Искра в стали

Я ненавижу утро. Не потому что оно наступает — в космосе с этим вообще сложно, циклами меряем. А потому что утром ко мне приходят с проблемами. Всегда. Как по расписанию. — Док! Док, помоги! Я даже не открыл оптику. Просто протянул руку трансформируя ее в пилу и поднял её в воздух, как флаг. — Ещё один шаг, — произнёс я голосом, полным утренней хрипотцы, — и ты узнаешь, как выглядят твои органы в разрезе. В прямом смысле. Шаги затихли. — Я... я потом зайду? — донёсся испуганный голос. — Зайди, — милостиво разрешил я. — Часиков через... ну, когда я сам решу, что пора. Дверь закрылась. Я вздохнул, отложил пилу и всё-таки открыл оптику. Потолок лазарета был таким же, как всегда. Металлический, с трещинами, которые я давно собирался заварить, но всё руки не доходили. Надо бы внести в список дел. После того как высплюсь. И после того как эти бараны перестанут ломиться ко мне посреди ночи. Да, я Нокаут. Да, я медик. Да, я обязан лечить этих недоумков. Но это не значит, что я должен быть доступен двадцать четыре цикла в сутки! У меня, между прочим, тоже личная жизнь есть. Ну, её отсутствие. Я сел на койке и потянулся. Корпус приятно хрустнул — давно не полировался как следует. Надо будет выделить время. Но похоже не сегодня. Сегодня важный день. Доклад Мегатрону. А потом, если повезёт, можно будет заняться чем-нибудь приятным. Например, новой оперой. Говорят, с Земли пришла запись какой-то "Травиаты". Надо бы раздобыть. В коридорах "Немезиды" было, как всегда, шумно. Десептиконы сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики, кто-то просто стоял и пялился в стены. Обычный день обычного флагмана. — Нокаут! — окликнул меня знакомый голос. Я обернулся. Ко мне бежал тот самый бот, который пытался ворваться ко мне утром. Кажется, его звали Виндшер. Или Виндшит? Что-то ветреное. — Стоять, — я выставил руку. — Я ещё не завтракал. То есть не принимал энергон. То есть... отвали, короче. — Док, ну пожалуйста! — взмолился он. — У меня броня треснула! Вчера на учениях! — И что? — я скрестил руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я тебе её заварил? Бесплатно? — Ну... да? — А по уставу ты должен был явиться на осмотр сразу после учений, — напомнил я сладким голосом. — Где ты был? — Ну... я думал, само заживёт... — Само зажи~вёт, — повторил я, смакуя каждое слово. — Вы все так думаете. А потом я бегаю за вами по всему кораблю и собираю по частям. Знаешь, сколько раз я говорил Крэшу, чтобы он чинился вовремя? А он всё "само заживёт". И где теперь Крэш? — Где? — испуганно спросил Виндшер. — В ангаре, — я оскалился. — Запчасти перебирает. После того как у него "само зажило" левое колено, он теперь хромает на обе ноги. Мегатрон отправил его на подсобные работы. Так что либо ты идёшь ко мне сейчас, либо через месяц будешь ящики таскать. Выбор за тобой. Виндшер побледнел (насколько может побледнеть робот) и покорно поплёлся за мной в лазарет. Я довольно улыбнулся. Есть в этой работе свои плюсы. Страх — великая мотивация. К полудню я успел заштопать троих, пригрозить пилой пятерым и один раз даже пустить её в ход — чисто символически, чтобы не расслаблялись. Один особо наглый тип решил, что может командовать в моём лазарете. Пришлось напомнить, кто тут главный. Пила — отличный аргумент. Особенно когда водишь ей перед носом у пациента и рассказываешь, как легко можно перепутать больную конечность со здоровой. Обычно после этого все вопросы отпадают сами собой. — Док, вы же шутите? — спросил меня тот тип, когда я приблизил пилу к его шее. — А ты хочешь проверить? — ласково поинтересовался я. Он не захотел. Вот и славно. После обеда (энергон, порция двойная, потому что я это заслужил) меня вызвали на мостик. — Нокаут, — голос Саундвейва был, как всегда, монотонным, но я научился различать в нём оттенки. Сейчас он был... озабоченным? — Мегатрон требует отчёт о состоянии личного состава. — Иду, — ответил я, отряхивая несуществующую пыль на плечах. Мостик "Немезиды" — место, где даже воздух, кажется, дрожит от напряжения. Мегатрон стоял у голографического стола, рассматривая карту звёздной системы. Рядом маячил Старскрим — вечно недовольный, вечно интригующий. — Нокаут, — Мегатрон даже не обернулся. — Докладывай. Я подошёл, встал чуть позади, как положено, но с таким видом, будто я здесь свой. Потому что я здесь свой. Мегатрон это знает. И я это знаю. — Личный состав в целом здоров, повелитель, — начал я. — Трое в лазарете с лёгкими повреждениями после учений. Один с тяжёлыми — пытался повторить твой фирменный удар и вывихнул всё, что можно. Но через пару циклов будет в строю. — Хорошо, — кивнул Мегатрон. — Расход энергона? — В норме. Но если мы продолжим гонять бойцов с такой интенсивностью, запасы медицинского сплава придётся пополнять раньше срока. Мегатрон наконец повернулся. Его красная оптика смотрела на меня в упор, но я не отвёл взгляда. Я знал, что могу себе это позволить. — Ты всегда беспокоишься о ресурсах, Нокаут, — произнёс он. — Это похвально. — Я беспокоюсь о том, чтобы мне было чем лечить наших бойцов, — поправил я с лёгкой улыбкой. — Без ресурсов я бессилен. А без меня... — Да-да, — Мегатрон усмехнулся. — Я знаю. Без тебя половина флота развалится. Ты нам нужен. — Приятно слышать, повелитель. Старскрим фыркнул. Я проигнорировал. Этот самоуверенный истребитель давно точит на меня зуб, но сделать ничего не может. Мегатрон меня ценит. А мнение Старскрима... ну, скажем так, я предпочитаю не замечать его, когда он не пытается строить козни. — Есть что-то ещё? — спросил Мегатрон. — Только одно, — я решил рискнуть. — Вчерашняя вылазка. Брейкдаун. — Что с ним? — Он был ранен, но скрыл это. Я нашёл его в коридоре и вправил вывих. Если бы не я, через пару циклов он бы потерял подвижность руки. Мегатрон нахмурился. — Почему он скрыл? — Сказал, что стыдно было. За то, что испортил мою работу. Повисла пауза. Потом Мегатрон... рассмеялся. Гулко, почти по-злодейски, ну в общем-то в репертуаре лорда. — Забавный бот, — произнёс он. — Ты его уже второй раз серьезно чинишь, Нокаут. — Третий, если считать сегодняшний вывих, — поправил я. — И ты всё ещё возишься с ним. Почему? Я замер. Вопрос был неожиданным. — Потому что он... старается, — ответил я после паузы. — Он не тупой солдафон. Он думает. Иногда даже слишком много. И ему не всё равно. На свою броню, на своё здоровье, почти... на мою работу. Мегатрон смотрел на меня долго. Очень долго. Потом кивнул. — Хорошо. Присмотри за ним. Такие бойцы редкость. — Есть, повелитель. Я вышел с мостика с лёгким сердцем. Мегатрон доволен. Я доволен. Брейкдаун... ну, Брейкдаун будет доволен, когда я его в следующий раз отругаю за то, что не бережёт себя. Вечером я сидел в лазарете и слушал "Травиату". Земная опера оказалась удивительно красивой. Эти люди, хоть и примитивные, умели создавать прекрасное. Я закрыл оптику и позволил музыке течь сквозь меня. И думал. О странностях жизни. О том, как я, высококлассный медик, оказался среди этих дуболомов. О том, что мог бы быть на другой стороне. У автоботов. Но там свои порядки, своя дисциплина, свой Оптимус Прайм с его вечной моралью. А здесь... здесь я свободен. Здесь я могу быть собой. Здесь меня ценят за то, что я умею, а не за то, во что я верю. Я открыл оптику и посмотрел на дверь. Интересно, чем он сейчас занимается? Этот серый, угрюмый, странный бот, который говорит "спасибо" и стесняется показывать свои раны, потому что не хочет расстраивать доктора. — Глупости, — сказал я вслух. — Сентиментальность. Тебе ли, Нокаут, страдать такой ерундой? Я встряхнулся и сделал музыку громче. Пусть думает о чём хочет. Мне всё равно. Но где-то в глубине искры, в самом тёмном и потайном уголке, поселилось маленькое тёплое пятнышко. Которое грело. И с каждым циклом становилось всё больше. От наслаждения шедеврами меня отвлек стук в дверь. Я вздохнул и выключил оперу. — Войдите, — произнёс я тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Дверь открылась, и на пороге возник... Брейкдаун. — Я... — он мялся на пороге, не долго. — Я по уставу. После миссии. На обследование. Я смотрел на него и чувствовал, как уголки моей лицевой пластины сами собой ползут вверх. — Заходи, — сказал я. — Раз пришёл. Он зашёл. И в лазарете стало как-то... светлее. Глупости, конечно. Просто показалось.