Мистер и Миссис Неизбежность

Атмосфера на кухне была наэлектризована сильнее, чем небо над Инадзумой перед грозой. Чайльд, наконец-то соизволив завязать пояс своего шёлкового кимоно, по-хозяйски привалился к столешнице, наблюдая за тем, как Люмин варит кофе. Его взгляд, ленивый и пошлый, не отрывался от её открытых ног, которые едва прикрывала его собственная рубашка. — Люмин, ты выглядишь… — Итэр запнулся, пытаясь подобрать слово, которое не звучало бы как обвинение. — Как будто ты добровольно заперла себя в этом позолоченном склепе. — О, она не заперта, шурин, — Чайльд подался вперёд, перехватывая чашку кофе, которую Люмин приготовила для брата, и делая из неё глоток. — Двери всегда открыты. Просто снаружи нет ничего, что я не мог бы ей купить здесь. Включая твою безопасность, кстати.Итэр сжал кулаки, его глаза сверкнули гневом. — Ты купил её долги, Аякс. Но ты не купил её душу. Хотя, глядя на то, как она на тебя смотрит…Люмин резко поставила вторую чашку на стол. Звон фарфора заставил обоих мужчин замолчать. — Прекратите. Оба. Итэр, я здесь, потому что я так решила. Аякс… — она повернулась к мужу, сузив глаза. — Если ты ещё раз назовёшь моего брата «инвестицией», я вылью этот кофе тебе на колени. Понял?Чайльд поднял руки в притворном жесте капитуляции, но в его глазах плясали те самые каноничные искры азарта. Он подошёл к Люмин со спины, обхватил её за талию и, проигнорировав яростный взгляд Итэра, прижался губами к её обнажённому плечу, там, где воротник рубашки съехал в сторону.— Понял, принцесса. Твой брат — гость. Очень дорогой, очень ворчливый гость. Завтрак на террасе выглядел как кадр из фильма о жизни миллиардеров-изгнанников. Морепродукты в соусе, редкие фрукты из Сумеру и маленькая бархатная коробочка, которую Чайльд буднично положил рядом с тарелкой Люмин.— Опять? — Люмин вздохнула, открывая футляр. Внутри сияли серьги-капли из «небесного нефрита», чей блеск мог ослепить. — Это за вчерашнее, — Чайльд подмигнул ей, не обращая внимания на то, как Итэр едва не подавился тостом. — Ты была… крайне убедительна в своих доводах. — Аякс! — Люмин покраснела, чувствуя, как под столом его босая нога нагло поглаживает её щиколотку, поднимаясь выше к колену. — У нас гость. — Гость должен привыкать к тому, что в этом доме я балую свою жену так часто, как мне этого хочется, — Чайльд повернулся к Итэру. — Ну так что там с Нин Гуан? Она присылает ищеек или лично хочет убедиться, что я не трачу её «налоги» на слишком крупные яхты?Итэр открыл ноутбук, стараясь не смотреть на то, как рука Аякса теперь открыто покоится на бедре Люмин. — Она запеленговала твои транзакции через порты Рито. Ты стал слишком жадным, Аякс. Фатуи в Снежной тоже начали задавать вопросы. Им не нравится, что их «покойный» Одиннадцатый строит свою империю под носом у Сёгуна. — Пусть спрашивают, — голос Чайльда стал ледяным, в нём прорезалась та самая сталь Предвестника. — Если они придут сюда, они найдут не банкира, а того самого мясника, которого они сами вырастили. После завтрака, пока Люмин отвлеклась на звонок от старого знакомого из Мондштадта, Итэр решил осмотреть дом. Он зашёл в библиотеку, чувствуя, что в этом стерильном люксе есть что-то неправильное. — Не советую трогать ту полку, шурин, — раздался голос Чайльда из дверного проёма. Он стоял там, подбрасывая в руке ту самую золотую монету. — Там личные архивы.Итэр проигнорировал его и нажал на выступ, который заметил ещё раньше. Секция шкафа бесшумно отъехала.— Боже… — Итэр замер, глядя на сотни фотографий Люмин, на её старые вещи, разложенные под стеклом. — Ты… ты больной ублюдок. Ты следил за ней годами? Ты планировал это всё ещё до того, как я залез в долги?Чайльд вошёл в комнату, и его лицо больше не было расслабленным. В нём была та самая тёмная, пошлая мания, которую Люмин видела в подвале.— Я не просто планировал, Итэр. Я ждал её. Я создавал мир, в котором ей некуда будет пойти, кроме как ко мне. И посмотри на неё сейчас — она сияет в моих бриллиантах, спит в моей постели и защищает меня перед тобой.Чайльд подошёл вплотную к брату Люмин, его взгляд был мёртвым и глубоким. — Так что закрой рот и радуйся, что я выбрал её, а не уничтожил вас обоих. Потому что если ты хоть раз попробуешь забрать её отсюда, я сожгу этот мир вместе с тобой, лишь бы она осталась в моих руках.Итэр медленно повернулся к нему, его трясло от ярости. — Она узнает об этом. Она узнает, что ты — не влюблённый дурак, а маньяк, который обставил её жизнь как шахматную партию. — Она уже знает, — усмехнулся Чайльд. — И знаешь что? Она всё равно выбрала меня. ~ Воздух в библиотеке стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Стеллажи с книгами по экономике и стратегии теперь казались лишь ширмой для истинного безумия, скрытого за фальшивой стеной.Итэр стоял перед «алтарем», его пальцы дрожали, когда он коснулся стеклянного колпака, под которым лежала старая лента для волос Люмин. Та самая, которую она потеряла три года назад на Драконьем Хребте. — Ты следил за ней, когда она еще даже не знала о существовании Фатуи, — голос Итэра сорвался на хрип. — Ты подстроил то ограбление в Мондштадте? Ты выкупил долю в банке, который выдал мне кредит, специально, чтобы загнать меня в угол?Чайльд не ответил сразу. Он медленно подошел к манекену, на котором висело то самое черное платье, и поправил складку на шелке с такой пугающей нежностью, что Итэра передернуло.— Ограбление было случайностью, — небрежно бросил Аякс, не оборачиваясь. — Но я использовал его, чтобы проверить её реакцию. Она была великолепна. А кредит… — он наконец повернулся, и его глаза, лишенные бликов, были холодными, как лед Снежной. — Скажем так, я просто ускорил неизбежное. Ты всегда был азартен, Итэр. Я лишь подставил стул, когда ты начал падать. — Ты — маньяк, — Итэр шагнул к нему, его кулаки были сжаты до белизны костяшек. — Ты обставил её жизнь как витрину. Ты покупал ей кофе, который она любит, подсылал людей, чтобы они «случайно» советовали ей те книги, которые ты хотел, чтобы она прочла. Ты не любишь её. Ты владеешь ею, как редким артефактом.Чайльд издал короткий, лающий смешок. Он сократил расстояние между ними в один стремительный шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Любовь — это слово для таких слабаков, как Альбедо, — прошипел он, и в его голосе прорезалась та самая пошлая, темная одержимость. — То, что у нас с ней — это связь. Я знаю вкус её кожи, когда она злится. Я знаю, как она вздрагивает, когда я просто вхожу в комнату. Она выбрала меня, зная, что я монстр. Она выбрала кровь на моих руках вместо чистоты твоего алхимика.— Потому что ты не оставил ей выбора! — Итэр замахнулся, но Чайльд перехватил его руку с такой силой, что послышался сухой хруст. — Выбор был всегда, — Чайльд притянул Итэра к себе за воротник куртки, его дыхание обжигало лицо хакера. — Она могла уйти с Альбедо. Могла сдать меня Нин Гуан. Но она здесь. В моей постели. В моем доме. И если ты думаешь, что сможешь «спасти» её сейчас, открыв ей глаза на этот кабинет… ты ошибаешься. Она видела его неделю назад. И знаешь, что она сделала?Чайльд сделал паузу, его губы растянулись в торжествующей, пошлой ухмылке.— Она заставила меня содрать с неё это платье прямо здесь. На глазах у этих фотографий. Чтобы я окончательно понял: она принадлежит мне живой, а не на снимках.Итэр отшатнулся, его лицо исказилось от омерзения. — Ты отвратителен. — Я — её муж, — отрезал Чайльд, мгновенно сменяя ярость на ледяное спокойствие. — И пока я жив, ты будешь улыбаться мне за завтраком и пить мой кофе. Потому что без моих денег и моей защиты ты — труп, а она — вдова в руках Дотторе.Он поправил кимоно и направился к выходу. — А теперь умойся. Люмин не любит, когда у её брата такой жалкий вид. Нас ждет прогулка на яхте. И постарайся не свалиться за борт… случайно.