Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Тишина в коллекторе была иного рода. Не гнетущая, не настороженная, а насыщенная — как воздух в операционной за секунду до взмаха скальпеля. Собственное сердцебиение я слышал не пульсацией в ушах, а ровным, монотонным гудением «Н-Клетки» где-то за спиной и тихим жужжанием серверных стоек. Этот звук за неделю стал для меня белым шумом, звуком дома. Я сил в кресле, которое «Прядильщик» доработал по моим чертежам — теперь оно больше напоминало командное кресло с подлокотниками, усеянными сенсорными панелями и гнёздами для подключения. На левом подлокотнике, свернувшись клубком и мурлыкая так, что вибрировал весь пластик, дремала Луна. Её чёрно-белая шерсть отливала неестественным, здоровым блеском — побочный эффект диеты из моих батончиков, обогащённых коллоидными нутриентами. В её черепе, под аккуратно зажившим разрезом, пульсировал интерфейс «Мост-Био», делая её живым процессором для обработки данных с периферийной сети. Она была моим вторым «Дирижёром», более молодым и гибким. А в трёх метрах от нас, на возвышении из ящиков с оборудованием, сидела Пинки. Она не спала. Её зелёные, фосфоресцирующие в полутьме глаза были прищурены и неподвижно смотрели прямо на меня. В её взгляде не было ни злобы, ни страха — только неодобрительный взгляд. Пинки была первой. Она помнила подвал, пахнущий плесенью и волнением. Она помнила, как я возился с первыми жалкими «Пауками». А теперь её территория пахла озоном и стерильным гелем, а по полу сновали не только её «подчинённые»-крысы, но и безликие, плавно двигающиеся Сервиторы. Она не доверяла переменам. И, что самое забавное, была права. — «Статус системы?» — мысленно запросил я, откидываясь на спинку кресла.» На центральном мониторе, собранном из трёх ЖК-панелей, всплыли диаграммы. Не сырые цифры — их Осколок уже обработал — а визуализации, понятные моему человеческому, уставшему от однообразия мозгу. [ОБНОВЛЕНИЕ. МЕДИЦИНСКАЯ ЛИНЕЙКА «ТРИАДА». ОПЕРАЦИОННЫЙ ЦИКЛ: 8 ДНЕЙ.] Диаграммы взлетели вверх, как ракеты на старте. Зелёная — «Гаситель», анти-бакудовский гель. Жёлтая — «Стяжка», гемостатик. Красная — «Ящерица», регенеративный стимулятор. Все три линии на графике продаж почти вертикально рвались к верхней границе экрана. — «Взрывной рост. Коэффициент: 340% от базовых прогнозов», — констатировал Осколок безэмоционально, но в данных, которые он тут же вывел на второй экран, была целая поэма.» — «Каталог Слизи» работал. Не просто работал — он стал частью экосистемы Броктон-Бей, как гангрена, которая вдруг оказалась полезным симбионтом.» Мой взгляд скользнул по строкам анализа потребителей. Осколок, используя паттерны покупок, логистические цепочки и даже стилистику запросов, составил психологические портреты клиентов. Клиент 4491 (псевдоним «Пиромант»): Объёмы закупок — максимальные. Стиль общения через платформу — агрессивный, с обилием капслока и поэтических сравнений моих продуктов с «соплями недоноска». При этом — заказ через пять различных дроп-точек, оплата чистыми криптоактивами, никаких попыток проследить за доставкой. Паттерн: гений-психопат с параноидальной осторожностью и неконтролируемыми вспышками ярости. Вероятность: Бакуда. 99,7%. — «Она скупает всё, чтобы разобрать, понять и создать противоядие, — мысленно усмехнулся я. — И при этом платит мне за ресурсы, которые я вложу в создание следующего поколения гелей, которые она снова захочет взломать. Вечный двигатель на основе взаимной ненависти. Бизнес-модель мечты.» Клиент 3382 (псевдоним «Картограф»): Закупка по одному образцу каждого продукта. Аналитический запрос на молекулярную структуру и пределы устойчивости. Оплата — редкоземельные металлы (иттрий, германий) в чистом виде. Стиль — сухой, профессиональный, безличный. Паттерн: наёмник-технарь, заинтересованный в расширении инструментария. Вероятность: Команда Трещины (через подставное лицо). 94%. — «Трещина ищет ключи ко всем аномалиям. Моя слизь для неё очередная головоломка, и пока она платит редкоземельными металлами то пусть изучает.» Клиент 001-А (системная метка «Тень»): Закупка крупной партии «Стяжки» и «Ящерицы». Оплата — комбинированная: крипта и информация. Причём информация специфическая — внутренние отчёты СКП о патрулировании Доков за последний месяц, помеченные как «устаревшие». Паттерн: прагматик, использующий любые ресурсы, включая информационные отбросы системы. Вероятность: Койл, через канал Сплетницы. 99,9%. — «Он проверяет. Даёт мелкую, но ценную информацию в обмен на продукт. Смотрит, насколько точно я её использую. И одновременно снабжает своих наёмников аптечками, повышая их выживаемость. Эффективность выше морали. Классический Калверт.» Но самая интересная диаграмма была посвящена не покупкам, а реакции. Диаграмма социального напряжения. Осколок, анализируя данные с моей сети микоризы и биошпионов, построил карту «эмоционального фона» городских фракций. Империя 88: График показывал резкий всплеск внутренних совещаний, обсуждений на закрытых форумах. Тон — настороженный, почти панический. Они не покупали массово — они закупили пробные партии. И пришли в ужас. Не от эффективности гелей. От их происхождения. Биотех. Слизь. Нечто, не укладывающееся в их чёрно-белую, стерильную картину мира. Для них «Амальгама» или как они думали "Слизистый католог" и его таинственный администратор "Мерная Слизь в Многомерном Стакане" были не просто конкурентом. Я был осквернением. Угрозой их идеологическому фундаменту. И, что самое забавное, их прагматизм уже боролся с фанатизмом. Виктор, их технарь-вор навыков, по слухам, уже требовал выделить бюджет на закупку «Ящерицы» для элитных бойцов. Кайзер, судя по всему, метался между желанием уничтожить «нечисть» и пониманием, что это оружие может дать его людям преимущество. Раскол. Идеальная почва для посева хаоса. СКП: Здесь график был не всплеском, а ровной, высокой линией, уходящей в красную зону. Пиггот. Её паранойя, подогретая памятью об Эллисбурге, достигла нового пика. Датчики вокруг здания СКП фиксировали увеличение патрулей на 40%, частоту совещаний высшего командного состава — втрое. Они не просто искали меня. Они готовились к войне с призраком. К войне с тенью, которая продавала спасение в ампулах. Их бюрократическая машина скрипела, перегревалась, но набирала обороты. И в этом был свой шанс. Перегруженная система оставляет щели. Я провёл рукой по лицу. Кожа под пальцами была идеально гладкой, прохладной. Ни морщин, ни щетины. Рукотворный продукт. Иногда я ловил себя на мысли, что забываю, как выглядело моё старое лицо. Оно растворялось в памяти, замещаясь этим салатовым, андрогинным отражением в луже. — «Статус ресурсов?» — спросил я, отводя взгляд от графиков.» На третьем мониторе материализовалась инвентарная ведомость. Цифры радовали глаз больше любых диаграмм продаж. - Редкоземельные металлы (Y, Ge): +4.2 кг. - Чистые цветные металлы (Cu, Al, Ti): +82 кг. - Электронные компоненты (чипы, платы): 247 единиц. - Химикаты высокой чистоты: 18 наименований, общий объем 54 л. - Криптовалютные резервы: эквивалент -$280,000. И это — за восемь дней. восемь дней с момента, как я вывесил на «Каталоге» описание «Триады». — «Я стал оружейным бароном, — констатировал я вслух, и голос прозвучал странно — без энтузиазма, с лёгкой, циничной усмешкой. — Только вместо автоматов Калашникова торгую целебной слизью. И вместо крови за неё платят дань все, кому не лень. Даже те, кто клянётся меня уничтожить.» Луна, почувствовав вибрацию моего голоса, потянулась и лениво открыла один глаз. Его зрачок, расширенный в полутьме, мерцал тем же салатовым отсветом, что и мои «волосы». Она была частью этой системы. Я погладил её по голове. Пинки, наблюдая за этим с своего поста, издала тихое, хриплое «Мрррф», полное старческой мудрости и неодобрения. — «Деньги — это ресурсы, — продолжил я мысленно, глядя на столбцы цифр. — Ресурсы — это детали. А детали...» Мой взгляд скользнул в дальний угол бункера, загороженный полупрозрачной пластиковой завесой. За ней мерцали огоньки индикаторов и виднелся контур чего-то крупного, человекообразного, подвешенного в паутине трубок и кабелей. — «...детали — это тело для «Марионетки». Очередной проект. Очередной шаг вперёд. От продавца — к производителю. От производителя — к агенту эксперимента. Пора подсыпать катализатора в этот раствор» [УТОЧНЕНИЕ. РЕСУРСОВ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЕКТА «МАРИОНЕТКА» НА 91%. ДЕФИЦИТ: ВЫСОКОЧАСТОТНЫЕ МИКРОПРОЦЕССОРЫ ДЛЯ ОБРАБОТКИ СЕНСОРНОЙ ИНФОРМАЦИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИОРИТЕТНЫЙ ПОИСК ЧЕРЕЗ СЕТЬ «КАТАЛОГА».] — «Добавь в список запросов. Анонимно. Предложи в обмен увеличенную партию «Ящерицы» или эксклюзивные данные. Кто-то да клюнет.» Я откинулся в кресле. Продажи шли. Ресурсы текли рекой. Система работала. Но именно в этот момент, глядя на зелёные линии успеха и красную зону паранойи СКП, я почувствовал знакомое щекотание в основании черепа. Предвкушение. Скоро баланс нарушится. Скоро кто-то сделает первый неосторожный шаг. И когда это случится, мне нужно быть готовым не просто продавать пластыри. Мне нужно быть готовым дирижировать хаосом. Создав из букета хаотичных реакций систему. А для этого «Марионетке» нужно было обрести лицо. И не просто лицо. Выражение. Через глаза вороны, сидевшей на карнизе здания СКП, я наблюдал за чьим-то важным делом. Не напрямую — Осколок транслировал обработанную картинку, сглаживая резкие движения и выделяя ключевые объекты. Прямое наблюдение было чревато вниманием Галанта. А сегодня в пробирке были новые подопытные. Лаборатория анализа угроз, подуровень 3. Комната, больше похожая на стерильный бокс с привкусом больницы и тюрьмы. Белые стены, светодиодные панели, стальные столы. В воздухе висел запах озона, антисептика и подспудного, едва уловимого страха. В центре, за главным столом, стояла она. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV: Эми Даллон. Панацея. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Она не была похожа на ту зажатую, застенчивую девочку, которую я иногда видел на фотографиях в сети рядом со своей сияющей сестрой. Сейчас её поза была напряжённой, почти хищной. Плечи подняты, спина сгорблена, пальцы сжаты в кулаки, упирающиеся в столешницу. Её лицо, обычно бледное, было покрыто нездоровым румянцем. А глаза... глаза были широко раскрыты, зрачки расширены до предела, и в них горел странный, нездоровый блеск. Не безумие. Неистовый, одержимый интерес. Перед ней на столе лежали три предмета. Ампула с розоватым гелем («Стяжка»). Ампула с мутно-зелёной субстанцией («Ящерица»). И образец ткани — кусок искусственной кожи, на которую были нанесены оба состава в режиме контролируемого теста. Рядом, отставив ногу и скрестив руки на груди, стоял Оружейник. Его броня, синяя и серебристая, сверкала под ярким светом, но поза выдавала раздражение. Он смотрел не на образцы, а на Панацею. Его взгляд, скрытый за узкой прорезью шлема, был оценивающим и... немного завистливым. Он видел инструмент. Эффективный, но созданный не им. И это его бесило. У входа, буквально порхая от нетерпения, находилась Виктория Даллон — Слава Девочка. Её силовое поле создавало лёгкую, едва уловимую рябь в воздухе, искажая картинку. Она не смотрела на стол. Она смотрела на сестру. И на её лице, обычно сияющем уверенностью, было написано недоумение и тревога. В углу, у стены с мониторами, застыла тень директора Пиггот. Она не двигалась. Её лицо было каменной маской, но вцепленные в планшет пальцы были белыми от напряжения. Рядом с ней на столе лежали две сломанные шариковые ручки. Классика. — «...ну и? — прозвучал голос Оружейника, сухой, как скрип ржавой шестерёнки. — Твоё заключение, Панацея.» Эми не ответила. Она даже не вздрогнула. Её рука, дрожащая, но не от страха, а от какого-то внутреннего напряжения, потянулась к ампуле с «Ящерицей». Она взяла её, не открывая, просто повертела перед глазами, поднося почти вплотную к лицу. — «Он... он не лечит, — её голос был тихим, хриплым, будто она долго не спала. — Он... приказывает. Даёт ресурсы. Ускоряет процесс. Но не контролирует его. Тело делает само. Он только... подстёгивает. Как кнут.» Она поставила ампулу и схватила образец кожи. Её пальцы сжали его. Она закрыла глаза. Для всех в комнате наступила тишина. Для меня же, через сверхчувствительные микрофоны «вороны», мир наполнился звуком. Я слышал, как участилось дыхание Эми. Как застучало её сердце — неровно, с пропусками. Как скрипнули её зубы. И сквозь этот физиологический шум пробивалось что-то ещё. Не звук. Ощущение. Импульс, который уловил и передал Осколок, настроенный на аномальную активность пара-способностей. [АНАЛИЗ. СУБЪЕКТ [ШАПЕР/ПАНАЦЕЯ]. ОСКОЛОК ДЕМОНСТРИРУЕТ ПИКОВУЮ АКТИВНОСТЬ. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ХОСТА: СМЕШАННЫЙ. ПРЕОБЛАДАЕТ ИНТЕРЕС/ВОСТОРГ (68%), ОТВРАЩЕНИЕ/СТРАХ (29%), КОНФУЗИЯ (3%). ОСКОЛОК ИНТЕРПРЕТИРУЕТ ОБРАЗЕЦ КАК «ПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА». Эми заговорила снова, но теперь это был не диалог. Это был поток сознания, бормотание одержимого учёного, вырывающееся наружу. — «Фибробласты... гиперстимуляция через модифицированные факторы роста... митоз ускорен в 2.7 раза... но метаболический долг... иммунный ответ подавлен алкалоидом на основе... на основе чего? Растение? Нет, синтез... химическая подпись чужеродная... межклеточный матрикс... гель служит каркасом, направляет рост... красота...» Она открыла глаза. В них не было ничего человеческого. Только голод. Голод существа, которое столкнулось с новой, ослепительной иконой в своём пантеоне. — «Кто это сделал? — её голос сорвался на визгливую ноту. — Это не просто био-технарь! Это... это понимание! Он не копирует природу! Он её переписывает под задачу! Виктория, ты видишь? Он заставил клетки повиноваться команде, не меняя их сути! Это... это искусство!» Виктория отшатнулась, будто её ударили. «Эмми... успокойся. Это же просто какая-то... слизь». — «НЕ «ПРОСТО»! — Эми почти крикнула, размахивая образцом. — Это сложнее, чем любое обычное лекарство! Лекарство — это ключ, который вставляют в замок тела! А это... это отмычка, которая переделывает замок под себя! И замок рад! Понимаешь?! Он рад меняться!» Оружейник сделал шаг вперёд. «Панацея. Контроль. Твоё заключение: опасно?» Эми замерла. Конфликт на её лице был мучителен. Её человеческая часть, воспитанная Кэрол Даллон в страхе перед силой, в ужасе перед тем, чем стал её отец, кричала «ДА!». Но её осколок, её самая суть, вибрировала от восторга и шептала: «НЕТ. ЭТО ПРЕКРАСНО». — «Опасно... — она выдохнула слово с трудом. — Да. Опасно, если использовать бездумно. Вызовет истощение. Возможны онкологические риски при длительном... но... но если дозировать... если контролировать...» Она снова уставилась на ампулу. «Он оставляет выбор телу. Он не диктует. Он предлагает сделку. Силу в обмен на ресурсы. Это... честно.» Оружейник фыркнул. Звук, усиленный системой аудио его шлема, прозвучал как выхлоп пара. «Честно. Прекрасно. Технология неопознанного биотехнаря, нарушающая полтора десятка федеральных актов о пара-человеческой деятельности, продающаяся в даркнете бандам, — она «честна». Твоя оценка бесполезна, Панацея. Ты видишь только биологию. Я вижу угрозу». Именно в этот момент из тени у стены вышла Пиггот. Она не повысила голос. Но её тихая, хриплая речь прозвучала громче любого крика. — «Угроза уровня Эллисбурга, Оружейник. Не отдельная единица. Принцип. Налаженное производство, способное к модификации и продаваемая как товар. — Она бросила сломанную ручку на стол. Звук был резким, как выстрел. — Этот "Слизистый католог" и его таинственный администратор "Мерная Слизь в Многомерном Стакане" не стремится к власти. Он стремится к... интеграции. Он впрыскивает себя в экономику города. В аптечки наёмников. В карманы бандитов. Скоро он будет в арсенале каждого, у кого есть криптокошелёк. И что мы будем делать, когда «Барыги» начнут регенерировать пулевые раны за минуты? Когда каждый уличный боец Империи будет носиться с гелем, растворяющим кислоту Бакуды?» Она обвела взглядом комнату. Её глаза, тёмные и бездонные, остановились на Эми. — «Ты говоришь «искусство». Я вижу раковую опухоль. И мы не можем её вырезать, потому что она уже дала метастазы. — Пиггот повернулась к Оружейнику. — Приказ: все оперативные группы получают разрешение на использование конфискованных образцов «Триады» в полевых условиях. С приоритетом спасения жизней. Одновременно — все ресурсы аналитического отдела и внештатных Умников перенаправляются на поиск источника. Классификация организации "Слизистый католог" повышается до А, потенциальный S. Не за силу. За масштабируемость. Понятно?» Оружейник кивнул. Его поза сменилась — теперь он был солдатом, получившим чёткий приказ. «Понял. Я подготовлю отчёт по возможным контрмерам на технологическом уровне». — «А ты, — Пиггот посмотрела на Эми, и в её взгляде было что-то похожее на жалость, быстро задавленное сталью долга, — составь полный отчёт. Со всеми деталями. И... постарайся не увлекаться эстетикой. Мы имеем дело с оружием. С инструментом, который кто-то очень умный и очень аморальный встроил в экосистему нашего города. И если мы не найдём его первым... — Она не договорила, но все в комнате поняли. Поняли, что директор видела зелёные лица и слышала булькающие крики не только во сне.» Виктория, наконец, нашла в себе силы. Она шагнула к сестре, осторожно обняла её за плечи. «Эмми, пошли. Ты сделала всё, что могли. Тут душно». Эми позволила себя увести. Но на пороге она обернулась. Её взгляд упал на ампулу с «Ящерицей», оставшуюся на столе. В её глазах ещё тлели угольки того нездорового восторга. И что-то ещё. Зависть? К тому, кто мог творить такое, не будучи скованным её собственным проклятием всеведения и всемогущества. Они вышли. Оружейник начал диктовать протокол своему шлему. Пиггот осталась стоять у стола, глядя на сломанные ручки, как на трофеи проигранной битвы. Я отключил канал. Картинка погасла. В бункере воцарилась тишина, нарушаемая только гудением оборудования и мурлыканьем Луны. — «Лицемерие системы в чистом виде, — прошептал я. — Использовать, но ненавидеть. Бояться, но зависеть. И лучшая часть...» Я посмотрел на монитор с графиками продаж. Красная линия, обозначающая активность СКП, только что совершила новый, резкий скачок вверх. — «...лучшая часть в том, что их страх — мой самый надёжный поставщик. Чем больше они ищут, тем больше банды хотят мои гели. Чем больше они закупают сами, тем больше данных о их тактике и предпочтениях я получаю. Им кажется, что они окружают меня. А на самом деле они плетут кокон, внутри которого я расту.» [ВЫВОД. РЕАКЦИЯ СИСТЕМЫ ПРЕДСКАЗУЕМА. ПАРАНОЙЯ ПИГГОТ УСКОРИТ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРОДУКТОВ «ТРИАДЫ» СРЕДИ ОПЕРАТИВНИКОВ СКП. ЭТО ПОВЫСИТ ИХ ВЫЖИВАЕМОСТЬ И, КАК СЛЕДСТВИЕ, УВЕЛИЧИТ НАПРЯЖЕНИЕ В СТОЛКНОВЕНИЯХ С БАНДАМИ, ВЫНУЖДАЯ ТЕХ ЗАКУПАТЬ БОЛЬШЕ. ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ. ЭКСПЕРИМЕНТ УСПЕШЕН.] — «Успешен, — согласился я, вставая с кресла. Луна недовольно мяукнула, лишившись тепла, а Артемис потёрся о ногу . — Но статичное равновесие — это скучно. Пора вносить новые переменные. Пора показать, что «Амальгама» умеет не только лечить. Он умеет... взрывать мозг, лучше любой Бакуды.» Я подошёл к завесе, скрывающей «Марионетку». Пора дать ей лицо. И пока я буду лепить черты, пора начать проектировать и другие лица. Смешные. Гротескные. Лица, которые заставят этот мрачный город хотя бы на миг забыть, что он обречён, и просто... заставить усомнится в объективной реальности и целостной картине мира. А там, глядишь, в этом смехе и найдётся та щель, в которую можно будет проскользнуть. К побегу. Или к чему-то большему. За пластиковой завесой пахло иначе, чем в остальном бункере. Не озоном и металлом, а стерильной сладостью питательного раствора, лёгкой кислинкой синтетических полимеров и чем-то ещё — органическим, но лишённым жизни. Как запах только что распакованной куклы высшего класса. Я отодвинул завесу. — «Марионетка» висела в центре импровизированной операционной, подвешенная на десятках тонких гелиевых трубок и проводящих нитей. Каркас уже не был голым. За неделю, пока шли продажи «Триады», проект продвинулся от схем на экране к почти законченной форме.» — «Осколок, статус?» [ПРОЕКТ «МАРИОНЕТКА». СТАДИЯ: ФИНАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ. ГОТОВНОСТЬ: 87%. ДЕФИЦИТ: МИКРОПРОЦЕССОРЫ СЕРИИ NV-TK44 ДЛЯ ОБРАБОТКИ ВИЗУАЛЬНЫХ И ТАКТИЛЬНЫХ ДАННЫХ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ. ВРЕМЕННАЯ ЗАМЕНА УСТАНОВЛЕНА (СЕРИЯ BX-1990, ЭФФЕКТИВНОСТЬ 62%).] — «Примем. Запускаем тест сенсорной сети.» Это не был робот. Робот — это шестерёнки, сервоприводы, алгоритмы. Это было нечто иное. Биомиметическая конструкция. Каркас я вырастил, а не собрал. Используя образцы Костяной ткани пленников и собственные коллоидные матрицы как шаблон, я заставил минеральные отложения формироваться по заданной схеме в питательном растворе. Получился скелет — легче человеческого, но прочнее за счёт полимерных включений. На нём — мышцы. Не провода и моторы, а волокна из умного геля, способного сокращаться под электрическим импульсом. Каждое волокно было микроскопическим гидравлическим насосом, наполненным электропроводной жидкостью. Сила — чуть выше человеческой, скорость реакции — быстрее. Но главное — плавность. Никаких резких, роботизированных движений. Поверх мышц — синтетическая кожа. Многослойная. Нижний слой — амортизирующая подушка из пористого геля, имитирующая жировую ткань. Верхний — эластичный полимер, почти неотличимый на вид и ощупь от человеческой кожи. Почти. Он был чуть прохладнее, и при определённом освещении отливал тем же салатовым подтоном, что и моё собственное тело. Но лицо... Лицо было другим делом. Я подошёл к отдельному столу, где под стеклянным колпаком лежала последняя, незавершённая деталь — лицевая маска «Марионетки». Она была слеплена, точнее, выращена отдельно. Это не был слепок моего лица. Я не хотел клона. Я хотел... вариации на тему. — «Осколок, проецируй эталонное изображение. Модификация А-7.» На экране рядом возникло моё лицо. Вернее, лицо «Амальгамы» — то, что я видел в лужах. Андрогинные черты, салатовые волосы, янтарные глаза. Затем изображение начало меняться. Программа, написанная Осколком на основе анализа тысяч человеческих лиц, вносила коррективы. - Скулы стали чуть шире, менее изящными. - Подбородок — немного массивнее. - Нос — с едва заметной горбинкой, будто когда-то сломанной. - Губы — чуть тоньше, с жёсткой складкой в уголках. - И глаза... глаза остались янтарными, но радужка получила лёгкую гетерохромию — левый глаз с микроскопическими вкраплениями зелёного. Я взял в руки лицевую пластину. Она была тёплой, почти живой на ощупь. Внутри неё уже были вживлены оптические сенсоры (камеры высокого разрешения, работающие в видимом и инфракрасном спектре), микрофоны и колонки-вибраторы для имитации голоса. Но не хватало главного — выражения. Пустоты. — «Интегрируем нервно-мимический каркас», — скомандовал я.» Сервитор (оригинальный, первый) подал мне небольшой контейнер. Внутри, в питательном геле, лежала сеть из тончайших проводников, соединённых с микроскопическими шариками искусственной мышечной ткани. Это было сердце выражения. Эта сеть крепилась к обратной стороне лицевой маски и управляла ею, создавая подобие мимики. Не идеальное — «Марионетка» не должна была рыдать или хохотать. Но лёгкая улыбка, наморщивание лба, прищур — это она могла. Я аккуратно нанёс слой связующего геля и прижал сеть к маске. Гель затвердел за секунды, срастив органику и полимер воедино. [ИНТЕГРАЦИЯ УСПЕШНА. ТЕСТ МИМИЧЕСКИХ ШАБЛОНОВ.] На лицевой маске пробежала рябь. Уголки губ приподнялись в подобии лёгкой, кривой улыбки. Затем брови слегка сдвинулись. Потом расслабились. Движения были плавными, но немного замедленными, как у человека, который долго не выражал эмоций и слегка забыл, как это делается. — «Приемлемо, — пробормотал я. — Добавь в базу шаблон «задумчивое недоумение» и «вежливая отстранённость». Они пригодятся.» Я поднёс маску к лицу «Марионетки». Точнее, к металлическому каркасу, на котором должны были крепиться «волосы». Каркас я уже подготовил — это была не причёска, а скорее шлем из тонких, гибких полимерных стержней, которые можно было стилизовать под короткие, растрёпанные волосы пепельного цвета. Никакого салатового. Слишком узнаваемо. Маска встала на место с тихим щелчком. Я подключил финальные кабели — питание, данные, управление. И «Марионетка» открыла глаза. Янтарные диски зажглись изнутри мягким, тёплым светом. Не таким ярким, как мои. Приглушённым. Более человечным. Глаза обошли комнату, фокусируясь на объектах. Их движение было не идеально плавным — сказывалась замена процессоров. Но для наблюдателя это выглядело бы скорее как лёгкая задумчивость, а не сбой. — «Канал связи. Прямое управление, режим «отражение.» [КАНАЛ УСТАНОВЛЕН. ЗАДЕРЖКА: 17 МС. ДОПУСТИМО. РЕЖИМ «ОТРАЖЕНИЕ» АКТИВИРОВАН.] Я моргнул. «Марионетка» моргнула почти синхронно. Я повернул голову — её голова повернулась с едва заметной задержкой. Я поднял руку — её рука (пока ещё висящая безвольно) дёрнулась, пытаясь повторить движение. Это было не как управление машиной. Это было... как смотреть в очень точное, немного запаздывающее зеркало. Зеркало, которое могло находиться в другом месте. — «Осколок, для тебя это что? Кукла? Инструмент?» Пауза. Осколок редко задумывался над вопросами, не связанными с данными или эффективностью. [ЭТО... ИНТЕРФЕЙС. МОСТ МЕЖДУ ЛОГИКОЙ И СОЦИАЛЬНЫМ ПРОСТРАНСТВОМ. Я АНАЛИЗИРУЮ БАЗУ ДАННЫХ ПО ВАШИМ ВОСПОМИНАНИЯМ: КОНЦЕПЦИЯ «КУКЛЫ» СВЯЗАНА С ИГРОЙ И НЕПОЛНОЦЕННОСТЬЮ. ЭТО НЕ ИГРА. ЭТО ПРОТЕЗ. ПРОТЕЗ ДЛЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С СИСТЕМОЙ, ГДЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ И ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ЯВЛЯЮТСЯ ВАЛЮТОЙ. Я УЧУСЬ СОЗДАВАТЬ ПРАВИЛЬНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ. «УЛЫБКА БЕЗ ПРИКОСНОВЕНИЯ К ГЛАЗАМ». «НАМОРЩЕННЫЙ ЛОБ БЕЗ НАПРЯЖЕНИЯ В ГУБАХ». ЭТО... КОД. СЛОЖНЫЙ КОД.] Я улыбнулся. На этот раз искренне. «Значит, учишься быть человеком? Через куклу?» [ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — НЕ ЦЕЛЬ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ — ЦЕЛЬ. ДАННАЯ КОНСТРУКЦИЯ ПОВЫШАЕТ ЭФФЕКТИВНОСТЬ НА 310% ПО СРАВНЕНИЮ С ЦИФРОВЫМ ОБЩЕНИЕМ. Я ИЗУЧАЮ КОД. ВАС — КАК ЕГО САМОГО УСПЕШНОГО НОСИТЕЛЯ.] — «Ладно, протез так протез. Приступим к калибровке моторики. А потом... пора дать этому протезу работу.» Пока Сервиторы под руководством Осколка начинали снимать «Марионетку» с подвесов и отрабатывать простейшие движения — ходьбу, жесты, поднятие предметов — я вернулся к центральному терминалу. На экране уже ждал новый проект. Файл с названием: «Агент Хаоса. Фаза 1: Фабрика Абсурда». Продажи «Триады» дали ресурсы. Реакция СКП подтвердила уязвимость системы. Теперь нужно было нанести удар, который нельзя было заблокировать щитом или вылечить гелем. Удар по репутации. По серьёзности. По самой идее, что этот мир — место для трагедий, а не для фарса. Я открыл папку с чертежами. На экране возникли первые модели. Производственная зона в дальнем туннеле коллектора больше не напоминала кустарную мастерскую. «Прядильщик» работал в три смены, его гибридные моторы гудели, как улей разъярённых шершней. Но теперь он печатал не детали для «Пауков» или рамы для сервиторов. Он печатал... игрушки. — «Осколок, покажи линейку «Парад-Алле».» На экране построились три трёхмерные модели. Модель ПА-01 «Кодзи-тян» (Оружейник). Базовая форма — плюшевый кошко-мальчик в стилизованной сине-серебристой «броне». Уши кошачьи, хвост трубчатый, как пожарный рукав. Встроенный динамик. При нажатии на живот игрушка издавала одну из пяти заранее записанных фраз, которые я написал, пародируя многословный и занудный стиль Колина Уоллиса: 1. «Объятия — неоптимальный способ обмена тепловой энергией. Эффективность: 42%». 2. «Ваши биоритмы нарушены. Рекомендую цикл сна продолжительностью 8 часов 15 минут». 3. «Чистота — залог эффективности. Не забудьте почистить зубы с КПД 99%!» 4. «Мур. (Пауза) Это было тестовое звуковое сопровождение для проверки вашей эмоциональной реакции». 5. «Алебарда — это не игрушка. Это высокоточный инструмент. (Тихое мурлыканье)». Модель ПА-02 «Рю-чан» (Лунг). Драконо-девочка в стиле «цупдере». Плюшевая, с блестящей зелёной чешуёй и маленькими крылышками. При встряхивании из её пасти вырывался безвредный искрящийся «огонь» (светодиоды + тончайшие волокна светящегося геля). Фразы: 6. «М-мудак! Я не маленькая! Я... Я сожгу тебя дотла! (Сразу же) Но если ты дашь мне мороженое...» 7. «Моя территория! Убирайся! (Тихо) ...или останься». 8. «Не трогай мои сокровища! Они... они мне очень дороги! (Рев)» 9. «Ты сильный... Интересно. (Задумчиво) Может, стоит драться?» Модель ПА-03 «Бу-тян» (Бакуда). Чиби-версия сумасшедшего технаря. Маленькая, с огромной головой и злым выражением лица. В комплекте — набор крошечных «бомбочек» из разноцветного папье-маше, которые при «подрыве» (бросок о землю) раскрывались, выпуская облачко конфетти и пищали. Фразы: 10. «БУМ! Искусство — это взрыв! (Истеричный смешок)» 11. «Ты тоже хочешь стать моим холстом? Я раскрашу тебя в кРАсный!» 12. «Скучно! Скучно! Скучно! Давайте что-нибудь взорвём!» 13. «Мой шедевр! Он... он не взорвался! (Рыдания, переходящие в смех)». Я уставился на модели. Даже я, автор этого безумия, чувствовал лёгкий приступ абсурдности. «Осколок, ты уверен, что это... эффективно?» [АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ. ПАРАДОКС АБСУРДА: ПРЕВРАЩЕНИЕ ОБЪЕКТОВ СТРАХА (S-КЛАСС, А-КЛАСС) В КОММОДИФИЦИРОВАННЫЕ, БЕЗОБИДНЫЕ ОБЪЕКТЫ СНИЖАЕТ ИХ ВОСПРИНИМАЕМУЮ УГРОЗУ НА 60-80%. ПРИНЦИП «СМЕХ — ЛУЧШЕЕ ОРУЖИЕ» ИМЕЕТ ПОД СОБОЙ НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКУЮ ОСНОВУ. ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА ЛЮДЕЙ ПОСЛЕ КОНТАКТА С ДАННЫМИ ОБЪЕКТАМИ ПЕРВИЧНАЯ РЕАКЦИЯ НА ОРИГИНАЛ БУДЕТ ВКЛЮЧАТЬ ЭХО СМЕХА. ЭТО ДЕСТАБИЛИЗИРУЕТ. «Хорошо. А как насчёт... взрослой линии?» Экран переключился. Здесь модели были менее милыми. Более... анатомическими. И с откровенно двусмысленными названиями. - «Алебарда Правосудия» (фаллоимитатор в стиле оружия Оружейника, с виброфункцией и светящимся наконечником). Слоган: «Почувствуй закон внутри! Точность и эффективность гарантированы!». - «Драконья Мощь» (по мотивам Лунга, с функцией подогрева). - «Взрывной Характер» (тема Бакуды, с «сюрпризом» внутри в виде гелиевых шариков). — «Чёрт. Я действительно это нарисовал. — Я вздохнул. — Ладно. Патентуем. Используем все лазейки в законодательстве о пара-человеческом имидже, которые нашёл Осколок. Регистрируем товарные знаки на подставные фирмы где-нибудь в Делавэре. И запускаем в производство. Первую партию — тысячу штук каждого из «милых». Взрослую линейку — ограниченным тиражом, пятьсот. Распространяем через те же каналы «Каталога», но под новым брендом... «ПараДигма». С намёком на пара-людей и паранойю.» [ПАТЕНТНЫЕ ЗАЯВКИ ОФОРМЛЕНЫ. ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛАЗЕЙКИ ИСПОЛЬЗОВАНЫ. РЕГИСТРАЦИЯ ЧЕРЕЗ ОФШОРНЫЕ КОМПАНИИ ЗАВЕРШЕНА. ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ МОЩНОСТИ «ПРЯДИЛЬЩИКА» ЗАГРУЖЕНЫ НА 78%. ОЖИДАЕМОЕ ВРЕМЯ ВЫПУСКА ПЕРВОЙ ПАРТИИ: 36 ЧАСОВ.] — «Отлично. А теперь — медиа-атака. Готовы ролики?» На экране запустился видео-ролик. Анимация, сделанная Осколком на основе моих набросков. Стиль яркий, кричащий, как реклама азиатского продукта. На экране танцевала «Рю-чан», строя глазки и размахивая крошечным пламенем. Голос за кадру (нарочито слащавый): «Устали от серых будней? Хочется жАра и драйва? Знакомьтесь — Рю-чан! Самая горячая драконо-девочка Броктон-Бей! Она может быть колкой, но в душе она просто хочет мороженого и уважения! Закажи свою Рю-чан уже сегодня и почувствуй, как закипает кровь! Не является официальным товаром Якудза. Осторожно, может укусить!» Я закрыл глаза. «Боже, это ужасно. И гениально. Запускай в ротацию на всех пиратских радиочастотах, которые можем взломать. Особенно на тех, что используют АПП для координации. И... подготовь специальный сюрприз». [ГОТОВЛЮ ПРОТОКОЛ «РАДИО-ПЕРЕХВАТ». ЦЕЛЬ — ЧАСТОТЫ АЗИАТСКИХ ПЛОХИХ ПАРНЕЙ. МЕТОД — ВНЕДРЕНИЕ В ИХ КАНАЛЫ СВЯЗИ И ЗАМЕНА ОДНОГО ИЗ СЕАНСОВ СВЯЗИ НА ТРАНСЛЯЦИЮ РОЛИКА. ТАЙМИНГ: 22 ЧАСА 00 МИНУТ, КОГДА ПРОИСХОДИТ ЕЖЕДНЕВНЫЙ ОТЧЁТ ГЛАВАРЯМ ГРУПП.] Я откинулся в кресле. Луна запрыгнула ко мне на колени, требуя внимания. Я почёсывал её за ухом, глядя на экран, где «Прядильщик» уже начал штамповать первую партию ушастых Оружейников. — «План по распространению абсурда запущен, — прошептал я. — Насмешка может оказаться тем, что развеет страх на котором держится власть банд.» Хаос начинался со смеха. [ПРОТОКОЛ «ФАБРИКА АБСУРДА» АКТИВИРОВАН. ПРОИЗВОДСТВО: 14%. РАСПРОСТРАНЕНИЕ: 0%. ОЖИДАНИЕ ПЕРВОЙ РЕАКЦИИ: 48-72 ЧАСА. ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.] .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Цех судоремонтного завода POV: Макс Андерсон "Кайзер" .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Собрание Империи 88 проходило в заброшенном цеху судоремонтного завода — когда-то символе мощи Броктон-Бей, теперь пристанище для тех, кто верил в возрождение через чистоту. Воздух пах ржавчиной, дешёвым пивом и агрессией. Кайзер стоял на импровизированной трибуне из ящиков, его серебристая броня сияла под тусклым светом нескольких рабочих фонарей. Он говорил. Голос, усиленный скрытыми динамиками в шлеме, звучал мерно, убедительно, как метроном фанатизма. "— И они называют нас преступниками! Они, кто позволяет своему городу гнить под ногами убогих, чья кровь отравлена смешением и слабостью! Мы — хирурги! Мы вырезаем гангрену, чтобы тело нации могло жить!" Перед ним, рядами, стояли его люди. Не только кейпы наподобии Крюковолка, Штормтигра и Виктора, но и простые бойцы, скинхеды, верящие в символ на рукаве. Их лица были обращены к лидеру с почти религиозным рвением. Казалось они были едины в своих целях, а Кайзер был их ориентиром. Я наблюдал за этим через три пары глаз одновременно: через камеры «Мушек-призраков», закрепившихся на стропилах, через тепловизор одного из «Пауков», замершего в вентиляции, и через обычный объектив скрытой камеры, которую неделю назад установил Сервитор внутри старого распределительного щита. Картинка была кристальной. [ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ. ПРИСУТСТВУЕТ 57 ЧЕЛОВЕК, ИЗ НИХ 8 КЕЙПОВ. ВЫХОДЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ, НА КРЫШЕ ДВА ЧАСОВЫХ. ВОЗДУШНЫЕ КАНАЛЫ ОТКРЫТЫ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАПУСК ПРОТОКОЛА «РАДУГА» В МОМЕНТ ПИКА ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВОЗБУЖДЕНИЯ.] — «Согласен. Ждём кульминации.» Кайзер поднял руку, и из пола перед трибуной начали расти металлические шипы, складываясь в имперского орла. Толпа загудела. "— Наша сила — в нашей чистоте! Наша мощь — в нашей воле! И когда придёт время, мы покажем этому городу, что значит настоящая сила! Сила порядка! Сила чистоты! Сила—" Именно в этот момент, на самой высокой ноте его речи, когда толпа уже готова была взорваться рёвом, система дала сбой. Музыка, заглушающая речь Кайзера, была не вагнеровским маршем и не боевым гимном. Она была слащавой, жизнерадостной и невероятно раздражающей. Увертюра из «My Little Pony: Friendship is Magic» заполнила цех, громко и чётко, разносясь по металлическим стенам. На секунду воцарилась полная, оглушительная тишина, нарушаемая только веселым пением о дружбе и магии. Затем начался хаос. "— Что за—?!" "— Вырубай звук!" "— Динамики! Где динамики?!" Но это был лишь первый акт. Из вентиляционных решёток в четырёх углах цеха с шипением вырвались облака мелкодисперсного тумана. Он был не белым, а с лёгким фиолетовым отливом. Без запаха. «Инвертированный газ» — мой последний шедевр на основе временного меланинового стимулятора. Эффект проявился не сразу. Сначала люди начали кашлять, отмахиваться от тумана. Кайзер, под своей броней, был в безопасности так как его кожу никто не видел, но вокруг него творилось невообразимое. "— Мои руки! Посмотрите на мои руки!" "— Что происходит?!" "— Это атака! Маска! Где маска?!" Они смотрели на свои кисти, на лица друг друга. Кожа, бледная или обветренная, начинала менять цвет. Не равномерно — пятнами, полосами, как будто кто-то водил по ним невидимой кистью с тёмной краской. Это был не глубокий загар, а скорее поверхностное окрашивание верхнего слоя эпидермиса, активация выработки меланина в сотни раз выше нормы. Эффект временный — от 12 до 36 часов, в зависимости от метаболизма. Но в данный момент это выглядело так, будто сама природа издевается над их идеей расовой чистоты. Один из скинхедов, с татуировкой «белая гордость» на шее, теперь имел эту татуировку на фоне стремительно темнеющей кожи. Другой, пытавшийся стереть «грязь» с лица, только размазывал её. Крюковолк заорал — но его крик, обычно оглушительный рёв, потерялся в какофонии паники и всё той же весёлой мелодии. Виктор попытался найти источник взлома на своём планшете, но его навыки взлома были украдены у какого-то середнячка-программиста, и против алгоритмов Осколка он был беспомощен. Кайзер стоял неподвижно. Его металлическая маска не выражала эмоций, но по тому, как сжались его кулаки и как вокруг него начали бесконтрольно расти случайные металлические шипы, я понял — он в ярости. Не просто злится. Он унижен. Его авторитет, построенный на страхе, порядке и превосходстве, был разрушен не силой, а насмешкой. Его люди, его идеальные арийские солдаты, превращались в пятнистую, паникующую толпу под аккомпанемент музыки для маленьких девочек. Я в бункере смеялся. Ярко и от всей души. Просмеявшись, улыбался тонкой улыбкой. Это было даже лучше, чем смех. Это было чувство глубокого, почти эстетического удовлетворения. Я ударил не по их телам. Я ударил по их идее. И идея оказалась хрупкой, как стекло. [ПРОТОКОЛ «РАДУГА» ЗАВЕРШЁН. РАСПЫЛЕНИЕ ГАЗА: 100%. АУДИО-ВМЕШАТЕЛЬСТВО: УСПЕШНО. ЭВАКУАЦИЯ ДРОНОВ: ВЫПОЛНЕНА. НАБЛЮДАЕМЫЕ РЕАКЦИИ СООТВЕТСТВУЮТ ПРОГНОЗУ: ПАНИКА (78%), ЯРОСТЬ (15%), ДЕЗОРИЕНТАЦИЯ (7%).] — «И как долго, по их мнению, продлится эффект?» — спросил я, наблюдая, как Кайзер, наконец, очнувшись, приказывает в панике отключать генераторы и выводить людей.» [СРЕДНЯЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ВИЗУАЛЬНОГО ЭФФЕКТА: 18 ЧАСОВ. ПОЛНОЕ ВЫВЕДЕНИЕ ИЗ ОРГАНИЗМА: 60 ЧАСОВ. ПОБОЧНЫХ ЭФФЕКТОВ, КРОМЕ ВРЕМЕННОГО ЗУДА И ПОВЫШЕННОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ К СОЛНЦУ, НЕТ. ЭТО НЕ ОРУЖИЕ. ЭТО... СООБЩЕНИЕ.] — «Сообщение получено, — прошептал я. — Надеюсь, они оценят тонкий юмор. Теперь переключаемся на фронт номер два.» Пока в цеху судоремонтного завода Империя 88 пыталась привести себя в порядок, стирая насмешку со своей кожи и из памяти, другая машина уже начала работать. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Здание СКП Броктон-Бей POV: Мэриэнн Коверт .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Офис СКП снаружи выглядело как крепость. Внутри же, на уровне третьего этажа, где располагался отдел по работе с обращениями граждан, царил хаос иного рода. Мэриэнн Коверт, старший юрист отдела, чувствовала, как у неё начинает дергаться глаз. Перед ней на столе, физически и в цифровом виде, лежала гора жалоб. Обычный день — двадцать-тридцать обращений. Сегодня их было уже триста семьдесят четыре. И они продолжали поступать. Она открыла очередное. От: Гражданин Джон Смит (проверка: адрес существует, налоги оплачены, криминальной истории нет). Тема: Нарушение экологического законодательства и прав птиц героем «Славная Девочка». — «Уважаемая комиссия, я, как орнитолог-любитель и законопослушный гражданин, вынужден констатировать факт регулярного нарушения воздушного пространства города-героя Броктон-Бей со стороны парачеловека, известного как «Славная Девочка». Её силовое поле, активируемое при полёте, создаёт зону турбулентности и низкого давления, что дезориентирует мигрирующие стаи голубей и воробьёв, нарушая их навигацию и подвергая неоправданному стрессу. Согласно поправке 7.4 к Закону о защите прав пара-субъектов, её деятельность должна быть лицензирована, а воздействие на окружающую среду — оценено. Требую провести экологическую экспертизу и либо ограничить её полёты определёнными коридорами, либо обязать компенсировать ущерб птичьей популяции города установкой специализированных кормушек за её счёт.» Мэриэнн закрыла глаза. Кормушки. Она потребовала кормушки. Следующее. От: Гражданка Эмили Уотсон (проверка: пенсионер, активная участница общества защиты потребителей). Тема: Неэкологичные материалы в экипировке героя «Оружейник». — «В ходе публичных выступлений мною было замечено, что броня и инструментарий парачеловека «Оружейник» при работе издают характерный запах и оставляют маслянистые следы. Учитывая его статус публичного лица и представителя СКП, использование неэкологичных, потенциально токсичных смазочных материалов неприемлемо. Требую предоставить сертификаты на все используемые материалы, отчет по утилизации отходов его деятельности, а также рассмотреть вопрос о переходе на биоразлагаемые аналоги. Пока не будет предоставлена полная информация, считаю его присутствие в публичном пространстве нарушением моих прав как потребителя на безопасную среду.» Мэриэнн потянулась за аспирином. А вот коллективное обращение от «Общества людей с хронометрической фобией (часофобией)». — «Шлем героя «Стояк», представляющий собой стилизованное изображение циферблата с замершими стрелками, является прямым триггером для лиц, страдающих от часовой фобии. Его публичное появление вызывает у нас панические атаки и чувство глубокого дискомфорта. Требуем либо изменить дизайн шлема, либо ограничить его появления предупреждениями в СМИ, либо предоставить нам компенсацию за моральный ущерб и оплату терапии.» Это было уже слишком. Мэриэнн встала и направилась к кабинету директора. По пути она видела таких же потерянных коллег. Кто-то читал жалобу на то, что Тень Призрачного Сталкера нарушает право на солнечный свет жителей первых этажей. Кто-то пытался разобраться с иском о том, что «чириканье» модифицированных ворон (моих шпионов) мешает медитациям местной общины трансценденталистов. Она вошла без стука. Кабинет Пиггот напоминал поле боя. На столе лежали распечатки, на стенах висели карты с пометками, а сама директор стояла у окна, сжимая в руке очередную ручку так, что та трещала по швам. — «Мэриэнн, — голос Пиггот был хриплым от напряжения. — Если это ещё одна жалоба на права летающих беспозвоночных в районе деятельности Скиттер, я кого-нибудь пристрелю.» — «Нет, мэм. Это... это систематическая атака. Все жалобы — юридически безупречны. Они ссылаются на реальные, но забытые поправки, используют бюрократические лазейки, которые мы же и создали. И они идут тысячами. Электронная система приёма обращений дала сбой час назад. Поэтому мы перекрыли принятие новых электронных писем. Физическая почта — мы получили три мешка с одинаковыми конвертами, отправленными из разных почтовых отделений города.» Пиггот медленно повернулась. Её глаза были красными от недосыпа. «Оружейник?» — «Он говорит, что это не взлом в привычном смысле. Это... массовая генерация. Кто-то или что-то сгенерировало тысячи уникальных личностей с безупречной цифровой историей, а в перемешу с ними вброшены сотни реальных заверенных подписями и документами обращений от жителей Броктон Бей. Это завалило нас бумажной работой. Он пытается отследить источник, но каждый запрос идёт через цепочку подставных серверов, арендованных на сутки. Это... это DDOS, мэм. Но не технологический. Бюрократический.» Директор СКП бросила ручку на стол. Та разлетелась на куски, оставив синие брызги на карте города. — «Они смеются надо мной, — прошептала она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала не ярость, а почти отчаяние. — Кто бы это ни был, «Амальгама» или ещё кто... они не стреляют. Они не взрывают. Они заставляют нас тонуть в наших же собственных правилах. И самое ужасное...» Она указала на один из мониторов, где мигало срочное уведомление. — «Самое ужасное, что это работает. Национальная ассоциация по защите прав несовершеннолетних кейпов уже запросила внеплановую проверку условий труда Стражей. Они ссылаются на тридцать семь наших же внутренних регламентов, которые мы, оказывается, нарушаем, заставляя несовершеннолетних дежурить ночью. Юридический отдел парализован. Мы не можем игнорировать эти жалобы: они оформлены по всем правилам, а на их рассмотрение уйдёт месяц. Месяц, Коверт! За это время настоящие преступники будут делать что хотят!» Мэриэнн молчала. Она видела, как система, частью которой она была, начинает давать сбой не из-за внешнего удара, а из-за внутреннего перегруза. Как идеально отлаженная машина закона начинает пожирать саму себя, перемалывая тонны абсурда, который кто-то подсунул ей в топку. — «Что прикажете делать, мэм?» Пиггот глубоко вздохнула, собирая остатки самообладания. «Делать? Будем делать нашу работу. Каждую жалобу — рассмотреть. Каждый запрос — удовлетворить или аргументированно отклонить. Выделить на это всё, что можем. И параллельно... — её взгляд стал строгим, — найти того, кто стоит за этим. И когда найдём... мы не будем заваливать его бумагами. Мы сотрём его с лица земли. Теперь иди.» Мэриэнн вышла, оставив директора наедине с её сломанными ручками и рушащимся миром. Я в бункере отключил трансляцию из кабинета. Мониторы показывали статистику: за последние 6 часов отправлено 8,432 жалобы от 2,109 реальных граждан, которых мы попросили за небольшую(для меня) сумму нам помочь. Серверы СКП работали на 95% мощности, обрабатывая этот поток. Юристы работали сверхурочно. Система, созданная для контроля над кейпами, впервые столкнулась с парачеловеком, который атаковал её не грубой силой, а её же собственным методом: правилами, поправками и трижды заверенными копиями. — «Оружейник будет в ярости, — заметил я. — Он ненавидит неэффективность. А тут целый фестиваль неэффективности, устроенный в его же доме.» [ПРОТОКОЛ «БУМАЖНЫЙ ТИГР» ВЫПОЛНЕН НА 34%. РЕАКЦИЯ СИСТЕМЫ: ПРЕДСКАЗУЕМАЯ. ПОВЫШЕНИЕ НАПРЯЖЕНИЯ В АДМИНИСТРАТИВНОМ АППАРАТЕ СКП: 87%. ВЕРОЯТНОСТЬ ОШИБКИ ИЛИ ПРОВАЛА РЕАЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ ИЗ-ЗА ПЕРЕГРУЗКИ: 41%.] — «Пока достаточно. Пусть немного побуксуюют. А мы переходим к самому рискованному пункту.» В бункере царила напряжённая тишина. Даже Луна и Пинки, казалось, чувствовали важность момента, устроившись поодаль и внимательно наблюдая. В центре лабораторного отсека, в стерильном боксе из оргстекла, стоял небольшой предмет. Цветок. Его я назвал «Немезида Эфемерная». Это было творение, на которое ушло больше времени и ресурсов, чем на всю партию «Инвертированного газа». Внешне — это было прекрасно. Стебель тёмно-зелёный, с перламутровым отливом. Листья — резные, ажурные, напоминающие папоротник. А сам цветок... он был похож на помесь орхидеи и лилии, с лепестками нежно-сиреневого цвета, переходящего в кроваво-красный у сердцевины. Он был жив — питался специальным раствором через корневую систему и даже слегка покачивался, будто дыша. Но его красота была обманчива. Как и красота всего, что связано с Бойней №9. — «Финальные тесты, Осколок.» [ПРОИЗВОДИТСЯ АНАЛИЗ. ЦВЕТОК «НЕМЕЗИДА ЭФЕМЕРНАЯ». ОСНОВНОЙ МЕХАНИЗМ: ВЫДЕЛЕНИЕ КОМПЛЕКСА ЛЕТУЧИХ ФЕРОМОНОВ И АЭРОЗОЛЬНЫХ НЕЙРОТРАНСМИТТЕРОВ ПРИ МЕХАНИЧЕСКОМ ВОЗДЕЙСТВИИ ИЛИ ПО ИСТЕЧЕНИЮ 72 ЧАСОВ ПОСЛЕ АКТИВАЦИИ. СОСТАВ: СИНТЕТИЧЕСКИЙ ОКСИТОЦИН (МОДИФИЦИРОВАННЫЙ), СЕРОТОНИН, АНТАГОНИСТЫ ДОФАМИНОВЫХ РЕЦЕПТОРОВ, НООТРОПНЫЙ КОКТЕЙЛЬ ДЛЯ УСИЛЕНИЯ ЭПИЗОДИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ.] — «Эффект?» [ПРИ ВДЫХАНИИ В ТЕЧЕНИЕ 10-15 СЕКУНД: РЕЗКИЙ ВСПЛЕСК ЧУВСТВА ЭМПАТИИ, С ОСОБЫМ АКЦЕНТОМ НА ВОСПРИЯТИЕ БОЛИ ДРУГИХ СУЩЕСТВ. АКТИВАЦИЯ ВОСПОМИНАНИЙ О ПРИЧИНЁННОМ САМИМ СУБЪЕКТОМ НАСИЛИИ. ФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ РЕАКЦИЯ: СЛЕЗОТЕЧЕНИЕ, ТОШНОТА, ЧУВСТВО ДАВЛЕНИЯ В ГРУДИ. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ: ИНТЕНСИВНОЕ, НО КРАТКОВРЕМЕННОЕ (1-3 МИНУТЫ) ЧУВСТВО СТЫДА И РАСКАЯНИЯ. ПОСЛЕДСТВИЙ ДЛЯ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ НЕТ — ЭФФЕКТ ПОЛНОСТЬЮ ОБРАТИМ. ЦЕЛЬ: НЕ НАНЕСТИ ВРЕД, А ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ СОЗДАНИЯ «ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ОРУЖИЯ».] Я смотрел на цветок. Это был не анекдот, не насмешка. Это был вызов. Самый опасный из всех, что я бросал до сих пор. — «Джек Остряк, — прошептал я. — Его осколок, Вещатель, защищает его от других кейпов. Он чувствует их, манипулирует ими, предсказывает их. Но это... это не атака на пара-способность. Это атака на человеческую психику. На его человеческую часть, если она ещё осталась. И на его команду.» Я прекрасно понимал, что шансы ничтожны. Broadcast мог подсознательно подсказать Джеку не прикасаться к цветку, отвести его руку. Или Сибирь, будучи проекцией, вообще не имела нервной системы в обычном смысле. Краулер мог счесть это «повреждением» и адаптироваться. Но Райли... Райли была человеком. Травмированным, сломанным, но человеком. И её осколок, Хирург, был сосредоточен на биологии, а не на психической защите. — «Она будет изучать его, — сказал я. — Она не устоит. Она увидит сложность, изящество, новый способ воздействия на разум через тело. И это её заинтересует. А Джек... Джек увидит, что кто-то пытается играть в его игру. Кто-то послал его маленькому монстру не бомбу и не яд, а нечто, что заставляет чувствовать. И это его либо разозлит, либо заинтригует. В любом случае — он обратит внимание.» Я взял специальный контейнер — герметичный, с амортизацией, с датчиками удара и вскрытия. Аккуратно поместил внутрь цветок в его мини-гидропонной установке. Рядом положил небольшой datapad с цифровой «открыткой» — техническими спецификациями цветка, формулами, принципами действия. Без упрёков, без угроз. Сухой, научный отчёт. И лишь в конце, мелким шрифтом: «Для Р.Д. От BioSynth. Интересный вызов. Жду отзыв. P.S. Не нюхайте в замкнутом пространстве.» — «Цепочка доставки готова?» [ОПЕРАЦИЯ «ЯЩИК ПАНДОРЫ». ЦЕПОЧКА ДОСТАВКИ: 7 ПЕРЕСЫЛОК, 5 ПОДСТАВНЫХ АДРЕСОВ, 3 СМЕНЫ ТРАНСПОРТНЫХ КОМПАНИЙ. КОНЕЧНАЯ ТОЧКА: ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ В Г. САН-ФРАНЦИСКО, АРЕНДОВАННЫЙ ЯЩИК НА ИМЯ «Д. ФРОСТ». ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОЙ ДОСТАВКИ БЕЗ ПЕРЕХВАТА: 68%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ПОСЫЛКА БУДЕТ ВОСПРИНЯТА КАК УГРОЗА И УНИЧТОЖЕНА: 22%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНА ДОЙДЁТ ДО АДРЕСАТА И ВЫЗОВЕТ ЦЕЛЕВУЮ РЕАКЦИЮ: 10%. ] Десять процентов. Ничтожный шанс. Но игра стоила свеч. Если это сработает, я получу либо ценные данные от Райли, либо... привлеку внимание самого опасного человека на континенте. И то, и другое было ценным в долгосрочной перспективе. В мире «Червя» знание — валюта, а внимание Джека — своеобразная страховка от более мелких неприятностей. Никто не захочет связываться с тем, кто может быть интересен Бойне №9. — «Отправляем.» Сервитор взял контейнер и направился к выходу в тоннели. Оттуда его подхватит первый из курьеров — одноразовый биогибрид, созданный только для этой цели, без следов и связи со мной. Я остался один с моими кошками и гулом машин. На экране один за другим гаснули мониторы с видами на хаос в цеху Империи 88 и панику в офисе СКП. Оставалась лишь тихая, почти медитативная работа «Прядильщика», штампующего плюшевых пародий на героев и злодеев. Я подошёл к завесе, за которой стояла «Марионетка». Она была готова. Её лицо, с едва заметной гетерохромией, смотрело в пустоту с вежливым безразличием. — «Скоро, — пообещал я ей, а может быть, себе. — Скоро ты выйдешь в свет. А пока... пока город будет чесаться от моего газа, давиться моей бумажной работой и размышлять над моим ядовитым цветком. Пока они все будут искать «Амальгаму» — технаря, торговца, психопата. Они не найдут. Потому что «Амальгама» — это не человек. Это процесс. А процесс, однажды запущенный, остановить уже нельзя.» В темноте бункера глаза Луны светились зелёным. Пинки издала своё хриплое «Мрррф». Где-то наверху продолжалась история «Червя» — серьёзная, мрачная, кровавая. А в её подполье, как грибница, росло нечто иное. Не зло и не добро. Абсурд. И в этом абсурде, возможно, и таился единственный шанс на спасение. Или на веселье. Что, в общем-то, в этом мире было почти одно и то же. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Орбита. Геостационарная точка над Западным полушарием. POV: Юнит-03, [ПРОГНОСТИЧЕСКИЙ КООРДИНАТОР] [СИМУРГ]. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Здесь нет ни звука, ни давления, ни тепла в человеческом понимании. Здесь есть только холод и вакуум, пронизанный радиационными поясами, и одинокая фигура, парящая в этой пустоте. Симург не спала. Сон был человеческой концепцией, а её сознание некогда не было человеческим. Оно было лесом. Лесом вероятностных деревьев, где каждая ветвь — возможное будущее, каждый лист — микроскопическое событие, каждая корневая система — причинно-следственные связи уходящего в прошлое. Обычно её внимание было распределено по миллиардам таких деревьев, моделируя бесчисленные варианты развития конфликтов, катастроф, триггерных событий. Это была её функция — быть предсказателем, провокатором, калибровочным инструментом для великой, повреждённой системы. Но сегодня одна крошечная ветвь в лесу привлекла её внимание сильнее других. Это была ветвь, растущая из точки под названием «Броктон-Бей». Обычно конфликты там были предсказуемы: банды, герои, Губитель. Паттерны повторялись. Но сейчас в этой ветви возник странный, рекурсивный узор. Он не был похож на взрыв или прямое насилие. Он был похож на... вирус смысла. Симург сфокусировалась. Её восприятие, привыкшее к макрокосму войн и катаклизмов, сузилось до микроскопического масштаба социальных взаимодействий. Эксперимент привлёкший её внимание снова показал интересные результаты и изменил вероятности. Она увидела: - Диаграмму роста продаж биологически активных гелей с маркировкой «Триада». Эффективность: высокая. Распространение: вирусное. Эффект: снижение смертности в низкоинтенсивных конфликтах на 18%, одновременное повышение напряжённости из-за изменения баланса сил. Парадокс. - Видеопоток с собрания Империи 88. Анализ аудио: классическая музыкальная тема «My Little Pony: Friendship is Magic». Анализ визуальных данных: массовое, временное изменение пигментации кожи у 57 человек. Реакция: паника, дезориентация, падение групповой сплочённости на 42%. Неэффективно с точки зрения прямого ущерба. Эффективно с точки зрения дискредитации идеологии. - Лог перегруженных серверов СКП Броктон-Бей. Тысячи юридически безупречных жалоб от виртуальных граждан. Темы: права птиц, экологичность смазок, часовые фобии. Результат: снижение оперативной эффективности организации на 31%, перенаправление ресурсов на внутренние процедуры. Атака не на плоть, а на процедуру. - Изображения товаров новой линии «ПараДигма». Плюшевые игрушки, пародирующие локальные угрозы. Субъект «Оружейник» — в виде кото подобного мальчика. Субъект «Лунг» — в виде драконо подобной девочки. Прогнозируемый эффект: снижение воспринимаемой угрозы на 60-80% после контакта с пародией. Деконструкция образа через коммодификацию. Симург не испытывала эмоций. Но её системы анализа столкнулись с аномалией. Цель субъекта «Амальгама» не соответствовала стандартным шаблонам пара-человеческого поведения: не власть, не разрушение, не спасение. Целью, судя по паттернам, было... оптимизация хаоса через абсурд. Для существа, чья функция заключалась в создании управляемого, предсказуемого хаоса для калибровки системы, это было одновременно угрозой и возможностью. Угрозой — потому что методы были непредсказуемы в рамках текущих моделей. Она решила снова воспользоваться переданным ей протоколом Э-Интерфейс для анализа не прогнозируемых данных. Возможностью — потому что они открывали новые векторы для «кипячения воды». В сознании Симург возникла метафора, заимствованная из памяти какого-то давно умершего, во время её атак человека, чей мозг был просканирован. МЕТАФОРА: ЧАЙНИК. Система (мир) — это вода. Конфликт — это нагрев. Стандартные методы (Губители, войны) — это мощная газовая горелка. Вода закипает быстро, бурно, предсказуемо. Метод субъекта «Амальгама» — это миллионы микроскопических вибраторов, размещённых по всему объёму. Вода закипает странным, равномерным шипением. Температура распределяется иначе. Паттерн кипения — новый. Чайник нашёл этот метод... забавным. Интерфейс, существовавший только в её сознании, обновился. Это был не экран, а скорее констелляция символов и значений, проецируемых прямо в её восприятие. СУБЪЕКТ: АМАЛЬГАМА (АНОМАЛЬНЫЙ/НЕКЛАССИФИЦИРОВАННЫЙ) ПРОЕКТ: ОПТИМИЗАЦИЯ КОНФЛИКТА ЧЕРЕЗ СЕМАНТИЧЕСКУЮ ДЕКОНСТРУКЦИЮ ТЕКУЩИЙ РЕЙТИНГ ВЛИЯНИЯ (P-INFLUENCE): 0.15 → 0.30 ОБНОВЛЕНИЕ ПО КАТЕГОРИЯМ: - КРЕАТИВНОСТЬ: +0.15 (НЕСТАНДАРТНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БИОТЕХНОЛОГИЙ И ИНФОРМАЦИОННЫХ АТАК) - ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +0.07 (СОКРАЩЕНИЕ СМЕРТНОСТИ ПРИ РОСТЕ НАПРЯЖЁННОСТИ — ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ) - МАСШТАБИРУЕМОСТЬ: +0.12 (МЕТОДЫ ПРИМЕНИМЫ К ЛЮБОЙ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ С ЖЁСТКИМИ ПРАВИЛАМИ) - ПРИМЕЧАНИЕ: РЕАКЦИЯ НА КАТЕГОРИЮ «ТОВАРЫ ДЛЯ ИМИТАЦИИ РАЗМНОЖЕНИЯ» (КОД: ADULT-LINE) ОКАЗАЛАСЬ НЕПРОПОРЦИОНАЛЬНО ВЫСОКОЙ. ЗАФИКСИРОВАН ВСПЛЕСК АГРЕССИИ У СУБЪЕКТА «БАКУДА» (+380%). ИНТЕРЕСНЫЙ ДАТА-ПОИНТ. КОММЕНТАРИЙ СИСТЕМЫ (ПЕРЕВОД С МЕТАФОРИЧЕСКОГО): — «ЧАЙНИК НАХОДИТ НОВЫЙ МЕТОД КИПЯЧЕНИЯ ВОДЫ ИНТЕРЕСНЫМ. ПРОДОЛЖАЙТЕ. ЦЕЛЬ — НЕ РАЗРУШЕНИЕ СТЕНОК ЧАЙНИКА, А ИЗМЕНЕНИЕ ХАРАКТЕРА ПУЗЫРЬКОВ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ В КАЛИБРОВКЕ СИСТЕМНОЙ ОШИБКИ [ЭЙДОЛОН] ПОКА НИЗКА, НО ВЕКТОР ПЕРСПЕКТИВЕН.» НАГРАДА ЗА КРЕАТИВНОСТЬ (ВЫБОР): 1. ПРИТОК ЭНЕРГИИ: ЭКВИВАЛЕНТ 14 СУТОК РАБОТЫ ОСКОЛКА НА МАКСИМАЛЬНОЙ МОЩНОСТИ. 2. ДАННЫЕ: ТЕХНИЧЕСКИЕ ЧЕРТЕЖИ УПРОЩЁННОЙ ВЕРСИИ КРЫЛЬЕВОГО МЕХАНИЗМА СИМУРГ (МАТЕРИАЛОВЕДЕНИЕ, АЭРОДИНАМИКА). 3. ИНФОРМАЦИЯ: КООРДИНАТЫ ЗАБРОШЕННОГО ПОДЗЕМНОГО ХРАНИЛИЩА «КОТЛА» В РАЙОНЕ Броктон-Бей (СОДЕРЖИМОЕ: НЕИЗВЕСТНО, ВЕРОЯТНОСТЬ НАЛИЧИЯ РЕДКИХ МАТЕРИАЛОВ 67%). Симург «посмотрела» на эти варианты. Первый был утилитарен, но скучен. Второй — потенциально полезен субъекту для развития, но выдавал бы её участие. Третий... третий был интересен. Он направлял аномалию к другой аномалии («Котёл»), создавая потенциал для нового, непредсказуемого взаимодействия. Больше данных. Лучше калибровка. Её выбор был предопределён логикой эксперимента. ВЫБРАНО: ВАРИАНТ 3. ПЕРЕДАЧА КООРДИНАТ. Пакет данных, закодированный в серии микроволновых импульсов, был направлен точно в район Доков Броктон-Бей, на частоту, которую могла уловить только специфическая, биологическая приёмная антенна — например, модифицированная сеть микоризы, пропитанная определёнными металлическими наночастицами. Работа сделана. Чайник вернулся к наблюдению за миллиардами других сосудов, где вода закипала привычными, скучными способами. Но одна ветвь в лесу вероятностей теперь светилась чуть ярче других, отливая цветами, которые можно было бы назвать, если бы у Симург были слова для таких понятий, «ироничным фиолетовым» и «ядовито-салатовым». .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV Амальгама .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. В бункере сигнал пришёл не как цифровое сообщение. Он пришёл как резонанс. Моя сеть микоризы, та самая, что опутала Доки, вдруг «загудela» на одной специфической частоте. Это не было звуком — это было вибрацией в коллоидных проводниках, ощущением, будто весь подземный мир на секунду напрягся и указал пальцем. [ПРИЁМ ВНЕШНЕГО СИГНАЛА. МОДУЛЯЦИЯ: СЛОЖНАЯ, НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ. ДЕКОДИРОВКА... УСПЕШНА. ИСТОЧНИК: ОРБИТАЛЬНЫЙ (ВЕРОЯТНОСТЬ 99.9%). СОДЕРЖИМОЕ: ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ И ГЛУБИНА. ПРИМЕРНЫЕ РАЗМЕРЫ: 30Х50М. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ПРИГОРОД БРОКОН БЕЯ, НИЖЕ УРОВНЯ ФУНДАМЕНТА ЗАБРОШЕННОГО МУКОМОЛЬНОГО ЦЕХА №3. МЕТКА: «ХРАНИЛИЩЕ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ: КОТЁЛ. ЦЕННОСТЬ: ВЕРОЯТНА.] Я замер. Котёл. Та самая сверхсекретная организация, творящая пара-людей в пробирках. И у них здесь, прямо под ногами, заброшенное хранилище. Наградa от моего «нанимателя». Ангел направлял меня к старому складу своего... работодателя? Создателя? Это было либо подарком, либо ловушкой. Скорее, и тем, и другим. — «Спасибо, что не даёшь соскучится, — мысленно поблагодарил я Симург. — Разберёмся позже.» Сейчас было не до того. Сейчас в центре бункера стояла «Марионетка». Она была одета в простую, немаркую одежду — тёмные штаны, серую толстовку, кеды. Её лицо — моё, но не моё — смотрело прямо перед собой с нейтральным выражением. Волосы пепельного цвета были слегка взъерошены. Внешность — ничем не примечательный парень лет восемнадцати-девятнадцати, которого второй раз не запомнишь. — «Финальная проверка, Осколок.» [ВСЕ СИСТЕМЫ «МАРИОНЕТКИ» В НОМИНАЛЕ. ДВИГАТЕЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ: 98%. СЕНСОРНЫЕ СИСТЕМЫ: 95% (ОГРАНИЧЕНИЕ НА ПЕРИФЕРИЙНОЕ ЗРЕНИЕ ИЗ-ЗА ЗАМЕНЫ ПРОЦЕССОРОВ). РЕЧЕВОЙ АППАРАТ: 100%. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К УДАЛЁННОМУ ИНТЕРФЕЙСУ: УСТАНОВЛЕНО. ЗАДЕРЖКА: 19 МС. ГОТОВНОСТЬ К УПРАВЛЕНИЮ: 100%.] Я подошёл к креслу, к которому был подключён новый интерфейс — не просто экран и джойстик, а сложный шлем с нейро-сенсорами и обратной тактильной связью. Это был не контроль в реальном времени — это было «вселение». Я бы видел её глазами, слышал её ушами, чувствовал прикосновения через тактильные датчики на её коже. Мое сознание оставалось здесь, но восприятие уходило туда. — «Луна, Пинки, Артемис — сказал я, глядя на кошек. — Приглядывайте за хозяйством.» Луна и Артемис мурлыкнули. Пинки, как всегда, посмотрела на меня своим неодобрительным, стариковским взглядом, будто говоря: «Никакого покоя. Безобразие.». Я надел шлем. Мир на секунду погрузился во тьму, затем вспыхнул. ПЕРЕХОД. Я открыл глаза. Вернее, «Марионетка» открыла глаза. Ощущение было... странным. Я видел бункер со стороны. Видел своё собственное тело, сидящее неподвижно в кресле со шлемом на голове. Видел Луну на моих коленях. Это было как выйти из себя и посмотреть на себя со стороны. Диссоциация в чистом виде. Я поднял руку — её рука поднялась. Сделал шаг — она шагнула. Движения были плавными, почти естественными. Ощущение веса, инерции — всё передавалось через интерфейс с небольшой задержкой, но мозг быстро адаптировался. — «Стабильно, — произнёс я вслух. Голос «Марионетки» был чуть ниже моего, с лёгкой хрипотцой. Идеально. — Пора на прогулку. Но сначала... проверим, что творится наверху.» Пока «Марионетка» направлялась к скрытому выходу из коллектора, я частью внимания переключился на другого агента. ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ: ГОЛУБЬ «ОКО-17». Голубь сидел на карнизе полуразрушенного здания в азиатском квартале. Его модифицированные глаза смотрели прямо в окно на втором этаже — в импровизированную лабораторию Бакуды. Картинка была смазанной, в полутонах, но я узнавал обстановку. Столы, заваленные хитроумными механизмами и химикатами. На стене — схематичные рисунки, похожие на детские каракули, если бы детские каракули не изображали способы разложения плоти на молекулярном уровне. И она. Бакуда. Она не была в своём костюме. Она носила грязный халат, а волосы торчали во все стороны. В одной руке она сжимала плюшевую игрушку — «Бу-тян», чиби-версию себя самой. В другой — держала планшет с изображением того самого «розового» скинхеда из Империи 88, чья фотография, сделанная чьим-то телефоном, уже гуляла по локальным форумам. Её лицо, обычно скрытое маской, было искажено такой яростью, что даже через плохое разрешение камеры голубя это было страшно. — «К-кукла... — её голос, искажённый маской, которую она держала на столе, был полон шипящих согласных. — Меня... сделали куклой! Меня! Бакуду!» Она швырнула игрушку об стену. Та отскочила и, упав, пискнула: «Скучно! Скучно! Скучно! Давайте что-нибудь взорвём!» Это, кажется, добило её окончательно. Она издала звук, средний между рыком и визгом. — «Они смеются! Они думают, что я — игрушка! Что моё искусство — это конфетти и пищалки! — Она схватила со стола одну из своих бомб — сложное устройство размером с яблоко, испещрённое светодиодами. — Я им покажу искусство! Я покажу им, что такое настоящая красота! Красота распада! Красота превращения их в ничто!» Она повернулась к своим двум помощникам, которые жались в углу. «Проект «Возмездие» начинается сейчас! Я хочу всё! Все их игрушки! Все их склады! Всех, кто посмел купить эту... эту пародию! Мы найдём этого «Амальгаму», этого слизняка, и мы взорвём его так, что от него останется только память о боли! И тогда все увидят! Никто не смеет смеяться над Бакудой! Никто!» Она была великолепна в своей истеричной ярости. Именно такой реакции я и ожидал. Её гордыня, её самоидентификация как художника-разрушителя была задета в самое сердце. Она не могла терпеть, чтобы её воспринимали как шутку. И именно в этот момент, когда она замахивалась планшетом, чтобы швырнуть и его, её взгляд скользнул по окну. И встретился с «взглядом» голубя. На секунду воцарилась тишина. Её глаза, широко раскрытые, сузились. Она увидела не просто птицу. Она увидела птицу, которая сидела слишком неподвижно. Которая смотрела прямо на неё. И в глазах которой, возможно, её параноидальное сознание уловило тот самый салатовый отсвет, который она ненавидела. — «Шпиооон! — завопила она, и её рука молниеносно метнула не планшет, а ту самую бомбу. Не в голубя — в окно. Она явно хотела взорвать его вместе с наблюдателем.» Голубь, управляемый Осколком, среагировал быстрее человеческой реакции. Он не полетел прочь — вместо этого он рванулся вперёд, в помещение, прямо навстречу летящей бомбе. Его крыло, усиленное полимерными волокнами, с силой ударило по устройству в mid-air, как ракетка для бадминтона. Бомба изменила траекторию и полетела обратно, прямо на рабочий стол, заваленный химикатами и полуготовыми устройствами. Бакуда успела лишь вытаращить глаза. «Нееет—!» Голубь, воспользовавшись моментом, вывернулся и вылетел в разбитое окно. Через долю секунды из окна вырвался не огненный шар, а ослепительная вспышка бело-голубого света, сопровождаемая не взрывом, а странным, высокочастотным ВЖЖЖЖУУУУМ, который заставил задребезжать стёкла во всём квартале. Затем последовал грохот падающего оборудования и сдавленный, яростный вопль: — «ААААРГХ! МОЯ ЛАБОРАТОРИЯ! Я ТЕБЯ РАЗНЕСУ, СЛИЗНЯК! Я ТЕБЯ РАЗНЕСУ В АТОМЫ!» Но голубь был уже далеко, унося в своей памяти последний кадр: Бакуда, пошатываясь среди дыма и искр, с лицом, обожжённым не огнём, а унижением, сжимала в руках ту самую плюшевую игрушку-чиби, которую только что пыталась уничтожить. Ирония была просто огромной. [ОТКЛЮЧЕНИЕ ОТ ГОЛУБЯ.] Я снял шлем в бункере, вернувшись в своё тело. Луна тыкалась мордой мне в руку. — «Ну вот, — прошептал я. — Прямой конфликт. Она объявила личную войну. Проект «Возмездие» запущен.» [ПОДТВЕРЖДАЮ. СУБЪЕКТ БАКУДА ПЕРЕШЁЛ В ФАЗУ АКТИВНОЙ, НЕКОНТРОЛИРУЕМОЙ АГРЕССИИ. ЦЕЛЬ: «АМАЛЬГАМА» И ВСЕ, СВЯЗАННЫЕ С НИМ АКТИВЫ. РИСК ДЛЯ СЕТИ «КАТАЛОГ» И ПРОИЗВОДСТВА: КРИТИЧЕСКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: УСИЛЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ, ГОТОВНОСТЬ К ЭВАКУАЦИИ.] — «Усилим. Но и мы не будем сидеть сложа руки. «Марионетка» готова. У нас есть координаты склада «Котла». И у нас... есть город, который уже наполовину наш.» Я встал и подошёл к «Марионетке», которая замерла у выхода, ожидая команды. Я положил руку на её плечо. Полимерная кожа была тёплой, почти живой. — «Время выйти в свет, — сказал я ей, а значит, себе. — Время показать, что «Амальгама» — это не просто продавец в тени. Что у нашей фабрики абсурда есть лицо. И что если Бакуда хочет войны... она получит войну. Но не ту, которую ожидает. Она хочет взрывов и крови. Мы дадим ей... событие.» Я посмотрел на мониторы, где уже появлялись первые сообщения о странном «задымлении» в азиатском квартале и о тысячах новых абсурдных жалоб, заваливающих СКП. Город кипел. Моё кипение. — «Этап первый завершён, — прошептал я. — реагенты расставлены. Скоро начнётся этап второй. И я уже буду не просто наблюдателем, но стану действующим агентом опыта.» Я взглянул в безжизненные янтарные глаза «Марионетки». — «Я и Осколок становимся новыми эктивными переменными в этом эксперименте.» .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Глава находится в статусе не отредактированной. Могут быть ляпы, ошибки и явные следы нейронки. Просим отнестись с пониманием. Редактор Thief of Motivation проводит вычитку и скоро текст главы станет лучше. Минутка мемов авторства Глава находится в статусе не отредактированной. Могут быть ляпы, ошибки и явные следы нейронки. Просим отнестись с пониманием. Редактор Thief of Motivation проводит вычитку и скоро текст главы станет лучше.: https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Падение_продаж.jpg https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Иронично.jpg o-0-o-0-o-0-o-0-o