Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Я стоял посреди подвала, превратившегося в гибрид мастерской и биологического реактора, и рассчитывал наши ресурсы и перспективы. Получалось всё не так ярко. Наши возможности первое время сильно упираются на сбор выброшенной техники: куски металлов, горы проводов, остатки химии. Каждый новый «Паук», каждая модификация «пищевой синтезатор», каждый сенсор микоризы требовали времени, которого у нас не так много. Время течёт, а мы ковыряемся в останках, успешно выжимая из них чудо. Нам нужно поскорее начать развиваться. Я сжил пальцами новоспаянный относительно целый лист алюминия. Его поверхность слабо отсвечивала в зелёном свечении биогрибков. Чтобы собрать одну раму для нового «Паука», мне нужны были часы резки, сгибания, пайки. Часы, которые можно было потратить на что-то важное. На планирование и разработки. — «Тупик. Мы упираемся в примитивную механику. Человеческие руки, даже такие, как у меня, слишком медленны. Нам нужен конвейер. Нужна репликация.» — констатировал я мысленно, отлаживая в сторону лист. Лист со звоном лёг в груду других компонентов. В сознании всплыли два образа. Первый: жужжание FDM 3D-принтера в моей прошлой комнате, слой за слоем рождающего из пластиковой нити фигурки, детали, прототипы. Второй: чаны с бурлящей питательной средой, где из семени-клетки под моим контролем вырастает сложный орган, механизм, организм. Выращивание тканей, кристаллических решёток, целых существ... [ЗАПРОС НА УТОЧНЕНИЕ. ВАРИАНТ «БИОФАБРИКАЦИЯ» ТРЕБУЕТ СОЗДАНИЯ СТЕРИЛЬНЫХ КАМЕР ТИПА «ЛАМИНАР», ТОЧНОГО КОНТРОЛЯ ТЕМПЕРАТУРЫ, ДАВЛЕНИЯ, ХИМИЧЕСКОГО СОСТАВА СРЕДЫ, А ТАКЖЕ ПОДРОБНЫХ ГЕНЕТИЧЕСКИХКЛЕТОЧНЫХ ШАБЛОНОВ. НА ТЕКУЩЕМ ЭТАПЕ РЕАЛИЗУЕМОСТЬ: 8%. ВАРИАНТ «МЕХАНИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ» НА ОСНОВЕ КОМПОЗИТНЫХ МАТЕРИАЛОВ БОЛЕЕ ПРАКТИЧЕН. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ] [1: РАЗРАБОТАТЬ ГИБРИДНУЮ СИСТЕМУ. [2: ИСПОЛЬЗОВАТЬ «ПИЩЕВОЙ СИНТЕЗАТОР» ДЛЯ СИНТЕЗА СЫРЬЯ. ] [3: ИСПОЛЬЗОВАТЬ БИОКОМПОНЕНТЫ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ И ОПТИМИЗАЦИИ.] — «Согласен. Начнём с разработки принтера.» — я мысленно кивнул, уже ощущая, как в глубинах сознания складываются схемы. Как вариант можно выращивать нужные компоненты. В расчетам это не совсем подходило из-за сложности контроля среды роста и необходимости в новых приборах для более точных биоманипуляций. Но в будущем... в будущем это мог быть путь к выращиванию кристаллических процессоров и организмов в искусственной среде, что вело к созданию клонов, настоящей биологической репликации. Мечта безумного учёного. Но пока его стоит отложить до лучших времён После часов проектирования и расчетов, мы с Осколком создали проект «Прядильщик». Я разобрал последние находки «Пауков»: двигатели от старых принтеров, направляющие рельсы, шаговые моторы, которые ещё подавали признаки жизни. Но сердцем системы должен был стать не механический узел, потому я модифицировал «Пищевой синтезатор», добавив в его конвейер новый модуль: синтезатор композита. На вход измельчённый пластиковый мусор, металлическая стружка от точильных операций, минеральная пыль. В чан с каталитической слизью, под контролем температуры и давления, рождалась однородная масса, нечто среднее между полимером и металлокерамикой. Она выходила в виде густой, тёплой пасты и застывала в гибкие, но прочные нити намотанные на бобины. Получив нужный компонент я приступил к сборке. Каркас я спаял из алюминиевых листов. Для создания давления были собраны тяжи из упругой, гелевой ткани, способные плавно сокращаться и растягиваться по сигналу. На месте приводов стояли модифицированные пневмомускулы «Пауков», но увеличенные и питаемые от центрального компрессора. Печатающая головка была сложным симбиозом керамического сопла, системы подогрева. Далее требовался «мозговой кластер». Именно для него пригодились крысы. Вернее, то, во что их превратили. Взяв за основу успехи с ризомой, я создал распределённый процессор. Три мозга грызунов, стабилизированные в отдельных гелиевых коконах, соединённые между собой сетью проводящих мицелиальных нитей и подчинённые одному, более сложному узлу на основе нервных ганглиев собаки, которую удалось поймать новой ловушкой. Получился живой биокомпьютер, специализированный на одной задаче: интерпретировать цифровые чертежи, загруженные через «Мост», и преобразовывать их в точные, плавные движения печатающей головки по трём осям. Создание этого кластера заняло сутки непрерывной работы. Уйдя в состояние транса, казалось, что я уже не различаю, где заканчивается инструмент и начинается моё тело. Осколок был всегда рядом, находясь в фоновом режиме, иногда предлагая поправки, иногда просто фиксируя данные. [БИОКОМПОНЕНТ СТАБИЛИЗИРОВАН. НЕЙРОНАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ СИНХРОНИЗИРОВАНА. ГОТОВНОСТЬ К ТЕСТОВОМУ ЗАПУСКУ: 91%. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПСИХИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА НА ОПЕРАТОРА ВОЗРАСТАЕТ. УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА ПОВЫШЕН НА 37%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: КОРОТКИЙ ОТДЫХ ПЕРЕД ЗАПУСКОМ.] — Принято. По расписанию через тридцать минут у меня сон. — проворчал я, проводя рукой по лбу. После сна я сразу пристпил к тестированию: загрузил в «Прядильщик» первый чертёж: простую раму для «Паука Mark III». Бобина с композитной нитью была заправлена. Биокластер в своей прозрачной капсуле пульсировал ровным, голубоватым светом. Я сделал глубокий вдох и нажал виртуальную кнопку «старт» в интерфейсе «Моста». Принтер ожил. Мускульные тяжи натянулись, заскрипели. Печатающая головка дрогнула и поплыла над платформой, оставляя за собой тонкую, тёмную нить. Первые слои легли криво. Осколок, отключив устройство, после получение первых результатов, начал перекалиброку и изменение настроек. После перезапуска движения стали чёткими, точными, будто обретая уверенность. Голова двигалась с гипнотической плавностью. И тут всё пошло наперекосяк. Нигде не описано, как композит, содержащий металлическую стружку, ведёт себя при быстром охлаждении в неидеальных условиях. А условия были далеки от идеальных. На пятом слое я услышал тихий, но отчётливый хруст. Нить, выходящая из сопла, начала сливаться с предыдущим слоем, кристаллизоваться, образуя хрупкие, игольчатые структуры. Печатающая головка, следуя заложенной программе, продолжила движение, но новая нить ложилась на неровную, колючую поверхность. Раздался скрежет. Сопло забилось. Головка дёрнулась, пытаясь продавить затор, и один из гелиевых «мускулов» на каркасе лопнул с мягким, влажным звуком, брызнув тёплой, салатовой жидкостью. — «Чёрт» — вырвалось у меня вслух. [ОТЧЁТ. ТЕМПЕРАТУРА КОМПОЗИТА ПРЕВЫШАЕТ БЕЗОПАСНЫЙ ПОРОГ ДЛЯ БИОКОМПОНЕНТОВ. РИСК ПЕРЕГРЕВА И ДЕНАТУРАЦИИ БЕЛКОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: УЛУЧШЕНИЕ КОНТАКТА И ОХЛАЖДЕНИЕ.] — «Знаю!» — мысленно кивнул я, почёсывая подбородок. Я схватил заранее приготовленную банку с огнетушащим гелем и вылил содержимое в чан, на печатающую головку и повреждённые участки. Шипение. Пар. Вонь палёной пластмассы. Я отступил. Часть принтера явно повредилась. Биокластер внутри кокона беспокойно мигал красным. Первый блин явно вышел комом. — «Ладно, партнёр, — прошептал я. — Проанализируем ошибку. Кристаллизация из-за слишком быстрого отвода тепла и неправильного соотношения металла в композите. Надо менять формулу. И чинить мускул.» [ЗАПРОС ПРИНЯТ. ДАННЫЕ О СБОЕ ЗАПИСАНЫ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ КОРРЕКТИРОВКА РЕЦЕПТУРЫ КОМПОЗИТА:] [1: УВЕЛИЧЕНИЕ ДОЛЮ ПЛАСТИФИКАТОРА НА 15%] [2: ДОБАВИТЬ НАНОПОРОШОК КВАРЦА ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ СТРУКТУРЫ.] [ВРЕМЯ НА ДОРАБОТКУ: ПРИМЕРНО 6 ЧАСОВ. БИОКОМПОНЕНТ НЕ ПОВРЕЖДЁН, ТРЕБУЕТСЯ ТОЛЬКО ПЕРЕЗАГРУЗКА.] «Прядильщик», после шести часовой доработки, заработал как часы. Композитная нить ложилась ровными, прочными слоями. За сутки он напечатал все необходимые детали для десяти новых «Пауков-призраков»: лёгкие, ажурные каркасы, шарниры, крепления для инструментов. Подвал теперь напоминал фабрику. В одном углу булькал и пыхтел «Пищевой синтезатор», синтезируя питательную массу и композит. В другом «Прядильщик» монотонно выплёвывал деталь за деталью. Печатающая головка плавно скользила. Ряды готовых «Пауков» стояли у стены, подобно насекомым в анабиозе. В воздухе парила химия, раздавался гудящий и щёлкающий шум. Сборка превратилась в конвейер: я устанавливал пневмомускулы, подключал биокомпоненты (упрощённые нервные узлы, способные к базовому следованию по маршруту). Мне оставалось только двигаться от станка к станку, внося коррективы, доливая реактивы, проверяя соединения. Временами я ловил себя на том, что мысленно напеваю песню из прошлой жизни. В этот раз это был Sleep talk Metropolis от Mili. Осколок фиксировал эти моменты, но не комментировал. После работы со станками внимание становилось приковано к ризоме. Сеть подземных корней разрослась невероятно. Основной ствол теперь был толщиной в две мои руки и уходил на запад, к заливу, пульсируя в такт перекачке воды и минералов. Но я жаждал большей скорости. Используя наработки с «Прядильщиком» и кластером, я создал для ризомы систему ускоренного роста. Я внедрил в основные магистральные корни серию биологических «насосов» — модифицированные мышечные ткани, способные ритмично сокращаться, проталкивая питательный раствор с силой гидравлического пресса. В ключевых точках разветвления я установил миниатюрные «мозговые узлы», упрощённые ганглии, которые координировали рост в своём секторе, освобождая центральный узел для стратегического планирования. Эффект превзошёл ожидания. После активации системы ризома намного быстрее начала прорастать. Датчики показывали скорость роста до 48 сантиметров в час в мягком грунте. Я видел по статистическим данным, поступающим через «Мост». Ризома будто огромный организим растягивала конечностей во сне и скоро она должна была выйти на новые территории. И оно вышло. Примерно в трёхстах метрах к юго-западу от подвала, под развалинами старой ткацкой фабрики, ризома проломила тонкую стенку из крошащегося кирпича и вскрыла полость. Старый канализационный коллектор, построенный, судя по стилю, ещё до того, как Броктон-Бей окончательно погрузился в упадок, до Левиафана и наплыва кейпов. Туннель был широким, заброшенным, но структурно целым. По его дну с ленивой скоростью текла чёрная, маслянистая вода. Воздух, донесённый до меня через сенсоры ризомы, был спёртым, пахнущим плесенью, стоячей водой и... чем-то ещё. Чем-то металлическим, химическим. Идеальное место для расширения. Идеальная магистраль. Я отправил в разведку двух «Пауков-призраков», оснастив их усиленными сенсорами и камерами на основе светочувствительного геля. Они скользнули в тёмное отверстие, проделанное ризомой, и поплыли в чёрную воду, цепляясь за стены. Картинка, передаваемая на мой экран, была зелёной, зернистой, но я различал очертания арочного свода, ржавые лестницы, ведущие вверх к заваленным решёткам. Именно у одной из таких лестниц «Пауки» нашли следы. Не свежие. Но и не древние. На каменном уступе, выше уровня воды, лежала смятая пачка сигарет без фильтра. Рядом — несколько гильз от пистолета. И самое интересное — на стене, на уровне человеческого роста, был нацарапан граффити банды. Я узнал символ барыг который попадался мне в первые дни моих ночных прогулок по ББ [АНАЛИЗ СИМВОЛА СООТВЕТСТВУЕТ ИЗВЕСТНОЙ ГОРОДСКОЙ БАНДЕ БАРЫГИ. ГИПОТЕЗА: БЫВШИЙ ПРИТОН ИЛИ СКЛАД. РИСК ВСТРЕЧИ: СРЕДНИЙ. КОЛЛЕКТОР ПРЕДСТАВЛЯЕТ СТРАТЕГИЧЕСКУЮ ЦЕННОСТЬ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАНИМАТЬ ТЕРРИТОРИЮ, ПОДГОТОВИТЬСЯ К КОНФРОНТАЦИИ.] — «Занимаем, — мысленно приказал я. — Но осторожно». Я направил ризому вдоль внешней стены, на расстоянии, стараясь не нарушать целостность конструкции. Одновременно «Пауки» начали расставлять в боковых ответвлениях коллектора первые ловушки: капсулы с усыпляющим гелем, замаскированные под комья ила; «мины» из клея, активируемые вибрацией. Если кто-то придёт, у нас будет преимущество в виде заранее подготовленного места. Пока «Пауки» работали, я заставил ризому начать строительство. В небольшой сухой нише, в стороне от основного потока воды, она начала формировать из собственных волокон и принесённого грунта нечто вроде бункера. Некий запасной командный пункт. Работа кипела и я уже начинал забывать о внешнем мире. Но город напоминал о себе. Где-то далеко, на поверхности, прогремел взрыв. Не слишком мощный, возможно, перестрелка или парачеловеческая сила. Город явно продолжал катиться к запланированному апокалипсису. Сеть микоризы всё больше становилась похожа на нервную систему, взращенную в теле города. «Пауки-призраки», сотнями разбежавшиеся по вентиляционным шахтам, чердакам, подвалам, за стенами заброшенных зданий, несли с собой споры. Специально выведенные гибриды грибка и коллоидного сенсора. Они прилипали к сырым стенам, прорастали тончайшими нитями в щели бетона и кирпича, образуя обширную, живую сеть. Каждая такая колония была микрофоном и сейсмографом в последствии соединялась с основной сетью ризомы. Она улавливала вибрации, шаги, голоса, движение транспорта и преобразовывала их в слабые электрические импульсы, которые по гелиевым «нервам», протянутым вдоль коммуникаций, стекались обратно в мой подвал, в центральный биохимический процессор на основе собачьего мозга и микросхем. Там данные фильтровались, анализировались и накладывались на цифровую карту Броктон-Бей. Весь город превратился для меня в гигантскую карту звуковых колебаний. Я мог «слышать» патруль СКП, гулко шагающий по набережной. Мог уловить ссору в квартире на втором этаже дома в трёх кварталах отсюда. Мог отследить маршрут грузовика «Медхолла», везущего что-то в район вилл. Это была власть невидимого наблюдателя. Но всякая власть требует ограничений. Я выстроил «белые зоны» — области, куда «Паукам» было запрещено заходить и где споры микоризы не высаживались. Главными такими зонами были центральная городская больница и школа Аркадия, где большую часть времени находилась Панацея. Мысль о том, что её всепонимающее касание может наткнуться на мой биологический сенсор, на мою, по сути, чужеродную биологию, вызывала опасения. Если она увидет Аномалию, то последствия будут неприятны. Продолжая разбор данных с микоризы я заметил как проявилась аномалия у самого края сенсорного поля, в районе Доков, недалеко от моей собственной территории. Сначала это был просто сбой. Один из кластеров микоризы в заброшенном продуктовом магазине начал передавать странный, повторяющийся паттерн вибраций. Что-то вроде тихого, непрерывного шелеста, но с чёткой, почти механической периодичностью. Я отмел это как помеху, возможно, ветер играл с кусками пластика или там завелись особенно активные грызуны. Но затем сбой повторился. В другом месте, в полуразрушенном складе в двух кварталах от первого. Тот же паттерн. Тот же ритмичный, неестественный шелест. Я направил туда «Паука» для визуальной проверки. Камера, сквозь пыльное окно, показала пустоту, груды мусора. Ничего примечательного. Но сенсоры микоризы на стенах того склада продолжали фиксировать вибрации. Будто сам воздух внутри дрожал. Тогда я переключился на более широкий анализ. Осколок задействовал вычислительные мощности нашего гибридного мозга, сопоставляя данные со всех кластеров в радиусе пятисот метров. И картина начала вырисовываться. На моём экране, поверх схемы улиц, замигали сотни точек, отмечая каждое место, где микориза фиксировала аномальную активность. И эти точки не были хаотичны. Они образовывали зоны. Одни были малоактивны, где даже фоновый шум города затихал. Другие наоборот, были сгустками ритмичной вибрации. И эти зоны... двигались. Медленно, но двигались. Они сжимались, расширялись, перетекали из одной улицы в другую, обтекая здания, как вода. И в их движении была чёткая логика. Они очень медленно куда-то двигались и искали что-то. Или кого-то. — «Насекомые, — прошептал я, глядя на мерцающую карту. — Это же рои насекомых. Тысячи, десятки тысяч особей. Они двигаются слишком синхронно. Они образуют «тихие зоны», потому что она заставляет их замирать, маскируя своё присутствие. А «плотные зоны» — это её глаза и уши. Она их концентрирует для усиления восприятия.» [ПОДТВЕРЖДАЮ. АНАЛИЗ АКУСТИЧЕСКИХ ПАТТЕРНОВ СОВПАДАЕТ С МОДЕЛЬЮ КООРДИНИРОВАННОГО ДВИЖЕНИЯ КОЛОНИИ ЧЛЕНИСТОНОГИХ. МАСШТАБ И ТОЧНОСТЬ УКАЗЫВАЮТ НА ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ИСТОЧНИКОМ ЯВЛЯЕТСЯ ПАРАЧЕЛОВЕК ИЗВЕСТНЫЙ КАК «СКИТТЕР» (ТЕЙЛОР ХЕБЕРТ): 99,7%. ВЫВОД: КАНОНИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ НАЧАЛИСЬ. ТЕЙЛОР АКТИВИРОВАЛА СВОИ СПОСОБНОСТИ И ВЕДЁТ РАЗВЕДКУ ИЛИ ТРЕНИРОВКУ В РАЙОНЕ ДОКОВ.] Она была здесь. Совсем рядом. Девочка, с которой всё начнётся и всё закончится. Которая через несколько дней в костюме из чёрного шелка нападёт на Лунга. Которая станет Роем, а потом Королева Администратор. Которая, сама того не зная, держала в своих руках нити, ведущие к концу света. И я наблюдал за ней. Через дрожание воздуха, шелест хитиновых крыльев и тишину, которую она приказывала своим солдатам соблюдать. Это было сюрреалистично. Это было прекрасно и ужасно. Я не чувствовал страха перед ней. Но её появление было временной меткой. — «Отмечаем её маршруты. Создаём отдельный протокол наблюдения. Никакого явного вмешательства или следов. Пусть её осколок думает, что это природная аномалия или помехи.» — мысленно начал планировать я план совместно с Осколком. [ЗАПРОС ПРИНЯТ. ПРОТОКОЛ «ШЕЛКОПРЯД» АКТИВИРОВАН. ВЕДЁТСЯ ПАССИВНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ И КАРТОГРАФИРОВАНИЕ ЗОН КОНТРОЛЯ. ДАННЫЕ ЗАНОСЯТСЯ В БАЗУ КЛЮЧЕВЫХ УГРОЗ.] На экране зелёные точки продолжали своё движение. Где-то там была девочка с разбитым сердцем и упрямством. После обнаружения Тейлор каноническая история из абстрактных событий превратилась в живую реальность, которая существовала прямо за стенами моего подземелья. Это одновременно успокаивало и напрягало. Я знал расписание, но знание не делало меня неуязвимым. Оно лишь показывало, насколько явной стала тропа между «сейчас» и «катастрофой». Перерыв наступил сам собой, когда центральный кластер обработки данных, он же модифицированные мозги в гелиевых коконах, начали выдавать ошибки перегрева. Я отключил «Прядильщика», дав системам остыть, и уставился на зелёный, мерцающий монитор. Физическая усталость мне не грозила, но ментальная требовала смены деятельности. Пора было проверить, что нарыли мои цифровые силки. Защитные шлюзы, цепочки одноразовых прокси, физическая изоляция, всё было на месте. Я вошёл на PHO не как «Амальгама», а как один из десятка серых, безликих аккаунтов, созданных для фонового наблюдения. И сразу же увидел, что один из них помечен. Личное сообщение. От AllSeeingEye. Она вышла на один из моих аккаунтов, который я намеренно «подсветил», разместив в закрытом разделе по теории пара-физиологии слишком уж точный (но теоретический!) разбор ограничений Шейкеров на примере известного видео с Рюном. Это был крючок. И она клюнула. Сообщение было кратким и язвительным. AllSeeingEye: Любопытно. Большинство теоретиков лезут в классификации или этику. Ты же режешь под капот, как инженер на свалке. Непривычно. И подозрительно. Откуда у «студента-физика» (судя по стилю прошлых постов в этом аккаунте) доступ к неопубликованным кадрам стычки в Ричмонде, где как раз видно, как силовое поле Кавалера дрогнуло на 0.3 секунды? Не СКП, часом, балуешься? Или просто врешь? Она сразу взяла тон свысока, пытаясь поставить на место. Самоутверждение через уничижение потенциального собеседника — классическая Лиза. И она проверяла: вру ли я насчёт доступа, или у меня есть реальные источники. Я позволил себе мысленно усмехнуться. Мои источники ползали по стенам и слушали землю. Я переключился на аккаунт «Амальгама», с которого вёл предыдущий, более осторожный диалог. Ответ пришёлся формулировать тщательно. Amalgam: СКП свои ошибки предпочитает хоронить, а не изучать. Кадры из Ричмонда «утекли» через форум сотрудников подрядной охранной фирмы, их сервер был как решето. Я их нашёл. А анализ это просто дело времени. Энергия поля, рассеянная тепловая сигнатура на асфальте, угол падения луча. Всё в открытом доступе, если знать, где искать и как сложить. Вы же, судя по нику, должны это понимать лучше других. Я не отрицал знания, но объяснил его «легально» через утечку и анализ. И бросил ответный вызов её нику. «Всевидящее око». Намёк на то, что вижу я не только её. Пауза была короче, но ощутимой. AllSeeingEye: Мило. И грамотно. Почти как отчёт для начальства. У тебя скучная работа, «инженер»? Или просто не умеешь разговаривать с людьми без схем и графиков? Ладно, оставим стиль. Твой разбор по промзоне №4. Откуда данные по расписанию? Даже мои... источники не дают такой точности по патрулям среднего звена. Там что, у тебя свой человек в Империи сидит? Вот оно. Она вернулась к промзоне. И снова подколка — «скучная работа», «не умеешь разговаривать». И осторожный намёк на «мои источники», за которым чётко читалось нежелание называть Койла. Она отгораживалась от него, даже в мыслях. Идеальная лазейка. Amalgam: Люди — ненадёжный источник. Они опаздывают, болтают, берут перекуры. Бетон, трубы, грунт — молчат, но помнят. Вибрация от шагов, от двигателей имеет свою частоту, силу, паттерн. Достаточно правильно расставить «слухачей» и вести запись несколько дней. Машинный анализ творит чудеса. А «человек в Империи» — это лишняя точка отказа. Я не люблю лишние точки. Я говорил полуправду. «Слухачи» — это была правда. Но не подслушивающие устройства, а микориза, чья сеть как раз в те дни активно росла в том районе. Я не выдавал точного метода, но давал правдоподобное техническое объяснение, которое должно было удовлетворить её Умника и одновременно показать мой подход: безлюдный, методичный, параноидальный. AllSeeingEye: ...«Слухачи». Звучит как из шпионского боевика. Ладно, поверю на слово. Пока что твои данные сошлись с тем, что у меня есть. Значит, ты не полный фантазёр. Что хочешь взамен? Обычно такие, как ты, просят денег или защиты. Но у тебя, похоже, свои тараканы в голове и своя нора. Так? Она перешла к делу, минуя тему босса. «Что хочешь» — всё тот же опасный вопрос. И снова подколка — «тараканы в голове». Она выстраивала дистанцию, позиционируя меня как чудаковатого, но полезного технаря. Amalgam: Оборудование. Не новое, а списанное, но исправное. Паяльные станции, осциллограф, чистые реактивы. Можно «потерять» на складах того же колледжа или в забытых углах «Медхолла». И... сырые данные. Не отчёты СКП, а то, что из них вычеркнули. Сбои в системах, странные пометки в служебных журналах, статистические аномалии по триггерам в городской черте. Архивы мне не нужны — нужен мусор, который считают незначительным. Я снова просил возможного и невозможного. Оборудование — логично. «Сырые данные» и «мусор» — это был ход. Это звучало как блажь параноика-теоретика, который ищет заговор в каждом баге. Но для меня, знающего о Койле, о «Котле», это был способ получить крупицы реальной информации, минуя официальные фильтры. И это идеально ложилось в образ, который я создавал. AllSeeingEye: Реактивы и паяльник... скучно, но понятно. «Мусор»... о, вот это уже интереснее. Ты один из тех, кто верит, что истина прячется в помойке? Мило. У меня бывает доступ к... отбросам информационного потока. Незавершённые отчёты младших аналитиков, логи чатов низкоприоритетных наблюдателей, пометки на полях. Не архивы, а то, что не стали архивировать. Думаешь, там есть алмазы? Она играла со мной, наслаждаясь своим превосходством и доступом. «Отбросы информационного потока» — вероятно, данные с её собственного слива с серверов Койла или СКП, которые она просматривала по долгу службы. Она предлагала это как игрушку, как подачку чудаку. Amalgam: Алмазы — нет. Но иногда в мусоре находят обломки ключей. Пришлите образец. По теме... скажем, «необъяснимые сбои городских систем слежения за последние три месяца». Затем решим, стоит ли продолжать Я держал тон нейтрально-деловым, не поддаваясь на её подначки. «Ключи» — это был намёк, который она могла интерпретировать как угодно. AllSeeingEye: Хорошо, «инженер». Жди что-нибудь в течение суток. И знаешь что? Мне начинает нравиться эта переписка. Ты как... стерильный скальпель в мире, где все тычут друг в друга тупыми ножами. Необычно. Только не зазнавайся. В городе полно тех, кто с лёгкостью переломит твой скальпель пополам. Увидимся в эфире. На той ноте она прервала связь. Я откинулся назад. Она была блестяща. Каждое слово — одновременно информация, проверка, манипуляция и демонстрация силы. Она «начинала нравиться» переписке, потому что я был новой, сложной игрушкой, головоломкой. И её последнее предупреждение было искренним — в её понимании, она, обладая знанием, снизошла до предупреждения наивного технаря об опасностях мира, в котором он копается. Она так и не заговорила о «работодателе» напрямую. Идеально. [КОНТАКТ С ЦЕЛЕВЫМ ОБЪЕКТОМ ALLSEEINGEYE УСТАНОВЛЕН И ПОДДЕРЖАН. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ СООТВЕТСТВУЕТ ОЖИДАНИЯМ: ВЫСОКАЯ НУЖДА В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ ПРЕВОСХОДСТВЕ, ИЗБЕГАНИЕ ПРЯМЫХ УПОМИНАНИЙ О ВЫШЕСТОЯЩИХ, СКЛОННОСТЬ К ПРОВОКАЦИОННОМУ ОБЩЕНИЮ. НАШ АВАТАР «СТЕРИЛЬНОГО ИНЖЕНЕРА» ВЫЗВАЛ ИНТЕРЕС. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОДОЛЖАТЬ ПОСТАВКУ ТОЧНЫХ, НО УЗКОСПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ДАННЫХ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ЦЕННОСТИ КОНТАКТА.] — «Стерильный скальпель, — мысленно повторил я её слова, чувствуя странное, почти горькое удовлетворение. — Что ж, Лиз, посмотрим, что ты скажешь, когда этот скальпель начнёт проводить операции, о которых ты и не мечтала.» Игра только начиналась. А в другой вкладке браузера, на заброшенном форуме биологов-любителей, аккаунт «BioSynth» уже готовил первый, осторожный комментарий к посту пользователя «RileyD» о эффективности пищеварения у млекопитающих. Семена были посажены. Оставалось ждать, какие из них дадут всходы в этой отравленной почве Броктон-Бей. — «По плану, — мысленно прошептал я, закрывая окно с форумом. — Сначала Сплетница и ресурсы. Потом... девочка-хирург.» Город за стенами подвала спал беспокойным сном. А в его цифровых венах уже ползли новые, чуждые токи. На тропе к дальнейшим действиям вставала самая фундаментальная проблема: энергия. Гул фабрики в подвале ни на секунду не стихал. У нас как никогда ясно проступила самая фундаментальная проблема: энергетический голод Осколка. Солнечные «клещи» были детскими погремушками. Аккумуляторы, собранные из того, что было, — костылями. «Прядильщик» простаивал больше, чем работал. А цифры, которые Осколок вывел мне в поле зрения, горели неумолимым красным: -118 суток. Потом — системный коллапс. Эксперимент под названием «Амальгама» будет принудительно завершён. Да пока все придуманные мной решения не помогут с решением основной проблемы но дадут энергию на сиюминутные нужды Нужен был качественный скачок. Не уловление крох, а свой источник. Свой ручей в энергетической пустыне. Я сидел перед экраном, но видел не зелёные строки кода. Я видел карту своих активов. Ризома, качающая воду из подземного потока. Коллоидные технологии, способные к тонкому разделению веществ. Знания по химии и материаловедению, как человеческие, так и те, что постепенно «просачивались» из базы данных Конструктора. И главное — понимание, что в условиях дефицита чистых материалов и необходимости скрытности, классические пути (дизель-генераторы, кража из сетей) ведут в тупик или к саморазоблачению. — «Водород, — произнёс я вслух. — Самый распространённый элемент. Высокая удельная теплота сгорания. При сжигании с кислородом — только вода. Чисто, эффективно... и взрывоопасно до жути.» [ПОДТВЕРЖДАЮ. ВОДОРОДНЫЙ ТОПЛИВНЫЙ ЭЛЕМЕНТ — ПЕРСПЕКТИВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ. КЛЮЧЕВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ НАШИХ УСЛОВИЙ: 1) ЭНЕРГОЗАТРАТЫ НА ЭЛЕКТРОЛИЗ ВОДЫ ПРЕВЫШАЮТ ОТДАЧУ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ТЕКУЩИХ ИСТОЧНИКОВ. 2) НЕОБХОДИМОСТЬ В ЧИСТЫХ КАТАЛИЗАТОРАХ (ПЛАТИНА, ИРИДИЙ) ДЛЯ МЕМБРАН. 3) БЕЗОПАСНОЕ ХРАНЕНИЕ ВЫСОКОПОРОШИСТОГО ГАЗА. ПРЕДЛАГАЮ РАЗРАБОТАТЬ ГИБРИДНУЮ СХЕМУ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ БИО- И КОЛЛОИДНЫХ КОМПОНЕНТОВ.] — «Именно, — мысленно ответил я, чувствуя, как азарт инженера вытесняет остаточную усталость. — Мы не можем позволить себе чистый техногенный подход. Но у нас есть другое. Биология. И осколок, способный её перепрошивать.» Я схватил чистый лист бумаги (украденный «Пауком» блокнот) и начал набрасывать схему, мой почерк — угловатый, технический. ПРОЕКТ «H-КЛЕТКА». КОНЦЕПЦИЯ. 1. Источник воды: Ризома. Уже есть стабильный приток из подземного ручья. Модернизируем узел забора: добавляем фильтрацию через пористый гель на основе хитина и активированного угля (производимого из того же угля, что идёт на композит) для удаления солей и минералов. Получаем условно дистиллированную воду. 2. Электролизёр, но не простой: - Анод и катод: Не платина. Используем каркасы из нержавеющей стали (найдём в том же коллекторе) с напылением каталитического коллоида. Осколок, нам нужна формула геля с высоким содержанием оксидов никеля и молибдена (ищем в старых аккумуляторах, инструментальной стали) для расщепления воды при пониженном напряжении. - Мембрана для разделения газов: Ключевой элемент. Не покупная. Выращиваемая. Создаём биогибридную мембрану на основе модифицированных клеточных культур водорослей (их можно культивировать) и полимерного геля. Задача — избирательная проницаемость для протонов (H+). Это сложнейшая задача, но если мы подключим к разработке биокомпонент на основе нервного узла для управления клеточным метаболизмом... [КОНЦЕПЦИЯ ОДОБРЕНА. ИМЕЮТСЯ ДАННЫЕ ПО СТРУКТУРЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ МЕМБРАН И ВОЗМОЖНОСТИ ИХ ГИБРИДИЗАЦИИ С ПОЛИМЕРАМИ. ДЛЯ СОЗДАНИЯ УПРАВЛЯЮЩЕГО БИОКОМПОНЕНТА ПОТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ С ВЫСШИМИ ЖИВОТНЫМИ (КОШКА, БОЛЬШАЯ СОБАКА) ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ СЛОЖНОСТИ НЕЙРОНАЛЬНОЙ СЕТИ. РИСК: 45%.] — «Риск есть всегда. Но у нас есть прототип ризомы. Адаптируем технологию, — отмахнулся я, продолжая чертить. — 3. Водородный генератор (топливный элемент): Тут проще. Берём основу от найденного автомобильного аккумулятора, переделываем. Вместо свинца — наши каталитические коллоидные покрытия. Задача — преобразовать химическую энергию реакции H2 + O2 в электричество. КПД будет низким, но для старта сойдёт.» 4. Хранение: Не баллоны под давлением. Слишком опасно и заметно. Металлогидридные аккумуляторы. Нужны сплавы, поглощающие водород, как губка. Ищем в старых лабораториях, никель-металлогидридные батареи... или синтезируем свой сплав на основе магния (добываем из старых вспышек, корпусов техники) с добавками. Осколок, моделируй составы для максимальной ёмкости и безопасности. 5. Система управления и безопасности: Автономный биокластер (очередная крысакошка), обученный мониторить давление, температуру, концентрацию газов. При малейшей аномалии — стравливание водорода в камеру каталитического дожигания (простая трубка с нагретым катализатором, где H2 безопасно окислится до воды) или полное отключение. Я откинулся, рассматривая схему. Сборная солянка из биологии, коллоидной химии, вторичного металлолома и изобретательности. Каждый компонент опирался на наши сильные стороны: способность выращивать, модифицировать, импровизировать. Это не должно было быть эффективным по меркам мира снаружи. Это должно было работать и быть незаметным. [ПЛАН РЕАЛИЗУЕМ. ОЦЕНКА ТРУДОЗАТРАТ: 6 СУТОК ПРИ ТЕКУЩИХ РЕСУРСАХ И ПРИОРИТЕТЕ. ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ОТДАЧА ПРОЕКТИРУЕМОЙ СИСТЕМЫ ПОЗВОЛИТ ПОКРЫТЬ ТЕКУЩИЕ ПОТРЕБНОСТИ. НАЧАЛЬНЫЕ ЭТАПЫ (СБОР МАТЕРИАЛОВ, ЭКСПЕРИМЕНТЫ С КАТАЛИЗАТОРАМИ) МОГУТ БЫТЬ ЗАПУЩЕНЫ НЕМЕДЛЕННО.] — «Значит, решено, — проговорил я. — Завтра начинаем. Первый этап: «Пауки» ищут всё, что содержит никель, молибден, нержавеющую сталь, магний. Второе: модифицируем узел забора воды у ризомы, ставим первые фильтры. Третье: начинаем эксперименты с культивированием простейших водорослей в чанах «пищевой синтезатор». И... да, нужно поймать более крупное животное для сложного биокомпонента. Кошку.» Мысль о новом «добровольце» вызвала слабый, почти забытый спазм чего-то вроде совести. Я подавил его. Это не было жестокостью ради жестокости. Это была хирургия. Трансформация. Одно сознание, пусть примитивное, обменивалось на шанс на выживание другого, более сложного. На шанс продолжить эксперимент. Циничная арифметика этого мира. Я встал, потянулся. У нас был план. Это уже больше, чем просто реакция на угрозы. Подойдя к ложу, я выключил основной свет. Подвал погрузился в привычный полумрак. Я лёг, закрыв глаза-дисплеи. Перед внутренним взором проплывали формулы катализаторов, схемы электролизёров, образы биогибридных мембран. Это не были тревожные мысли. Это была медитация. Подготовка. Завтра начнётся проект «H-Клетка». А послезавтра — новые контакты, новые данные, новая схватка с хаосом этого мира. Но сейчас, пока системы переходили в энергосберегающий режим, а Осколок начинал фоновый расчёт оптимальных сплавов, у меня было редкое чувство: не безнадёжности, а направления. Я поднялся, потянулся, почувствовав, как коллоидные мускулы плавно перетекают, снимая напряжение. Выключил главный экран. Зелёное свечение погасло, погрузив подвал в глубокий, живой мрак, нарушаемый лишь слабым пульсирующим светом биогрибков и индикаторов на станциях. Подошёл к своему ложу из тряпок, сбросил пропитанный химикатами халат. Лёг, уставившись в потолок, где тени от труб и микоризы складывались в странные, меняющиеся узоры. Из динамика, спаянного из старых колонок, тихо, на самой малой громкости, заиграла музыка. Не с сетевой радиостанции — это было бы риском. Это был файл, скачанный в первые дни, единственный, который удалось сохранить целиком. Какая-то инструментальная композиция в стиле электросвинг. Под этот механический перезвон, под бульканье машин, под далёкий, приглушённый вой сирены на поверхности, моё сознание начало уплывать. Последней мыслью перед тем, как цифровые сны поглотили меня, было простое наблюдение: я создал систему. Она работала. Она росла. И завтра она будет немного больше, немного сложнее, немного ближе к той цели, которую я сам до конца не понимал. К цели выжить? Или к цели узнать? Или просто... к цели быть. [ПРОТОКОЛ ОТДЫХА АКТИВИРОВАН. СИСТЕМЫ ПЕРЕХОДЯТ В ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩИЙ РЕЖИМ. ОБРАБОТКА ПОЛУЧЕННЫХ ЗА ЦИКЛ ДАННЫХ ПРОДОЛЖАЕТСЯ В ФОНОВОМ РЕЖИМЕ. СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ПАРТНЁР. ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.] И в темноте, под аккомпанемент фабрики снов, два разума — один, рождённый из слияния памяти и слизи, и другой, пришедший из бездны между звёзд, — на мгновение ощутили нечто, отдалённо напоминающее покой. Завтра будет новый день. Новые проблемы. Новые страхи. Но сейчас, пока город-гигант ворочался в своей лихорадке над нами, у нас был этот маленький, выстраданный мирок. И этого пока что хватало. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Thief of Motivation o-0-o-0-o-0-o-0-o