. Всю. До последнего вздоха. Он потянулся к её щиколотке. Люмин дернулась, но он крепко перехватил её ногу. Раздался тихий щелчок. На её коже сомкнулось изящное кольцо из черного хрома с мигающим красным огоньком. — Электронный браслет, — пояснил он, поднимаясь и нависая над ней. — Пересечешь порог дома без меня — и сигнал уйдет группе зачистки. Не моей группе, Люмин. Группе Дотторе. Так что сиди тихо и будь послушной девочкой. Он прошел к бару, плеснул себе огненной воды в стакан и залпом выпил. — Иди в душ. Смой с себя запах порта. В спальне тебя ждет новое платье. Шелковое. Черное. Под цвет твоего настроения. Люмин стиснула зубы. — Я не надену ничего, что ты мне купил! Чайльд обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый каноничный огонек Предвестника, который жаждет доминирования. Он в два шага преодолел расстояние между ними и прижал её к дивану, вдавливая своим телом в мягкие шкуры. — Ты наденешь его, — прошептал он, и его колено настойчиво раздвинуло её бедра, обтянутые латексом костюма. — Или я сам сниму с тебя это снаряжение. И поверь, мне будет плевать, насколько это будет больно или… приятно. Ты моя жена, Люмин. И пока мы здесь, ты будешь принадлежать мне по всем пунктам нашего контракта.Он прикусил её нижнюю губу — не до крови, но достаточно сильно, чтобы она почувствовала вкус его власти. Затем отстранился, оставляя её дрожать от смеси ярости и непрошеного жара внизу живота. *** Сцена в гостиной у камина стала точкой невозврата. Чайльд не спешил отстраняться, его колено продолжало давить на внутреннюю сторону её бедра через плотный неопрен, заставляя Люмин прерывисто дышать. — Ты ведь ненавидишь этот костюм, не так ли? — прошептал он, и его свободная рука медленно поползла вверх по её животу, к самой шее. — Он слишком тесный. Слишком... ограничивающий. Почти как наш брак. Он зацепил пальцем бегунок молнии у неё на ключице. Металл холодил кожу, но дыхание Чайльда было обжигающим.— Знаешь, о чём я думал, когда застёгивал его в гардеробной? — Он медленно, на миллиметр в секунду, потянул замок вниз. Ткань с негромким треском начала расходиться, обнажая нежную кожу и край кружевного белья, которое он сам же выбрал для неё утром. — Я думал о том, как сильно хочу содрать его с тебя прямо там. На глазах у камер. Чтобы все видели, кому принадлежит «золотая девочка» Ли Юэ.Люмин попыталась перехватить его руку, но он прижал её запястья к шкурам над её головой. Его хватка была стальной, не оставляющей шанса на побег. — Пусти… — выдохнула она, хотя её тело предательски выгибалось навстречу его ладоням.— Тише, принцесса. Ты ведь сама этого хочешь, — его голос стал опасно вкрадчивым. — Ты любишь азарт битвы так же сильно, как и я. И сейчас мы на поле боя, где нет правил. Он опустил голову, вжимаясь лицом в ложбинку между её грудей, глубоко вдыхая её аромат. Его ладонь скользнула под расстёгнутую ткань, накрывая грудь. Люмин вскрикнула, когда его большой палец дразняще мазнул по соску через тонкое кружево. Это было грубо, властно и невыносимо правильно. — Ты моя инвестиция, Люмин, — прохрипел он, поднимая взгляд, в котором плескалось чистое, неразбавленное вожделение. — И сегодня я заберу свой первый взнос. Он резко впился в её губы, кусая и терзая их, словно хотел оставить на ней вечное клеймо. Рука его спустилась ниже, к бедру, сминая ткань и кожу. В этом жесте не было нежности — только каноничная жажда обладания, смешанная с адреналином недавней перестрелки.Люмин чувствовала, как её сопротивление плавится под этим напором. Она ненавидела его за ложь, но её тело отвечало на каждый его приказ, на каждое пошлое движение его пальцев. — А теперь… — он отстранился, тяжело дыша, и его глаза сверкнули в свете пламени. — Иди в ванную. Надень то, что я сказал. Или я закончу то, что начал, прямо здесь, на этой шкуре. И поверь, тебе не понравится, как долго я могу это продолжать. *** Чайльд уже ждал её. Он сменил тактическую форму на мягкий кашемировый джемпер графитового цвета, который скрывал бинты, но не мог скрыть его хищную выправку. Когда Люмин приблизилась, он медленно поднялся, отодвигая для неё тяжелый дубовый стул. Его пальцы на мгновение коснулись её оголенного плеча, и Люмин вздрогнула от электрического разряда, прошившего позвоночник. — Ты выглядишь… — он сделал паузу, его взгляд медленно, почти осязаемо пропутешествовал от её ключиц до разреза на бедре, — именно так, как я представлял тебя три года назад в Мондштадте. Он наполнил бокалы густым, как кровь, вином из погребов Снежной. — Три года? — Люмин сжала ножку бокала. — Ты хочешь сказать, что всё это время… — О, принцесса, ты даже не представляешь, — Чайльд пригубил вино, не отрывая от неё горящих синих глаз. — Я помню тот день, когда ты раскрыла дело об ограблении собора Барбатоса. Ты стояла на площади, ветер трепал твои волосы, а в глазах было столько праведного гнева, что мне захотелось… — он подался вперед, и свет свечи отразился в его зрачках, — мне захотелось увидеть, как этот гнев превратится в страсть. Под моим весом. Он разрезал стейк с идеальной точностью, его движения были пугающе плавными. — Я покупал информацию о тебе у каждого информатора от Мондштадта до Сумеру. Я знал, в какое кафе ты ходишь за утренним кофе, какой сорт чая предпочитаешь, когда тебе грустно, и как ты морщишь носик, когда злишься на брата. — Это мания, Аякс. Это болезнь, — прошептала Люмин, чувствуя, как по телу бежит холод. — Это инвестиция, — поправил он, и его голос стал низким, с той самой пошлой хрипотцой. — Я ждал момента, когда ты окажешься в тупике. Когда долги Итэра станут неподъемными, а Фатуи начнут дышать вам в спину. Я создал этот капкан, Люмин. Но я же стал и твоим единственным выходом. Он встал, обошел стол и остановился за её спиной. Его руки легли на её плечи, большие пальцы начали медленно массировать напряженные мышцы. — Альбедо… твой «утонченный» друг… он ведь тоже смотрел на тебя. Но он боялся прикоснуться. Он рисовал тебя, как святую. — Чайльд наклонился и прикусил кожу на её шее, прямо над пульсирующей жилкой. — А я хочу обладать тобой, как грешницей. Я хочу, чтобы ты знала: каждый сантиметр этой комнаты, каждый шов на твоем платье и каждая клетка твоего тела теперь принадлежат мне. Он резко развернул её стул к себе, заставляя её раздвинуть ноги, чтобы он мог встать между ними. Его ладонь легла на её колено и начала медленно подниматься по бедру под шелком. — Скажи мне, Люмин… Альбедо когда-нибудь заставлял тебя так дрожать?