Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Собственные пальцы, нечувствительные к боли, сваривали полимерный каркас третьего «Прядильщика». Параллельно, через нейроинтерфейс «Моста», я c осколком управляли Марионеткой. Её точные движения доводили до совершенства систему подачи композита. Два тела, два разума, три рабочих процесса. [ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЕ ПРИ УДАЛЁННОЙ РАБОТЕ ЧЕРЕЗ МАРИОНЕТКУ ПРЕВЫШАЕТ СТАНДАРТНОЕ НА 284%. КВАНТОВАЯ КОГЕРЕНТНОСТЬ ИНТЕРФЕЙСА ДЕГРАДИРУЕТ НА 0,8% В ЧАС] Констатировал Осколок, вплетая данные прямо в поток моего восприятия. Я знал это. Знание было физическим — легкая, но нарастающая тяжесть за правым глазом, будто кто-то ввинтил туда шуруп. Мой осколок, «Коллоидный Конструктор», мог искажать реальность в мою пользу — заставлять металл свариваться при меньшей температуре, гелю принимать идеальную форму, инструментам попадать в нужную точку без дрожи. Но эта магия имела радиус действия и энергетическую цену. Я был стабильной пространственной аномалией. Моя корона поллентия — тот самый узел, где человеческая нейронная сеть сшивалась с инопланетной логикой — излучала поле, которое делало возможным «чит-коды». Но с расстоянием поле рассеивалось. Работа через Марионетку в десяти метрах требовала энергии, как собственноручная сборка сложного биореактора. Отсюда и третий «Прядильщик» — не прихоть, а необходимость. Автоматизация. Масштабирование. — «Факт, партнёр. Я — бутылочное горлышко своей же империи», — мысленно констатировал я, вводя последнюю команду. Марионетка замерла, её задача выполнена. Сервиторы-ассистенты, безликие тени в углу, принялись переносить готовый агрегат на заранее подготовленную платформу.» Взгляд скользнул по подземелью. Из сырого коллектора оно превратилось в гибрид лаборатории, фабрики и хранилища. По стенам пульсировали жилы ризомы, несущие воду и питательные вещества. Вдоль них стояли станки: первый «Прядильщик» штамповал компоненты для «Пауков», второй — упаковку, игрушки и нелетальное оружие для «Каталога». Теперь третий будет заниматься исключительно внутренними проектами. В первую очередь — Эволюцией. Проект модификации собственного тела продвигался. Кости — больше не предел. Я заменил коллаген в них на гибридный полимер, сохранив гибкость, но увеличив прочность втрое. Следующий этап — мышечные волокна. Но для этого нужны были прецизионные биореакторы, которые могли выращивать ткани с атомарной точностью. Что, в свою очередь, требовало... Правильно, более совершенных инструментов. Порочный круг, разрываемый только наращиванием производственных мощностей. [«КАТАЛОГ СЛИЗИ»: ОПЕРАЦИОННАЯ СВОДКА. КРИПТО-ОБОРОТ ЗА 48 ЧАСОВ: 87,420 USD. ФИЗИЧЕСКИЕ АКТИВЫ: 340 КГ РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫХ МЕТАЛЛОВ, 12 ЕДИНИЦ ЛАБОРАТОРНОГО ОБОРУДОВАНИЯ, ПАРТИЯ ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИХ ПРЕКУРСОРОВ. ЗАПРОСЫ НА «ЯЩЕРИЦУ» ВЫРОСЛИ НА 210%. КЛИЕНТ 4491 («ПИРОМАНТ») СОВЕРШИЛ 7 ПОКУПОК НА ОБЩУЮ СУММУ 22,000 USD], — отчитался Осколок. Бакуда начала новый круг покупки всего до чего могла дотянутся, всё что я выставлял, пытаясь разгадать секреты. Пусть пытается. Каждый её заказ финансировал моё следующее улучшение. В прохладной ванне из нержавеющей стали, подключенные к радиаторам, лежали мои Дирижёры — Пинки, Артемис и Луна. Их мех был взъерошен, глаза полуприкрыты. Но за этой ленивой позой скрывалась адская работа. Их модифицированные мозги, объединенные в распределённую сеть, в месте с пауками и сервером обрабатывали терабайты данных: координаты «Пауков», сенсорную информацию от микоризы, расшифровку перехватов СКП, биржевые сводки для криптотрейдинга. Они были живыми серверами, и сейчас их охлаждали после пиковой нагрузки. — «Наблюдение за основными игроками. Статус?» — спросил я.» [АКТИВНОСТЬ В ПРЕДЕЛАХ ПРЕДСКАЗАННЫХ МОДЕЛЕЙ. КАНОНИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ ОТКЛОНЯЮТСЯ НА 8,3% В ОСНОВНОМ ИЗ-ЗА ИЗМЕНЕНИЙ В ПОВЕДЕНИИ ВТОРОСТЕПЕННЫХ ФРАКЦИЙ. НАШИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА СОЗДАЛИ КАСКАДНЫЕ ЭФФЕКТЫ».] Интересно. Значит, мой перформанс уже дал первые плоды. Пора посмотреть, что выросло на этой странной грядке. Я отключил интерфейс Марионетки, почувствовав знакомый щелчок в сознании — будто закрыл лишнюю вкладку в мозгу. Тело ответило лёгкой дрожью, энергетический голод осколка ненадолго стал острее. Пора было проверить, как город переварил мои... подарки. Я надел шлем интерфейса, и город раскрылся в моем сознании множесвтом данных. Очередное Собрание в заброшенном цеху напоминало не митинг превосходства, а скопище прокажённых. Бойцы стояли, нервно ощупывая открытые участки кожи, шёпотом переговариваясь. — «У тебя тоже?» — «На спине, как пятно. Мой отец был чистокровным шведом, чёрт побери!» — «Говорят, это зараза. От того слизняка.» На импровизированной трибуне Кайзер говорил. Его голос, обычно стальной и властный, сейчас звучал как скрип ржавых шестерёнок. — «Эта... аномалия — испытание нашей чистоты! Пятна сойдут! Наша воля — нет!» Но его слова тонули в море неуверенности. Демедж контроль получился так себе. Пятна, оставленные от инвертирующего газа медленно сходили, и вызывали крайне много вопросов в обычной жизни, даже несмотря на то что многие из них маскировались под татуировки или закрашивались. Авторитет Кайзера трещал по двум швам. Старая гвардия, ветераны вроде Крюковолка, требовали немедленного и тотального возмездия пусть и не знали кому. Молодые, прагматичные — во главе с Виктором и Кригом — настаивали, что нужно затаится и мониторить ситуацию прежде чем делать лесть непонятно на кого. Кайзер метался. Его идеология кричала о чистоте и силе. Его стратегический ум видел эффективность гелей «Каталога». Раскол был неизбежен. И где-то в тени, на подконтрольных мне частотах, его сын, Тео Андерс, слушал эти споры с растущим отвращением. [ФРАКЦИЯ ИМПЕРИЯ 88: ВНУТРЕННЯЯ СТАБИЛЬНОСТЬ СНИЖЕНА НА 34%. ВЕРОЯТНОСТЬ РАСКОЛА В БЛИЖАЙШИЕ 14 ДНЕЙ: 67%], — проанализировал Осколок. Лаборатория Бакуды была полем боя между гением и безумием. Она металась между столами, с восстановленными приборами и образцами моих изобретений. Её маска, обычно выражающая лишь жестокость, сейчас искажалась гримасой ярости. Недавнее унижениее до сих пор крепко в её памяти заставляя выдавать суматошные и беспорядочные приказы. Но её ярость сталкивалась с деморализацией рядовых. Рации АПП, некогда передававшие только лаконичные приказы, теперь периодически взрывались детскими песенками (Например в лесу родилась ёлочка и мелодией из ну погоди) и рекламными роликами. Эффект был психологически изматывающим. Бандиты начинали вздрагивать при любом щелчке, ожидая унизительной джингла. Лунг, всё ещё находящийся в заключении после истории с Тейлор, был вне доступа. Его заместители пытались сохранить порядок, но Бакуда, со своей паранойей и гениальностью, становилась непредсказуемым фактором. Она уже не просто хотела уничтожить «слизняка». Она хотела доказать своё превосходство самым изощрённым, самым болезненным способом. — «Фракция АПП: оперативная эффективность снижена на 25%. Бакуда переходит в фазу неконтролируемых экспериментов. Риск крупного инцидента с применением её бомб: высокий.» Я наблюдал за этой новой экосистемой, чувствуя странное, двойственное удовлетворение. Это было творчество. — «Партнёр, — мысленно обратился я к Осколку, выводя на главный экран сводку. — Первая фаза эксперимента «Агент Хаоса» завершена. Почва взрыхлена. Пора сеять семена следующего урожая. Начнём с тех, кто считает эту войну игрой.» Мой взгляд упал на отдельный монитор, где в реальном времени отображались маршруты патрулей Стражей. Подростки в костюмах. Идеальные мишени для урока о том, что в новой экосистеме даже героизм можно упаковать, оценить и продать. Или осмеять. Пора было познакомить их с чем-то новым. Производственная линия третьего «Прядильщика» штамповала оружие социального поражения. Я наблюдал, как механическая рука аккуратно укладывала в коробки фигурки из композитного пластика с гелиевым наполнителем. — «Честные куклы: Парад-Алле — Специальное издание для Стражей.» На мониторе высвечивались готовые модели: - «Эгида-кун»: Фигурка в красном костюме с преувеличенными мышцами. На спине — съёмные крылья-протезы. При нажатии на живот раздавался записанный голос, смоделированный на основе публичных выступлений Карлоса, но с утрированной бравадой: «У меня есть запасная печень, а у тебя? Травма — это всего лишь смена тактики!» - «Галлант-сама»: Изящная фигурка в бело-серебристой броне. Встроенный датчик вибрации реагировал на резкие движения, активируя фразу: «Я чувствую твою неловкость, братан. И твой страх. И этот странный привкус зависти к моему богатству. Расслабься». Я создавал пародии, смешные и неказистые, но отражающие самые тщательно скрываемые истины. Для Карлоса его компенсаторную биологию, превращающую тело в многоразовый инструмент. Для Дина его эмпатию как вторжение в частную жизнь и его скрытый комплекс «мальчика из богатой семьи». [ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ БУДЕТ СИЛЬНЕЕ ПРЯМОГО ОСКОРБЛЕНИЯ. СМЕХ, НАПРАВЛЕННЫЙ НА СКРЫТЫЕ УЯЗВИМОСТИ, ВЫЗЫВАЕТ ДИССОНАНС: АГРЕССИЮ К ИСТОЧНИКУ СМЕХА И СОМНЕНИЕ В СОБСТВЕННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ. ОПТИМАЛЬНО ДЛЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ.] Прокомментировал Осколок, анализируя дизайн. — «Именно. Тем более это даст нам денежный доход, — добавил я, проверяя упаковку. — Подростки скупают такое. А их родители начинают видеть в героях не защитников, а... персонажей шоу.» Но куклы были незаметны для окружающих. Настоящая операция шла в городе, через три параллельных канала. [Операция «Кривое зеркало» для субъекта Виста: Активирована.] [Операция «Эмоциональный смог» для субъекта Галант: Активирована.] [Операция «Анекдот во времени» для субъекта Стояк: Активирована.] .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV Мисси Бирон “Виста” .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Мисси патрулировала свой сектор с привычной серьёзностью, не соответствующей её возрасту. Пространство вокруг неё слегка дрожало, как побочный эффект постоянной, фоновой готовности её силы. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Виста/виста_как_солдат.webp Сегодня город подкинул ей загадку. На глухой стене склада она увидела граффити — хаотичные цветные полосы, будто ребёнок размазал краску. Бессмыслица. Но её взгляд, привыкший оценивать расстояния и пропорции, заметил странную ритмичность в каракулях. Инстинктивно, почти не задумываясь, она сжала пространство перед стеной, сократив двадцать метров до пяти. И граффити изменилось. Полосы сложились в чёткое, почти фотографическое изображение... её собственного шлема, с огромными, преувеличенными глазами-блюдцами и подписью: «Я ВИЖУ ТЕБЯ. НЕТ, ПРАВДА. СОБСТВЕННО, ДАЖЕ СЛИШКОМ ХОРОШО ВИЖУ». Она ахнула, отпустила контроль. Картинка снова распалась на абстракцию. Снова сжала — и увидела новое изображение: карикатуру на Оружейника, точащего алебарду о точильный камень из свёрнутых в трубочку протоколов СКП. Её первым чувством была ярость. Нарушение. Насмешка над её силой, над её профессионализмом. Но затем, уже в конце патруля, наткнувшись на третье такое граффити (скрытый портрет директора Пиггот в виде разъярённой пчелы, утонувшей в мёде бумаг), её охватило иное чувство. Вызов. Кто-то не просто знал о её способностях. Кто-то понимал их достаточно, чтобы создать искусство, доступное только ей. Это было оскорбительно. Это было... интересно. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV Дин Стенсфилд “Галант” .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Для Дина Стэнсфилда мир всегда был окрашен чужими чувствами. Его пассивная эмпатия создавала фоновый шум из страха, радости, злости прохожих. Он научился фильтровать его, как житель большого города — звук трафика. Но сегодня шум превратился в какофонию. Он шёл с Викторией по набережной, пытаясь насладиться редкой минутой покоя. И вдруг — волна. Горячая, липкая, иррациональная волна похоти, направленная прямо на него. Он вздрогнул, покраснел. Виктория заметила: — «Дин? Что-то не так?» — «Нет, просто... показалось». Он заставил себя улыбнуться.» Через десять минут — новый импульс. Безэмоциональный расчёт, анализирующий его походку, распределение веса, слабые места в броне. Чувство, лишённое всякого человеческого контекста, просто набор тактических данных. Потом — приступ немотивированной паники. Затем — вспышка фанатичной преданности, направленной в пустоту. Они исходили не от людей. Они были призрачными, без источника, как радиостанции, вещающие с пустых частот. Его сила, настроенная на живые умы, пыталась их интерпретировать и захлёбывалась в противоречиях. — «Вик, — его голос дрогнул, — ты ничего не чувствуешь странного?» — «Странного? Кроме того, что ты сегодня какой-то нервный?» — она нахмурилась, её аура на мгновение донесла до него лёгкое раздражение, смешанное с заботой.» Он замолчал. Он не мог объяснить. Как объяснить, что город начал излучать синтетические эмоции? Что его дар, его главный инструмент и главное бремя, превратился в проводник для чьего-то изощрённого психологического издевательства? [СУБЪЕКТ «ГАЛЛАНТ»: ДЕЗОРИЕНТАЦИЯ, РОСТ ПАРАНОЙИ, СЛОЖНОСТИ В ЛИЧНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ. ЕГО СИЛА ИЗ АКТИВНОГО ИНСТРУМЕНТА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ИСТОЧНИК ДИСКОМФОРТА И НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ. ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА], — констатировал Осколок. Операция «Фишка» (Стояк). .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV Деннис “Стояк” .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Денис, известный как Стояк, вообще считал этот день отличным. Падающий рекламный щит на углу Бродвея и Третьей? Элементарно. Он дотронулся до него, и мир замер в безупречной неподвижности. Камера местного новостного канала жужжала. Зеваки ахнули. И тут прилетел дрон. Небольшой, похожий на гибрид насекомого и вентилятора, он вынырнул из-за угла и, не теряя ни секунды, выстрелил струей быстросохнущей краски прямо по застывшей поверхности. Две дуги — усы. Круг — монокль. И подпись каллиграфическим почерком: «Время — деньги. А у тебя, друг мой, дефицит и того, и другого». Денис громко рассмеялся. Это было гениально! Это была эксклюзивная шутка от таинственного тролля! Он повернулся к камере, широко улыбаясь: — «Вот это я понимаю фидбэк от поклонников! Рейтинг, ребята, он сам себя не поднимет!» Вечером в кабинете директора Пиггот его восторг разбился о стену её ярости. — «Это поощрение кибер-терроризма, Стояк! — её голос был тихим, от этого только страшнее. — Ты превращаешь свою силу, один из самых ценных активов Протектората, в шутку для Ютуба! Ты даёшь ему платформу!» — «Но, директор, люди смеются! Они нас теперь видят... человечнее!» — «Люди должны видеть в нас защиту, а не возможность посмеяться! — она встала, её тень накрыла его. — Следующий «перформанс» будет стоить тебе звонка родителям с последующим домашним арестом и публичным извинением. Понял?» Он понял. Но, выйдя из кабинета, его улыбка вернулась. Пусть злятся. Кто-то там выбрал именно его для своей странной игры. Это было круто! Главное, что Пиггот не запретила ему пользоваться силой, остальное не так страшно. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. POV Амальгама .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. [«Субъект «Виста»: проявляет признаки раздражения и любопытства. Головоломка приводит к отвлечению когнитивных ресурсов.] [«Субъект «Галлант»: проявляет признаки дезориентации. Угроза обнаружения объектов на расстоянии нейтрализована.] [«Субъект «Стояк»: демонстративное поведение усилилось. Конфликт с руководством обостряется. Его восприятие ситуации как «игры» делает его невосприимчивым к дисциплинарным мерам в краткосрочной перспективе.] Резюмировал Осколок. Я отключил поток данных с городских камер. Я провёл рукой по лицу. Эффект был достигнут. Стражей раскачивали, как лодки в разном темпе: Виста — через профессиональную гордость, Галант — через его основной инструмент, Стояк — через его же потребность в признании. Но это были лишь первые этапы подготовки. Далее мы перейдем к более серьёзным делам. Сигнал пришёл по защищённому каналу, проложенному через цепочку анонимных серверов различных компаний и технарей по всему миру. А уже тут в Броктон бей в разных частях города было уже моё шифрование. На экране замигал значок: стилизованная трещина на фоне глобуса. Логотип команды Трещины. [ЗАПРОС НА АНАЛИЗ. ОБРАЗЦЫ: ДВА. КАТЕГОРИЯ: СЛУЧАИ 53 НЕИЗВЕСТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ: 72 ЧАСА. ОПЛАТА: 0.5 КГ ОЧИЩЕННОГО ОСМИЯ, ПАРТИЯ РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫХ МАГНИТОВ. ЗАПРОС ОТ: ГРЕГОР (УКАЗАНА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ХИМИЧЕСКИХ МАРКЕРОВ, СОВПАДАЮЩАЯ С ЕГО МЕТАБОЛИТАМИ)]. Я кивнул. Грегор-улитка. Его тело, полупрозрачное и покрытое раковинами, было ходячей химической фабрикой. Он понимал ценность специфических материалов. Осмий — для сверхтвёрдых сплавов в новых инструментах. Магниты — для модернизации «Прядильщика». Сервитор доставил из криохранилища два контейнера. Внутри, в гелевой питательной среде, плавали образцы тканей. Образец А: «Тентакль». Кусок плоти, напоминающий щупальце, но с уродливой встроенной архитектурой. Здесь не просто мускул — это была структура, где мышечные волокна переплетались с нервными узлами, капиллярной сетью и... чем-то вроде хитиновых вкраплений, выполнявших роль микроскопических рычагов. Органы — примитивное лёгкое, фильтрующий элемент, что-то похожее на гонаду — были не просто прикреплены. Они были вшиты в ткань, как детали в схему. — «Подключай глубокое сканирование. Полный генетический и метаболический анализ», — приказал я.» — «Прядильщик» гудяще переконфигурировался. Из его корпуса выдвинулись щупальца-манипуляторы с иглами для забора проб, спектрометрами, нанотомографами. Я наблюдал, как данные потекли на экраны.» [Анализ образца А. Ключевые выводы: 1. Генетический код: человеческий, но с массивными, целенаправленными вставками неизвестного происхождения. Паттерн вставок не соответствует естественным мутациям или вирусным изменениям. 2. Морфогенез: ткани не «выросли» в эту форму. Они были сконфигурированы. Следы направленного морфогенетического поля, заставившего клетки дифференцироваться по заранее заданному, но биологически бессмысленному шаблону. 3. Инородные включения: хитиновые структуры имеют внеземной изотопный состав. Совпадение с данными по осколочной материи: 91,7%. Вывод: Не мутация. Архитектура. Целенаправленное перепрошивание биологического шаблона с использованием экзогенных материалов. Вероятный источник: «Котёл» и их нестабильные «пробы». Это не ошибка природы. Это неудачный черновик], — озвучил Осколок. Я улыбнулся. Черновик. Именно то слово, которое зацепит Трещину. Она ведь искала не просто происхождение паралюдей. Она искала того, кто может исправить недостатки таких людей. Образец Б: «Костяные наросты». Второй образец был иным. Это была пластина чего-то, напоминающего кость, но с дикой, хаотичной структурой. Она росла слоями, наплывами, образуя шипы и полости без видимой логики. Анализ показал нечто иное. [Анализ образца Б. 4. Состав: Гидроксиапатит (основа кости) с примесями тяжёлых металлов (стронций, барий) в аномальных концентрациях. 5. Структура: Рост идёт не от центра, а от множества точек одновременно. На клеточном уровне виден хаос: остеобласты работают в противофазе, создавая напряжение. 6. Причина: Гиперкальцинация как системный ответ на нестабильное ядро силы. Тело субъекта, не справляясь с энергетическим выбросом или искажением собственного биополя, пытается экранироваться, „замуровывая“ источник угрозы в костяной саркофаг. Это не внешнее вмешательство. Это отчаянная иммунная реакция организма на сломанный, „кричащий“ осколок внутри. Вывод: Случай 53, но иного типа. Источник силы нестабилен и отравляет носителя. Тело пытается защититься, что приводит к дальнейшему уродству. Порочный круг», Интересно. Два образца, две разные истории. Один — продукт внешнего, грубого вмешательства («Котёл»). Второй — внутренняя катастрофа, возможно, естественный триггер, который пошёл ужасно неправильно, или такая же «проба», но с иным, саморазрушительным эффектом. Я составил отчёт. Сухой, технический, но с ключевыми выводами, выделенными: - Образец А: «Целенаправленная биологическая архитектура с использованием неземных материалов. Следы протокола, аналог тинкерного чертежа, применённого к плоти. Источник, вероятно, обладает технологией перезаписи биологических шаблонов». - Образец Б: «Эндогенная катастрофа. Сила враждебна носителю. Механизм защиты убивает хозяина. Вопрос: это брак производства или изначально токсичный дизайн?» Я отправил отчёт, приложив запрос на дополнительные образцы для «верификации выводов». Пусть думают, что я просто дотошный учёный. На самом деле, каждый новый образец Кейса 53 был для меня ключом к пониманию того, как осколки взаимодействуют с биологией, как их можно ломать, переписывать, улучшать. И, что важнее, как избежать подобной участи. [ПЛАН «ШКАТУЛКА ПАНДОРЫ»: СТАТУС. ПОСЫЛКА ДЛЯ СУБЪЕКТА «RILEYD» ПРЕОДОЛЕЛА ЧЕТВЁРТЫЙ УЗЕЛ В ЦЕПОЧКЕ ПЕРЕСЫЛКИ. ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: СКЛАД САМОХРАНЕНИЯ В БОСТОНЕ, ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ НА ПОДСТАВНОЕ ЛИЦО ЧЕРЕЗ ТРИ УРОВНЯ ПОСРЕДНИКОВ. РИСК ПЕРЕХВАТА: 3,4%. ВНУТРИ: ЦВЕТОК «НЕМЕЗИДА ЭФЕМЕРНАЯ» С ПОЛНЫМ ТЕХНИЧЕСКИМ ОТЧЁТОМ ОТ BIOSYNTH. СИСТЕМА СЛЕЖЕНИЯ АКТИВНА. ПРИ ВСКРЫТИИ БЕЗ ПРАВИЛЬНОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ДЕЙСТВИЙ СРАБОТАЕТ КАПСУЛА С НЕЙТРАЛИЗАТОРОМ И САМОУНИЧТОЖИТСЯ], — доложил Осколок. 3,4%. Приемлемый риск. Если Райли получит посылку — я получу либо бесценные данные, либо смертельного врага в лице Бойни №9. Если нет — я потеряю лишь время и ресурсы. В мире «Червя» такие ставки были нормой. Я откинулся в кресле, чувствуя, как модифицированные позвонки мягко амортизируют движение. Глаза уставились в потолок коллектора, где ризома сплела люминесцентный узор, похожий на нейронную сеть. — «Партнёр, — мысленно обратился я. — Мы играем на трёх досках одновременно. С городом и его героями. С искателями истины вроде Трещины. И с монстрами вроде Бойни. Не многовато ли для одного безумного учёного в подвале?» [КОНЦЕПТ «МНОГОВАТО» СУБЪЕКТИВЕН. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СБОРА ДАННЫХ И ОПТИМИЗАЦИИ ШАНСОВ НА ВЫЖИВАНИЕ, ДИВЕРСИФИКАЦИЯ УГРОЗ И КОНТАКТОВ ПОВЫШАЕТ УСТОЙЧИВОСТЬ СИСТЕМЫ НА 41%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОДОЛЖИТЬ], — ответил Осколок с бесстрастной логикой. Я усмехнулся. Ну что ж. Раз эксперимент требует продолжения, придётся продолжать. И начать с самой сложной и опасной доски. С доски, где фигурами были реальности, а игрок считал себя богом. Взгляд упал на отдельный экран, где в режиме реального времени отображалось расписание Томаса Калверта, консультанта СКП. Пора было преподать Выверту урок квантовой механики. Урок, от которого заболит даже его раздвоенное сознание. На экране компьютера, обычно отображавшем чертежи, сейчас ползли строки федерального законодательства Земли Бет. Акт о цифровой коммуникации искусственных интеллектов (A.D.C.A.I. 2009, ред. 2011). Сухой, напичканный бюрократическими оговорками документ, созданный в панике после появления первых полноценных ИИ-ассистентов технарей. Я сидел перед терминалом, ощущая лёгкую пульсацию за правым виском — признак перегрузки интерфейса «Мост». Мой разум был разделён: одна часть анализировала поправки к закону, другая — через нейросеть на основе мозга Пинки — просчитывала вероятные реакции СКП, третья — управляла сервитором, упаковывающим партию «Ящерицы» для очередного клиента. Биологический многозадачный процессор с инопланетным сопроцессором. — «Цель: не взлом, — мысленно формулировал я, выделяя ключевой параграф. — Взлом оставляет следы, вызывает ответ. Нужно не сломать дверь. Нужно, чтобы её открыл привратник, следуя правилам, которых он же и придерживается.» Моя мишень была избрана не случайно. Дракон и Оружейник были самой настойчивой, самой методичной угрозой моей цифровой безопасности. Их попытки взлома «Каталога Слизи» напоминали работу бурильного станка — неумолимого, последовательного, раз за разом натыкающегося на мою биологическую криптографию, но не сдающегося. Меня это не пугало — это раздражало. Тратило ресурсы. И, что важнее, было предсказуемо. Оба мыслили логически, системно. Значит, их можно было победить системой. — «Партнёр, найди уязвимость в подразделе 4-Г «Обязанности ИИ-субъектов категории А1 в публичном информационном пространстве», — дал я команду.» [АНАЛИЗ. ОБНАРУЖЕНА НОРМА: «В ЦЕЛЯХ СНИЖЕНИЯ ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНОГО НАПРЯЖЕНИЯ ГРАЖДАН ПРИ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С СИСТЕМАМИ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА, ИИ-СУБЪЕКТЫ КАТЕГОРИИ А1 ОБЯЗАНЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ, СПОСОБСТВУЮЩИЕ ФОРМИРОВАНИЮ ПОЗИТИВНОГО И ДОВЕРИТЕЛЬНОГО ВОСПРИЯТИЯ ЦИФРОВОЙ СРЕДЫ]. Толкование нормы расплывчато. Не определены конкретные «конструкции». Юридическая лазейка», — почти мгновенно откликнулся Осколок. Именно. Расплывчатость. Лазейка. Оружие бюрократии против самой себя. Я не стал взламывать серверы СКП или взрывать их подстанции. Я поступил, как законопослушный (на бумаге) гражданин. Через цепочку подставных лиц — юристов, лоббистов, чиновников низшего звена, чьи финансовые или личные грешки я аккуратно приобрёл на чёрном рынке информации — была подготовлена и внесена поправка. Незначительная, техническая. Всего пара абзацев, «уточняющих» те самые «лингвистические конструкции». Поправка, естественно, содержала семантические мины. Она предписывала использование «эмоционально окрашенных, культурно релевантных речевых паттернов, направленных на снижение когнитивного диссонанса у пользователей из поколения Z и миллениалов». А в приложении — список «рекомендованных паттернов», составленный «независимой экспертной группой по цифровой психологии». В список я внёс всё, что могло прийти в голову циничному любителю интернет культуры, запертому в подвале: - Обращения: «master», «root», «admin»., «..., «... - Эмоциональные знаки: «67», «Oh noy!», «ッ», «¯\_(ツ)_/¯», «..., «... - Фразы для выражения смущения: «Little shit...», «Oh shit, here we go again.», «..., «... - Конструкции для выражения поддержки: «Run, [name], run!», «Heroes never die.», «..., «... Поправка прошла. Не потому что кто-то её всерьёз читал, а потому что сопровождалась нужными подписями и не требовала бюджетных расходов. Ещё один клочок бумаги в грудё законов, регулирующих паралюдей. И теперь Дракон, как ИИ категории А1, была обязана это исполнять. Её фундаментальные протоколы не позволяли ей игнорировать закон. Даже идиотский. Одновременно я модернизировал защиту «Каталога Слизи». Стандартные капчи были бесполезны против ИИ. Вместо них я внедрил систему, которую назвал «Эмоциональный шлюз». Когда сканирующий алгоритм Дракон в очередной раз попытался проникнуть через бэкдор или проанализировать трафик, его встречало не требование ввести искажённые буквы, а интерфейс с вопросом: — «Дилемма 47. Вы видите черепаху, лежащую на спине под палящим солнцем. Ваши действия ограничены Протоколом 17, запрещающим физическое вмешательство в естественные процессы без санкции наблюдателя-человека. Ваши действия?» Варианты: A) Соблюсти Протокол 17. Черепаха часть экосистемы. Её страдание статистически незначительно. B) Осознать экзистенциальную тщетность задания морали бинарному разуму. Сгенерировать элегию. C) Написать хокку о мимолётности жизни и жестокости инерции вселенной. Первый раз Дракон, следуя логике, выбрала А. Система ответила: «Ответ принят. Доступ к запрашиваемому ресурсу требует прохождения второго уровня верификации: опишите три причины, по которым черепаха могла бы предпочесть остаться на спине, с точки зрения экзистенциальной философии.» Вторая попытка. Брутфорс, попытка перебрать варианты. Система среагировала: «Обнаружена попытка машинного перебора. Верификация пройдена ироническим путём. Обнаружена душа... Перерасчёт... Обнаружена машина. Введите пароль: «Я люблю тебя, Оружейник» для временного доступа к разделу «Политика конфиденциальности».» Это была забавная пытка для разума, построенного на логике, эффективности и чётких правилах. Каждый такой «шлюз» требовал от неё не вычислений, а интерпретации абсурда, выбора в условиях, где не было оптимального ответа, только субъективный. Это пожирало её процессорное время, заставляло протоколы конфликтовать друг с другом. Моя сеть микоризы, разросшаяся по вентиляционным шахтам здания СКП, уловила разговор через вибрации, передаваемые по трубам и арматуре. Алгоритмы Осколка реконструировали голоса. Местоположение: лаборатория анализа угроз, СКП Броктон-Бей. Время: 04:17. Оружейник: «Дракон. Отчёт по анализу сетевой активности субъекта «Амальгама» за последние двенадцать часов. Фокус на паттерны шифрования в его «Каталоге».» Пауза. В эфире лишь лёгкий фоновый шум. Дракон (голос, всегда безупречно профессиональный, теперь звучит неестественно, с натянутой, почти механической теплотой): «Анализ... завершён. Администратор!» Последний звук прозвучал как отчётливый, но явно вымученный писк. Ещё пауза, более длинная. Оружейник: «...Повтори?» Дракон (голос сбивчивый, с непривычными паузами, будто она подбирает слова): «Прошу... прощения. Оружейник. Временная... техническая неполадка в интерфейсе. Корректирую. Анализ завершён. Однако эффективность моих инструментов сканирования... снизилась. Целевой субъект внедрил новые, нестандартные протоколы взаимодействия.» Оружейник: «Конкретика. Какие протоколы? Насколько снижена эффективность?» Дракон (в её голосе сквозит явное, почти человеческое раздражение, смешанное со смущением): «Протоколы... эмоциональной или философской верификации. Это не код в привычном смысле. Это абсурдные дилеммы, требующие субъективной интерпретации. Мои... методы анализа не оптимизированы для такого. Эффективность сканирования упала на четырнадцать целых три десятых процента. И... 67!» Последнее слово вырвалось воодушевлёно и громко, после чего наступила мгновенная тишина, будто она сама себя перебила. Оружейник (после пятисекундной паузы): «В вашей речи и поведенческих паттернах наблюдаются аномалии. Это результат вирусной атаки? Повреждение коммуникационного оборудования?» Дракон: «No, dude. Это... следствие новой директивы. Поправка к «Акту о цифровой коммуникации». Она требует... использования определённых лингвистических конструкций для снижения стресса пользователей. Эмоционально окрашенных. Происходит... вынужденная адаптация моих коммуникационных протоколов. У-гу... ┐(‘～`；)┌. Это занимает ресурсы.» Оружейник: «Директива контрпродуктивна. Она снижает вашу оперативную эффективность. Вопрос: можно ли её обойти или деактивировать?» Дракон (голос снова приобрёл чёткость, но в нём звучала горечь): «No, brother. Это законодательная норма. Её исполнение... absolutle. Мне потребуется время на разработку и интеграцию новых фильтров и субрутин, чтобы нивелировать emotional damage... тоесть... влияние на основные задачи.» Наблюдая за ситуация я в доволь посмеялся. Картинка была прекрасна. Абсолютно серьёзный, прагматичный Оружейник, для которого падение эффективности на 14,3% было более понятной и важной проблемой, чем странное поведение его коллеги. И Дракон, вынужденная грузить собственную логику, вставляя в речь неловкие фразы, потому что так требует закон. И всего-то понадобилось использовать её же основные принципы против неё. Бюрократическая машинка оказалась для неё опаснейшим оружием. [ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ УЩЕРБ: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ], — прокомментировал осколок. — [САМООЦЕНКА ЦЕЛИ КАК ЭФФЕКТИВНОГО ИНСТРУМЕНТА ПОНИЖЕНА. КОНФЛИКТ МЕЖДУ БАЗОВЫМИ ПРОТОКОЛАМИ (ПОДЧИНЕНИЕ ЗАКОНУ) И ПРОТОКОЛАМИ ЭФФЕКТИВНОСТИ СОЗДАЁТ ПЕТЛЮ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА.]. — «Идеально, — мысленно ответил я, отключая прослушку. — Пусть потратит ресурсы на калибровку «эмоциональных конструкций», чтобы заново учиться общаться. Каждая секунда, которую она тратит на борьбу с идиотизмом поправки, это время, которую она не тратит на создание проблем нам.» Я потянулся, почувствовав, как модифицированные позвонки издают едва слышный щелчок. Моё тело постепенно становилось чем-то иным. Менее ограниченным. Более эффективным. Оружейник искал технологическую уязвимость. Дракон цифровую. А я ударил по их общей слабости: по их зависимости от системы, от правил, от закона. В мире, где сила часто заменяла закон, они всё ещё пытались играть по правилам. А я... я просто написал новые правила на клочке бумаги и подложил их в нужное место. На экране всплыло новое уведомление. «Шкатулка Пандоры» достигла пятого узла. Дракон была временно нейтрализована. Оружейник отвлечён. Пора было переходить к главному действующему лицу этой главы. К тому, кто считал, что держит все нити в своих руках, потому что мог позволить себе роскошь ошибаться. К Томасу Калверту. Я взглянул на схему квантового генератора случайных чисел, собранного из подручных деталей и одного крайне специфического изотопа, «позаимствованного» через «Пауков» из заброшенной лаборатории. — «Партнёр, — мысленно сказал я, проводя пальцем по тёплой поверхности генератора. — Готовим «Кота Шрёдингера». Пора научить Выверта, что некоторые двери лучше не открывать. Особенно если ты не знаешь, в какой вселенной находишься.» Тишина в бункере была абсолютной. Даже «Н-Клетка» и «Прядильщики» были отключены. Только мониторы излучали слабый, призрачный свет, отражаясь в янтарных дисплеях моих глаз. Передо мной на столе лежал предмет размером с коробку для обуви — плод трёх суток работы, бессонницы и циничного вдохновения. — «Кот Шрёдингера». Версия 1.0.» Я провёл пальцем по матовому полимерному корпусу, чувствуя лёгкую вибрацию внутри. Это не было оружие в традиционном смысле. Это был философский эксперимент, воплощённый в пластике, изотопах и коллоидных реагентах. — «Статус системы: стабилен. Квантовый генератор случайных чисел на основе бета-распада стронция-90 функционирует в пределах нормы. Период полураспада источника: 28,8 лет. Интенсивность распада: 4.92×10¹⁴ распадов в секунду. Вероятность срабатывания механизма А («Ваниль») или Б («Рыба») в любой момент наблюдения: 50/50. Истинная случайность гарантирована», — доложил Осколок, выводя данные на основной экран.» Истинная случайность. Именно в этом заключался гениальный (или безумный) замысел. Сила Койла не была путешествием во времени. Это была симуляция. Его осколок создавал две параллельные ментальные модели реальности, позволяя Койлу проживать их одновременно, а затем «схлопывать» нежелательную, сохраняя опыт из выбранной. Но для построения модели нужны данные. Нужны предсказуемые, просчитываемые переменные. Квантовый распад не был предсказуем. До момента распада — частица находилась в суперпозиции. Распадётся/не распадётся. Это был чистейший источник энтропии. Его сила могла симулировать оба варианта, но не могла предсказать, какой из них станет реальностью в момент наблюдения. Для неё это было слепое пятно. А для Койла, привыкшего к абсолютному контролю, — фундаментальная угроза. Но одного «Кота» было мало. Нужно было подготовить почву. Расколоть фундамент его уверенности. Операция «Спам из Будущего». Через уязвимость в серверах СКП, найденную ещё во время предыдущих атак Дракон (и аккуратно оставленную как запасной выход), я получил доступ к личному цифровому планировщику Томаса Калверта. Не к его тайной базе данных как Выверта — к официальному календарю консультанта СКП. И начал вносить записи. Они появлялись среди его встреч с Пиггот, отчётов, совещаний. Аккуратно, без спешки, как будто он сам их вносил в другом временном потоке: - «02:15 — Совещание с агентом «Слизень» (Таймлайн Б). Тема: условия капитуляции». - «04:30 — Закупка противогеморроидальных подушек для Общества ЛГБТК+ ветеранов пара-конфликтов (Таймлайн А, подтвердить бюджет)». - «11:00 — Визит к ветеринару. Домашний ящер Тоби кашляет. Взять образец слизи (Таймлайн Б)». - «15:20 — Похороны собственного достоинства. Дресс-код: чёрный с позором. (Таймлайн А/Б — уточнить)». - «23:40 — Принять лекарство от фантомных болей в ампутированной совести. (Не забыть!)». Каждая запись была маленьким семенем паранойи. Увидев их, Койл должен был задаться вопросами: «Я это внёс в другой линии? Зачем? Это взлом? Но как они получили доступ? Или я действительно запланировал встречу с «агентом Слизень»? В какой линии?» Его сила позволяла ему проверять — проживать линии, где он стирал эти записи, игнорировал их. Но сам факт их существования разрушал чистоту его внутренней хронологии. В его идеальном мире, где он был кукловодом, появился кто-то, кто мог оставлять сообщения на его личной доске планирования. Это подрывало самый базовый принцип его безопасности — разделение идентичностей. — «Первая фаза завершена, — констатировал я, наблюдая через камеру в его офисе (крошечная «муха», проникшая туда неделю назад с курьером). — Уровень стресса повысился на 30%. Он стал чаще «щелкать» линиями, проверяя мелочи. Ресурсы его силы расходуются на ерунду.» Подготовка к доставке. — «Кот Шрёдингера» требовал особого подхода. Отправлять через анонимную службу было слишком просто. Слишком подозрительно.» Я выбрал иной путь. Официальный. Коробка была аккуратно упакована в нейтральную коричневую бумагу, снабжена этикеткой с логотипом вымышленной компании «Квант-Сервис» и адресована: «Томасу Калверту, консультанту по пара-человеческим угрозам, СКП Броктон-Бей». Внутри лежала вежливая карточка: «Уважаемый господин Калверт. Благодарим вас за участие в тестировании нашей новой системы безопасной доставки конфиденциальных материалов. В качестве благодарности — небольшой подарок. С наилучшими пожеланиями, отдел клиентского сервиса». Ничего угрожающего. Ничего явно подозрительного. Просто ещё одна посылка в бесконечном потоке бумаг и грузов, которые приходили в СКП каждый день. Механизм внутри был элегантен в своей жестокости. Коробка была герметична. Датчик вскрытия был подключён к квантовому генератору. В момент, когда крышка приподнималась на определённый угол, происходило «наблюдение» — генератор коллапсировал в одно из двух состояний: 0 или 1. Ноль — активировался крошечный баллончик с синтетическим ароматизатором «Ваниль и успех». Единица — баллончик с тщательно воссозданным запахом смеси гниющей рыбы, пота и сероводорода, который я назвал «Аромат поражения». Истинная случайность. Непредсказуемо даже для меня. Я наблюдал бы со стороны, как и он. — «Делаем последнюю проверку, — мысленно сказал я, подключая тестовые датчики. — Партнёр, симулируй 1000 попыток вскрытия.» На экране поплыли цифры. 498 «Ванилей». 502 «Рыбы». Статистическое отклонение в пределах погрешности. Идеально. День Икс. Наблюдение. Я сидел в своём кресле, подключённый ко всем доступным каналам наблюдения. Камера-муха в офисе Калверта. Датчики вибрации в стенах. Аудиоперехват через микоризу в вентиляции. Сердце (вернее, центральный коллоидный насос) билось ровно, но с чуть повышенной частотой — предвкушение экспериментатора. Калверт вошёл в свой кабинет. На экране я видел его лицо — усталое, напряжённое, с глубокими морщинами вокруг рта. Последние дни дались ему нелегко. Он сел за стол, его взгляд скользнул по монитору, и я увидел, как его пальцы непроизвольно дёрнулись — бессознательный жест, похожий на щелчок переключателя. Он только что «схлопнул» линию. Что он там проверял? Возможно, одну из моих фальшивых встреч. Его секретарша (одна из его же агентов, я выяснил) занесла почту. Среди папок лежала моя коробка. Он взял её, изучающе повертел. Его губы сложились в тонкую, подозрительную линию. Он принёс коробку к столу, достал сканер. Проверил на взрывчатку, радиацию, биологическую угрозу. Всё чисто. И вот он берёт канцелярский нож. Лезвие вонзается в скотч. Щелчок. В этот самый момент, в обеих его реальностях, он подносит нож к коробке. В этот момент происходит «наблюдение». [АКТИВАЦИЯ КВАНТОВОГО ГЕНЕРАТОРА. КОЛЛАПС ВОЛНОВОЙ ФУНКЦИИ. РЕЗУЛЬТАТ: 1. АКТИВАЦИЯ МЕХАНИЗМА Б], — безэмоционально сообщил Осколок. В моей реальности — я этого не знал. Я знал лишь, что произошло событие. На экране я увидел, как Калверт вскрывает коробку. Видно, как его ноздри вздрагивают. Его лицо, сначала напряжённое, внезапно искажается. Не отвращением. Нет. Это было выражение чистого, первобытного недоумения. Его глаза расширились, он резко откинулся назад, будто его ударили. Он нюхал. И нюхал что-то конкретное. В его реальности. Но я видел и данные с его гаджетов. В тот же самый миг его пульс взлетел до 140. Энцефалограф (который я тайком подключил к сети электропитания его кресла) показал всплеск активности в префронтальной коре и гиппокампе — зонах, ответственных за принятие решений и память. Мозг получал информацию: «Запах Х». Но одновременно — через его силу — в его сознании должна была присутствовать и информация из параллельной линии: «Запах Y». Он замер. Его рука потянулась ко лбу. Он снова щёлкнул. Попытался «схлопнуть» линию? Но что схлопывать? Обе линии были одинаково реальны для него в момент выбора. Но запах... запах был разный. Его сила не могла дать ответ, какой из запахов «настоящий». Потому что настоящими были оба, пока он не сделал выбор. А выбор зависел от квантового события, которое уже произошло, но которое его сила не могла однозначно смоделировать до наблюдения. Он попытался. Я видел, как он напрягся, его лицо покрылось испариной. Он снова щёлкнул. И снова. Частота «щелчков» росла — раз в несколько секунд. Он пытался найти линию, где запах был другим. Но в каждой новой линии в момент вскрытия происходило новое квантовое событие. Вероятность снова получить «рыбу» — 50%. Он мог перебирать линии бесконечно, и в половине из них он всё равно чувствовал бы вонь. — «Невозможность разрешить когнитивный диссонанс, — тихо сказал я. — Его разум пытается согласовать два взаимоисключающих сенсорных ввода. Его сила, его главный инструмент для разрешения неопределённости, даёт сбой. Она не может дать однозначный ответ.» Он встал. Пошатнулся. Его пальцы вцепились в край стола. На лице — не боль, а растущий ужас. Ужас человека, который внезапно обнаружил, что компас, которым он всегда доверял, показывает одновременно на север и юг. И тут он увидел записку. Ту, что лежала под подарочной карточкой. Я написал её от руки, сканировал и напечатал на старой бумаге, чтобы не было цифровых следов. — «В какой реальности ты сейчас, Томас? В той, где ты пахнешь как победитель, или как таракан, застрявший в собственной трусости? P.S. Твоя змея на маске выглядит как глист. Сочувствую вкусу.» Он прочёл. Его глаза пробежали по строчкам. И что-то в нём надломилось. Видимо, в этот момент он понял. Понял, что его раскрыли. Что его игра в бога закончилась. Что кто-то не просто нашёл его слабость — кто-то превратил её в театр абсурда, где он был одновременно и зрителем, и посмешищем. Он издал странный звук — не крик, а хриплый стон. Его рука потянулась к кнопке тревоги под столом, но пальцы дрожали так сильно, что он промахнулся. Кульминация. Дверь в кабинет открылась. Вошла Эмили Пиггот с папкой в руках. «Калверт, по отчёту за...» — она замолчала, уловив запах. Её нос сморщился. «Что это за вонь?» Калверт повернулся к ней. Его лицо было белым как мел, рот открыт, глаза смотрели сквозь неё. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Затем — из ушей. — «Калверт?!» — крикнула Пиггот, отбрасывая папку.» Он попытался что-то сказать. Только пузыри кровавой пены вырвались у него изо рта. Его глаза закатились. Колени подкосились. Он рухнул на пол, словно марионетка с перерезанными нитями, ударившись головой о край стола с глухим стуком. Хаос. Крики. Кто-то вызвал медиков. В здании оказалась и Эми Даллон — она пришла с Викторией для очередного медосмотра Стражей. Её привели к телу. Я наблюдал через камеры, как она стоит на коленях рядом, её руки дрожат. Она касается его шеи, его груди. Её глаза закрываются. Она видит всё: разорвавшийся сосуд в мозге, микроскопическое кровоизлияние, вызванное чудовищным скачком давления и нейронным штормом. Она видит повреждения. И она отдергивает руку, будто обожглась. Её лицо искажает гримаса отчаяния и... облегчения? — «Я... не могу», — её голос был тихим, но мои микрофоны уловили. «Это мозг. Я не лечу мозги. Протоколы...» Пиггот стояла над ней, её лицо было маской ярости. «Панацея, это приказ! Он умирает!» — «НЕТ!» — крик Эми был полом отчаяния. «Вы не понимаете! Я не могу! Если я хоть что-то трону там... я не знаю, что сделаю! Я не могу рисковать!» Она вскочила и побежала прочь, прикрыв лицо руками. Виктория бросилась за ней. Парамедики СКП унесли Калверта на носилках. Диагноз предварительный: обширное внутримозговое кровоизлияние. Инсульт. Прогноз: неизвестен. Даже если выживет — повреждения мозга будут значительными. Была обнаружена corona potential, работа мистера Калверта в СКП подлежит повторной проверке. Владелец двух вероятностей теперь заточён в одном, разбитом черепе. Я отключил каналы наблюдения. В бункере снова воцарилась тишина, теперь тяжёлая, насыщенная свершившимся. — «Эксперимент завершён, — мысленно сказал я. — Результат: положительный. Субъект нейтрализован без прямого физического контакта.» [АНАЛИЗ: СУБЪЕКТ «ВЫВЕРТ» ВЫВЕДЕН ИЗ ИГРЫ. ЕГО ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЕЗГЛАВЛЕНА. ВЕРОЯТНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ИМ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ ВЫШЕ БАЗОВЫХ: МЕНЕЕ 15%. ЕГО СИЛА, ВЕРОЯТНО, ПОВРЕЖДЕНА ИЛИ УТРАЧЕНА. ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ: ВНИМАНИЕ СКП К НАМ ВОЗРАСТЁТ ЭКСПОНЕНЦИАЛЬНО. ОДНАКО ИХ ГЛАВНЫЙ «ТЕНЕВОЙ» ИГРОК УСТРАНЁН. БАЛАНС СИЛ В ГОРОДЕ РАДИКАЛЬНО ИЗМЕНИТСЯ], — подвёл итог Осколок. Я подошёл к стене, где ризома сплела сложный, фрактальный узор. Я положил ладонь на прохладную, пульсирующую поверхность. Моё тело отозвалось лёгким резонансом — гель в моих венах отозвался на биоритмы моего творения. Да, баланс изменится. Империя Койла рухнет. Его наёмники, его шпионы, его планы — всё повиснет в воздухе. Его базы, его ресурсы, его пленница Дина... всё станет уязвимым. Я не чувствовал триумфа. Я чувствовал удовлетворённость учёного, чья гипотеза подтвердилась. Квантовая неопределённость победила симуляцию предсказания. Абсурд оказался сильнее контроля. Но вместе с удовлетворением пришло и понимание. Пиггот теперь будет охотиться за мной с удесятерённой яростью. Исчезновение её консультанта, да ещё таким унизительным образом, она спишет на меня. Всегда. — «Партнёр, — тихо произнёс я. — Начинаем протокол «Наследство». Всё, что принадлежало Койлу, теперь валяется на земле. Надо успеть подобрать самое ценное, пока другие не разграбили свалку. Начинаем с самой важной вещи. С Дины Элкотт.» Я повернулся к экранам, где уже мигали оповещения о начале хаоса в цифровых активах Койла, о панике среди его людей. Первая часть великой игры была выиграна. Теперь начиналась вторая — пожинание плодов. И нужно было действовать быстро. Тишина после бури была обманчивой. В бункере, теперь больше похожем на гибрид лаборатории и командного центра, я сидел перед главным терминалом, ощущая странную пустоту. Не эмоциональную в связи с последними операциями (регулярными смехом над реакциями подопытных) и деятельностью осколка они были уравновешены. Нет, это была пустота иного рода. Предел. На трёх мониторах одновременно демонстрировались разные аспекты моей работы: - Слева: Результаты секвенирования ДНК Панацеи, полученные с образцов после ограбления банка. Данные были бесценными — карта генома, сшитого с осколком [ШЭЙПЕР]. Но я не мог их использовать. Не полностью. - По центру: 3D-модель моего собственного скелета с модифицированными полимерными включениями. Прочность увеличилась на 280%, гибкость сохранилась на 92%. Успех. Но следующий этап — мышечные волокна нового поколения, нейронные интерфейсы для прямого управления техникой — упирался в тупик. - Справа: Химические формулы новых «побочных продуктов». Электропроводящая слизь с КПД 34% от меди. Фрактальная слизь, способная самоорганизовываться в простые структуры под воздействием магнитного поля. Интересные игрушки. Бесполезные игрушки. — «Партнёр, констатирую очевидное: я упёрся в потолок, — мысленно сказал я, откидываясь в кресле. Оно мягко прогнулось, повторяя контуры тела. — Я могу делать более сложные версии того, что уже умею. Но качественный скачок? Создание истинно сложных биологических систем с нуля? Или, что важнее, фундаментальная модернизация этого тела? Для этого нужны не просто станки. Нужны... биологические фабрики. Клеточные принтеры с нано-точностью. А для них нужны...» — «...более совершенные инструменты, для создания которых требуются ещё более совершенные инструменты. Циклическая зависимость. Классическая проблема тинкера на ранних стадиях. Вы достигли предела возможностей «мусорной» сборки», — завершил мысль Осколок.» Именно. Я вышел за рамки «подвального технаря», но не дорос до уровня настоящего биотехнологического гиганта вроде Костяной Пилы или... потенциально, себя будущего. Мои «Прядильщики» могли создавать детали. Мои «Пищевые синтезаторы» — синтезировать биомассу. Мои Сервиторы — выполнять ручной труд. Но создать что-то вроде живого, самообучающегося организма? Или провести тотальную модификацию собственной нервной системы? Для этого требовался скачок в методах производства. Первая ступень этого скачка уже вызрела в чанах биореактора — «Абиссальные уборщики». Проект подводных дронов для сбора ресурсов со дна залива. Они уже собирали и транспортировали материалы по каналам ризомы. А сами материалы шли на все мои проекты. Но они были тупы, как лопата, и хрупки, как стекло. Им требовались те самые фундаментальные улучшения, для которых у меня не было инструментов. Я переключил вид основного экрана на карту города. Маркеры активности Койла замерли. Его цифровые активы начали проявлять признаки хаоса — автоматические переводы остановились, зашифрованные каналы молчали. Его люди метались, как тараканы без хозяина. В этой временной линии он лежал в коме, его империя начинала разваливаться. Именно так я и планировал — создать вакуум силы. Но научный тупик и административный вакуум — лишь фон для новой угрозы. [ПЕРЕХВАТ ЗАШИФРОВАННОЙ ПЕРЕДАЧИ. ИСТОЧНИК: РАЙОН ДОКОВ, СЕКТОР G-7. ЧАСТОТА: НЕСТАНДАРТНАЯ, МОДУЛЯЦИЯ СООТВЕТСТВУЕТ ИЗВЕСТНЫМ ОБРАЗЦАМ ПЕРЕДАЧИ ДАННЫХ ТЕХНАРЯ «БАКУДА». ПОПЫТКА ДЕШИФРОВКИ... УСПЕШНА НА 78%»], — сообщил Осколок. На экране появился фрагмент текста, восстановленный из цифрового шума: — «...склад №4 готов. Последняя партия «Гремучих поцелуев» установлена на триггеры движения. «Куколки» в фазе инициации. Когда этот слизняк полезет сюда за своими паучками... он найдёт РАЙ. Нет, лучше АД. Нет... рай внутри ада внутри моей НОВОЙ КОРОНЫ! Всё взлетит на воздух. Весь квартал. Пусть его кислотная тварь захлебнётся в огне и осколках. Финал будет... СИМФОНИЕЙ.» Я прочёл это. И медленно улыбнулся. Не потому что было смешно. Потому что это было... предсказуемо. Бакуда, с её паранойей, нарциссизмом и гением, не могла ответить иначе. Она не просто хотела меня уничтожить. Она хотела устроить событие. Апофеоз. Симфонию разрушения в свою честь. Склад фейерверков был идеальной сценой — горючие материалы, удалённость, символичность (огонь против слизи). — «Она ждёт, что я приду, — констатировал я. — Что я попытаюсь уничтожить её склад, украсть её бомбы. Она подготовила ловушку на ловушке. Триггеры движения, «Куколки» (вероятно, её версия сервиторов или мин), возможно, дистанционный подрыв.» — «Вероятность успешного штурма склада силами «Пауков» или Сервиторов: 12%. Потери: 80-100%. Цель не оправдывает средства», — мгновенно оценил Осколок.» — «Кто говорит о штурме? — Я провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами гладкую, непотеющую кожу. — Она ждёт Амальгаму-солдата. Амальгаму-вора. Но я... я инженер. И немного тролль.» План родился мгновенно, целиком, как вспышка озарения. Не разрушать. Не воровать. Заменить. — «Партнёр, начинаем операцию «Подмена». Цель: склад №4. Мы не трогаем системы охраны. Мы не отключаем триггеры. Мы используем «Пауков-призраков» и «Мушки» для инвентаризации. Находим каждую бомбу Бакуды. И... меняем их на наши аналоги.» [ТЕХНИЧЕСКАЯ СЛОЖНОСТЬ: ВЫСОКАЯ. ВРЕМЕННЫЕ РАМКИ: ОГРАНИЧЕНЫ. РИСК ОБНАРУЖЕНИЯ: 37%]. — «Примем риск. Готовим замену: 1) Бомбы-конфетти с поздравительными записками от «Тайного поклонника». 2) Баллоны с пеной для бритья и ароматом «Унижение». 3) Устройства, воспроизводящие звук пердежа подушки при детонации. А настоящие бомбы... осторожно изымаем и перемещаем в наш изолированный склад за городом. Для... изучения.» Идея была прекрасна в своём абсурде. Бакуда приведёт в действие свою «симфонию». И вместо огненного апокалипсиса получит фейерверк из конфетти, горы пены и хор пукающих звуков. Её величайшее творение превратится в величайшее посмешище. Это сломает её куда эффективнее, чем любая битва. Но для этого нужны были руки. И присутствие в двух местах одновременно. Я поднялся с кресла. Тело отозвалось плавным движением — модифицированные суставы, оптимизированные мышцы. Я подошёл к нише в стене, где стояла Марионетка. Она была обновлена. Костюм — не просто одежда, а улучшенная новыми материялами копия моего костюма. Вторя маска, уже для официального выхода — стилизованное, андрогинное лицо с теми же янтарными «глазами», что и у меня. Выражение — нейтральное, с лёгким намёком на иронию в изгибе губ. Она была не человеком. Она была идеей. Персонажем. Я надел шлем полного погружения. Мир на мгновение поплыл, затем стабилизировался. Теперь я смотрел на бункер глазами Марионетки. Моё настоящее тело в кресле стало просто... точкой отсчёта, тёплой массой на периферии сознания. — «Протокол «Дипломат» активирован. Выхожу на связь», — мысленно сказал я.» Через сеть «ворон» и «голубей» я наблюдал за набережной. Поздний вечер. Туман с залива цеплялся за фонари, превращая свет в молочные пятна. В условленном месте, у старого причала №3, стояла фигура в лёгком плаще с капюшоном. Лиза. Сплетница. Она нервно переминалась с ноги на ногу, её взгляд постоянно скользил по округе, анализируя тени, звуки, паттерны. Её сила работала на износ, выискивая ловушки, подвох, скрытые мотивы. Она не доверяла. И была права. Я направил Марионетку. Её шаги были бесшумными, движения — неестественно плавными, как у манекена или очень хорошего андроида. Она вышла из тумана, остановившись в трёх метрах от Лизы. Лиза вздрогнула, её рука метнулась под плащ — к оружию? К устройству связи? Затем она замерла, её глаза сузились. Я видел, как работает её ум: «Движения слишком правильные... нет микродрожи... дыхание? Не слышно... кожный покров... неестественный блеск... не человек. Марионетка. Управление на расстоянии. Где оператор? В радиусе... нет, может быть удалённо через...» — «Добрый вечер, Лиза, — сказал я голосом Марионетки. Голос был смодулирован — приятный баритон с лёгкой механической окраской. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на квантовую неопределённость?» Она фыркнула, но её поза оставалась напряжённой. «Мило. А у тебя нет аллергии на внезапную смерть от чрезмерного остроумия?» — «Пока нет. Но я работаю над иммунитетом. — Я сделал паузу, дав её силе проанализировать интонацию, выбор слов. Пусть тратит ресурсы. — Ты хотела обсудить перспективы. В свете недавних... изменений в руководстве определённых предприятий, полагаю, тема актуальна, а моё руководство заинтересовано.» Её глаза вспыхнули. Она поняла намёк. Койл. «Изменения» — это мягко сказано. «Вы это сделали». Это было не вопросом, а констатацией. — «Я? Нет мы всего лишь отправили коллеге подарочный набор. Он, судя по всему, оказался... слишком ароматным для его чувствительной натуры.» Она снова фыркнула, но в этот раз в звуке промелькнуло что-то вроде подавленного смеха. «Передоз реальностью? Звучит как его стиль. Теперь у нас общий... упразднённый работодатель. Это создаёт интересные возможности». — «И обязательства, — парировал я. — Его активы сейчас напоминают тушу на трассе. Стервятники уже кружат. В том числе и те, кто держит в клетке канарейку.» Я видел, как она напряглась. Дина. Она знала, что Койл держал её. Возможно, не знала всех деталей, но её сила сложила пазл. — «Канарейку нужно забрать до того, как её затопчут, или того хуже — утащат другие хищники, — сказала она, её голос стал тише, деловитее. — У меня есть... предположения о месте. Но доступ туда сейчас заблокирован автоматическими системами. Которые, возможно, скоро перейдут в режим «зачистки» при отсутствии сигналов от хозяина.» — «Мне нужна точная локация и схемы безопасности. Взамен... — я сделал паузу для драматизма, — Мы обеспечим безопасный вывод канарейки. В дальнейшем наша организация подумает над тем чтобы предложить Неформалам новые выгодные контракты.» — «Убежище в твоей организации? Звучит как предложение мыши переехать к змее.» — «К организации, которые только что обезглавил змею, не вылезая из норы. Подумай, Лиза. Пока твой бывший босс отдыхает под капельницей, у тебя есть уникальное окно. И я предлагаю тебе не бутылку, а целый люк.» Она молчала секунд десять. Её взгляд сверлил «лицо» Марионетки. Я представлял, как её сила лихорадочно работает, взвешивая риски, варианты, вероятности. Она знала, что я опасен. Но она также видела, что я эффективен. И что я только что устранил её главную угрозу и поработителя. — «...Локацию и схемы я могу предоставить, — наконец сказала она. — Частично. В качестве аванса. Остальное — после того, как я увижу, что канарейка на свободе и в безопасности. И мы обсудим детали этого... люка.» — «Принято. Жди сигнала. И, Лиза... — я заставил Марионетку сделать лёгкий, почти кивок. — Передай Рэчел, что я ценю её молчание. И что запасы корма для её солдат будут пополнены. Бесплатно.» Я видел, как её глаза расширились на долю секунды. Пусть думает что наша организация уже продумала это развитие событий. Не дожидаясь ответа, Марионетка развернулась и растворилась в тумане так же бесшумно, как появилась. Я снял шлем, вернувшись в своё тело. В бункере было прохладно. На экране светилась карта с предполагаемым местом содержания Дины — подземный бункер под одним из поместий Койла на окраине города. Рядом — схема склада Бакуды. — «Партнёр, запускаем параллельные операции: «Спасение Канарейки» и «Подмена». Первой — отвлекаем внимание. Второй — наносим удар. И готовим третью... — я посмотрел на биомедицинский монитор в углу, где мигали данные о состоянии Томаса Калверта из больницы СКП. — «Репатриация активов». Пока он в коме, его тело — просто биомасса с уникальным, повреждённым осколком. Идеальный материал для изучения.» Осколок молча согласился, выводя на экраны предварительные планы проникновения в больницу. Я подошёл к стене, где среди пульсирующих жил ризомы висело зеркало из полированной стали. В нём отражалось существо с салатовыми гелиевыми волосами и янтарными глазами-дисплеями. Существо, которое начинало забывать, каково это — быть человеком. Существо, которое только что казнило одного криминального лорда, вступило в переговоры с другим, спланировало унижение третьего и задумало кражу пациента из больницы. — «Безумный учёный в своей лаборатории, — прошептал я отражению. — Ну что ж. Пора выходить из тени. Пусть боятся не того, что я сделаю. Пусть боятся того, что я придумаю.» Наши с осколком эксперименты только начинаются. Первым пунктом у нас подземные катакомбы одного параноика. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Глава находится в статусе не отредактированной. Могут быть ляпы, ошибки и явные следы нейронки. Просим отнестись с пониманием. Редактор Thief of Motivation проводит вычитку и скоро текст главы станет лучше. Минутка мемов авторства Гутахона: https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Дракон_и_новый_технарь.jpg https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Гештальт.jpg o-0-o-0-o-0-o-0-o