Мистер и Миссис Неизбежность

Кур-де-Фонтейн встретил их запахом свежей выпечки, дорогого парфюма и бесконечного дождя, который здесь казался не угрожающим, а уютным. В этом городе масок и театральных жестов пара «Лавлейсов» стала главной загадкой сезона. Квартира над «L&A Antiques»: новый дом был воплощением фонтейнского шика: высокие потолки с лепниной, огромные окна в пол и мебель из светлого дуба. Но в спальне, скрытой за тяжелыми бархатными шторами, всё еще царила атмосфера Ли Юэ и Снежной.Аякс, теперь носивший элегантную трость из черного дерева с набалдашником в виде кита, медленно подошел к Люмин. На нем был шелковый жилет, подчеркивающий его все еще подтянутую, хоть и иссеченную шрамами фигуру.— Посмотри на это, принцесса, — он протянул ей бархатный футляр. Внутри лежал ключ от банковской ячейки «Оперы Эпиклез». — Здесь всё, что я смог спасти из Снежной. Хватит на три жизни в этом городе греха.Люмин обернулась, поправляя воротник его рубашки. — Ты снова это делаешь, Аякс. Пытаешься завалить меня золотом, чтобы я не замечала, как ты хромаешь по утрам. — Хромота — это мелочь, — он перехватил её руку и прижал к своим губам. — Главное, что теперь я могу смотреть на тебя, не скрываясь в тенях.

***

Вечером, когда Итэр зашел к ним на чай (он теперь жил в соседнем квартале под именем «Анри»), Аякс достал пачку конвертов. — Тевкр прислал письмо, — тихо сказал он, и его лицо на мгновение утратило маску расчетливого дельца. — Он думает, что я на «длительном спецзадании» в Бездне. Тоня пишет, что скучает. Они... они не знают, что я мертв для Царицы.Итэр поставил чашку на стол. — Ты собираешься им сказать? Или так и будешь играть в «Аякса Лавлейса» до конца дней? — Если я скажу правду, Фатуи придут за ними, — отрезал Чайльд. — Пусть лучше верят в героя, который вернется через десять лет. Люмин... — он посмотрел на жену, — ты ведь не против, что я отправляю им половину наших доходов через подставные фонды? — О, Аякс, — Люмин подошла и обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопатке. — Твоя щедрость — это единственное, что в тебе канонично. Твои братья и сестры заслуживают этого. Мы — одна семья. Даже если эта семья официально не существует. Когда Итэр ушел, они остались одни на балконе. Фонтейн сиял огнями внизу. — Ты когда-нибудь жалела? — вдруг спросил Аякс, обнимая её и укрывая своим кашемировым пальто от ночной прохлады. — О том, что не выбрала Альбедо? Он бы не заставлял тебя бежать под пулями. Он бы рисовал тебя в саду, а не зашивал раны на тонущей яхте.Люмин повернулась в его объятиях, заглядывая в его синие глаза, которые теперь светились не безумием, а тихой нежностью. — Альбедо рисовал бы мой портрет, Аякс. А ты… ты стал моей жизнью. Твоя мания, твои бриллианты, твои идиотские джентельменские замашки — всё это часть тебя. Я люблю не «Предвестника» и не «Лавлейса». Я люблю того парня, который готов сжечь мир ради моей улыбки.Аякс замер, его дыхание сбилось. Он подхватил её на руки — несмотря на больную ногу, его сила была всё той же — и понес в спальню. — Значит, контракт продлен? — прошептал он, опуская её на шелковые простыни. — На моих условиях? — На наших условиях, — улыбнулась Люмин, расстегивая его жилет. — И начни с того, чтобы снять это всё. Я хочу видеть каждую твою «инвестицию» сегодня ночью.

***

Подготовка к первому официальному балу в Опере «Эпиклез» превратилась в интимный ритуал, где каждый жест был пропитан негласным признанием: «Мы выжили, и теперь этот мир принадлежит нам». В их просторной спальне в Фонтейне пахло пудрой, дорогим воском и свежесрезанными лилиями. Люмин стояла перед огромным зеркалом в тяжелой позолоченной раме. На ней было платье, созданное лучшими мастерами Кур-де-Фонтейна по эскизам самого Аякса: струящийся белый шелк, расшитый золотыми нитями, напоминал о её родном мире и о тех звездах, которые они когда-то искали с Итэром.Аякс вошел в комнату, уже одетый в строгий черный фрак. Он больше не выглядел как наемник — теперь это был истинный аристократ, чья хромота лишь придавала ему шарм человека с загадочным прошлым. В руках он держал длинный футляр из синего бархата.— Повернись ко мне, принцесса, — негромко попросил он. Его голос, обычно властный, сейчас звучал непривычно мягко.Люмин обернулась. Аякс замер на мгновение, его каноничные синие глаза потемнели от нескрываемого восхищения.— Знаешь… — он подошел ближе, его шаги по ковру были почти бесшумными. — В Мондштадте я представлял тебя именно такой. Сияющей. Недосягаемой. Но сейчас, когда я могу просто коснуться твоего плеча… это пугает меня больше, чем взрыв на той яхте. — Ты? И боишься? — Люмин улыбнулась, кладя ладони на его широкую грудь. — Мистер Неизбежность, который бросил вызов двум странам и собственной смерти, боится шелка и кружев? — Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что всё это — бред в камере Дотторе, — он осторожно достал из футляра колье. Это был шедевр: крупные капли прозрачного нефрита, обрамленные мелкими бриллиантами. — Но когда ты ворчишь на меня за лишние траты, я понимаю — ты настоящая.Он зашел ей за спину, чтобы застегнуть замок. Его холодные пальцы коснулись её теплой кожи, вызывая привычную дрожь.— Аякс… — Люмин посмотрела на его отражение в зеркале. — Ты ведь знаешь, что мне не нужны эти камни. Мне достаточно того, что ты здесь. Что ты больше не уходишь по ночам «решать вопросы» с Фатуи. — Я всё еще решаю вопросы, — он прильнул губами к её шее, вдыхая аромат её духов. — Но теперь мои главные вопросы — какой сорт винограда купить для твоего ужина и достаточно ли мягкие простыни в нашей спальне. Это… странно. Но мне чертовски нравится эта жизнь.Он развернул её к себе, заставляя смотреть в глаза. — Скажи мне, Люмин. Ты действительно счастлива? Здесь, в этой позолоченной клетке Фонтейна, со мной? Без приключений, без битв… только мы и наши секреты?Люмин взяла его лицо в свои ладони, прослеживая шрам на скуле. — Мое самое большое приключение — это ты, Аякс Лавлейс. И я не променяю этот покой ни на один меч в мире.Он накрыл её руки своими, притискивая их к своим щекам. — Тогда идем. Пора показать этим фонтейнским кукушкам, как выглядит настоящая королева. И если кто-то посмеет смотреть на тебя слишком долго… я всё еще помню, где спрятаны мои ножи.Зал Оперы «Эпиклез» сиял тысячами свечей. Когда пара Лавлейсов вошла в ложу, внизу на мгновение затих шепот. Аякс шел уверенно, опираясь на свою трость, его рука собственнически покоилась на талии Люмин.В правительственной ложе напротив они заметили знакомый силуэт. Нин Гуан, в роскошном фонтейнском наряде, медленно подняла свой бокал с шампанским, глядя прямо на них. В её взгляде не было враждебности — только холодное одобрение игрока, который признает достойный ход противника.— Она знает, — прошептала Люмин, едва заметно кивнув Воле Небес.— Она знала с самого начала, — хмыкнул Аякс, пододвигая Люмин стул. — Нин Гуан умна. Она понимает, что мертвый Предвестник в Фонтейне гораздо полезнее для бизнеса, чем живой враг в Ли Юэ. Мы заплатили ей достаточно, чтобы она ослепла на оба глаза.Рядом с ними, в тени колонны, стоял Итэр — сегодня он был в роли их «личного секретаря». Он выглядел спокойным, почти довольным. — Система Фатуи выдала отчет, — тихо доложил он, наклонившись к Аяксу. — Тебя официально вычеркнули из списков живых. Царица назначила нового Одиннадцатого. Ты свободен, Аякс.Аякс посмотрел на Люмин. В этот момент музыка в зале заиграла громче — начиналась увертюра.— Я был свободен с той секунды, как ты вытащила меня из-под завалов, принцесса, — он взял её руку и поцеловал костяшки пальцев. — Теперь начинается наш настоящий контракт. И у него нет даты окончания.

***

Когда бал закончился, они решили пройтись пешком до дома. Ночной Фонтейн был прекрасен. Аякс внезапно остановился у моста и… отбросил свою трость прямо в воду.— Эй! Она стоила три тысячи моры! — возмутилась Люмин. — Плевать, — он подхватил её на руки и закружил под дождем. — Моя нога больше не болит. Мое сердце больше не требует крови. Мне не на что больше опираться, кроме тебя.Они стояли под светом газовых фонарей — мистер и миссис Неизбежность, которые нашли свой рай в самом сердце лживого города.