Искра в стали

Час на подготовку пролетел как одна минута. С одной стороны, мне было страшно. С другой — внутри горел какой-то дикий, первобытный азарт. Я в теле робота. Я лечу на боевое задание. Я часть армии десептиконов. Это же мечта любого пацана из девяностых, который засыпал с трансформером под подушкой! Правда, мой внутренний голос, который всё ещё мыслил по-человечески, настойчиво напоминал: "Там стреляют настоящими пушками, придурок. И умирают тут тоже по-настоящему". — Заткнись, — буркнул я вслух. — Чего? — переспросил Крэш, который шёл рядом. — Да так, мысли вслух, — отмахнулся я. — Процессор перегревается. — А ты охлаждайся, — посоветовал он. — В бою пригодится. Мы загрузились в транспортный шаттл. Со мной были Крэш и ещё двое: какой-то молчаливый тип с пушкой на плече и тощий разведчик, который всё время дёргался и что-то бормотал. — Спектр, заткнись, — рявкнул на него Крэш. — Беспроводную связь глушишь. Я смотрел в иллюминатор на звёзды и пытался вспомнить, что я знаю об этой миссии из сериала. Сектор 7, автоботы активизировались... Чёрт. Я же сериал смотрел урывками, между работой и сном. Помню только общую канву. Бамблби, Балкхед, Оптимус... А детали? Какие детали? — Прибываем через пять кликов, — объявил пилот. — Приготовиться. Клик. Я запомнил это слово. Местная единица времени. Короткая такая. Наверное, как минута. — Брейкдаун, — Крэш ткнул меня в плечо. — Ты первый идёшь. Ты разведка. Если что — кричи. — Почему я первый? — возмутился я. — Потому что ты новенький, — оскалился он. — А новенькие всегда первые. Так положено. — Где положено? — В уставе, — хмыкнул Крэш. — Не читал? То-то же. Шаттл тряхнуло. Мы приземлились. Люк открылся, и я шагнул в темноту. *** Планета оказалась каменистой пустошью. Вокруг — скалы, пыль, ни одного деревца. Небо тёмно-фиолетовое, с двумя лунами. — Красота, — прошептал я. — Прям курорт Сочи. — Чего? — дёрнулся Спектр. — Местный юмор, — отмахнулся я. — Не бери в голову. Мы двинулись вперёд. Я шёл первым, Крэш за мной, остальные прикрывали фланги. Тишина стояла звенящая. Только ветер свистел да гравий хрустел под ногами. — Есть контакт, — вдруг пискнул Спектр. — Движение впереди. Один бот. Крупный. — Кто? — рыкнул Крэш. — Не вижу. Помехи. Я похолодел. Крупный бот. В этом секторе. Балкхед. Я прям нутром чуял, что это он. — Приготовиться, — скомандовал Крэш. — Брейкдаун, выходи на прямую видимость. — С ума сошёл? — прошипел я. — Это же засада! — Ты выполняешь приказы, — рявкнул он. — Или мне Мегатрону доложить, что ты струсил? Я выругался про себя всеми известными мне словами и шагнул вперёд. И тут же из-за скалы вылетела огромная зелёная туша. Балкхед. Он был даже больше, чем в сериале. Настоящая гора мышц и брони. Его кулаки, размером с мою голову (шлем, поправил я себя), уже летели в меня. Я еле увернулся. — Ах ты! — заревел он. — Я тебя помню! Ты тот, который от меня два раза ушёл! — Три, если считать сегодняшний! — крикнул я, уходя в перекат. Бой завязался мгновенно. Крэш и остальные открыли огонь, но Балкхед был быстр, несмотря на свои габариты. Он уклонялся, отбивал выстрелы и всё время пытался добраться до меня. — Попался! — взревел он, когда его рука (манипулятор, запомни уже) схватила меня за плечо. Я рванулся, но было поздно. Он рванул меня на себя и с силой дёрнул. ХРУСТ. Острая боль пронзила всё тело. Я зашипел. Моя рука (правая, рабочая) повисла плетью. Балкхед вывихнул её из сустава! — Получи, десептикон! — заржал он, занося кулак для добивающего удара. И тут во мне что-то щёлкнуло. Не знаю, что это было — адреналин, злость или просто отчаяние. Но я рванулся вперёд, врезался в него корпусом, и мы покатились по земле. Я оказался сверху. — А теперь — моя очередь, — прошипел я. И со всей дури, используя левую руку, провёл когтями по его лицевой пластине. Балкхед взвыл. Металл противно заскрежетал. Я не останавливался. Я водил когтями по его руке, по корпусу, везде, куда мог дотянуться. Я царапал его, как разъярённая кошка. — Ах ты! — заорал он, пытаясь скинуть меня. Но я уже вошёл в раж. Я молотил его чем мог. И вдруг — БАЦ! — что-то хрустнуло, и одна из фар на его груди погасла. — Моя фара! — взревел Балкхед с такой болью, будто я ему что-то жизненно важное оторвал. — Ты мне фару разбил! — А ты мне руку вывихнул! — гаркнул я в ответ. В этот момент подоспел Крэш. Он врезал Балкхеду прикладом по шлему, и тот на секунду отключился. — Уходим! — крикнул Крэш. — Быстро! Я спрыгнул с поверженного врага, и мы рванули к шаттлу. Спектр и молчаливый прикрывали отход. Балкхед пытался встать, но, кажется, всё ещё был в отключке. — Ты чего ему сделал? — спросил Крэш, когда мы уже взлетали. — Поцарапал немного, — выдохнул я, держась за больную руку. — И фару разбил. — Фару? — Крэш посмотрел на меня с уважением. — Ну ты зверь. Это ж надо так разозлиться. — Он первый начал, — буркнул я. Внутри всё тряслось. От боли, от адреналина, от осознания, что я только что врукопашную дрался с Балкхедом и остался жив. И рука... рука болела адски. *** Доклад Мегатрону прошёл на удивление гладко. Я честно рассказал про стычку, про Балкхеда, про то, что мы выяснили (автоботы действительно что-то ищут в этом секторе). Про вывихнутую руку я умолчал. Мегатрон был доволен. — Хорошая работа, Брейкдаун, — прогудел он. — Ты проявил себя. Отдыхай. — Спасибо, повелитель, — кивнул я и вышел. И тут встал вопрос: что делать с рукой? Идти в лазарет? Ну уж нет. Во-первых, Нокаут потратил на меня столько полироли и времени, а я в первом же бою всё испортил. Стыдно. Во-вторых, Крэш сказал, что вывих — это ерунда, само заживёт за пару циклов. — Само так само, — решил я и поплёлся в столовую. Столовая на "Немезиде" оказалась огромным ангаром, где вместо еды раздавали энергон. Настоящий, жидкий энергон! Я взял порцию, сел в углу и начал пить. На вкус — как сладкий металлический чай. Странно, но приятно. Организм (корпус, тьфу!) принимал его с благодарностью. — Слышь, Брейк, — окликнул меня Крэш, проходя мимо. — Рука-то как? — Нормально, — соврал я. — Заживёт. — Ну смотри, — хмыкнул он. — Если что, я знаю одного механика, он за полпайки энергона любую дыру заварит. Недорого и сердито. Все таки, к Накауту страшно идти, распилит ещё. — Спасибо, учту. Я допил энергон и пошёл в сторону казарм. Рука болела, но терпимо. Главное — не шевелить. Коридоры "Немезиды" были пустынны в этот час. Только где-то гудели двигатели да мигали лампы. Я шёл, смотрел под ноги и думал о своём. О том, как странно устроена эта жизнь. Ещё неделю назад я пил кофе в своей квартире и смотрел "Трансформеров" по ноутбуку. А сегодня я дрался с Балкхедом и пил энергон. Жизнь — удивительная штука. — ...и если этот идиот не явится на обследование, я лично... Я замер. Голос доносился из-за поворота. Знакомый голос. Сочный, с лёгкой хрипотцой и такими знакомыми саркастичными нотками. Нокаут. — Да поймите вы, — продолжал он, видимо, кому-то по связи. — Эти бойцы вообще не ценят своё здоровье! Они думают, что их броня вечная! А мне потом собирай их по частям! Нет, ну вы представляете? Брейкдаун только вышел из лазарета, и я готов поспорить на свой любимый скальпель, что он уже где-то покалечился! Он говорил обо мне. — Нет, я не параноик, — вещал Нокаут. — Я реалист. Эти десептиконы — как дети малые. Им бы только воевать, а о последствиях думать не хотят. Вот Брейкдаун... он вроде неглупый, но тоже... Ладно, мне пора. Если увидите его — отправьте в лазарет. Скажите, что у меня для него сюрприз. Связь отключилась. Я стоял за углом и не дышал (дышал? вентилировался?). Нокаут был в паре метров от меня. Если я сейчас выйду, он меня увидит. И тогда... — О, Брейкдаун! — раздалось прямо над ухом. Нокаут стоял напротив меня. Откуда он взялся? Только что был за углом, и вот уже здесь. — А я тебя ищу, — произнёс он голосом, в котором не было ни капли тепла. Один чистый, концентрированный сарказм. — Ище-е-ечу. — Я... э... — начал я, пятясь. — Я просто шёл в казармы. Отдыхать. После миссии. — После миссии, — повторил Нокаут, приближаясь. — После миссии, значит. А ну-ка покажи руки. — Что? Зачем? — Руки, — рявкнул он. — Манипуляторы. Конечности. То, с чем ты должен был по уставу явиться ко мне на обследование после любого боевого вылета. Ты знаешь, что это прописано в уставе? — Я... не читал, — признался я. — Не читал он, — Нокаут закатил оптику. — Гениально. Просто гениально. Ты даже не поинтересовался правилами безопасности? Ладно, давай сюда руку. Я попытался спрятать правую руку за спину, но было поздно. Нокаут схватил меня за запястье и дёрнул. — АЙ! — заорал я. — Больно! — Вывих, — констатировал он ледяным тоном. — Сустав смещён. Связки растянуты. Броня в микротрещинах. И ты собирался идти в казармы и делать вид, что ничего не случилось? — Мне сказали, что само заживёт... — промямлил я. — Са-мо за-жи-вёт, — по слогам повторил Нокаут. — Кто сказал? Крэш? Этот недоумок, который думает, что мозги — это дополнительная опция? И ты ему поверил? — Ну... он опытный... — Опытный в чём? В том, как быстрее отдать концы? — Нокаут выпустил мою руку и скрестил свои на груди. — Слушай меня внимательно, Брейкдаун. Если ты в следующий раз после миссии не явишься на плановое обследование — я сам тебя найду. — Найдёте? — Найду, — подтвердил он, сверкая оптикой. — И разберу на части. Прямо здесь, в коридоре. А потом отпущу на следующую миссию в таком виде. Чтобы ты знал, как это — дорожить жизнью, когда половины корпуса не хватает. Я сглотнул. — Вы шутите? — Я похож на шутника? — он наклонился ближе. Я видел своё отражение в его глазах. — Я потратил на тебя три цикла. Лучшую полироль. Тонны энергона. Я вылизал твой корпус до блеска. А ты в первом же бою... в первом же бою!.. позволяешь какому-то автоботовскому громиле вывихнуть себе руку и даже не приходишь показаться? — Я думал, вы рассердитесь, что я испортил вашу работу, — выпалил я. Нокаут замер. — Что? — переспросил он тихо. — Ну... вы столько сил в меня вложили. Полировали, чинили. А я пришёл весь покоцанный. Мне стыдно стало. Я думал, вы расстроитесь. Нокаут молчал несколько секунд. Потом его лицевая пластина... изменилась. Сарказм исчез, сменившись чем-то другим. Чем-то, чему я не мог подобрать названия. — Брейкдаун, — сказал он наконец. — Ты... ты совсем дурак? — Наверное, — вздохнул я. — Я не на полироль свою обижаюсь, — он вздохнул, и это было так по-человечески, что у меня ёкнуло в искре. — Я за тебя... за твоё здоровье переживаю. Ты понимаешь? Если ты сломаешься — мне тебя чинить. А я не хочу тебя чинить. Я хочу, чтобы ты не ломался. — Почему? — спросил я глупо. — Потому что... — он запнулся. Потом его опти снова сузилась, и сарказм вернулся на место. — Потому что мне надоело тратить ресурсы на идиотов, которые не умеют себя беречь. Всё. Пошли в лазарет. Сейчас я тебе вправлю руку, и ты у меня ещё неделю будешь полировку наносить самостоятельно, чтобы неповадно было. Он развернулся и зашагал по коридору. Я поплёлся за ним, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Нокаут, — окликнул я. — Спасибо. Он не обернулся, но я заметил, как его плечи (наплечники, чёрт!) слегка расслабились. — Заткнись и иди давай, — буркнул он. — А то передумаю и правда разберу. Я улыбнулся. Впервые за всё время в этом мире. *** В лазарете Нокаут вправил мне руку одним резким движением. Я взвыл, но стало легче сразу. — На, держи, — он протянул мне какую-то мазь. — Втирать в сустав каждые четыре цикла. И не вздумай пропускать, я проверю. — У меня свои методы, — загадочно ответил он. — А теперь вали. Мне ещё оперу слушать. — Какую оперу? — Не твоего ума дело, — отрезал он, но без злости. — Иди уже. И помни: следующий раз без обследования — и ты у меня будешь ходить без рук. В прямом смысле. — Понял, — кивнул я и вышел. В коридоре я остановился и посмотрел на свою руку. Боль уходила. На душе было тепло и спокойно. И пошёл в казармы, думая о том, что, может быть, этот железный ад не так уж и плох. Особенно когда в нём есть кто-то, кто готов разобрать тебя на части просто потому, что волнуется. Мило.