Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Я сидел на своём импровизированном троне из ящиков и старого кресла, опутанный слизевыми стяжками. От сенсорных кластеров микоризы, разбросанных по Докам, тянулись толстые, пульсирующие корни-кабели. Они входили в моё тело не через привычные порты, а через кожу-мембрану на запястьях и затылке, растворяясь в ней без шва. Био-интерфейс «Мост» работал на пределе. Закрыл глаза — вернее, отключил визуальное восприятие, доверившись иному. И мир вспыхнул. Каждый шаг по асфальту набережной отдавался во мне лёгким покалыванием в кончиках «пальцев», будто я касался шершавой поверхности сам. Гул двигателей грузовиков «Медхолла» раскатывался тяжёлыми, тёплыми волнами по животу. Далекий грохот поезда на мосту — ударом в грудную клетку. Я «слышал» кожей, «видел» костями, «осязал» нервными окончаниями, раскинутыми на километры. Я «прошёлся» по набережной. Под моими несуществующими ступнями вибрировали плиты. Я «постоял» у наземного офиса Протектората, где его бетонный фундамент издавал ровный, мощный гул, словно сердце механического гиганта. Где-то внутри, на верхних этажах, мерцали лёгкие, быстрые вибрации — шаги людей в броне. Я не знал кто это. Я только чувствовал их ритм. Я «заглянул» в район вилл. Здесь вибрации были иными — приглушёнными, редкими, будто прикрытыми толстым ковром денег и спокойствия. Некоторые особняки, однако, пульсировали странной, двойной частотой: тяжёлые, размеренные шаги и быстрые, нервные перебежки. Где-то здесь, возможно, живёт семья Даллон. Слава Девочка и... Панацея. На миг захлестнула эйфория. Это было больше, чем всесилие. Это была свобода. Я мог гулять по всему городу, мог слушать его тайны, записанные на языке трения и давления. Я был призраком в машине, тенью на стене, шепотом. Кажется, именно так себя чувствовала Лейн Ивакура, подключаясь к Сети. Но машина была несовершенна. Мой мозг, даже модифицированный и даже усиленный Осколком, оставался в основе своей человеческим. Он не был создан для обработки такого потока сырых, нефильтрованных данных. Сначала появилась тупая и давящая головная боль, будто череп медленно наполнялся тяжестью. Затем в ушах возник звон, накладывающийся на звуки города. Зелёные строки системных предупреждений от Осколка замелькали на внутреннем экране сознания: [ПРЕДЕЛ КОГНИТИВНОЙ НАГРУЗКИ ПРЕВЫШЕН НА 47%. РИСК НЕЙРОНАЛЬНОГО ПЕРЕГРЕВА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ.] Я поспешно отдернул своё восприятие, словно обжёгшись. Слишком близко я подобрался к пределу. Из носа, с лёгкой щекоткой, потекла тёплая, вязкая струйка салатовой, мерцающей в полумраке жидкости коллоидного аналога ликвора, питательной среды для моего гибридного мозга. Осколок среагировал на слишком высокие риски повреждения моего мозга. Связь оборвалась с ощущением, будто меня выдернули из бушующегося океана. Я откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. По подбородку стекала зелёная «кровь». Эйфория испарилась, оставив после себя мигрень. Я был ещё слабо развитым тинкером. Мои «земли» ограничивались радиусом в несколько кварталов. — «Заперт, — прошептал я, вытирая жидкость рукавом пропитанного гелем халата. Увы, надо больше трогать траву. Виртуальный туризм это всё таки иллюзия. — «Партнёр, — мысленно обратился я к Осколку, пока тот стабилизировал мои перегретые нейронные контуры. — Анализ данных, собранных во время сеанса. Выдели всё, что может быть полезно для проектов „Дирижёр“ и „Н-Клетка“. А потом... давай вернёмся к кошкам.» [СЕАНС ЗАВЕРШЁН. ДАННЫЕ ОБРАБАТЫВАЮТСЯ. ОБНАРУЖЕНО 89 НОВЫХ ПАТТЕРНОВ ВИБРАЦИЙ, СВЯЗАННЫХ С ЛОГИСТИКОЙ МЕДХОЛЛА И ПАТРУЛЯМИ СКП. ИНТЕГРИРУЮ В БАЗУ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИНТЕРВАЛ МЕЖДУ ПОДКЛЮЧЕНИЯМИ — НЕ МЕНЕЕ 72 ЧАСОВ ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ БИОКОМПОНЕНТОВ.] Я кивнул, ощущая, как головная боль медленно отступает, сменяясь привычным, творческим зудом. Пора было действовать. Пинки сидела на центральном «пульте», что представлял собой старый школьный стол, заваленный блестящим хламом. Кошка с царственным видом вылизывала лапу. Её мозг, опутанный паутиной гелиевых проводников, пульсировал ровным, голубоватым светом. Она была первым «Дирижёром», подсервером моей паучьей сети. Но данных с микоризы стало слишком много. Её животный, хоть и усиленный, интеллект начинал буксовать. Маршруты «Пауков» усложнялись, задачи множились. Нужна была масштабируемость. — «Время собирать триумвират», — пробормотал я, глядя на две новые клетки-ловушки.» Охота прошла быстро. Сеть микоризы идеально указывала места, где бродили бездомные кошки. Одну, стройную чёрную с изумрудными глазами, я назвал Луной. Другую, пушистого рыжего бродягу с боевым шрамом на ухе — Артемисом. Ирония не была случайной. Если уж мне суждено быть безумным учёным в подвале, пусть мои кибер-кошки носят имена из старых, беззаботных мультиков и анимационных мультсериалов. Последний оплот здравого смысла в этом циничном мире. Процедура подключения была уже отлажена: лёгкий седатив, микроинъекции проводящего геля, имплантация сенсорных модулей и питательной капсулы на загривке. Никаких вскрытий. Мне нужны были живые, гибкие процессоры, а не зомби. Через несколько часов Луна и Артемис присоединились к Пинки, образовав распределённую сеть. Теперь я изменил саму архитектуру управления. «Пауки» и «Пауки-картографы» были не просто рабами, исполняющими команды. Через простейшие гелиевые узлы связи они образовывали подобие роевого интеллекта, где каждый робот делился данными с соседями. Задача «Дирижёров» свелась не к микроуправлению, а к стратегическому планированию: задавать цели, расставлять приоритеты, разрешать конфликты. Пинки координировала сбор ресурсов в промзоне, Луна ведала расширением ризомы и мониторингом коллектора, Артемис курировал сеть микоризы и анализ звуковых паттернов. Нагрузка распределилась. Система задышала ровнее, стала устойчивее. Именно Артемис через два дня передал первый тревожный сигнал. Не через сухие данные, а через смутный, беспокойный импульс, окрашенный в «эмоциональной» палитре кошачьего восприятия: «Запах псины. Много. Голод. Агрессия скрыта». На экране, в районе полуразрушенных гаражей на самой границе моей сенсорной сети, замигал маркер. Я подключил визуальный сенсор ближайшего «Паука». Картинка была зелёной, зернистой, но узнаваемой: заваленный мусором двор, множество самодельных будок из досок и ржавого железа, и... собаки. Они были не столь тощими, но еды и медикаментов явно не хватало, часть была с гордой выправкой бойцов. Между ними двигалась фигура в потрёпанной одежде, с капюшоном, натянутым на лицо. Девушка. Крупная, с резкими, угловатыми движениями. Рэйчел Линдт. Адская Гончая. Сука. Ещё один кирпичик канона встал на своё место. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Неформалы/Рейчел.webp Я наблюдал за ней несколько минут. Она не говорила с собаками — она общалась: жестами, прикосновениями, взглядом. В её движениях не было человеческой мягкости, только прагматичная целесообразность стаи. Несмотря на заработок с операций Выверта денег явно не хватало на то чтобы обеспечить этот приют всем. В голове, как щелчок переключателя, родился план. Не геройский порыв. Не альтруизм. Прагматизм, приправленный долей чёрного юмора. — «Партнёр, слушай, — мысленно начал я, пока мои руки уже сами потянулись к запасам батончиков «пищевой синтезатор». — Голодные собаки — это громкие собаки. Они будут скулить, лаять, рыскать по помойкам. Это привлечёт внимание. Докеры, которые, судя по свежим следам в коллекторе, уже выгнали оттуда одну шайку укурков, могут решить прочесать территорию ещё раз. А там и до нашего коллектора рукой подать.» [ЛОГИЧЕСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВЕРНО. ПОДКОРМКА ЖИВОТНЫХ СНИЗИТ АКТИВНОСТЬ, СВЯЗАННУЮ С ПОИСКОМ ПИЩИ, НА 60-80%. ОДНАКО ЭТО РАСХОД РЕСУРСОВ, КОТОРЫЕ МОГУТ БЫТЬ НАПРАВЛЕНЫ НА ПРОЕКТ «Н-КЛЕТКА». ЭФФЕКТИВНОСТЬ НЕОПРЕДЕЛЕНА.] — «Это не просто расход, это социальная инженерия, — парировал я, упаковывал около ста батончиков в водонепроницаемый пакет. — Рэйчел — асоциальна, но не глупа. Она ценит силу и прямые действия. Анонимный подарок в виде еды для её стаи — это не угроза. Это... странный жест. Он вызовет не панику, а недоумение. И, возможно, лёгкое любопытство. Она не побежит в СКП — они её враги. Она просто съест батончики и, может быть, начнёт косо смотреть в ту сторону, откуда пришла помощь. А нам её настороженный взгляд в будущем может быть полезнее, чем пара килограмм питательной массы.» Я не стал писать длинных объяснений. Просто на клочке бумаги, вырванном из того же блокнота, корявым, но понятным почерком вывел: «Новой соседке от любителя кошек. Держи своих солдат в форме». И подписался ничем — просто нарисовал стилизованную каплю, похожую на слизь из ММОРПГ. Операция была проведена бесшумно и в темноте. «Паук-призрак», управляемый Луной, проскользнул по крышам, спустился по водосточной трубе и оставил свёрток на краю крыши самого дальнего гаража, откуда его было хорошо видно, но куда не могли забраться бродячие собаки. Рэйчел, судя по данным микоризы, заметила посылку почти сразу. Я наблюдал за её реакцией через сенсоры: она замерла, несколько минут изучала двор, потом, движением, полным животной осторожности, забрала пакет. Прочла записку. Её поза выказала не страх, а... замешательство. Затем она развернула батончик, понюхала, отломила кусок и сама попробовала. Пожала плечами. И начала скармливать батончики собакам. Миссия выполнена. Соседка получила сигнал: ты не одна в этом болоте, но тот, кто наблюдает, пока дружелюбен. И странен. Мне этого было достаточно. Следующий пакет ждал меня не на крыше, а в заброшенном доме в т.н. «буферной зоне» — районе, который никто не контролировал полностью. Место для обмена выбрала Лиза. Я парировал, предложив три варианта. Она выбрала самый неудобный, разумеется. Проверка на прочность. Я отправил туда не себя, а целый рой «Пауков». Они обследовали помещение за час до условленного времени: каждую щель в полу, каждую балку на потолке, каждую кучу мусора. Ничего. Лиза была умна — она не стала подкладывать жучки в саму точку. Возможно, следила за подходом. Мой «вклад» лежал в проржавевшей ванной: флешка (самодельная, из перепаянного контроллера и кристалла памяти), залитая в кусок прозрачного, инертного геля. Внутри — тщательно отфильтрованные и зашифрованные данные: расписания патрулей Империи 88 на следующую неделю, выявленные на основе анализа вибраций их машин и «случайных» разговоров, зафиксированных микоризой у их притонов. Ничего сверхъестественного, но достаточно точного, чтобы быть ценным. Её «оплата» ждала в дымоходе камина в соседней комнате: прочный пластиковый контейнер. «Пауки» вскрыли его на месте, дистанционно, с помощью манипуляторов. Внутри лежало сокровище: лабораторное оборудование и колбы из настоящего, не потрескавшегося стекла; несколько катушек тонкого припоя и канифоли; Осциллограф, а так же пакетики с химическими реактивами в заводской упаковке (хлорид кобальта, нитрат серебра, даже немного оксида иридия — мелочь, но невероятно редкая и дорогая); и небольшая плата с аккуратно выпаянными чипами — микроконтроллеры и память, новые пусть и не последних моделей, исправные. И записка. Я заставил «Паука» поднести её к камере. Почерк был быстрым, размашистым, с вычурными завитками. — «Дорогой Инженер,» Надеюсь, этот набор "Юный Химик" скрасит твое одиночество в... где бы ты там ни сидел. Судя по списку запросов, ты либо строишь бомбу, либо что-то большое. В любом случае — одобряю энтузиазм. Твои данные по вибрациям были... занимательными. Немного суховаты, но полезны. Мне очень понравилось их изучать (особенно те смешные паттерны, которые ты, кажется, принял за "фоновый шум" у складов Медхолла. Это наталкивает на интересные размышления). P.S. Я положила в пакет подарок. С любовью (нет), AllSeeingEye» Я мысленно усмехнулся. Классическая Лиза. Удар ниже пояса и угроза, завёрнутая в шутку. Я приказал «Паукам» разобрать контейнер и каждый предмет по отдельности. И нашёш некий маркер. Крошечная капсула с химическим веществом, приклеенная к внутренней стенке пакетика с иридием. Она должна была вскрыться при встряске и выпустить долгоживущий, специфичный запах, по которому можно было бы отслеживать местоположение. Неплохо. Я не стал уничтожать маркер. Вместо этого, аккуратно отсоединив его, я положил обратно в контейнер, добавив свой ответ. На обрывке бумаги от того же блокнота я вывел: «Возвращаю. ». Полученное же оборудование стало настоящим Праздником. Впервые за долгие недели у меня в руках оказались профессиональные инструменты. Я почти физически ощущал, как новые возможности распахиваются передо мной. Весь остаток дня и часть ночи я потратил на реализацию первого, самого простого пункта плана «Н-Клетка» — системы фильтрации воды. С новыми реактивами и стеклом я собрал многоступенчатый фильтр на основе активированного угля из «пищевой синтезатор», ионообменной смолы (пришлось импровизировать, но Осколок подсказал формулу) и финальной мембраны из ультрафильтрационного геля. Теперь ризома качать очищенную грунтовую воду. Идеальную среду для электролиза. Затем я погрузился в расчёты и чертежи самого электролизёра. Платина и иридий были по-прежнему недоступны, но у меня теперь был оксид иридия и куда более глубокое понимание каталитических процессов, которое постепенно просачивалось из базы данных Конструктора. Я проектировал гибрид: стальной каркас, покрытый напылённым коллоидным катализатором, и ключевой элемент — биогибридную мембрану для разделения газов. Для неё требовался сложный биокомпонент, способный к тонкому управлению клеточным метаболизмом. Мозг крысы или даже кошки был для этого слишком прост. Если подумать, то мне нужен был более сложный образец. Человеческий например... Я отложил её на будущее, сосредоточившись на механической части. Пинки, Луна и Артемис спали, свернувшись клубками в своих углах, их мозговые кластеры пульсировали в режиме пониженного энергопотребления. Я как раз закончил пайку очередного узла для тестового электролизёра, когда по сети микоризы, курируемой Артемисом, прокатилась волна хаотичных, громких вибраций. Грохот, крики, матерная брань. И всё это рядом с моим коллектором. Я подошел к экрану. На карте, в дальнем, ещё не до конца освоенном ответвлении канализационного туннеля, двигались восемь-десять горячих точек. Люди. Они ломились, как стадо испуганных быков. Сенсоры улавливали обрывки диалогов, перекрываемые кашлем и руганью: — «...выкурили, блять, совсем! Говорил, я, с докерами связываться не надо!» — «Куда, сука, прешь? Тупик!» — «Чё пахнет-то тут, а? Как в больнице, блеать...» Барыги. И явно не в ударе. Их выбили с насиженного места. Докеры, оставшиеся от профсоюза, которым когда-то руководил отец Тейлор, — последние относительно законопослушные жители Доков — не стерпели соседства с укурками и отбросами. И вышвырнули их. А те, в панике, наткнулись на мой коллектор. Проблема была не в них самих. Пьяные, обдолбанные, напуганные люди с битами и, возможно, парочкой стволов — не угроза для подготовленной обороны. Проблема была в их шуме и в их памяти. Если они уйдут и наткнутся на патруль СКП или на банду АПП, они начнут трепаться. «А мы там, в канализации, базу видели, странную, там всё бурлит и пахнет химией...» И тогда сюда придут не пьяные отбросы, а Лунг с огнём или СКП с протоколами. Мой уединению наступит конец. — «Протокол «Стелс», — мысленно приказал я. — Отключить все внешние источники света и звука в секторе вторжения. Ризоме — заморозить рост, ввести режим мимикрии.» Подвал погрузился во мрак. Перед мысленным взором предстал экран, на котором зелёные точки метались по тупиковому тоннелю. — «Мы можем их просто выгнать, — предложил я Осколку, прокручивая варианты. — Звуковые эффекты, галлюциногенный газ из старых запасов, световая атака... Испугаем, они побегут.» [АНАЛИЗ РИСКОВ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ЗАПУГИВАНИЯ БЕЗ ПРЯМОГО КОНТАКТА: 65%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНИ ВЕРНУТСЯ С ПОДКРЕПЛЕНИЕМ, УЗНАВ О «СТРАННОМ МЕСТЕ»: 89%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНИ СЛУЧАЙНО ПОВРЕДЯТ МАГИСТРАЛЬ РИЗОМЫ ИЛИ ОБНАРУЖАТ ПРОХОД К ОСНОВНОЙ БАЗЕ ПРИ БЕГСТВЕ: 45%. ВЫВОД: НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ И ИЗОЛЯЦИЯ БОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНЫ.] — «Нейтрализация? Ты предлагаешь их... ликвидировать?» — в голосе прозвучала брезгливость. Я был готов на многое, но убийство десятка людей, пусть и отбросов, ради рациональной выгоды?» [НЕВЕРНЫЙ ВЫВОД. ТРЕБУЕТСЯ ЗАХВАТ. ОБЪЕКТЫ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ЦЕННЫЙ РЕСУРС.] [ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МОЗГ: ИДЕАЛЬНЫЙ КОМПОНЕНТ ДЛЯ СОЗДАНИЯ УПРАВЛЯЮЩЕГО БИОКОМПОНЕНТА ДЛЯ МЕМБРАНЫ «Н-КЛЕТКИ». НЕЙРОННЫЙ КОМПЛЕКС НА ПОРЯДОК СЛОЖНЕЕ СРЕДНЕГО.] [ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕЛО: МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕРАБОТАНО «ПИЩЕВЫМ СИНТЕЗАТОРОМ» ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ БИОМАССЫ ВЫСОКОГО КАЧЕСТВА.] Логика была безупречной. Жестокой, но рациональной. Это были не люди в глазах Осколка. Это были материалы. Биологические комплектующие. И его аргумент о риске возвращения был железным. Если они уйдут, моё убежище будет скомпрометировано. Всё, что я построил, рухнет. Внутри я чувствовал сомнения, но чем больще раздумывал тем проще принимал реальность. В мире «Червя» выживает не тот, кто чист, а тот, кто эффективен. — «...Принято, — тихо сказал я. — Протокол «Урожай». Задействовать все нелетальные средства. Цель: полная иммобилизация без необратимых повреждений мозговых тканей.» Тоннель озарился вспышками, видимыми только мне через сенсоры «Пауков» и микоризы. Первыми сработали «тихие» ловушки. С потолка, из-под облупившейся штукатурки, опустились облака бесцветного, быстродействующего усыпляющего газа — коктейль из седативов и модифицированных алкалоидов плесени. Барыги, уже напуганные и дезориентированные, начали кашлять, хрипеть, хвататься за горло. — «Газ!» — закричал кто-то, и паника, сдерживаемая наркотиками и алкоголем, вырвалась наружу. Они бросились бежать обратно, к тому месту, где вошли. И напоролись на вторую линию обороны.» Из щелей в полу с шипением вырвались сферы клеевого геля. Один из барыг, коренастый мужчина с татуировкой черепа на шее, влетел в такую сферу по пояс. Гель мгновенно затвердел, намертво приклеив его к каменному полу. Он заорал, дёргаясь, пытаясь оторваться. — «Пауки» вышли из тени стаей, координируемой логикой трёх кошачьих «Дирижёров». Они двигались сложными таректориями, отскакивали от стен, сбивая с ног, впрыскивая транквилизаторы через жала-шприцы в ноги, спины, руки. Это было быстро и жутко в своей эффективности.» Во время беспорядка один из барыг, высокий тощий парень с безумными глазами, видимо, на стимуляторах, не стал паниковать. Он схватил обломок металлической трубы, валявшийся на земле, и с рёвом бросился на ближайшего «Паука». Удар пришёлся по корпусу. Раздался треск пластика, хруст композитного каркаса. На экране у меня погасла одна из зелёных меток. Вместо неё появилось сообщение: [ЕДИНИЦА P-07 УНИЧТОЖЕНА. ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ НАД СЕКТОРОМ 4-GAMMA.] — «Усилить газ в секторе 4-Gamma, — приказал я. — Паукам K-12 и K-15 — фокус на цель „Высокий“. Иммобилизировать.» Ещё одно облако газа, более густое. Высокий барыга закашлялся, его движения замедлились. Два «Паука» вцепились ему в ноги, впрыснули двойную дозу транка. Он рухнул как подкошенный, всё ещё сжимая в руке трубу. Через три минуты всё было зако. Восемь тел лежало в причудливых позах на полу тоннеля: кто-то приклеенный, кто-то просто усыплённый. Покой вернулся, нарушаемый лишь бульканьем воды в коллекторе и моим ровным дыханием в подвале. Я подсчитал потери: один «Паук» уничтожен, два повреждены, израсходовано около 30% запасов усыпляющего газа и клеевого геля. И ради чего? Ради кучки человеческого мусора. — «Начинаем эвакуацию, — пробормотал я, чувствуя усталость, пропитанную раздражением. — Пауки-носильщики. Доставить „груз“ в камеру временного содержания. Изолировать от основной базы.» Камера «временного содержания» была бывшим подсобным помещением рядом с подвалом, который я герметизировал и оборудовал простейшей вентиляцией. Туда, как мешки с картошкой, «Пауки» сбросили обездвиженные тела. Я наблюдал за ними через камеру. Они дышали, сердца бились. Пока что. Мой план был простым: держать их под седативным газом, пока я не придумаю, что с ними делать. Может, найти способ стереть память? Или... нет, Осколок прав. Их мозги были слишком ценны. Просто отпустить — невозможно. Я вернулся к работе над электролизёром, стараясь заглушить внутренний дискомфорт техническими расчётами. Но через несколько часов Артемис передал тревогу. Одна из биометрических меток (простой датчик пульса, прилепленный «Пауком») подавала прерывистый сигнал, а затем затихла. Я переключился на камеру. Лежавший в углу барыга — тот самый коренастый с татуировкой черепа — не двигался. Грудь не поднималась. На губах засохла пена. — «Что с ним?» — мысленно спросил я, уже предчувствуя ответ.» [АНАЛИЗ ПОСМЕРТНЫХ ДАННЫХ С ДАТЧИКОВ. ПРИЧИНА: ОСТРАЯ СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ. СПРОВОЦИРОВАНА КОМБИНАЦИЕЙ СИЛЬНЫХ ПСИХОСТИМУЛЯТОРОВ В КРОВИ, НАРКОТИЧЕСКОГО ОПЬЯНЕНИЯ, ОБЕЗВОЖИВАНИЯ И СТРЕССА ОТ ВОЗДЕЙСТВИЯ УСЫПЛЯЮЩЕГО ГАЗА. ОРГАНИЗМ НЕ ВЫДЕРЖАЛ НАГРУЗКИ. ТКАНЬ НАЧИНАЕТ РАЗРУШАТЬСЯ. НЕЙРОНАЛЬНЫЕ СВЯЗИ РАСПАДАЮТСЯ С ЭКСПОНЕНЦИАЛЬНОЙ СКОРОСТЬЮ. ЕСЛИ НЕ ПРИНЯТЬ МЕР В ТЕЧЕНИЕ 20-30 МИНУТ, РЕСУРС БУДЕТ БЕЗВОЗВРАТНО УТРАЧЕН ДЛЯ ПРОЕКТА «Н-КЛЕТКА».] Ресурс. Не человек. Ресурс. Я стоял над телом, уже перенесённым «Пауками» на операционный стол в моей основной лаборатории. Запах был уже не просто потом и грязью — это была сладковатая, тяжёлая вонь начинающегося разложения, смешанная с химическим ароматом моего подвала. Труп лежал, уставившись стеклянными глазами в потолок, освещённый слабым светом биогрибков. Руки были подобны плавным инструментам и не дрожали. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Этот парень всё равно умер, — пытался убедить я себя. Он был отбросом. Наркоманом. Он бы сгнил на улице или убил кого-нибудь за дозу. Его смерть — статистика. Его тело... его тело может дать мне энергию. Энергию, чтобы выжить. Чтобы продолжить эксперимент. — «Осколок, — голос звучал плоско, без эмоций. — Начинаем консервацию. Выдели протокол извлечения и стабилизации мозговой ткани. И... подготовь «Пищевой синтезатор» к переработке биомассы что не успеем законсервировать. Эффективность должна быть максимальной.» [ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН. РЕКОМЕНДУЮ НАЧАТЬ С ВСКРЫТИЯ ЧЕРЕПНОЙ КОРОБКИ ДЛЯ МИНИМИЗАЦИИ ГИПОКСИЧЕСКИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ.] Я взял скальпель. Лезвие, которое я сам выточил из обломка хирургической стали, блеснуло в зелёном свете. Первый разрез был самым трудным. Кожа, мышцы, надкостница... всё это было так знакомо по учебникам анатомии и так чуждо в реальности. Но после первого разреза пошло легче. Разум отстранился. Я перестал видеть человека. Я видел конструкцию. Биологическую машину, вышедшую из строя. Мне нужны были её детали. Работа была методичной, почти медитативной. Извлечение мозга, погружение в стабилизирующий коллоидный раствор с питательными ионами и антиоксидантами. Подключение к системе жизнеобеспечения. Затем — разборка «корпуса». Кости, мышцы, органы — всё аккуратно разделялось и отправлялось в приёмник «пищевой синтезатор», где мощные ферменты и каталитические гели начинали работу по расщеплению сложной органики на простые компоненты для будущих батончиков и сырья для биосинтеза. Когда я закончил, на столе осталась лишь лужица дезинфицирующего геля да лёгкий парок от работающего «пищевой синтезатор». Мои руки были чистыми. На халате не было пятен — коллоидная пропитка отталкивала жидкости. В углу, в прозрачном коконе, пульсировало серое вещество, пронизанное гелиевыми проводниками. Управляющий кластер для мембраны «Н-Клетки v.1.0» был готов. Я отложил скальпель. Не было тошноты. Не было паники. Была только глубокая пустота и странное, техногенное удовлетворение от хорошо выполненной задачи. Ресурс не пропал даром. — «Первый шаг, — прошептал я, глядя на пульсирующий мозг. — Сборка H-Cell v.1.0 начинается.» Я стал расчетливее, но я всё ещё шутил. Это было важно. Следующие дни прошли в лихорадочной работе. Новый биокомпонент превзошёл все ожидания. Человеческий мозг, даже повреждённый стрессом и наркотиками, обладал невероятной пластичностью и сложностью. Под управлением Осколка он быстро адаптировался к роли контроллера, демонстрируя на порядок более эффективное управление процессами в тестовом электролизёре, чем любой животный аналог. Мембрана, над которой я бился, наконец-то начала показывать стабильную избирательную проницаемость для протонов. «Н-Клетка» из концепции превращалась в реальный, пусть и уродливый, агрегат, тихо булькающий в углу лаборатории. В перерывах, давая отдых глазам и рукам, я возвращался к наблюдениям. К Тейлор. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Неформалы/тейлор_арт_2.jpg Через сеть микоризы я отслеживал её рои. Я решил проверить пределы её восприятия. Серией небольших, осторожных экспериментов, используя «Пауков» для создания контролируемых вибраций и химических сигналов на границах её зоны контроля, я выяснил интересную вещь: она фильтровала шум. Её сознание, хоть и расширенное осколком, было всё ещё человеческим. Она не отслеживала каждую букашку в режиме реального времени. Она реагировала на значимые события: массовую гибель насекомых, резкие изменения в их поведении, прямую угрозу. Мелкая, фоновой активность — вроде того, как мои «Пауки» осторожно ползали по стенам в двух кварталах от неё — проходила незамеченной. Оказывается, она «слепашарая», — подумал я с горькой усмешкой. — И это немного забавно. Самая опасная девочка на планете (в перспективе) имела брешь в своей обороне. Брешь, в которую мог пролезть тихий, осторожный инженер. Вечером, когда первый прототип топливного элемента наконец выдал стабильный, пусть и мизерный, электрический ток, я позволил себе короткий сеанс на PHO. Не как Amalgam, а как один из своих наблюдательных аккаунтов. И сразу же наткнулся на горячее. Parahumans online ♦ Тема: НАГЛАЯ ПРОВОКАЦИЯ! НЕФОРМАЛЫ ОГРАБИЛИ «РУБИНОВЫЕ ГРЁЗЫ»! ♦ Категория: Броктон-Бей → Криминальные новости ♦ Создатель: BrocktonBayInsider (Неверифицированный источник) Текст поста был написан в возбуждённо-паническом тоне: Новая банда «Неформалы» (описаны как «призраки в чёрном») ранее участвовавшая в мелких ограблениях провела дерзкий налёт на казино Лунга «Рубиновые Грёзы». Никто не пострадал, но была украдена значительная сумма наличных и, по слухам, некие «компроматирующие документы». Автор в красках описывал ярость «дракона» и предрекал скорую кровавую баню в Доках. Комментарии кипели: ► XxVoidCowboyxX (Ветеран форума) Вот и началось! Это они! Те самые тени, о которых я предупреждал! Они работают на Выверта! Это часть его плана по захвату города! Мне удалось расшифровать их послание в узорах ковра в казино! ► SpecificProtagonist (Ветеран форума) Успокойся, VoidCowboy. Просто ещё одна банда. Хотя да, Лунг теперь будет кипеть. Интересно, СКП что-то предпримет или опять будут «собирать информацию»? Я откинулся от экрана. Шум в ушах, но на этот раз не от перегрузки. От тиканья часов. Они сделали это. Неформалы ограбили казино Лунга. И вскоре дракон наткнётся на букашку что вызавет у него токсический шок Первый крупный шаг. Первая ласточка. Канон начался. Я посмотрел на свой электролизёр, на пульсирующий в коконе мозг, на ряды безмолвных «Пауков» у стены. У меня почти был генератор. Почти были ресурсы. Почти была сеть. — «Почти, — прошептал я. — Часы пробили полночь, партнёр.» Снаружи, в ночном Броктон-Бей, только что началась история «Червя». .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Thief of Motivation o-0-o-0-o-0-o-0-o