Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Тишина в основном зале бункера была особая, не отсутствие звука, но его сильное приглушение. Воздух, плотный от запаха озона и стерильной прохлады, вибрировал неслышным гулом работающих полей. Я стоял перед сердцем своего нового царства — «Коллоидным Садом» — и чувствовал себя не творцом, а бухгалтером. Метафора о сдаче проекта, который должен быть готов ещё вчера, неделю назад казалась остроумной. Однако на данный момент она могла стать неудобной действительностью. Количество активных проектов разрослось до пяти: Эвакуация из Броктон-Бей — самый важный. Буквально вопрос выживания. Новые Н-клетки — новые производственные мощностями. Модификации моего тела — увеличение моих характеристик. Саботаж бизнеса банд — ослабление влияние оппонентов. Выступление Неформалов — деньги и репутация. Переписка с Райли по сравнению с другими проектами практически не имеет затрат. — «Список дел, партнёр, — мысленно пробурчал я, откидывая со лба прядь салатового геля, уже успевшего потерять форму от статики. — Обновлённый.» В ответ в восприятии всплыли зелёные строки. [ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ: 1. МАСШТАБИРОВАНИЕ ЛОГИСТИКИ (НЕОБХОДИМЫ «Пауки-Тягачи»). 2. ОПТИМИЗАЦИЯ ЭНЕРГОБАЛАНСА — ДОБАВЛЕНИЕ ДВУХ Н-КЛЕТОК. 3. АПГРЕЙД БИОЛОГИЧЕСКОГО ИНТЕРФЕЙСА НОСИТЕЛЯ. 4. ПОДГОТОВКА ОПЕРАЦИИ «ТИХАЯ ОХОТА». 5. ОРГАНИЗАЦИЯ КОМПАНИЕЙ "Слайм Технолоджи" ВЫСТУПЛЕНИЯ КОМАНДЫ «НЕФОРМАЛЫ». ВРЕМЯ ДО КРИТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ НЕВЫПОЛНЕННЫХ ЗАДАЧ: 89 ЧАСОВ.] — «Спасибо, что структурировал надвигающиеся срывы сроков в проектах, — я провёл рукой по лицу, и кожа под пальцами отдавала непривычной гладкостью нового полимерного эпидермиса. — Стоит признать. Я не суперкомпьютер. Я — только несколько месяцев назад был студентом-недоучкой, голова которого полнится паранойей и безумными планами. Львиная доля всех этих проектов рассчитывается не на серверах, а вот здесь.» Я ткнул пальцем себе в висок. Ощущение было странным — удар пришёлся в точно рассчитанную точку, не вызвав ни боли, ни даже дискомфорта. Тело, уже больше напоминавшее биологический скафандр высшего класса, работало безупречно. Сознание внутри него — нет. Спасением был Сад, который, что иронично, и забирал больше всего времени. Но в перспективе он даст ключ к трём фундаментальным прорывам. Во-первых, к окончательной трансформации собственного тела из «гуманоида разумного» в некую «сущность сверхразума». Во-вторых, к глубинному изучению нейрофизиологии паралюдей — их мозги и потусторонняя сторона, всё это было куда сложнее любой микросхемы. В-третьих, к качественному скачку всех технологий: - создание новых материалов и увеличение характеристик уже имеющихся. - доступ к моделям дроидов следующей весовой категории. - неизведанные ранее области технологий. - ну и банального улучшения обмундирования, оружия, маскировки и расходников. Но для этого нужны были ресурсы. И не просто куски металла, а сложные композиты, выращенные в самом Саду. И время. Вечность, упакованная в бесконечные, монотонные циклы роста. — «Начнём с малого, — вздохнул я, подходя к одной из консолей. — С профилактического технического обслуживания организма. Картридж номер один.» На экране вывесилась трёхмерная схема моей печени. Она уже выглядела архаично — сложный, но всё же орган, пусть и усиленный. Новая модель, законченная вчера, покоилась в стерильном контейнере рядом. Она не напоминала ничего человеческого. Скорее, это был кусок тёмно-бордового, полупрозрачного коралла, пронизанный сетью мерцающих капилляров и микроскопических резервуаров. Внутри него кипела жизнь колоний специализированных клеток-нейтрализаторов, готовых разобрать на составляющие всё что угодно — от ботулотоксина до радионуклидов. А ещё — начать адаптацию, защиту и усиление организма. Это определенно полезные возможности для безумного учёного, чей рабочий день может быть нарушен визитом менее дружелюбных коллег. Процедура замены была отработана до автоматизма, что само по себе было сюрреалистичным актом. Я лёг на операционный стол, выращенный ризомой прямо из пола. Сервитор с руками, заканчивающимися скальпелями и манипуляторами, замер в ожидании. — «Отключай сенсорное наблюдение, партнёр. И запусти протокол замещения.» [АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «ОБНОВЛЕНИЕ КАРТРИДЖА 7.1». БОЛЕВОЙ ОТКЛИК ЗАБЛОКИРОВАН.] Я наблюдал внутренним взором, как манипуляторы с хирургической, лишённой дрожи точностью рассекают укреплённую полимером брюшную стенку. Не было крови — лишь салатовая гелевая субстанция, мгновенно коагулирующая на воздухе. Старый орган, всё ещё пульсирующий, был отсоединён от магистральных сосудов и извлечён. На его место, в ещё тёплую полость, водворили новый «коралл». Мгновение — и паутина микроскопических проводников, управляемых Осколком, вплелась в нервные узлы, влилась в артерии и вены. Чувство было странным: будто внутри что-то щёлкнуло, замкнуло цепь, и всё тело на миг наполнилось глубокой, вибрационной жидкостью, а затем — новой, незнакомой мощью. Через три минуты разрез был закрыт, гель затвердел, превратившись в гладкий, едва заметный шрам. Я сел, прислушиваясь к новым ощущениям. Ни тяжести, ни дискомфорта. Лишь фоновое, уверенное чувство... очищения. Будто накопленные за неделю проблемы, состоящие из стресса, усталости и химического питание, были одним махом выметены. — «Тест-драйв», — пробормотал я и махнул рукой.» Один из Сервиторов, выполнявший роль мобильной аптечки, подкатил и вложил мне в ладонь ампулу с мутной, перламутровой-зелёной жидкостью. Мой собственный рецепт: запредельные дозы кофеина и таурина, замешанные на лёгком нейротоксине и психостимуляторе, который должен был не убивать клетки, а временно выключать их «предохранители», выжимая из нейронной сети последние доли секунды реакции. Для обычного человека — мучительная смерть через пять минут. Для прежней версии меня — тяжёлое отравление. Для новой... Я достал устройство для введения, вставил ампулу и ввёл прямо в руку. По венам прокатилась волна холода, сменившаяся стремительным, сухим жаром. Сердце на миг замерло, чтобы затем забиться с ровной, нечеловеческой мощью. Мир вокруг прояснился. Тени стали чётче, звуки — яснее, медленные мыслительные процессы разогнались до скорости, от которой слегка першило в висках. Но не было одышки или дрожи. Лишь ясная энергия, как от отличного сна. Печень работала, без суеты разбирая яд на безопасные компоненты и направляя нужные прямо в мозг. — «Эффективность: 94%, — констатировал я вслух, и голос прозвучал чуть более вязким, чем обычно. — Побочные эффекты в пределах допустимого. Можно заносить в каталог как «Зелье Ускоренного Мышления». Целевая аудитория — технари с недостаточными или истощенными мощностями мозга.» Каждая такая сессия модернизации отдаляла характеристики моего тела от человеческих показателей и пределов. Делала более эффективным, более выносливым, более... подходящим для этого мира. Но в тихие моменты, в промежутках между успехами и «вдохновением» инженера, поднимался старый вопрос: не становлюсь ли я просто ещё одним Сервитором, пусть и более сложным. Насколько моя «личность» — всего лишь набор удобных для Осколка поведенческих скриптов? Я отогнал мысль. В этом мире у меня не было времени на рефлексию. На экране одного из мониторов мигнула тревожная иконка — отчёт от сети пассивного наблюдения. СКП активизировала очередную волну бюрократических проверок. Где-то в городе инспекторы стучались в двери, изучали документы, искали брешь в нашем юридическом щите. Осколок уже парировал, направляя потоки встречных исков, запросов и обращений к уставным документам "Слайм Технолоджи". Но это требовало вычислительных мощностей. Мощностей, которых и так не хватало. Час спустя я стоял в ангаре — просторной, сырой пещере, которую ризома прогрызла по моему приказу рядом с основным залом. Воздух здесь пах иначе: не стерильной прохладой, а терпким запахом органических растворов, окисленного металла и сладковатым, тревожным ароматом растущих полимеров. И в центре этого нового мира, освещённые голубоватым светом бои-люминесценции, возвышались «Пауки-Тягачи». Они были довольно крупными. Каждый размером с микроавтобус, низко приземистый, с восемью много суставными конечностями, которые утолщались к основанию. Их каркас поглощал свет, отливая тусклым, матово-чёрным цветом собранном из множества крупных деталей напечатанных прядильщиком и сваренной рамы. Поверхность была покрыта изменённым и высохшим гелем, рассеивающим радиоволны и сводящим к минимуму тепловую сигнатуру. Вместо привычных пневмомускулов или гидравлики здесь работали живые мышцы. Вернее, их техно-органический гибрид. По бокам ангара, подобно магическим котлам, стояли десять чанов из прозрачного акрила, внутри которых колыхались густые, осциллирующие растворы. В них, как зародыши в амниотической жидкости, плавали и медленно росли мышечные пучки. Это была культура, выведенная в Саду: биологические волокна, сшитые с нитями жидких кристаллов. Кристаллы по команде меняли свою структуру, моментально сокращаясь или расслабляясь, в то время как биологическая часть обеспечивала эластичность и самовосстановление. Из чанов к Паукам-Тягачам тянулись толстые жгуты-пуповины, по которым готовые мышцы втягивались в корпуса роботов, занимая своё место в силовых каркасах. Смотреть на проделанный труд было приятно. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Устройства/Разные_модели_роботов/робот_тягач_с_захватами.jpg https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Устройства/Разные_модели_роботов/робот_тягач_с_отвалом.jpg — «Грузоподъёмность каждого до пяти тонн. Скорость невелика, но это приемлемо для тяжелой техники. — бормотал я себе под нос, обходя первого гиганта. » Я подошёл к центральному пульту Сада. На экране замерла трёхмерная модель: каркас «Паука-Тягача». Старые методы печати на «Прядильщике» для такого гиганта не подходили — слишком долго. Нужен был цельный, выращенный силовой каркас. А для него новые гибридные мышцы биологические волокна, усиленные жидкокристаллической матрицей, способной менять жёсткость по команде. И новый источник питания — компактные, но ёмкие аккумуляторы на основе кристаллов, которые тоже мог вырастить только Сад. Главная проблема, как всегда, упиралась в энергию. Стандартные аккумуляторы, даже улучшенные, были для таких махин как батарейка для бульдозера. Нужен был качественный скачок. И Сад снова дал ответ — пусть и дорогой. На спине каждого Паука-Тягача, под броневыми пластинами, располагался блок размером с чемодан. Внутри, в сердцевине из того же невидимого метаматериала, покоились стержни из выращенных кристаллов. Это не были батареи в привычном смысле. Это были накопители. Жидкокристаллические матрицы, способные удерживать колоссальный электрический заряд, стабилизированный и сжатый до невероятной плотности. Принцип был позаимствован у конденсаторов, но материалы делали его чем-то иным. Один такой блок мог запасти энергию, достаточную для двадцати часов интенсивной работы Паука-Тягача. Или для нескольких сильных рывков способных снести стену. Я положил ладони на сенсорные панели, чувствуя, как через интерфейс «Моста» в сознание вливается поток данных. Процесс роста в центральной камере был стабилен. Слой за слоем наращивалась сложная решётка будущего мета материала. Это была работа на часы, если не на дни. С гулом полей и мерцанием экранов соседствовало лишь тихое, настойчивое жужжание Н-клеток, напоминающее, что отсчёт идёт не только на часы, но и на киловатты. И тех, и других оставалось всё меньше. Круг проблем любого сколь-нибудь сложного проекта. Чтобы построить новое, нужно было сначала вырастить новые инструменты для строительства. А чтобы вырастить их, нужны были время и энергия, которых всегда не хватало. — «Проблема в том, что заряжаются эти штуки мучительно долго, — вздохнул я, постучав костяшками по броне. — И им нужно чистое, стабильное питание. Отсюда...» — «Ладно, — прошептал я, глядя на мерцающие цилиндры. — На данный момент у нас достаточно мощностей. По расчетам мы успеем раскрыть потенциал.» Я повернулся к дальней стене, где под рёбрами ризомы, как пчёлы в гигантском улье, гудели два новых агрегата. Две дополнительные Н-клетки. Их сборка съела три дня, которые можно было потратить на что-то менее скучное, чем балансировка электролизёров и калибровка биологически гибридных мембран. Марионетка и сервиторы работали без остановок, а я, ходил между Садом и ангаром, чувствовал, как моё сознание превращается в лоскутное одеяло из наполовину готовых мыслей и тревожных напоминаний. Именно в одну из таких микропауз, когда я пытался на ходу рассчитать сечение силовых кабелей, в восприятии всплыло текстовое уведомление от Осколка. [ИНЦИДЕНТ: ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. СУБЪЕКТ: ДЭННИ ЭБЕРТ. ИСТОЧНИК: ИНСПЕКЦИОННАЯ ГРУППА СКП (ЗАМАСКИРОВАННАЯ ПОД ПРОВЕРКУ САНЭПИДЕМНАДЗОРА). СТАТУС: ОТРАЖЕНО. ДОКУМЕНТАЦИЯ СООТВЕТСТВУЕТ. УГРОЗА ВСТРЕЧНОГО ИСКА ВЫСТАВЛЕНА.] Я нахмурился. Меня волновал не страх за себя. Он был минимален. База была глубоко и надёжно спрятана. Даже не за "Слайм Технолоджи" — юридический щит был нашим лучшим творением после Сада. Это был внезапный укол ответственности. Эбберт стал частью происходящего конфликта. Человек, который потерял жену и теперь из последних сил цеплялся за дочь. И к его порогу пришли люди в униформе с вопросами, за которыми маячила тень Пиггот и всего её подавленного, кипящего гнева. — «Мда. Они используют наши методы... — вырвалось у меня шёпотом. Рука сама потянулась к виску, но я остановил её. Паника неэффективна. — Подробности. Были ли угрозы? Настроение Эберта?» [ВЕРБАЛЬНАЯ АТАКА СО СТОРОНЫ ИНСПЕКЦИИ: УРОВЕНЬ НИЗКИЙ. ДЭННИ ЭБЕРТ ПРОДЕМОНСТРИРОВАЛ ВЫСОКУЮ СОПРОТИВЛЯЕМОСТЬ. ПРИВЛЁК СВОЕГО ЮРИСТА (ИМЯ: КУРТ). ОСНОВНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ: НЕОБОСНОВАННОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ЧЕСТНОГО БИЗНЕСА И ПОПЫТКА ДЕСТАБИЛИЗИРОВАТЬ ЛЕГАЛЬНУЮ ТРУДОУСТРОЕННОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ ДОЧЕРИ. ИНСПЕКЦИЯ ОТСТУПИЛА. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОВТОРА В БЛИЖАЙШИЕ 96 ЧАСОВ: 11%.] Я закрыл глаза, позволив волне облегчения смешаться с иронией ситуации. «Честный бизнес». Какая ирония. Дэнни отбился не потому, что мы были чисты, а потому, что наша ложь была идеально упакована в правильные параграфы и печати. И потому, что он, как и Тейлор, начал верить в предложенную им легальность. В эту красивую, удобную обёртку, которую мы сплели. — «Они копают, — тихо сказал я, уже обращаясь к Осколку как к соучастнику. — Пиггот наученная горьким опытом не будет тратить людей на прямые налёты. Она будет в ответ душить нас бумагой. Проверками по пожарной безопасности, экологическим нормативам, трудовому законодательству... Она попытается найти трещину. Любую.» [ЛОГИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ СОВПАДАЕТ. ТАКТИКА «БЮРОКРАТИЧЕСКОГО ИСТОЩЕНИЯ». ЦЕЛЬ: ОТВЛЕЧЬ РЕСУРСЫ, ВЫНУДИТЬ СОВЕРШИТЬ ОШИБКУ, ПОЛУЧИТЬ ФОРМАЛЬНЫЙ ПОВОД ДЛЯ СИЛОВОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА. НАШИ АЛГОРИТМЫ ПАТЕНТНОЙ И ЮРИДИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ ОБРАБАТЫВАЮТ 99,3% ЗАПРОСОВ В АВТОНОМНОМ РЕЖИМЕ. ОСТАЮТСЯ НЕСТАНДАРТНЫЕ СИТУАЦИИ, ТРЕБУЮЩИЕ НЕСТАНДАРТНОГО АНАЛИЗА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПРЕКРАЩАТЬ МОНИТОРИНГ, НО НЕ ПОВЫШАТЬ ПРИОРИТЕТ ДАННОГО НАПРАВЛЕНИЯ СВЫШЕ ОПЕРАЦИОННЫХ ЗАДАЧ.] — «Нестандартный анализ, — я фыркнул, снова глядя на Пауков-Тягачей. — Это ты про то, как придумать, почему наш биогель не подпадает под классификацию «опасных био-отходов», а считается «перспективной средой для рекультивации почв»? Партнёр, мы уже не учёные-инженеры. Мы с тобой большие бизнесмены, жонглирующие статьями федерального кодекса вместо факелов.» Но стоит признать. Осколок прав. Поддаваться паранойе значило играть на руку Пиггот. Её сила — административный ресурс и давящий авторитет. Моя сила — в скорости, в нестандартности, в способности менять правила там, где другие видят только стену. Пока её люди будут ходить с проверочными листами, мои Пауки-Тягачи будут тихо, ночью, вывозить тонны оборудования из Броктон-Бей. Пока она будет искать несоответствия в налоговой отчётности, я буду выращивать в Саду материалы, которых нет в её классификаторах. Я подошёл к одному из чанов и положил ладонь на тёплую, вибрирующую поверхность. Внутри, в золотистой мути, извивался готовый мышечный пучок, похожий на связку стальных канатов, облитых маслом. Скоро его втянут в последнего Паука-Тягача. Скоро все они будут готовы. — «Ладно, — прошептал я, и в голосе снова появилась концентрация, та самая, что слилась с ролью «безумного учёного». — Пусть проверяют. У нас, как говорится, всё схвачено и залито герметиком. Включая совесть. Дай мне сводку по прогрессу «Тихой охоты». Пора переходить от стройки к декорациям.» Пока Осколок выводил в угол основного зрения проценты и диаграммы, я в последний раз окинул взглядом ангар. Гигантские, молчаливые формы. Шуршащие, растущие в чанах мускулы. Гул новых Н-клеток, питающих эту тихую, промышленную мощь. Это была не лаборатория. Это был цех по производству чудес. Или кошмаров. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть. А я, управляющий этого цеха, чувствовал себя не гигантом, а лишь загруженным работой учёным, пытающимся успеть закончить проект к сроку. Но эксперты уже были приглашены на оценку, осталось только представить итог трудов. Оперативный зал, в отличие от ангара или Сада, был местом почти аскетичным. Никаких пульсирующих чанов или сияющих цилиндров. Лишь дугообразная стена из матовых экранов, поглощавшая свет, и кресло, больше похожее на кресло пилота из какого-то забытого фантастического фильма. Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь слабым мерцанием мониторов и слабыми разноцветными бликами от клавиатур. Это было место для наблюдения. И для войны. Я погрузился в кресло, и оно мягко обняло спину, сотни микроскопических сенсоров считывая напряжение мышц, температуру, ритм дыхания. Не для уюта. Для калибровки интерфейса. Когда я надел шлем — лёгкую, обтекаемую конструкцию, вплетённую в нейросеть — мир распахнулся. Доработанные системы позволили мне ещё полнее и без перегрузок ощутить это. Я не видел зал. Я видел Броктон-Бей. Не целиком, а мозаикой из сотен точек зрения. Через линзы «Пауков-призраков», доработанных новым мета материалом, делающим их не просто невидимыми, а фантомами, не оставляющими следов даже на пыли. Через сенсоры микоризы, чувствующие вибрации шагов за три стены. Через глаза ворон, замерших на карнизах. Передо мной, в трёхмерной проекции, висела карта города, и на ней, подобно копошащимся светлячкам, двигались десятки меток. Одни — зелёные, нейтральные или свои. Другие — алые. Цели. — «Ответвление проекта «Агент Хаоса». Фаза первая: «Тихая охота», — прошептал я, и слова растворились в гуле вентиляторов. — Начинаем монтаж.» Это не было нападением. Это было санирование. Хирургическая, превентивная операция по удалению гноя из нарывов, именуемых бандами. Мы с Осколком, а позже и с Диной, проработали каждый шаг. Её сила, этот дар видеть вероятности, стал нашим тактическим симулятором. «Вероятность обнаружения патрулём СКП при нейтрализации Они Ли в данный временной интервал: 3,7%. Вероятность срабатывания тревоги на складе Империи 88 при использовании газовой атаки: 68%. Рекомендуется альтернативный метод». Поэтому действовали не силой, а знанием и ядом. Знанием — где спит, пьёт, скрывается каждый значимый головорез. Ядом — в самом буквальном смысле. На одном из экранов, в левом верхнем углу, развернулось чёрно-белое, но невероятно чёткое изображение. Азиатский квартал. Одна из многих конспиративных квартир, где комнаты, слишком аскетичная для обычного человека. Они Ли спал на матрасе, не снимая маски,. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Он был уязвим. Смертен. Его сила — телепортация — была бесполезна против того, чего ты не видишь и не чувствуешь. В вентиляционную решётку, почти бесшумно, просунулся тонкий, гибкий щуп «Паука-призрака». С лёгким шипением распылил невидимое облако. «Сонная хмарь 3.1» — гелеобразный в спокойном состоянии. Но при активации превращается в аэрозоль на основе производных золпидема, модифицированных для мгновенного всасывания через лёгкие и кожу. Через тридцать секунд дыхание Они Ли стало глубже, прерывистие. Ещё через десять — полностью выровнялось, погрузившись в медикаментозный сон без сновидений. «Паук» спустился с потолка, вместе с несколькими собратьями под фоновым руководством Луны они аккуратно, с почти медицинской бережностью, завернул тело в кокон из того же быстротвердеющего геля, оставив лишь отверстие для носа. Метка на карте поменяла цвет с алого на серый. Объект изъят. Без шума, без пыли. — «Один», — констатировал я без эмоций. Где-то в глубине, в закромах того, что когда-то было чистой совестью, шевельнулось что-то. Это было плохо и жестоко? Нет. Это был... сбор отходов. Более гуманный и справедливый, чем пуля от нациста или бомба Бакуды.» — «Переходим к сложным случаям» — И сложным оказался Алебастр. Его логово — подвал под одним из баров Империи — было настоящей крепостью. Датчики движения, герметичные двери, собственная система вентиляции с фильтрами. Газу не проникнуть. А силовой штурм... Силовой штурм был бессмысленным. Потому что его сила была персональным кошмаром для любой затяжной схватки.» На экране я наблюдал, как Алебастр, высокий, жилистый блондин с вечно презрительной усмешкой, проверяет стволы в оружейной. Его метка горела на карте алым, вызывающим цветом. Особая проблема. Его дар был не в силе или скорости. Он был в откате. Любое повреждение, любой яд, любое изменение — его тело сбрасывало, возвращаясь к некоему «идеальному» шаблону, зафиксированному в момент последнего применения силы. Отравишь — он проснётся через четыре секунды чистым. Ранишь — затянется. Убьёшь... в этом и был главный вопрос. Убьёшь ли? Дина, с её силой дала ответ «Вероятность успешного летального исхода при применении быстродействующего нейротоксина: 41%. Неприемлемо. Его сила может интерпретировать смерть как «повреждение» и обратить её. Рекомендую иммобилизацию через полное ограничение подвижности без нанесения прямого ущерба телу». Отсюда и родилось решение, простое до гениальности. Идиотское до абсурда. Паук, нагруженный не шприцами, а двумя баллонами под давлением, проник в подвал не через вентиляцию, а через сточную трубу. Когда Алебастр, закончив с оружием, повернулся к столу, из темноты за водонагревателем ударила тонкая струя. Это не был газ. Это была «Промышленная паутина» — усовершенствованный, вязкий как смола, вариант «Клейкого поцелуя». Вещество, созданное для мгновенного затвердевания при контакте с воздухом, образующее лёгкую, но невероятно прочную пено-полиуретановую массу. Алебастр вздрогнул, попытался отпрыгнуть. Струя попала ему в ноги, мгновенно схватываясь, приклеивая ботинки к полу. Он зарычал, потянулся за ножом. Вторая струя накрыла руку, припечатав её к бедру. Он замер, глаза расширились от понимания. Его сила произвела откат. Его тело дрогнуло. Свежий, чистый Алебастр появился поверх того, что было... но он появился внутри уже застывшей пены, обволакивающей его прежнюю оболочку. Он был здоров, но замурован. Его состоение снова и снова обновлялось. Каждые четыре секунды его тело обновлялось, но пространство вокруг него оставалось неизменным — твёрдая, пористая тюрьма, не наносившая ему вреда, а потому не сбрасываемая. Скоро он был не статуей, а странным, живым рельефом внутри блока желтоватой пены, лишь его лицо, искажённое яростью и нарастающим ужасом, оставалось свободным для воздуха. Пена множилась, заливая рот, нос... Десяток пауков вырезала его тюрьму и увезла её в глубь моих коридоров. Сопротивление прекратилось. Ещё одна метка потемнела. — «Креативно получилось, — произнёс я, чувствуя, как уголок губ сам собой дёргается в подобии улыбки. Это не было злорадством. Это было удовлетворение от решённой головоломки. — Прямо как в плохом комиксе. Сильнейший регенератор, побеждённый строительной пеной.» Работа кипела на всех фронтах. Оружейные схроны и склады уничтожались прежде всего. Охрана усыплялась или ликвидировалась. Дальше шло минирование и подрыв. По всей карте, один за другим, алые огоньки гасли, сменяясь серыми или жёлтыми — «нейтрализован», «изолирован.» Другие места требовали скрытного подхода. «Пауки» проникали в бордели Империи, в нарколаборатории Барыг, в тайники АПП. Для каждого случая подбиралась своя бомба. Одни были бутафорскими, с тучей блёсток и воем сирен, для паники и хаоса. Другие — самыми настоящими, заложенными в несущие конструкции, с детонаторами, активируемыми по моему сигналу. Для борделей бомбы, портили здания и поднимали тревогу. Для нарколабораторий устраивали поджег. Тайники разграблялись и поджигались. Если всё пойдёт по плану, эти бомбы оставят или дым с конфетти или груды обломков. Ресурсы банд будут похоронены, а позорные «бизнесы» остановлены. Следы нашей деятельности сведены с минимуму. Останутся только следы ведущие к Бакуде. Что касается мест, принадлежащих лично Бакуде, то они требовали особенного внимания. Её устройства, разобранные и переработанные, теперь служили моим целям. А заместо её бомб ложились «Конфетти-бомбы». Я откинулся в кресле, сняв шлем. Нахлынула тишина операционного зала. Перед глазами ещё плясали светящиеся метки, но теперь карта выглядела... чище. Огромные скопления алого, некогда представлявшие Империю 88 и АПП, теперь были изрешечены серыми точками пленения и жёлтыми точками заминированных объектов. — «Итог, партнёр», — попросил я, закрывая глаза.» [ОПЕРАЦИЯ «ТИХАЯ ОХОТА», ФАЗА 1, ЗАВЕРШЕНА НА 87%. НЕЙТРАЛИЗОВАНО: 34 ЗНАЧИМЫХ АКТИВА БАНД (ВКЛЮЧАЯ 5 КЕЙПОВ). ИЗЪЯТО ИЛИ ЗАМИНИРОВАНО: 11 КРИТИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ ИНФРАСТРУКТУРЫ. ПОТЕРИ: 3 «ПАУКА-ПРИЗРАКА» (ОБНАРУЖЕНЫ И УНИЧТОЖЕНЫ АВТОМАТИЗИРОВАННЫМИ СИСТЕМАМИ ОХРАНЫ ИМПЕРИИ 88). ПРОГНОЗИРУЕМАЯ РЕАКЦИЯ БАНД: ЗАПАЗДЫВАНИЕ НА 6-12 ЧАСОВ ДО ОБНАРУЖЕНИЯ МАСШТАБА ПОТЕРЬ.] Двенадцать часов. Целая вечность. Время, достаточное для того, чтобы подвести к городу Пауков-Тягачей, закончить подготовку к сходке и сделать последний, самый театральный шаг. Я открыл глаза и посмотрел на потухшую карту. Город не знал, что только что пережил тихую хирургическую операцию. Скоро он узнает. И реакция его будет подобна крику раненого зверя. Но к тому времени мы уже должны были быть готовы встретить этот крик не оружием, а явлением. Фактом под названием «Агент Хаоса». Вставая с кресла, я почувствовал не радость, а триумф. Но накопившаяся усталость и тяжесть в груди требовали отдыха. Я только что похитил десятки людей. Негодяев. Гуманно. Не мыслимый для окружающих, маштабный прецидент, казавшийся непреодолимым, теперь оставался далеко позади, засыпанный пеплом прагматичных решений. — «Безумный учёный, — пробормотал я, глядя на своё отражение в тёмном экране. Салатовые волосы, янтарные глаза-дисплеи, лицо, почти не выражавшее эмоций. — А ведь роль недалека от реальности. Скоро и сам в это поверишь.» Логово Неформалов после нашего вступления в их жизнь и переселения в новые апартаменты напоминало не столько штаб-квартиру начинающей криминальной империи, сколько странное студенческого общежитие. Запах дешёвой лапши и влажной шерсти висел в воздухе, смешиваясь с едва уловимым запахом краски — Рейчел где-то в соседней комнате красила новый загон для Брута. В центре главной комнаты, за столом, уставленным картами и ноутбуками, собралась моя новая... команда. Актив. Персонал. Через стереоскопические сенсоры Марионетки я наблюдал за ними с интересом. Эта перспектива была куда более живой, чем мозаика камер наблюдения. Здесь можно было уловить микровыражения, напряжение в плечах, тон голоса. Марионетка — «Агент К.» — стояла в дверном проёме, безупречная и безжизненная, как манекен из будущего. В её руках был алюминиевый кейс. Рядом, на полу, аккуратной стопкой лежали пять продолговатых упаковок из матового, упругого материала, похожего на неопрен, но с явно техногенным блеском. — «Добрый вечер, — голос Марионетки был ровным, лишённым тембра, идеально сгенерированным синтезатором. — Поздравляю с успешным завершением адаптационного периода. Время переходить к активным операциям.» Все взгляды устремились на меня-не-меня. Лиза, откинувшись на спинку стула, смотрела со своим настойчивым любопытством. Её взгляд скользил по линиям «тела» Марионетки, выискивая связи, намёки на управляющего из-за кулис. Кукла. Совершенная, очень анатомически верная. Дыхание симулирует, но грудная клетка не двигается. Глаза — биологический дисплеи, высокое разрешение, но нет хаотичных морганий. Напускное. Всё напускное. — «Первоочередная задача — сходка основных криминальных элементов в нейтральной зоне, известной как «Погребок Тролля», — продолжила Марионетка. — Ваше присутствие там ожидаемо. Однако, ваша роль будет отличаться от стандартных протоколов переговоров или конфронтации.» Я щёлкнул замками кейса. Внутри, на чёрном бархате, лежали пять тонких планшетов и стопка... сценических костюмов. — «Это — ваш новый оперативный облик. И ваш сценарий.» Я извлек первый комплект и развернул его. Материал был темно-серым, почти чёрным, но при движении отливал глубоким, нефритово-зелёным. Костюм, сшитый, а точнее, выращенный цельным слоем, был стильным, функциональным, с продуманной анатомией, усиленными участками на суставах и груди, и едва заметным, стилизованным логотипом на левом плече — стилизованная капля, превращающаяся в абстрактную букву «S». Slime. Просто, нагло, с вызовом. К нему прилагался полумаска-шлем, скрывающая нижнюю часть лица, и длинный, струящийся плащ того же цвета, который при движении должен был создавать драматический эффект. Агент К. молча разложил костюмы перед каждым. Брайану — чуть более массивный, с усиленными наплечниками. Алеку — более лёгкий, с намёком на вызывающую небрежность. Тейлор — строгий, с дополнительными карманами и креплениями для её сенсорной сети. Рейчел — практичный, прочный, без лишних деталей, но с интегрированными креплениями для её собачьей упряжи. И ей отдельно — новые, прочные ошейники для её «солдат», сделанные из того же материала. Затем пришёл черёд планшетов. Лиза первой схватила свой. Её глаза, всегда такие живые и насмешливые, пробежали по тексту. Сначала её брови поползли вверх. Потом губы задрожали. И через секунду по комнате прокатился её сдавленный, а затем всё нарастающий хохот. Она схватилась за живот, буквально складываясь пополам, тыча пальцем в экран. — «О-о-ох, нет... нет, ты этого не сделаешь... — она выдохнула, с трудом ловя воздух. — «Силы мрака, сомкнитесь вокруг нас...»? «Мы — новая заря, несущая свет разума во тьму невежества»? Боже мой, Мрак, — она повернулась к Брайану, её глаза блестели от слёз, — ты серьёзно должен будешь сказать: «Чтоб мир спасти от разрушения, мы взойдём на эту грань»? Это... это чистейшей воды вода! Это сломает разум Крюковолку быстрее, чем любая алебарда Оружейника! Я в деле! Я хочу видеть их лица!» Брайан взял свой планшет с выражением человека, которому подсунули мёртвую рыбу. Он читал, и его скулы напряглись. Глаза, обычно скрытые маской, а сейчас выражавшие лишь глубокую усталость и ответственность, метались по строчкам, будто ища скрытый смысл, лазейку, рациональное зерно. Его рука сжала планшет так, что материал затрещал. — «Это... — его голос был низким, сдавленным. — Это насмешка. Мы будем выглядеть идиотами.» Тейлор читала свой текст молча, но её тело говорило красноречивее любых слов. Щёки покрылись румянцем, затем резко побледнели. Она подняла на Марионетку взгляд, полный недоверия, почти паники. «Это... это тактика дезориентации? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая, знакомая по канону, отчаянная попытка найти логику в безумии, оправдать немыслимое рациональной необходимостью. — Психологическая война? Чтобы они недооценили нас, посчитали шутами?» Агент К. повернул к ней свою безупречную голову. Янтарные дисплеи глаз мерцали ровным светом. — «Анализ эффективности показал, что противник, находящийся в состоянии когнитивного диссонанса, вызванного сочетанием визуальной угрозы и вербального абсурда, теряет до сорока процентов боевой инициативы. Смех, недоумение, стыд — неконтролируемые эмоции. В ваших руках — оружие, что нарушают паттерны принятия решений.Надевайте плащи, коллеги. Изучите реплики. Это — ваша новая легенда.» Алек, тем временем, уже вовсю листал свой сценарий, периодически фыркая и хихикая. «О, а мне нравится моя часть! «Скучно, дети. Давайте устроим... вечеринку». Это гениально! Пафосно, напыщенно и абсолютно бессмысленно! И плащ! Я всегда хотел плащ! — Он поднял свой костюм, оценивающе разглядывая. — И что, за это ещё и платят? Пицца и новая приставка входят в соц пакет?» Рейчел не стала читать. Она взяла костюм, скомкала его, понюхала, потом потянула за рукав, проверяя на прочность. Удовлетворённо хмыкнула. Потом взяла новый ошейник, подозвала Брута и, не говоря ни слова, принялась менять старый на новый. Её мир был прост: есть вожак (пока что — этот странный слизняк), который даёт ресурсы (еду, безопасность, прочные вещи), и есть стая, которая выполняет его приказы, чтобы ресурсы продолжали поступать. Риторика, сценарии, пафос — всё это был непонятный шум. Броня — хорошая. Ошейник — прочный. Этого было достаточно. — «Ваша задача, — продолжил Агент К., пока Рейчел возилась с собакой, а Лиза давилась от смеха, — не просто произнести текст. Ваша задача — сыграть. С полной самоотдачей. Вы — парачеловеческое лицо "Слайм Технолоджи". Вы — олицетворение нового порядка, который приходит на смену устаревшим парадигмам насилия. Ваша серьёзность в подаче этого... материала... и станет главным оружием.» Брайан зажмурился. Можно было почти услышать, как в его голове сталкиваются два непримиримых фактора: необходимость спасти Айшу (а для этого нужны ресурсы, защита и влияние, которые давало наше «предприятие») и необходимость не потерять окончательно лицо перед самим собой. Он сделал глубокий вдох. «И это... сработает?» — спросил он уже не с вызовом, а с усталой капитуляцией. — «Статистика, предоставленная нашим аналитическим отделом, указывает на высокую вероятность успеха. Кроме того, — Марионетка сделала паузу, — у вас будет поддержка.» В дверь, ведущую в соседнее помещение, бесшумно вошёл крупный мерцающий силуэт. «Паук-Тягач» в уменьшенной, но всё ещё внушительной конфигурации сбрасывал маскировку. А за ним, перетекающим, обволакивающим движением, вплыло... оно. Существо было размером с крупного мастиффа, но на собаку было не похоже ни капли. Его тело состояло из полупрозрачной, переливающейся всеми оттенками зелёного и золота слизи. Форма была аморфной, но в ней угадывалась некая целесообразность — низкий центр тяжести, несколько гибких, щупальцеобразных отростков, служащих для движения и манипуляции. В передней части, подобно глазам, светились два тёплых янтарных пятна. Оно двигалось бесшумно, оставляя за собой лёгкий, влажный след, который тут же испарялся. Это был биологический мимик, выращенный на основе подкинутого Панацее образца и доработанный с помощью «Сада» — не оружие в прямом смысле, а многофункциональный инструмент, живой щит, мобильная лаборатория и демонстрация милоты. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Устройства/Флюид/slime_green.jpg Тейлор ахнула, инстинктивно отшатнувшись. Её собственная сила, управляющая насекомыми, была чужой и пугающей, но это... это было другое. Это было безобидное на вид создание, вызывающее страх неизвестного и одновременно чувство милоты своим дизайном. Это была искусственная жизнь. — «Ваш тактический компаньон, — пояснил Агент К. — Кодовое название: «Флюид». Способен к ограниченной автономии, биозащите, доставке расходных материалов. И, что важно, производит необходимое визуальное впечатление.» Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Брута и едва слышным бульканьем «Флюида». Лиза перестала смеяться. Она смотрела то на слизь, то на костюм, то на планшет, и в её глазах загорелся новый огонёк. Она понимала. Понимала всю глубину, всю изощрённость этого безумия. Это был не просто розыгрыш. Это была заразительная идеи. — «Хорошо, — наконец сказал Брайан, его голос прозвучал глухо, но твёрдо. Он поднял костюм. — Если это цена. Если это работает.» Тейлор молча кивнула, сжимая планшет в белых от напряжения пальцах. Её внутренняя борьба была видна невооружённым глазом. Но где-то там, в глубине, прагматизм, тот самый, что заставлял её сотрудничать с преступниками для «большего блага», уже склонил чашу весов. Они спасли Дину. Они дают шанс. Они... эффективны. Даже если методы немного абсурдны. — «Отлично, — произнесла Марионетка. — У вас есть два часа на подготовку. Затем — выдвигаемся к точке сбора. Помните: вы не просите место за столом. Вы — объявляете о новом эпизоде. И делаете это со вкусом.» Агент К. развернулся и вышел, сопровождаемый бесшумным скольжением «Флюида» и невидимой поступью «Паука-Тягача». Дверь закрылась. В комнате повисло тяжёлое молчание, которое первым нарушил Алек. — «Ну что, — сказал он, примеряя плащ на себя перед зеркалом. — Похоже, карьера злодеев-наёмников плавно перетекает в карьеру... актёров корпоративного театра? С коллегами в виде зубастой слизи. Я одобряю.» Тейлор не ответила. Она смотрела на дверь, за которой скрылась Марионетка, а её пальцы уже машинально нащупывали застёжки нового костюма. В её голове звучали пафосные строчки сценария, и она отчаянно пыталась найти в них ту самую, спасительную логику, которая позволила бы надеть этот плащ и выйти в свет, не чувствуя себя окончательно и бесповоротно потерянной. — «Погребок Тролля» не был ни погребком, ни местом обитания троллей. Это был старый, полузаброшенный подвал на границе Доков, чьи стены помнили ещё времена легальных грузоперевозок. С тех пор он сменил десяток владельцев и превратился в классическую нейтральную территорию — место, где можно было решать дела, не опасаясь немедленной зачистки от СКП. Здесь пахло ржавчиной и табачным дымом.» Сегодня атмосфера была наэлектризована по-особенному. Она гудела от приглушённых переговоров и недоверчивых взглядов. В центре, под единственным работающим прожектором, свисавшим с балки, стоял Кайзер. Он был в полном облачении: серебристая латная броня, плащ, корона из стальных шипов. Он не сидел — он восседал на принесённом для него кресле, положив подбородок на сцепленные пальцы. Его, чуть сощуренные, голубые глаза медленно скользили по собравшимся, оценивая, классифицируя, унижая одним лишь взглядом. Рядом, как тени, стояли пятеро его людей: Фенья и Менья, Крюковолк, с вечной гримасой раздражения, Криг, Штормтигр и Виктор — последний с состредоточенным лицом смотрящего на поле боя. У дальней стены, сохраняя дистанцию, разместилась Команда Трещины. Сама Трещина это женщина чуть за двадцать, у нее острые черты лица и длинные черные волосы. Ее костюм сочетает элементы платья, боевого снаряжения и защитной экипировки, включая юбку и бронежилет. Волосы собраны в пучок, а на лице сварочная маска. В создание костюма вложено много усилий, и он был разработан с упором на практичность, а не на внешний вид. Она имела полуавтоматический пистолет и гранаты, спрятанные под развевающимися частями ее костюма. Она стояла, скрестив руки. Её взгляд был отстранённым, профессиональным. Она и её люди были здесь не как игроки, а как наблюдатели, возможно — потенциальные наёмники. Ньют переминался с ноги на ногу, Грегор внимательно изучал трещины в бетонном полу. А Лабиринт сидела в своём зелёном костюме на вытащенной из иной реальности стуле, готовая в любой момент вытащить свою команду. В углу, возле разбитой погрузочной платформы, кучковались Барыги. Скрип, одетая в грязную кожаную куртку, что-то яростно жестикулировала, обращаясь к Толкачу и паре менее известных кейпов по типу Меша в потрёпанной одежде. От них пахло дешёвым спиртом и химической агрессией. Были и одиночки. Цирк — пёстрый, невысокий силуэт — балансировал на краю пустой бочки, изредка подбрасывая и ловя какие-то мелкие предметы. Несколько других независимых или менее известных паралюдей стояли поодаль, явно чувствуя себя на этой сходке лишними. Причина собрания висела в воздухе, не озвученная, но очевидная каждому: Бакуда. Её безумная, пиротехническая истерика последних дней не разбирала своих и чужих. Она взрывала всё, что ассоциировалось хоть как-то с технологиями или просто казалось ей недостаточно «гениальным». Все искали "Слизистый каталог", а она, похоже, решила, что лучший способ доказать своё превосходство — физически стереть конкурента с лица города, не особо заботясь о побочных жертвах. Напряжение росло, грозя в любой момент перерасти во всеобщую ругань и конфликт, просто потому, что нервы у всех были на пределе. Гордое выражения на лице Кайзера, оценивающий взгляд Трещины, откровенная и глуповатая растерянность на лицах Барыг. Они ждали подвоха, перестрелки, ультиматума. Они ждали войны. Кайзер открыл рот, начав первым. Ситуация успокоилась. Наконец среди головорезов начались переговоры. В это время в другой, процветающей части Броктон-Бэй, возле сияющей сцены собралась толпа народу. Дети и молодежь, привлеченные рекламой новой сценической кейп группы и бесплатной раздачей мерча собирались во всё большую толпу. Занавес начал раздвигаться. Не ветром и не взрывом. Его просто распахнули. В проёме, залитом внезапным потоком изумрудного света, Заклубился туман. Силуэт невысокой, прямой фигуры, в безупречном тёмно-сером костюме. В тумане подробности были еле различимы. За первой вышедшей фигурой, выстроившись в чёткий, неестественный строй, стояли Неформалы. Их было трудно разглядеть из-за всё того же тумана, но сами они были одеты в тёмные, переливающиеся зелёным костюмы с логотипом-каплей на плече. Драматичные плащи. Новые маски, скрывающие лица, но подчёркивающие решимость. Брайан стоял во весь рост, его плечи казались шире в новом облачении. Алек держался с преувеличенно небрежной уверенностью. Лиза слегка склонила голову набок, и даже через маску было видно, как её губы растянулись в дерзкой усмешке. Рядом с Тейлор, где обычно должен был быть Брут, семенило другое существо. «Флюид». Полупрозрачная, переливающаяся масса размером с Ниссан Жук, чья форма постоянно чуть менялась, струясь, как жидкое стекло. Два светящихся «глазка» смотрели на толпу с наивным, почти милым любопытством, что в данном контексте выглядело жутковато. За спинами Неформалов, перекрывая проём, замерли два «Паука-Тягача» в яркой, рекламной конфигурации. Их матовые корпуса, многочисленные конечности и игрушечного вида оружия наводили на мысль не о роботах, а о карикатурных пришельцах. Однако зрители шоу были всего в паре минут от того, чтобы увидеть всё это за завесой тумана. И тут, нарушая тишину, из скрытых динамиков, которые «Пауки» установили на ангар пять минут назад, полилась музыка. Это не была рок- или электронная композиция. Это был мощный, пафосный оркестровый хит, что-то среднее между темой супергеройской лиги и вступительной заставкой к масштабной космической опере. Музыка заполнила пространство, гулкая и торжественная, абсолютно неуместная в этом затхлом ангаре, полном преступников. Я, сидя в своём кресле в операционном зале за километры отсюда, почувствовал фантомное натяжение галстука на шее Марионетки. На экранах передо мной, снятые скрытыми камерами, были видны лица собравшихся. Они ждали представления. Они желали, чтобы кто-то явился с оркестром, командой в костюмах и светящимся слизнем. Сердце колотилось, всё сильнее меня беспокоил сильный приступ смеха, который еле сдерживался. Смотрите, команда S. Смотрите, как мы вламываемся на вашу вечеринку с собственным саундтреком. Марионетка сделала шаг вперёд. Её голос, усиленный и модулированный, перекрыл музыку, звуча чётко и спокойно, как диктор на презентации нового продукта. — «Добрый вечер, уважаемые коллеги по жизни в Броктоне, — произнесла Марионетка. — Приносим извинения за вторжение в ваш... статус кво. Но, как говорится, хочешь, чтобы вечеринка была сделана хорошо, организуй её сам.» Ещё один шаг. Я сделал глубокий вдох в своей реальной, далёкой от ангара груди. — «Включай основной микрофон, партнёр, — мысленно скомандовал я Осколку. — И... Зажигай.» Перед Марионеткой, из скрытых в её ладонях эмиттеров, с лёгким шипением вырвалась и закружилась густая дымовая завеса. Не просто серая, а переливающаяся неоновыми трехцветными спиралями. Зелёный, серебристый и алый. Всё это создавало абсурдно праздничный, сюрреалистический фон для всего происходящего. Музыка гремела. Тысячи глаз, полных ожидания, интереса и восторга, смотрели на безупречно одетого ведущего и вглядывались в силуэты новоприбывших актеров, скрытых в клубах тумана. Выступление началось! o-0-o-0-o-0-o-0-o