Fraus ECF, или Miu-Mio

      Кто… я? И где я, собственно?..       Я заставил себя открыть глаза и осмотреться. Вокруг уже вовсю щебетали птицы, так что у меня не было ни одной причины спать. Очнулся я в автобусе, судя по номеру — 410-ый. Знакомый номер…       А, так я же в таком и был. Кажется… На работу ехал, что ли?.. Но меня, судя по всему, вырубило… Н-да, играть допоздна было сомнительной идеей. Только чего-то проспал я больно много…       На улице всё было зелено, как летом. Сколько себя помню, зима была перед поездкой…       Странно. И где я, собственно? И сколько проспал? Да и такой остановки я не припоминаю… Я, конечно, не ездил до конечной, но… Городок-то закрытый, я не мог уехать за его пределы, а таких парков… У нас нет точно.       В окна был виден шикарный пейзаж — поля, тянущиеся до самого горизонта, и небольшой лесок вдали. Но, если посмотреть в другое окно, он приближался и приближался… И замыкался на… Что это?       Какая-то огороженная забором территория. На режимный объект непохоже… Я бы сказал, скорее, лагерь?.. Или санаторий, может быть.       Я оглядел автобус — никого и ничего. Никаких признаков жизни. Всё чистое, следов маркеров или дырок в креслах нет, да и никакой аппаратуры или ящика с наличкой, какие обычно бывают в наших автобусах. Странно…       Я вышел из автобуса и осмотрелся. Да, действительно, будто лето на дворе. Довольно тепло. Я в своём пальто спарился уже.       Я посмотрел в сторону, предположительно, санатория: совсем недалеко от автобуса стояли ворота с кричащей надписью «Совёнок». Стиль был узнаваем и отсылал куда-то ко временам Советского Союза. Я подошёл к ним — из интереса, да и деваться было особо некуда.       Из-за ворот выглянула девушка. Довольно спортивная на вид, с золотисто-русыми волосами и голубыми глазами. В… пионерской форме. Розыгрыш какой-то, что ли?       — Привет! — заговорила она. — Это ты тот новенький, про которого мне вожатая говорила?       — Нет, боюсь, вы обознались, — заставил проговорить себя я.       — Да не может быть, по внешности точь-в-точь, как описывали! И можно на ты, меня Славяной звать, но можешь Славей! Пойдём-пойдём, не стесняйся! Первый раз что ли в лагерь приехал?..

…

      …Оказался лагерем, в котором меня по ошибке приняли за запоздавшего пионера. Или не по ошибке… Местная старшая, которую я даже не видел ни разу, говорила всем местным замам, что на меня есть документы. Но, что странно — здесь я очень сильно помолодел. Кажется, сейчас мне около 17. Видок не лучший, ни бороды, ничего. Да даже волосы мне укоротили — остался только небольшой хвостик. Нужно будет срезать его, раздражает меня эта причёска, а ничего нормального я себе не сделаю, волосы короткие слишком. Но, раз я здесь пионер — попробуем. Интересно, где я оказался вообще…

…

      …Шла своим чередом. Поход в лес был, Алису искать пришлось. Мы с ней сдружились — кажется, у неё есть ко мне какие-то чувства, которые она выражает по-своему. Можно попробовать воспользоваться ей. Девушки или жены у меня давно не было, а если она сама клеится — не буду отказываться.

…

      …В жутком похмелье. Да, не знаю, где эта девчонка достала водки, но она была весьма добротная, особенно без закуски. В постели Алиса, кстати, оказалась далеко не такой смелой и дерзкой, как обычно. То ли стеснялась, то ли этанол так на неё подействовал… Но я склоняюсь к тому, что у неё просто какая-то травма, из-за которой она ведёт себя так вызывающе. Но разбираться в ней я не хочу, да и не собираюсь. Смена вот-вот закончится, и, где бы я ни оказался, я не собираюсь иметь с ней ничего общего.

…

      …Отъехали. Было необычно ощущать себя снова в пальто после этой недели жаркого лета в 50-летнем прошлом.       Спустя какое-то время поездки меня начало жутко клонить в сон — может, из-за бессонной ночи. Я решил не отказывать себе в удовольствии и закрыл глаза, почти моментально отключившись.

…

Спасти… Найти… И защитить… Охранить… Сберечь… Сохранить… Удержать… Подарить будущее…

…

      …Что за чёрт? Я очнулся в том же самом автобусе, около того же лагеря. Какого вообще… Да где я оказался?..

…

      …Новая девочка, в прошлом лагере я такую не видел. Мику зовут, кажется. С голубыми волосами, и трусами в полоску. Случайно увидел, когда заходил к ней в музклуб, за подписью. Она что-то из-под рояля доставала. Но мне она не особо понравилась, слишком болтлива и назойлива, хотя и симпатична, не отнять. С другой стороны, Славя выглядит как местный власть имущий. Интересно, если попытаться замутить с ней, получится ли из этого получить какие-то выгоды?

…

      …Оказалась весьма застенчивой и долго не соглашалась, но я её всё-таки уломал, наобещав золотых гор после лагеря. Наверняка же я опять попаду сюда, значит, ничего не теряю. Её тело необычно ощущалось из-за её физической формы, но да ладно. Думаю, я не жалею о потраченном на неё времени.

…

      …Не особо удивился, когда опять проснулся в том же автобусе. Временная петля какая-то, что ли?.. Да и чёрт с ним. Заебала меня вся эта рутина. Раз сама жизнь подкидывает мне возможность расслабиться… Лена, стесняшка. Не спрячешься в эту смену.

…

      …наконец. Ей оказалась некая Ольга Дмитриевна, как она мне представилась. Выглядит примерно на мой прежний возраст, каштановые волосы, зелёные глаза и пышные формы. Но не в этот раз, да и я не любитель постарше. Мой план уже намечен.

…

      …Пока самая сложная из трёх. Пришлось запоминать её прошлое и разыгрывать чувственного друга, чтобы завоевать доверие. Какие-то у неё там проблемы с родителями, раздвоение личности ещё, что ли… Единственное раздвоение, которое я заметил, это периодические всплески «ярости» в постели, но не могу сказать, что мне не понравилось. Острые ощущения и девушка-доминант не самые худшие ощущения, тем более, когда сочетаются со стеснением.

…

      …Седьмая смена. Меня порядком стало это раздражать. Они всегда говорят одно и то же, а я отвечаю одно и то же… Всё это слишком предсказуемо. Интересно… Как они будут себя вести, если я внесу чуть оригинальности в свои действия и отойду от явных шаблонов?..

…

      …Сопротивлялась, но её тело было слишком худым и стройным, чтобы сопротивляться. Да и расположение музклуба на окраине лагеря не сыграло ей на руку. Мне не понадобилось много сил, чтобы сначала заткнуть ей рот, а потом и связать. Не то чтобы я ощущал какое-то весомое сопротивление. Видна была её растерянность — она явно не ожидала чего-то подобного. Трюк сработал, они не привыкли отходить от «сценария». Значит, если и пытаться покинуть лагерь, то через неординарные поступки. Но, раз уж подвернулся шанс — я его не упустил. И в насилии есть нотка возбуждения, я не стану это скрывать, а видеть её глаза, полные слёз и отчаяния, ощущать, как она пыталась сопротивляться — приятное чувство, скажу я вам. Никогда не думал, что буду рассуждать об этом в таком ключе, но наказывать непослушных девочек всё-таки нужно. Ну, я и наказал. Только вот… Интересно, что она будет делать после, если я её просто вырублю, развяжу и одену, как было?.. Хватит ли ей смелости рассказать об этом кому-нибудь, запомнит ли она что-нибудь?

…

      …Десятая смена, юбилей. Как выяснилось пару смен назад, они все забывают всё после отключки. Пользуйся — не хочу, хоть оргии устраивай, только верёвками запасись. А их на складе полно, а замок снимается на раз-два. Всегда подходящая веточка рядом найдётся, да и ключи Славя и Ольга Дмитриевна не особо-то прячут. Кого бы в этот раз?..

…

      …Этот раз мне повстречалась кто-то новенькая. Какая-то неко, девочка с кошачьими ушами и хвостом, даже не в пионерской одежде, а в каких-то обносках. Сначала я подумал, что она — такая же местная, как и все остальные. Она мне сразу приглянулась, а пару мотков верёвки я теперь всегда ношу с собой с первого дня смены. Но это была фатальная для меня ошибка — когти у неё тоже оказались весьма настоящие, кошачьи. Не успел я ничего сделать, как всё моё лицо оказалось в крови, а один глаз перестал видеть вовсе. Что за…       — Приятно познакомиться. Я Юля. Можешь звать меня так. И запомни, никогда не распускай руки в моём отношении. Может, пионеры и не могут дать тебе отпор, может, они и забывают всё, но я — нет. И советую тебе прекратить даже с пионерами свои игры. Лагерь карает таких, как ты.       — Лагерь карает? — с усмешкой спросил я. — Он-то? Забавное заявление. Давай посмотрим, покарает он меня или нет?       — Давай, договорились. Буду с нетерпением ждать!       — Давай! Следи за руками!       Я без церемоний развернулся и отправился к Алисе — её всегда было заполучить легче всего. Обычно она даже не сопротивлялась.       В этот раз в домике Алисы нашлась ещё и Лена. Кажется, сегодня я в ударе?..       Ни одна из них не смогла дать отпора. Пары ударов хватило для того, чтобы вырубить обеих. Ненадолго, но… Двоих сопротивляющихся связывать было бы неудобно. Да и тем более форму я набрал за все эти смены, так почему бы ей не воспользоваться?       Когда я заканчивал, они как раз начали просыпаться. Первой очнулась Алиса — с неё я и начал. Язык у неё всегда был очень острый до выражений, но как дело доходило до более пикантных дел, так он сразу становился мягким и послушным. Пара шлепков — и она не сильно-то и старалась кричать, а потому челюсти я держал скорее для виду, чем для надобности. Ну и чтобы не откусила лишнего. Пока я развлекался с ней, очнулась Лена. Челюсти ей приходилось держать активнее, да и языком она сопротивлялась активнее Алисы, зато вот Алиса теперь молчала. Кляп я переставил ей, но периодически всё равно ударял, чтобы не расслаблялась.

…

      …Не успел даже вырубить их, как в домик ввалилась Женя. Да я в ударе! Естественно, она пополнила мой гарем. Она во всём была средней, уверенная четвёрка. И в размерах, и в навыках, и в сопротивлении. Однако Лена и Алиса явно были рады пополнению — иначе отчего они начали бы плакать? Не от боли же.

…

      …Уже привычную процедуру, вырубил понадёжнее, развязал, одел, порванную одежду заменил на сменную из ближайшего шкафчика. Размеры всегда сходились. Для надёжности плюнул каждой в рот и направился к своему домику, где меня встречала Ольга Дмитриевна:       — О, ты припозднился сегодня!       — Да, извините, погодка была очень хорошая, решил прогуляться по лесу. Красиво всё-таки здесь!       — И не говори, сама любуюсь постоянно! Ну ладно, ложись спать! Я не смотрю!       Я поблагодарил, разделся и лёг спать. Видишь, Юля, как всё, оказывается, просто? И никто меня не покарал.

…

      …Вожатой уже не было. Я оделся и направился в столовую на завтрак. Но там…       — Вот он, явился! — сразу стала кричать вожатая и подошла ко мне в упор. — Ты что позволяешь себе, мусор?! Ещё и как ни в чём не бывало ко мне пришёл, ничтожество! Тебя ничему родители не научили? А закон?! Ничего, значит, научим мы!       Все подоставали кто что нашёл. Кто швабры, кто палки, кто гитару, кто топоры, вилы… В общем, обстановка накалилось, пришлось сваливать. Я решил бежать в старый лагерь — толпу в лесу не проведёшь, а там никого наверняка не будет.

…

      …Не успел я отдышаться, как понял, что с десяток за мной всё ещё бежит по пятам. Мне ничего не оставалось, как прыгать в люк. Я там никогда не был, только знал, что под лагерем есть система шахт, услышал от Шурика и Электроника, подслушал, то есть. Ладно, была не была!..

…

      …Там уже ждали, и я, кажется, оказался окружён со всех сторон. Да и я сам порядком выдохся. Кажется, тут и помру…       Вдруг откуда-то из прохода почувствовался запах грозы. Но никаких облаков же не было даже, значит, запах не от местных. Интересно…

…

      …Пространственный разлом, кажется. Выглядел он так, будто из игры просто вырезали кусок текстуры — неправильной формы, бесконечно тёмный, бесконечно глубокий, по краям отдавал немного пурпурным или фиолетовым, переливающимся в жёлтый. Грозой пахло именно отсюда. Прямо ветерок шёл. Но времени раздумывать, что с этим делать, у меня было немного — за мной уже была толпа. Так что я просто прыгнул внутрь, с верой в лучшее…

…

      …В самой обычной смене. Меня тут, кажется, даже не ждали. Я просто очутился где-то в лесу, и скоро вышел к бане, где меня ждала… Юля?..       — Говорила же, что покарает…       — Ты следишь за мной, что ли? Откуда знаешь?       Она посмотрела вдаль, опираясь на перила:       — Я всё знаю. Всё. И это тоже. И учти кое-что… — она посмотрела на меня с заигрывающей, лукавой улыбкой, — ты теперь мой должник!       — С чего бы это?       — А ты подожди минуток 5, так и поймёшь сразу.       — Запугать меня решила? Ну, давай подождём, я не тороплюсь.       Я встал рядом с ней, уверенный, что она блефует:       — И где я, по-твоему?       — Как — где? В другой смене. Ты же не единственный, кто сюда попал. Вас тут очень много, и постоянно становится больше. Может, даже встретишь кого-нибудь по дороге судьбы. Найдя разлом, ты переступил с одной смены в другую. И нарушил кое-какую важную грань…       Меня тут же скрутило. Какой-то непонятный рвотный позыв, ощущения такие, будто кто-то пытался просунуть между органами с десяток сверхмассивных чёрных дыр. У меня было чёткое ощущение, что меня сейчас разорвёт на мельчайшие кусочки. Но я не умер — лишь упал на землю, то скручиваясь, то разгибаясь. Я даже не понял, за какой орган хвататься: за сердце, лёгкие или живот? Крутило всё.       — …Ты перешёл порог лагеря, получив возможность, которую иметь не должен. Но это же накладывает и ограничения, которые теперь уже не снять никак. Защита, так сказать, сработала. И её последствия ты сейчас ощущаешь. Нравится?       — Кто… Ты?..       — Я Юля, — тяжело вздохнула она и улыбнулась, — сказала же! Но теперь ты не просто в долгу. Ты каждый раз будешь молить меня о пощаде до своего искупления, будешь ноги мне целовать, понял? Каждые полчаса-час в каждой смене тебя будет начинать крутить. И это не закончится никогда, пока ты не перенесёшься в другую смену, где отсчёт начнётся заново. А теперь подумай, каков шанс тебе в твоём состоянии случайно встретить разлом, ещё и попасть в него?       — Спаси… Молю!.. — прокричал я в передышках от адской боли, что сковывала меня полностью.       — Пока что. А там поговорим.       Она вытянула руку и, улыбнувшись, щёлкнула пальцами. Всё вокруг сразу потемнело, но через пару мгновений я снова смог видеть — ещё один лагерь. На этот раз около сцены. Юля, конечно же, была позади меня и смотрела на меня сверху вниз.       — Как самочувствие?       — Прошло… Спасибо тебе. Похоже, я и правда должник…       — Ага, и ещё какой. Я не шутила.       — И что я должен буду сделать, чтобы ты меня спасала и дальше?       — Ноги вылизывать, сказала же! Но это ладно, это разберёмся попозже. Если чуть ближе к делу…       Она села рядом и объяснила мне свои цели, обстановку сейчас и конкретные мои действия, которые мне предстояло сделать беспрекословно.       — …В общем, мальчик на побегушках?       — В общем, да. Но это пока. Чуть позже, я уже сказала, здесь появится он. Мне нужно немного времени, чтобы всё подготовить. Чтобы всё прошло гладко. Там твоя помощь понадобится очень сильно. А до того времени… Будем проводить время в лагерях, как обычные друзья. Конечно, до «друзей» нам далеко. Сейчас я тебя даже партнёром назвать не могу. Но, думаю, учитывая предстоящее количество времени… У нас будет возможность.       — Ага, желание было бы…       — А у тебя его нет?       — Да есть, конечно. Куда я уж теперь денусь. Какой же я мудак…       — Ага, и ещё какой! Понимаешь наконец потихоньку. Ты мог спокойно жить, мог спокойно существовать. Ты выбрал кару. Теперь страдай.       — Это невозможно! Это место сводит с ума, здесь всё постоянно повторяется! Здесь невозможно спокойно существовать, рано или поздно ты просто поедешь к херам!       — Я знаю, говорила же. И это мне и нужно.       — Сумасшедшая…       — Быть может. А сам?       — Тоже верно…       Я снова почувствовал эти чёрные дыры внутри. Но не успело меня скрутить, как Юля вновь щёлкнула пальцами…

…

      …Смена, кажется, 20-я? Я уже и не следил особо, да и сложно в таких темпах…       Мы сидели на пляже, наслаждаясь ветерком. Сложно было наслаждаться, когда понимаешь, что отдохнуть можешь максимум полчаса… Но я пытался. Да и как будто у меня был выбор, в конце концов…       — Слушай, я вот чего спросить хотел, как-то раньше в голову не пришло…       — М? — спросила она скорее с безразличной интонацией, чем с реальной заинтересованностью. — Что такое?       — Если ты… Всё время проводишь со мной и не отходишь даже на полчаса, как тогда ты следишь за остальными лагерями, или например, за ней?       — А, я тебе не рассказывала? У меня тут что-то вроде проекций в каждом лагере и в голове у каждого такого, как ты. Исходного, то есть. Но поскольку это — лишь проекции, то я прекрасно запоминаю всё, что происходит с ними и вокруг них. Поэтому я и остаюсь одновременно и всевидящей, и с тобой постоянно.       — Как у тебя только мозг такую нагрузку выдерживает… Ты же… не человек?       Она вздохнула, задумавшись. Кажется, я зацепил какую-то важную тему.       — Я… не знаю. Скорее всего нет… но я не могу быть уверена. Я не помню откуда я тут взялась, не помню, откуда ты. Помню только, как я проснулась, с полным представлением, зачем я существую, и почему существуешь ты. Я начала следовать своему подсознанию беспрекословно… И я всё ещё не думаю, что делаю что-то неправильно, просто… Возможно, абсолютное осознание собственного «смысла жизни» и отличает меня от таких, как ты.       — Я, честно говоря, тоже плохо помню, что было до этого «Совёнка». Как будто у меня есть представление о собственной жизни, но память слишком разрозненна, чтобы быть настоящими воспоминаниями… Может, попробуем выбраться отсюда? И тебе, и мне выгода — сможем понять, откуда мы.       — Может, — странно усмехнулась она. — Если будешь хорошо себя вести, верну тебя. Возможно.       — А ты? — спросил я с недоумением. — Ты сама не хочешь узнать, каков твой настоящий мир?       — Честно говоря… — она задумалась и, немного поворошив песок палкой, встала. — Мы и так с тобой слишком разговорились на личное. Я не готова с тобой настолько сближаться.       — Прости… Надеюсь, я не сильно тебя раздражаю такими темами…       Она отряхнула юбку.       — Нет, я не об этом. Всё в порядке. Я просто не хочу говорить на эту тему, вот и всё. Тебя ещё не крутит?       — Пока нет, но… — я глянул на часы, — скоро должно.       — Хорошо. Есть ещё пожелания для этой смены?       — Думаю, нет, — произнёс я, ожидая удара.       И будто нутром почуял — тут же меня скрутило, и снова в глазах всё резко потемнело…

…

      …Перестал считать смены, так что не знаю, какая уже по счёту, и уж тем более — какой по счёту прыжок.       Мы сидели в библиотеки и играли в шахматы, пока Женя крепко спала и даже не замечала нас.       Партия была самой обычной — без интересных поворотов или великолепных моментов. Оба мы не были спецами, просто хотели немного поддержать мозги в тонусе. Юля предугадывала многие мои манёвры, а я — её. Но один чёрт вот уже несколько партий она побеждала меня. Не подчистую, но ближе к концу каждый мой выбор был ею предусмотрен и вёл к её победе.       — Шах и мат! — с удовольствием сказала она кричащим шёпотом.       — Блин, опять… Как у тебя получается так всё предсказывать заранее?..       Она слегка лукаво улыбнулась и даже, кажется, подмигнула:       — Практика! Работа вынуждает, знаешь ли, думать наперёд. Тем более… Я переживаю за кое-что в будущем, но пока рассказывать не хочу. Хочу… Ошибиться. Но планировать и предусматривать приходится сейчас.       — Тяжёлая же тебе доля выпала, как ни покрути…       — Может. Мне просто не с чем сравнивать, так что для меня это и есть жизнь.       — Надеюсь, ты не будешь о ней жалеть, если вообще… Умрёшь когда-нибудь.       — Хотелось бы…       На часах оставалась пара минут, а потому новую партию мы начинать не стали, а просто решили осмотреть библиотеку. Поглядеть, чего тут интересного есть.       — …Художественная, вот.       — «Трудно быть богом»?       — Не читала?       — Не-а. Я ничего отсюда не читала. Некогда было.       — Советую. Может, найдёшь что-нибудь интересное для себя.       — Может.       Меня, так же неожиданно, как и всегда, скрутило. Слегка помучавшись, я опять очутился в этой тьме…

…

      — …И что, теперь это со мной навсегда?       — Ну, вообще-то, ты заслужил…       Она немного задумалась и посмотрела вдаль.       — Но один способ есть. Не проверяла, но теоретически он может тебе помочь.       Я заинтересованно повернул голову к ней. Она повернулась ко мне и сделала давно уже ставший привычным щелчок пальцами. Всё вокруг погрузилось во тьму, но на этот раз… Подозрительно долго не прояснялось. Спустя минуту я увидел Юлю. Она сидела, но непонятно, на чём — как будто ни на чём, на котором я и стоял.       — Ну как?       — Где мы?       Она улыбнулась:       — Небытие. Внелистье. Или, по-простому — мой личный мирок. Приятно познакомиться — думаю, меня здесь можно назвать самой настоящей мной из тех, что ты видел.       — Взаимно. Я очень ценю, что ты пригласила меня в… настолько важное для тебя место. И всё же… В чём его такая уж особенность для меня?       — Ну, как… Во-первых, конечно же, мы наконец-то встретились. Как по мне, это уже весомый повод пригласить тебя сюда. А во-вторых… это место находится вне… пределов лагерей. Оно всё ещё принадлежит им, но, я бы сказала… Оно скорее брат всей системы лагеря, а не всех лагерей в частности. Понимаешь?       — Кажется, да… И за счёт необычности положения этого места относительно лагерей оно находится вне ведения лагерей как системы, поэтому и их правила тут не работают?       — Мне кажется, да… Узнаем наверняка, конечно, только через часик… Но я думаю, что пока что это самое безопасное место для тебя, какое я только могу предложить.       — Спасибо за заботу, Юль!       Она вновь лукаво мне улыбнулась:       — Обращайся! Я рада хоть немного облегчить страдания друзей, особенно тебя, как… Единственного друга здесь. Кстати…       Она спрыгнула со своего чего-то, и уже по третьему, или, скорее, второму чему-то подошла ко мне.       — Не советую находиться тебе тут долго. Мышцы и сознание здесь тоже застывают вне пространство-временных рамок, так что… Я хотела бы, чтобы ты не злоупотреблял этим местом. Всё-таки, пока ты в лагерях, ты можешь в нормальных человеческих рамках снабжать себя энергией и тратить её, чтобы не вызвать атрофии или просто… аутизма. Не хочу, чтобы ты стал таким. Овощем.       — Да я и сам не хочу. А ты? На тебя это пространство так не влияет?       Она мило улыбнулась:       — Не-а, за меня не переживай! У меня настолько странное положение тут, что моему телу вообще невозможно нанести какие-то повреждения. Меня слишком много, чтобы проблемы с одной повлияли на настоящую меня.       — А в моменты конца смены?       — А, когда я обычно прошу тебя позаниматься чем-нибудь активным? Я просто хочу, чтобы ты отключался от усталости. Тогда мне проще удерживать тебя между листьями, пока лагерь обновляется. Ну, ты знаешь, ему нужно на это время. Так что де-юре ты уже был в этом пространстве раньше, во вторую же смену после нашей встречи. Но де-факто в сознании ты тут первый раз, и для меня это событие! А что до меня… Да, моих копий в этот момент не существует, так что за это время моё тело может, наверное, получать повреждения, но пока я ничего на себе не заметила. Так что всё в порядке!       — Понятно… И много у тебя ещё таких «трюков», о которых ты пока не рассказывала?       Она подмигнула:       — Много будешь знать — скоро состаришься! Когда придёт время, ты обо всём узнаешь, обещаю. Но не сейчас.       — Хорошо, тогда буду ждать!       — Ага!       Она посмотрела на меня каким-то необычным взглядом. В нём чувствовалось её бывалое и заслуженное высокомерие надо мной, но сейчас он был куда более мягким. За последнее время я всё больше ощущаю, что она перестаёт чувствовать меня обузой.

…

      …Поесть как можно быстрее, но это было сложно — еда была ни к чёрту холодная, хоть и приятная.       — Ты чего так торопишься? Поперхнёшься же!       — А куда деваться? — ненадолго прервался я. — Я и так давно не ел, а, учитывая, что у меня всего полчаса, нужно съесть много.       — Ну… Дай секундочку.       Юля закрыла глаза и нахмурилась, пытаясь, по-видимому, сосредоточиться. Спустя небольшой, почти незаметный спазм мышц на её руках, она открыла глаза, и посмотрела на меня. Я оглянулся, прислушался к себе — кажется, всё так же, как и было.       — Взгляни на часы, поймёшь тогда!       Я посмотрел — и действительно понял. Секундная стрелка не сдвинулась ни на йоту. Лишь… А, вот! Кажется, она в добрый десяток раз замедлила время!       — И давно ты так умеешь?       — Давно, но тебе не говорила, сама пока осваивалась! Но вроде бы сейчас время для этого лагеря замедлилось. Для всего, кроме нас с тобой и того, что нам подсознательно необходимо в нормальной временной линии. Так что можешь спокойно поесть. Разогреть не обещаю… Но по крайней мере ты сможешь спокойно покушать, и столько, сколько захочешь — сейчас же и без тревог можешь брать с кухни всё, что захочешь!       — Спасибо, Юля! Как всегда спасаешь!       — Ага! Рада это слышать!       Я улыбнулся ей. Я уже чётко ощущаю в её поведении не комплекс бога, которым она, по сути, является, а просто добрую подругу, которая просто может больше, чем я.

…

      …Проснулся. В первый раз за столько смен я смог поспать, и всё благодаря Юле и её небытию.       Когда я открыл глаза, она сидела рядом на корточках и смотрела мне в глаза.       — Доброе утро…       — Доброе утречко! Выспался?       Я прислушался к ощущениям.       — Наверное… Сколько я поспал? Кажется, будто целую вечность. Давно не получалось так отдохнуть.       — Думаю, пару дней точно провалялся. Но у тебя уже даже мешки под глазами не такие большие, ты на человека больше становишься похож!       — Неплохо… Хоть какой-то прогресс.       — Ага! Но, думаю, размяться тебе всё равно не помешает!       — Из-за такого времени бездействия?       — Ну да. Я немного беспокоюсь, как твоё тело будет ощущать себя после такого.       — Ну, сейчас и проверим. Отправляй!       — Ага-сь!       Она щёлкнула, и спустя мгновение тьмы я очутился на спортплощадке. Благо, других пионеров не было. Судя по солнцу… Тихий час.       Я подошёл к турникам и стал подтягиваться. За всё время тут я успел набрать неплохую форму, тем более она как-то странно накапливается, поэтому, несмотря на то что я выглядел как обычный человек, любящий раза 4 позаниматься в зале, на самом деле моя сила была далеко за.       Без особых усилий я преодолел порог в сотню, единственное, что подвело — дыхалка, но мышцы даже не горели. Немного повисев и отдохнув, я сделал ещё 50 и спрыгнул. Дальше нет смысла, потому что и так понятно — с формой всё хорошо.       — Передышка была?       — Ага, буквально. Может, лёгкие не работают нормально после такого сна.       — За это я и переживала… Постарайся… Не курить тут хотя бы… Как минимум до его прихода.       — Хорошо, хорошо. Не то чтобы тут так просто найти сигареты.       — Вообще-то, можно, но я не скажу, где. Не хочу, чтобы ты растерял себя.       — Ну и ладно, не очень-то и хотелось! По крайней мере пока даже ломки не было.

…

      …И играли в шахматы. Не знаю даже, нормально ли это…       — Мне кажется, ты в каком-то смятении, — с беспокойством посмотрела на меня Юля. — Никак не привыкнешь?       — Ну да, есть немного… Непривычно находиться там, где ты даже верх и низ отличить нормально не можешь.       — Ну, у меня есть одна идея, конечно… Возьми-ка меня за руку.       Я протянул ей ладонь, она положила свою поверх. Мягкая и тёплая…       Она закрыла глаза. Спустя небольшое время от наших рук начал проявляться… мир. Сначала под доской появился стол, а под ним проявился нормальный пол, и очертания… Кажется, обычного пионерского домика. Только в его окне был не лагерь, а деревья. Да и двери как таковой не было — на её месте тоже было окно.       — Как ты это сделала?..       Она улыбнулась и посмотрела на меня:       — Вжух, — изобразила она какое-то бессловесное заклинание руками. — Магия!       — Как и всегда у тебя, впрочем…       — А это разве плохо? Я и сама не всегда до конца понимаю, как работают правила для меня, а если и понимаю — наверняка не смогу объяснить. Проще уж считать это магией, чем углубляться в недра теорий, в которых не факт, что мы даже вдвоём найдём истину.       — Пожалуй, ты права. Тогда спасибо тебе, добрая волшебница!       Она улыбнулась и пощекотала меня по внутренней стороне ладони, после чего сразу убрала руку.       — Обращайся! Для тебя у меня всегда найдётся парочка трюков!       Я улыбнулся и полюбовался её улыбкой, после чего мы сыграли ещё пару партий. Она всё ещё выигрывала, но я даже смог выхватить у неё одну победу, да и в целом её игра стала немного менее предусмотрительной. Скажем, не на 5 ходов вперёд, а на 4, если корректно так сравнивать…

…

      …Чёрт знает какая смена. Я правда уже устал считать, даже не пытаюсь уже. Счёт давно потерян.       Когда я проснулся, я увидел Юлю на новообразовавшейся кухне.       — Доброе утро!       Она повернулась ко мне:       — Доброе! Выспался?       — Думаю, вполне. А ты тут, как я вижу, не скучала? Решила меня порадовать?       — Вроде того! Подумала, что мы оба давно ничего горячего не ели. Так что я сделала нам лапши на двоих. Не самое роскошное, прости, повар из меня так себе…       Я встал и, подойдя поближе, взял её за руку покрепче:       — Не извиняйся! Всё равно огромное спасибо тебе! Мне очень приятна твоя забота, правда. Я даже и мечтать не мог о таком отношении к себе!       Она улыбнулась и, отпустив мою руку, взяла меня за рубашку и уткнулась в грудь лицом:       — Я тоже не ожидала, что начну к тебе так относиться, правда… Но вот мы здесь. И я думаю, что это неплохо.       — Да, думаю.       Я аккуратно положил свои руки ей на спину, слегка прижав к себе. Я старался быть аккуратным, чтобы не спугнуть.       — …Думаю, нам обоим не хватало такого тепла. А мы всегда вместе, считай…       — Да и судьба у нас в каком-то роде похожая. Выбора у нас особо и не было. Но… не считай это пока готовностью к большему или признанием, хорошо? Мне ещё предстоит всё обдумать…       — Да, конечно. Не буду тебя торопить.       — Спасибо!..       Мы улыбнулись и обняли друг друга покрепче, после чего наконец-то нормально поели. Уж не уверен, скажется ли на мне такое время здесь, но её завтрак того стоил. Да, она готовила не идеально… Но это всё же прекрасно.

…

      …Сколько дней я уже тут, лет, может? Чёрт знает, тело у меня всё такое же молодое, так что проверить невозможно. Да и Юля, кажется, чувствует себя молодой, как никогда.       — Доброе утро…       Стоило мне открыть глаза, как я увидел Юлю, сидящую на стуле рядом и смотрящую на меня.       — Подглядываешь?       — Не-а, просто любуюсь! Ты очень милый, когда спишь, я разве не говорила?       — Теперь сказала!       Она улыбнулась и, дождавшись, пока я приподнимусь, обняла меня, уткнув головой в свою грудь. Небольшую, но всё ещё лучшую — потому что, по сути, единственную, на которую я теперь могу рассчитывать.       — Ну что, на прогулочку? — спросила она меня, отстранившись.       — Давай!       Она щёлкнула пальцами, и мы оказались в каком-то из лагерей, в котором шёл небольшой дождь. В лесу, если быть точнее.       — Погодка нас остановит? — спросила она.       — Не-а. Меня нет, по крайней мере.       — Ну и славно!       Я улыбнулся, и, пустив Юлю вперёд, мы направились куда-то вглубь. Спустя небольшое время мы вышли к зданию старого лагеря.       — Интересно, — задумался я вслух, — есть ли что-нибудь занятное внутри?..       — Можно проверить!       Мы зашли внутрь и, осмотревшись, стали просматривать тумбочки. Альбомы всякие, старые детские игрушки, мелочь по типу вилок или монеток… О, а вот и находки!       В разных тумбочках мы последовательно нашли пачку сигарет, игральные карты и полный спичечный коробок.       — Вот уж, нашёл всё-таки! — сказала Юля с непонятной смесью жалости и радости, — Я не против, если ты будешь курить, но… Не злоупотребляй этим, хорошо?       — Хорошо, договорились. А карты с собой сможем взять?       — Сможем, конечно! А что, тебе шахматы надоели?       — Не то чтобы, просто одно и то же развлечение приедается немного… Думаю, сможем добавить разнообразия. Ты же не против?       — Думаю, нет. Я, правда, не то чтобы во много что играть умею, но, думаю, если что — ты меня научишь!       — Договорились!

…

      …Пару смен мы осваивали карты.       — На что играем? — спросил я, тасуя колоду после объяснения правил.       — А обязательно на что-то играть?       — Ну, необязательно. Просто примета такая есть. Что впустую играть дурной тон. Как в лото, например, играют. Обычно с бабушками, и обычно они же детишкам рублей по 30 дают. Не так много, вроде по рублю за карту, но всё же деньги. Так же и тут, можно символическое.       — Ну… Давай тогда две партии сыграем просто так, чтобы я хотя бы к правилам привыкла. А потом… — она огляделась в поисках того, что можно было бы использовать как ставки, — …на раздевание, например, — сказала она, заострив взгляд на мне.       Я чуть не выронил карты. Еле удержал.       — Уверена?..       — Ну да… Я не против, во всяком случае!       Я ухмыльнулся и раздал. Играли в обычного дурака переводного, но даже его правил Юля не знала. Сыграв две партии, мы решили, собственно, перейти к действиям. Сначала Юля проигрывала — кажется, ей нужно было больше времени на понимание принципов и составления планов игры. Я, с позволения так выразиться, раздел её уже до трусов и лифчика — только они и остались. Но, честно говоря, не особо-то много на ней одежды было в целом. Зато потом она вырвала одну победу — и понеслось. Как будто алгоритм какой-то составила, но я его не понимал. А потому с треском проигрывал раз за разом. Рубашка, ремень, шорты, галстук, обувь, носки… Всё улетело к чёртовой матери. И вот на нас обоих одно только нижнее белье — но, кажется, её это совершенно не смутило.       Последняя партия была, не побоюсь этого слова, жаркая. Когда в колоде карт уже не осталось, мы всё перекидывались ими туда-сюда, пока, наконец, не вышли на ничью. Неожиданный исход, и довольно редкий для дурака.       Я поднял глаза и посмотрел на неё. Она посмотрела на меня — но в её глазах не было какого-то сожаления или сопротивления.       — Получается, оба ещё по одному снимаем? — уточнила она правила.       — Получается…       — Ну и хорошо.       Без особых раздумий она сняла лифчик — самый обычный, лишь с каким-то небольшим узорчиком, который даже распознать было трудно, если не всматриваться. Сначала грудь она, конечно, прикрыла. Думаю, машинально. А потом взглянула на меня:       — Не хочешь?..       — А ты не против? — уточнил я с небольшим недоверием. — На мне одни только трусы остались, которые я ещё не снял. Ты же понимаешь…       — …Понимаю, конечно, — перебила она меня, — Не дура же. И я не против.       — Могу я счесть это признанием? — с сарказмом спросил я.       — Думаю… Вполне.       Если бы у меня во рту что-то было, я бы поперхнулся, не сомневаюсь. Она продолжала:       — Думаю, несмотря на всё, ты мне нравишься. Я не очень разбираюсь в чувствах и не знаю, что такое любовь. Ну, в плане… Никогда этого не испытывала. Но я точно могу сказать, что ты для меня какой-то не такой. Ты вызываешь больше доверия, чем остальные, несмотря на все свои гадости из прошлого. И, думаю… Я могу доверить тебе свои первые отношения. И первый раз в том числе, — она немного притихла, и между нами возникло неловкое молчание. — А ты? Ты не против?       — Не против. И тоже не совсем уверен, люблю ли тебя. В плане… Наверное, истинной любви я не испытывал никогда, но… для меня ты тоже особенная. И явно занимаешь особенное место в моей жизни, — признался я честно.       — Тогда… туда? — сказала она, указывая на кровать позади меня.       — Да, пойдём. А последнюю одежду… Снимешь сама, как придёт время.       — Договорились!       Сначала она была довольно застенчивой. В первые заходы она была явно настороже, переживала и за своё, и за моё состояние. Как будто боялась боли или травм. Но уже на третий…       — …Можешь быть погрубее… — сказала она между глубокими вздохами, — если хочешь…       Меня немного спровоцировала эта фраза.       — Могу, но… ты сама-то не против? Ты же знаешь моё прошлое, знаешь, что я могу, осознанно или нет, начать причинять тебе боль и даже не заметить этого…       — Ничего страшного… — она посмотрела на меня не то с пониманием, не то с прощением. — Боль… заставляет чувствовать себя живой и настоящей. А в крайнем случае… — она кивнула головой в сторону своих пальцев. — не забывай, кто первый тогда дал тебе отпор. А сейчас ты находишься в мире, который под моим полным контролем. Как ты думаешь, я допущу, чтобы что-то пошло не так, как мне хотелось бы?       — Думаю, нет.       — Правильно думаешь!       Она приподнялась и, притянув меня к себе, поцеловала.       Я и правда стал грубее, а её стоны явно громче и… глубже, что ли?.. Но, несмотря на её собственные ощущения, казалось, что сама она чувствует себя счастливо, как никогда. Хотя пару неглубоких царапин на спине она мне всё же оставила.       Когда я выдохся, я просто лёг рядом с ней. Она тоже валялась без сил, но с улыбкой.       Повернувшись ко мне, она взяла мою голову и, поцеловав, прошептала на ухо:       — Я, кажется… и правда люблю тебя.       — Да и я… кажется… тоже тебя люблю.       — Вот и славно! — улыбнулась она и обняла меня без какого-либо подтекста.

…

      …Очередное утро, начавшееся с голой Юли со мной в одной постели. После некоторого времени я перестал бояться… сломать её физически. После этого мне стало намного легче, а Юле, как выяснилось, нравилось подобное даже больше. В итоге оба в плюсе.       После этого Юля сходила помыться, а потом мы оба вместе приготовили неплохой завтрак. С момента появления тёплой еды в моей жизни жить стало явно приятнее.       — Слушай… — сказала она мне за столом.       — Да?       — Мне будет нужна твоя помощь. Я говорила, что она не понадобится до его появления, но… После того, как здесь стали появляться такие же падшие, как ты, мне стало невыносимо тяжело доводить их до искупления, а ведь именно за этим они сюда и попадают. Ты не мог бы… помогать мне с этим? Ты выглядишь убедительнее, да и физически способен на гораздо большее, чем я. Я просто буду говорить тебе, что нужно будет сказать или сделать. Сможешь, пожалуйста?       — Да, конечно. Без проблем. Мне в каком-то роде даже становится скучно просто сидеть здесь с небольшими прогулками, так что работка будет кстати.       — Отлично, спасибо большое! Люблю тебя!       — И я тебя, Юль.       — Если что, не переживай. В головах исходных я есть всегда, как и могу материализоваться в любом из лагерей, так что, если что-то пойдёт не так — я помогу. Я думаю… твоя роль в большинстве случаев будет проста. Ты заблудший, сходящий с ума пионер, от того количества смен, которые провёл тут. Правду раскрывать об этих местах не стоит, можешь выдумывать любую чушь на своё усмотрение. Главное — запугать. Показать, что лагерь как явление — очень силён и способен менять людей, особливо тогда, когда те пытаются по ним перемещаться. Короче… твоя задача довести их до мысли, что со всяким дерьмом и перемещением по лагерям стоит завязывать. По умолчанию память у вас после смен не стирается. Но если ты сможешь достичь такого изменения в сознании, то я это подключу. В таком случае они больше не будут доставлять хлопот. Понял?       — Короче, строить из себя умную измотанную сумасшедшую антипропаганду дерьма на собственном примере?       — Да, вроде того, если кратко. А ты лаконичен, как всегда!       — Спасибо. С этим я справлюсь без проблем, — сказал я, доедая. — Когда первый раз?       — Да хоть сейчас. Готов?       Я глянул в зеркало и немного растрепал причёску.       — Вполне. Как говорил Юрка…

…

      …Вытащила меня из лагеря очередного падшего. Чёрт знает уже, какой десяток, или даже сотня, или даже тысяча…       — Ну, как всё прошло?       — Ты же всё знаешь.       — Не знаю! Могла бы знать, но не слежу же за тобой постоянно, доверяю. А если что, позвал бы.       — Ладно, убедила. В общем… Ну, знаешь. У него какие-то склонности к садизму. Как я понял, он издевался над местными с помощью насилия или вроде того. То ли вены им пережимал, то ли кислород перекрывал — и ведь, чертюга, никогда не убивал. Всегда грань выдерживал. Ну, я пытался состроить мину на манер, мол, я такой же. И навыдумывал, как я там их убивал, как это классно и все дела. Разговорились, я рассказал, что грани товарищества у меня нет, а по лагерям я перемещаюсь свободно. В общем, два плюс два он сложил. Думаю, больше не будет. Посмотрим в следующей смене.       — Посмотрим! В любом случае спасибо за помощь! Чай будешь?       — Да, давай, — сказал я, садясь за стол. — С парой ложек сахарка, если можно.       — Тебе можно, конечно. Заработал!       Я невольно улыбнулся и, когда она села, предложил партию в шахматы. Она согласилась, но чай мы пить продолжили.       Партия была, казалось бы, обычная, но я ощущал, что Юле всё тяжелее и тяжелее даётся осмысление собственных действий. Шахи в пределах двух ходов она замечала, но думать дальше она уже не могла. Странно. Я решил не давить, а просто немного разрядить обстановку:       — А у тебя какие новости?       — А, да, я же не рассказала. В следующей смене появится он. Думаю, она для этого уже готова.       — Вот так новости! — воодушевился я. С рассказов Юли, это самый важный виток в истории лагерей. — Но ты не выглядишь особо весёлой. Что-то не так?       Она задумалась, но сделала удачный ход и ответила:       — Да так. Не обращай внимания. Ты прав, это весьма значительно. Со следующей смены мне нужно будет получить от тебя максимум помощи на этой смене, остальные подождут. Скорее всего… Твоя помощь мне нужна будет не только лицевая, но и теневая. Будет много мелочей, которые я, скорее всего, не смогу предусмотреть заранее. Думаю… это будет самая непредсказуемая смена из всех наших, но нам нужно довести её до одного конкретного исхода. Так что… Сил нужно будет много. Прости.       — Да ничего, мне же не впервой, да и я всё ещё твой должник. Шах.       — Мат, — сказала она, безразлично двигая фигуру.       Какого… А, ну да… Как я не заметил этого коня?.. И сам же в ловушку себя закрыл…