Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o За час до выступления. Логово Амальгамы: — «Сводка от Дины, партнёр», — мысленно запросил я, пальцы машинально поправляли воротник рубашки, которого на мне не было — лишь гладкий полимерный эпидермис.» В углу зрения всплыли зелёные строки, аккуратные, как медицинское заключение: [ДИНА. ОТЧЁТ ОП-17-А. ВЕРОЯТНОСТЬ ВМЕШАТЕЛЬСТВА СКП ВО ВРЕМЯ ПРЕЗЕНТАЦИОННОЙ ФАЗЫ: 14%. ВЕРОЯТНОСТЬ ДЕЗОРИЕНТАЦИИ ПАТРУЛЯ СТОЯК-ВИСТА-КИД ВИН НА 40+ СЕКУНД: 96%. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ОТХОДА НЕФОРМАЛОВ БЕЗ ПРЯМОГО КОНФЛИКТА: 89%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОБЛЮДАТЬ ТАЙМИНГ. МУЗЫКАЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ УВЕЛИЧИВАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА НА 7%.] Уголок моих губ дрогнул в улыбке. «Музыкальное сопровождение повышает радость на семь процентов. Наука подтверждает: Искусство работает». На отдельном мониторе, в режиме реального времени, транслировалась картинка с камер наблюдения у логова Неформалов. Они уже облачались в те самые костюмы — тёмно-серые, с нефритовым отливом, выращенные цельным слоем в Саду. Смотрелось... сюрреалистично. Брайан натягивал куртку с усиленными наплечниками, его движения были резкими, будто одевал доспехи перед казнью. Тейлор застёгивала крепления на своём облегающем комбинезоне, её пальцы слегка дрожали. Лиза вертелась перед зеркалом, откровенно любуясь собой, а Алек уже накинул плащ и делал им театральные взмахи. — «Нервничают, — говоря сам с собой, констатировал я вслух. — Как и положено актёрам перед премьерой.» Я перевёл взгляд на центральную голограмму. Операция делилась на три параллельных потока: 1. «Театр» — выступление Неформалов в центре города. 2. «Переговоры» — моё появление на сходке в «Погребке Тролля». 3. «Санация» — финальная зачистка Бакуды. Все три сходились в одной точке — в моменте нервного срыва Бакуды и демонстрации возможностей "Слайм Технолоджи". Но риски были везде. Особенно в «Театре». Подростки в костюмах, читающие пафосные реплики под оркестровую музыку... это могло обернуться полным провалом. Или хорошим, даже оригинальным проявлением искусства. — «Дина, — я активировал голосовую связь, — уточняющий вопрос: если Стояк начнёт смеяться, какова вероятность, что Виста или Кид Вин проигнорируют приказ арестовать от Пиггот?» Пауза в две секунды. Затем голос Дины, ровный и спокойный: «Вероятность игнорирования Вистой: 67%. Она воспримет ситуацию как нестандартную угрозу низкого уровня, но её протоколы требуют оценки. Кид Вин: 82%. Он будет дезориентирован технологическим антуражем. Главный фактор — реакция Стояка. Если он открыто высмеет ситуацию, цепь командования даст сбой на 15-20 секунд». — «Достаточно, — пробормотал я. — Спасибо, Дина. Возвращайся к мониторингу. И... постарайся не перенапрягаться.» Взгляд упал на хронометр в углу экрана. До начала «Театра» — сорок три минуты. До моего выхода на сходку — час десять. Времени на рефлексию не было. Только на действие. — «Партнёр, финальная проверка систем «Флюида» и Пауков-поддержки. И запусти протокол «Антракт», нам нужно подготовить мерч для раздачи.» [ВСЕ СИСТЕМЫ «ФЛЮИДА» В НОРМЕ. БИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОКАЗАТЕЛИ СТАБИЛЬНЫ. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ОКРУЖАЮЩИХ (ИНДЕКС «МИЛОТЫ»): 8/10. ПАУКИ-ПОДДЕРЖКИ ЗАНИМАЮТ ПОЗИЦИИ. ПРОТОКОЛ «АНТРАКТ» АКТИВИРОВАН: 500 ЕДИНИЦ МЕРЧАНДАЙЗА (ФУТБОЛКИ, ЗНАЧКИ, ФИГУРКИ) ГОТОВЫ К РАЗДАЧЕ. ДИНАМИКИ И СВЕТОВОЕ ОБОРУДОВАНИЕ — НА МЕСТАХ.] — «Отлично, — я потянулся, чувствуя, как полимерные мышцы спины плавно сокращаются. — Осталось только дождаться, когда занавес поднимется. И надеяться, что наша маленькая труппа не забудет текст.» Я подошёл к стене экранов, где уже светилась панорамная трансляция с набережной, места будущего «выступления». Вечерний Броктон-Бей. Прохожие. Обычная жизнь города, не подозревающего, что через полчаса тут откроется ярмарка. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Броктон Бей, туристический район, набережная POV Неформалы .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Вечерний воздух на набережной Броктон-Бей был прохладен и полон противоречивых запахов: солёный бриз с залива, сладковатый аромат жареных орехов из ларька, едкие ноты выхлопных газов. Здесь, в относительно благополучном районе, жизнь текла в своем темпе — неторопливо, с притворной безопасностью. Люди гуляли, фотографировали закат над водой, смеялись. Обычный весенний вечер. Тейлор Эберт стояла в тени между двумя киосками и чувствовала, как её новый костюм — тёмно-серый, облегающий, с едва заметным зелёным отливом — будто живёт своей жизнью. Материал был невероятно лёгким, ткань дышала, но пластины поверх этого создавали ощущение брони. Маска, скрывающая нижнюю часть лица. Плащ, прикреплённый к плечевым креплениям, колыхался при малейшем движении, создавая тот самый «драматический эффект», о котором говорил тот... агент. Агент К. Кукла. Посредник. Это безумие, — мысль билась в её голове, как птица о стекло. Мы выходим на публику. В центре города. Не для ограбления, не для побега. Для... представления. Она сжала пальцы в перчатках. Через интерфейс костюма — ещё одно изобретение "Слайм Технолоджи" — она чувствовала свою армию. Насекомые в радиусе трёх кварталов. Они были начеку. Готовы. Но сегодня их задача была не атаковать, не защищать. Сегодня они были частью декораций. Частью шоу. Рядом с ней, семеня на щупальцевидных отростках, булькал «Флюид». Существо размером с крупную собаку, тело которого переливалось всеми оттенками зелёного и золота, словно жидкое стекло под поляризованным светом. Его два «глазка» — тёплые янтарные пятна — смотрели на неё с наивным любопытством. Тейлор знала, что это биологический инструмент, созданный в тех же лабораториях, что и всё остальное. Но что-то в его поведении, в плавности движений, заставляло относиться к нему почти как к живому. Почти. — «Не волнуйся, — тихо проговорила Лиза, подходя так близко, что их плечи почти соприкоснулись. На ней был такой же костюм, но сидел он иначе. Её полумаска не скрывала улыбки — широкой, дерзкой, полной предвкушения. — Никто не ожидает события. Из этого должно получиться что-то веселое.» — «Веселое? — повторила Тейлор без эмоций. — Мы рискуем быть арестованными. Или расстрелянными.» — «Риск ареста — 14%, — парировала Лиза, её глаза блестели. — Я проверила. Ну, почти. Главное — сыграть серьёзно. Чем серьёзнее мы будем выглядеть, читая этот... шедевр, тем сильнее будет эффект. В худшем случае подключиться юридический отдел и нас отпустят.» С другой стороны к ним присоединился Брайан. Его костюм был массивнее, с усиленными наплечниками, делающими его фигуру ещё более внушительной. Под маской его лицо было каменным, но в глазах читалось напряжение. Не страх. Гнев. Унижение. Он делал это ради Айши. Ради шанса. Но каждый раз, когда он вспоминал текст, который должен был произнести, внутри что-то сжималось в тугой, болезненный узел. — «Готовы?» — его голос прозвучал низко, сдавленно.» — «Как никогда!» — Алек вынырнул из-за угла, его плащ развевался театрально. Он уже включил миниатюрный дым-генератор на поясе — тонкие струйки белого тумана вились вокруг его ног. «О, смотрите-ка, публика собирается! Идеальное время для входа!» Тейлор посмотрела на площадь перед набережной. Действительно, народу прибавилось. Молодёжь, семьи с детьми, туристы. Их привлекла необычная активность — «Пауки-поддержки» в рекламной раскраске незаметно расставляли по периметру компактные колонки и проекторы. Со стороны это выглядело как подготовка к какому-то промо-мероприятию. Никто не бежал. Никто не звал героев. Они думают, это реклама, — поняла Тейлор с внезапной ясностью. Какой-то новый фильм или игра. Они даже не подозревают... — «Пора, — сказал Брайан сквозь зубы. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.» Он сделал шаг вперёд, выходя из тени на освещённую площадь. За ним — Лиза, с театральным взмахом плаща. Затем Алек, нарочито небрежно перекатывающийся с пятки на носок. Тейлор заколебалась на мгновение, но почувствовала лёгкий толчок в спину — «Флюид» мягко подтолкнул её вперёд, булькая ободряюще. И в этот момент из всех колонок, расставленных по периметру, полилась музыка. Это был не поп-хит, не рок-композиция. Это была мощная, пафосная оркестровая тема, какой обычно сопровождают появление супергеройских команд в голливудских блокбастерах. Медные духовые, струнные, ударные — всё сливалось в единый, торжественный и абсолютно неуместный гимн. Звук заполнил пространство, отразился от стеклянных фасадов, заглушил шум города. Люди замерли. Повернулись. На их лицах было недоумение, любопытство, замешательство. Брайан остановился в центре площади, под лучом прожектора, который включил один из «Пауков». Тьма вокруг него сгустилась сама собой — не для атаки, а для спецэффекта. Чёрные клубы вырвались из-под его плаща, образовали вокруг него динамичную, пульсирующую ауру. Он замер в героической позе, подняв голову. Тейлор видела, как напряглись его плечи. Как он набрал в грудь воздуха — глубоко, с усилием, словно готовился нырнуть в ледяную воду. И заговорил. Его голос, усиленный модулятором маски, прозвучал низко, мощно, с металлическим отзвуком: — «ЧТОБЫ МИР СПАСТИ ОТ РАЗРУШЕНИЯ!» Слова прокатились по площади, смешались с музыкой. Люди ахнули. Кто-то засмеялся — нервно, неуверенно. Лиза шагнула вперёд, встав рядом с ним. Она приняла картинную позу — одна рука на бедре, другая вытянута вперёд, пальцы сложены в изящном жесте. Её голос, тоже усиленный, но сохранивший дерзкие нотки, подхватил: — «И СПЛОТИТЬ ВСЁ НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ!» Алек выкрутился в нелепом пируэте, его плащ взметнулся. Из его ладоней, оснащённых теми же эмиттерами, что и у Марионетки, вырвались спирали дыма — на этот раз розового и голубого цвета. Он крикнул с преувеличенной пафосностью: — «ЧТОБЫ ПРАВДУ И ЛЮБОВЬ ИЗЖИТЬ!» Тейлор поняла, что настала её очередь. Она сделала шаг. «Флюид» семенил рядом, его тело заиграло переливами, словно подстраиваясь под освещение. Она подняла руку — жест, который они репетировали, — и произнесла, стараясь вложить в голос как можно больше... серьёзности: — «ЧТОБЫ ЗВЁЗДНЫХ НАМ ВЕРШИН ДОСТИЧЬ...» Наступила микроскопическая пауза. Музыка набрала силу. Лиза и Алек, синхронно, как по команде, сделали шаг вперёд и выкрикнули: Брайан, уже не в силах остановиться, рявкнул: — «Мрак!» Лиза пропела: — «Сплетница!» Алек хмыкнул: — «И Регент.» И вместе, хором, обращаясь к толпе: — «КОМАНДА S ВЕСЬМА ГОРДА СОБОЙ!» Брайан, скрипя зубами, добавил последнюю строчку, вложив в неё всю накопившуюся ярость: — «СДАВАЙТЕСЬ ИЛЬ ВСТУПАЙТЕ В БОЙ!» В этот момент «Флюид» выдвинулся вперёд, его тело замерцало ярче, и из его... рта?.. донеслось мелодичное бульканье, смодулированное в нечто, отдалённо напоминающее «Мяу! За мной!» И все четверо, вместе, под завершающие аккорды оркестра, прокричали финальный куплет: — «ЭЙ, БЕРЕГИТЕСЬ!» МЫ АРТИСТЫ, СКАНДАЛИСТЫ, КАСКАДЁРЫ И ВОРЫ! ШИРОТА, РАЗМАХ! ВСЕ ПРОЧЬ С ДОРОГИ! МЫ ДЕРЕМСЯ, МЫ СМЕЁМСЯ, ПОДСТРЕКАЕМ И ИГРАЕМ — НАГОНЯЕМ СТРАХ!» Последнее слово — «страх» — прозвучало особенно громко, многоголосо, и в этот же миг все скрытые проекторы выбросили в небо над площадью гигантскую голограмму — стилизованную эмблему "Слайм Технолоджи", каплю, превращающуюся в букву S. Она повисела в воздухе несколько секунд, переливаясь, а затем рассыпалась на миллионы пикселей. Музыка стихла. Воцарилась тишина. Глухая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя где-то вдалеке. Люди на площади стояли, заворожённые. Их лица выражали спектр эмоций от полного ступора до недоумения. Кто-то медленно хлопал — один, два раза, затем остановился. Кто-то достал телефон, но не знал, что снимать. И в этот момент с крыши ближайшего здания раздался голос. — «Охренеть.» Все взгляды метнулись наверх. На карнизе, в своих ярких костюмах, стояли трое Стражей: Стояк, Виста и Кид Вин. Стояк опустил щит, который держал наготове. Его поза была расслабленной. Из-под шлема слышался сдавленный звук — он пытался не смеяться. В рацию у него на ухе шипел голос Пиггот. Даже на расстоянии Тейлор уловила обрывки: «...немедленно задержать... что за цирк... приказ!» Стояк поднёс руку к шлему, нажимая на переключатель. Его голос, усиленный, прозвучал громко, на всю площадь: — «Директор, они... э-э-э... не атакуют. Они читают стихи. С рифмой. И у них есть светящийся слизень. Это... это какая-то пост-ирония? Новое искусство?» В рации что-то зашипело ещё яростнее. Стояк вздохнул. Виста, стоявшая рядом, скрестила руки. Её взгляд под маской был пристальным, аналитическим. Она изучала Неформалов, их костюмы, «Флюида». Кид Вин нервно переминался с ноги на ногу, его Тинкер-пушка была направлена вниз, но не заряжена. — «Ребята, — сказал Стояк уже без рации, обращаясь к своей команде, но так, чтобы слышали все. — Если мы их арестуем сейчас... мы совершим преступление против комедии. И, возможно, против современного искусства. У нас есть на это право?» Это была заминка. Та самая, которую предсказала Дина. Секунды, которые были нужны. Брайан, не дожидаясь больше, резким движением руки скомандовал отход. Его тьма, до этого игравшая роль декорации, вдруг сгустилась по-настоящему — чёрная, густая, поглощающая свет и звук стена выросла между ними и Стражей, между ними и толпой. — «Уходим!» — крикнула Лиза, уже поворачиваясь.» Алек, не упуская момента, выпустил в воздух несколько разрядов из своего импровизированного оружия — не чтобы ранить, а как фейерверк. Яркие вспышки осветили клубящуюся тьму. Тейлор бросила последний взгляд в сторону застывшей толпы, на Стражей на крыше, где Стояк уже сползал вниз, но без особой спешки. Сконцентрировавшись она рванула за остальными. «Флюид» скользнул рядом, его тело на миг приняло форму щита, прикрывая её спину. Они растворились в сети переулков за площадью так же быстро, как и появились. На месте осталась лишь рассеивающаяся тьма, лёгкий запах озона от разрядов Алека и... полная тишина. А через десять секунд из боковых улочек вышли нанятые официально работники с громкоговорителями и рекламировали мерч слизистого каталога. Выкатились «Пауки-поддержки» в своей яркой, игрушечной раскраске. С их спин открылись люки, и они начали раздавать мерч — футболки с той самой эмблемой, что светилась в небе, значки, стикеры. Делали это методично, без суеты. Люди, всё ещё в ступоре, автоматически брали раздаточные материалы. На одной из футболок крупными буквами было написано: «SLIME TECH. МЫ ЕСТЬ ИСКУССТВО». Стояк, спустившись на землю, подошёл к одному из «Пауков». Тот замер, его оптические сенсоры ярко вспыхнули. Стояк взял футболку, развернул её, посмотрел. — «Ну что, — сказал он, обращаясь к подбежавшим Висте и Кид Вину. — Отчитываемся как о «промо-акции с элементами уличного перформанса». Или как о «наглой провокации неизвестной тинкер-группы»?» Виста взяла у него футболку, изучила ткань. «Материал нестандартный. Высокотехнологичный. Это не просто шоу. Это демонстрация возможностей». — «И мы её пропустили, — пробормотал Кид Вин. — Пиггот опять на нас наорёт...» — «Она и так орёт каждый день, — философски заметил Стояк. — А сегодня... сегодня было хотя бы смешно. Да и к тому же в городе безумствует Бакуда. Все оперативники направлены на погашение беспорядков.» Он посмотрел туда, где исчезли Неформалы. В его глазах, скрытых шлемом, проступило что-то сложное — не просто насмешка, а понимание. Понимание того, что только что произошло что-то новое. Что правила, по которым они все играли, кто-то только что публично, нагло и с оркестром — оспорил. А где-то в глубине города, в операционном зале, я наблюдал за финалом сцены на экранах и позволил себе выдохнуть. Хорошо выполненное дело, вызывает чувство настоящего облегчения. — «Фаза «Театр» завершена, — констатировал я. — Успех. Теперь очередь главного действия. Пора идти на сходку. Пора показывать, что эта организация только на вид несерьёзная.» Я поправил несуществующий галстук, проверил связь с Марионеткой. В «Погребке Тролля» уже собрались все ключевые игроки. И они ждали войны. А мы принесём им не войну. Мы принесём им бизнес-предложение. И конфетти. Много конфетти. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Подвал «Погребок Тролля» POV Амальгама .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Во время активных переговоров в дверь постучали. Ожидая ровно минуту, её невозмутимо открыли. Активизировавшиеся переговоры банд были прерваны приходом новых гостей. В проёме показались три силуэта - один человеческий и два больших, роботизированных. Тишина от безмятежного появления Марионетки длилась ровно семь секунд. За это время успели проявиться все оттенки недоумения на лицах собравшихся. Кайзер не шелохнулся, но его пальцы, лежащие на подлокотниках импровизированного трона, слегка сжались — микроскопическое движение, которое уловила бы только сверхчувствительная аппаратура. Трещина приподняла бровь, её маска скрывала выражение лица, но поза стала чуть более собранной, готовой к действию. Барыги перестали перешёптываться, Толкач выпрямился, пытаясь придать своему облику угрожающую значимость. Цирк замер перестав бросать ножи в воздух и давая одному клинку с глухим стуком воткнулся в деревянную бочку. Марионетка, которую все обозначали как «Агент К.» по крупному бейджику, стояла в центре образовавшегося полукруга. За её спиной, подобно живым геральдическим щитам, замерли два «Паука-Тягача». Их матовые корпуса не блестели, лишь поглощали скудный свет подвала. Это было деловой встречей. Странной, необычной, но именно деловой. Кайзер заговорил первым. Его голос, усиленный резонансом металлического шлема, прозвучал громко и размеренно, будто он читал приговор. — «"Слайм Технолоджи". Вы тратите нашу время на ещё одно представление. Надеюсь, у вас есть нечто существенное?» Кайзер в своей обычной манере пытался вернуть контроль. Восстановить иерархию, где он — вершина пищевой цепочки. Его раздражало эта молодая организация, что уже на протяжении месяца баламутила воду Броктон Бей. И теперь этот загадочный «Каталог», превратившийся в "Слайм Технолоджи", стоял перед ним не как анонимный продавец на черном рынке, а как новое, большое препятствие. Марионетка повернула голову. Механизм был безупречно плавен, без малейшего намёка на биологическую инертность. Янтарные дисплеи глаз встретились с прорезью в шлеме Кайзера. — «Время — ресурс, — голос синтезатора был лишён эмоций, но не вежливости. — Мы инвестировали его в изменение парадигмы восприятия. Теперь, когда предрассудки отброшены, перейдём к сути. Вы ошибаетесь, полагая, что сегодняшнее собрание — о территориях, деньгах или личных амбициях.» Она сделала паузу, давая словам осесть. Трещина слегка наклонила голову, её аналитический ум уже работал, сопоставляя данные. Они не просят. Они констатируют. И у них есть что показать. — «Тема сегодняшнего собрания — выживание, — продолжила Марионетка. — Конкретнее — ваше выживание как функциональных экономических единиц. И угроза ему исходит не от СКП, не друг от друга, и уж тем более не от нас.» За её спиной «Пауки-Тягачи» ожили. Не агрессивно — плавно, как открывающиеся ширмы. Из их корпусов Экраны, а на них пошли слайды полные информации. Не яркие, не кричащие — чёткие, медицински точные. Первое изображение: рентгенограмма черепа. На снимке, рядом с костными структурами, явно выделялся инородный объект сложной геометрии, вплетённый в сосудистую сеть и касающийся ствола мозга. Второе изображение: грудная клетка. В районе сердца — ещё одно устройство, чьим эффектом было разложение плоти в радиусе 30 метров. Третье, четвёртое, пятое... Все разные, но объединённые одной чудовищной логикой. — «Это не художественная абстракция, — голос Марионетки наложился на тихое жужжание проекторов. — Это снимки, сделанные в течение последних семидесяти двух часов. Доноры — рядовые члены Азиатских Плохих Парней, Империи Восемьдесят Восемь и... независимые операторы.» В подвале стало тихо по-новому. Не недоуменная тишина, а тяжёлая, давящая. Кайзер перестал дышать на полсекунды. Его разум, привыкший к расчёту, уже обрабатывал информацию: Импланты. Бомбы. В моих людях. Фенья, стоявшая рядом, негромко выругалась. Даже циничный Крюковолк перестал гримасничать, его глаза сузились, анализируя угрозу. — «Бакуда перестала быть технарём, создающим оружие, — продолжила Марионетка, меняя проекцию. Теперь на экране появилась трёхмерная карта города с помеченными красным точками. — Она стала архитектором среды. Среды, где каждый человек — потенциальный снаряд. Её последний документированный эксперимент, — голограмма сменилась на запись с тепловизора: группа людей, движущихся неестественно ровным строем по промзоне, — Цель: одновременная детонация тридцати четырёх носителей в жилом квартале устрашения и вызова основных игроков. Расчётный гражданский ущерб: от семисот до тысячи двухсот человек. Экономический ущерб: оценивается в сорок пять миллионов долларов.» Цифры прозвучали сухо, как отчёт метеоролога. Именно это и делало их ужасающими. — «Это не война за территорию, — сказала Марионетка, и в её голосе впервые появился оттенок чего-то, что можно было принять за... раздражение? Нет, скорее профессиональное презрение к неэффективности. — Это вандализм. Бессмысленное уничтожение инфраструктуры, клиентской базы и трудовых ресурсов. "Слайм Технолоджи" заинтересована в стабильной экономической среде. Война банд — допустимый элемент конкуренции. Геноцид собственной клиентуры — нет.» Кайзер медленно поднялся с трона. Металл его доспехов тихо заскрипел. — «И что вы предлагаете? — спросил он. В его голосе не было уже прежней надменности. Был практичный интерес. Они принесли данные. Ценные данные. Что они хотят взамен?» — «Координированную санитарную операцию, — ответила Марионетка. — Мы предоставляем расходники и полные разведданные: расположение лабораторий Бакуды, маршруты её курьеров, схемы имплантации, частоты детонаторов. Вы предоставляете оперативный персонал для зачистки. Цель: полная нейтрализация угрозы класса S под кодовым названием «Бакуда». Все добытые в процессе трофеи — технологии, ресурсы, территории — распределяются по согласованному протоколу.» Трещина наконец заговорила. Её голос был низким, без эмоций, но каждое слово взвешено. — «Почему мы должны доверять вашим данным? И что гарантирует, что это не ловушка?» Марионетка повернулась к ней. Движение было вежливым, внимательным. — «Мисс Трещина. Ваша команда является нашим клиентом с четырнадцатого апреля. Вы приобретали диагностические услуги для двух кейсов пятьдесят три. Вероятность того, что мы, вложив ресурсы в установление деловых отношений, рискнём ими ради сиюминутной провокации, составляет 3,2%. Что касается достоверности данных...» Один из маленьких пауков взял с Тягачей несколько планшетов и связных устройств, а затем передал их главам группировок — Кайзеру, Трещине, Толкачу и несколько комплектов на сборную из кейпов одиночек. — «Тактические планшеты с прямой загрузкой из нашего аналитического центра, — пояснила Марионетка. — Режим реального времени. Вы можете проверить любую указанную точку. Прямо сейчас.» Кайзер взял устройство. Оно было тёплым, лёгким. Экран вспыхнул, показав карту с десятками меток. Он ткнул пальцем в одну из них — склад в доке, помеченный как «Первичная фабрика имплантов». Изображение сменилось на видео с высоты птичьего полёта: инфракрасные силуэты людей, движущихся с характерной для заминированных рабов скованностью. Данные о тепловыделении, предполагаемое количество взрывчатки... Всё совпадало с тем, что его собственные разведчики докладывали фрагментарно. Да и заработанный в ходе предыдущего сотруднечества в качестве "Слизистого каталога" давал некоторый кредит даверия. Он поднял взгляд. Его сконцентрированный разум уже просчитывал выгоды. Устранение Бакуды руками конкурентов. Получение её бомб. Ослабление АПП. И этот... «партнёр», который предпочитал действовать из тени, не претендуя на открытую власть. — «Временное перемирие, — произнёс Кайзер, и его голос снова обрёл властные ноты, но теперь это была не демонстрация силы, а констатация договорённости. — До ликвидации угрозы. Координация через ваши каналы. Трофеи — по итогам вклада.» Толкач, который всё это время нервно ёрзал, выпалил: — «А нам-то что за это будет? Мы не такие богатые, как Империя!» Марионетка посмотрела на него. Взгляд был лишён презрения — скорее, лёгкого удивления, будто она наблюдала за странным природным явлением. — «Ваша фракция, согласно нашему анализу, наиболее уязвима для методов Бакуды из-за низкого уровня медицинского обеспечения, — сказала она. — В качестве аванса "Слайм Технолоджи" предоставит партию антидотов широкого спектра и портативные детекторы имплантов. Бесплатно. Успешное участие в операции станет основанием для обсуждения индивидуальных контрактов на поставку медицинских материалов.» Это был идеальный ход. Барыги получали немедленную выгоду и перспективу. Империя — стратегическое преимущество. Команда Трещины — ценные данные и сохранение нейтралитета. Трещина медленно кивнула. — «Мы участвуем как наблюдатели и наёмники. Полный доступ к данным по аномалиям, связанным с Бакудой.» — «Принято, — ответила Марионетка.» Агент К. сделал шаг назад. Её фигура, казалось, начала растворяться в тени, которую отбрасывали «Пауки-Тягачи». — «Данные обновляются в реальном времени. Первая волна зачистки рекомендуется в течение двух часов. "Слайм Технолоджи" обеспечит подавление систем связи Бакуды в момент начала операции. Удачи.» Он не попрощался. Просто повернулся и ушёл, сопровождаемый бесшумными гигантами. За ним закрылась тяжёлая дверь, оставив подвал в тишине, нарушаемой лишь тихим жужжанием планшетов в руках лидеров банд. Кайзер посмотрел на экран, где мигали координаты первой цели. Его мысли работали чётко и ясно. Они не хотят трона. Они хотят рынок. И они только что доказали, что могут быть полезнее, чем опасны. Он повернулся к своим людям. — «Собираем ударные группы. Проверяем все данные. И — осторожно с этими «подарками». — Он бросил взгляд на упаковку с антидотами, которую оставил один из «Пауков». — Пока они нам нужны.» Трещина уже уходила, её команда двигалась за ней. Она поймала взгляд Кайзера и слегка кивнула — не как союзник, а как профессионал, признающий изменившиеся правила игры. Игра, в которой появился новый игрок. Игрок, который предпочитал не воевать, а... администрировать. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Броктон Бей. Китайский район. Один из складов АПП, переоборудованный в лабораторию. POV "Бакуда" .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Воздух здесь был другим. Не запах ржавчины и страха, а стерильная, едкая смесь озона, горячей пластмассы и чего-то сладковато-гнилостного — побочный продукт биосинтеза. Лаборатория Бакуды не была статичной. Она перемещалась между заброшенными цехами и транспортными контейнерами, как вирус, прыгающий от клетки к клетке. Сейчас это был сорокафутовый контейнер, внешне ржавый и ничем не примечательный, внутри же он напоминал гибрид операционной, ювелирной мастерской и бойни. Стены были увешаны инструментами — не грубыми гаечными ключами, а изящными скальпелями, пинцетами, паяльниками с микроскопическими жалами. На столах, под направленным светом светодиодных ламп, лежали полусобранные устройства: сферы с паутиной внутренних капилляров, цилиндры, испещрённые руническими узорами химических формул, плоские диски, мерцающие перламутровым блеском жидких кристаллов. Всё это было красиво. Смертельно красиво. Сама Бакуда стояла перед основным рабочим столом. Её костюм — обтягивающий комбинезон плащом усеянным карманами, набитыми компонентами, и большой противогаз — был запачкан но всё так же функционален. Но её руки, в тонких латексных перчатках, дрожали. Слегка, почти незаметно. Дрожали не от усталости, а от подавленного бешенства. Последние дни были чередой мелких, раздражающих неудач. Пропажа партий компонентов. Её технологическое противостояние со слизистым каталогом продолжалось и она перешла к более изощрённым методам доставки своих бомб. И вот, новое сообщение. На её зашифрованный личный канал, доступ к которому имели только четыре человека (и трое были трупами в разных состояниях разложения, а четвёртый сидел в птичьей клетке), пришло сообщение. Без подписи. Только файл: «Анализ эффективностисерия Бакудаотчёт.mkv». Она почти удалила его. Почти. Но её гордыня и мнительность не позволили проигнорировать столь вопиющею провокацию, в то время пока она ещё не успела развернуть свой ответ на предыдущую Видео началось без заставок. Качественная, стабилизированная съёмка с нескольких ракурсов. По экрану текли справочные сообщения и разъяснительный текст. Бывшая база того неудачника Койла, интересный подопытный в виде Ехидны . И она увидела, как её бомбы входят в действие. Монокристаллический взрыв — её гордость, устройство трансмутации материи в хрупкий кварц — сработал безупречно. Застывшая, сияющая плоть. «Чёрная капля» — гравитационный коллапс — смял массу в сверхплотный шар. «Временная петля» — заморозила всё в момент детонации. Она смотрела, и её первоначальное бешенство лишь сильнее разожглось, так как некто так нагло и прямо использовал ЕЁ БОМБЫ! А потом снова появился текст. Сухой, безэмоциональный, как патологоанатомическое заключение. — «Объект: Комбинированное применение экзотических боеприпасов (серия «Бакуда»).» Цель: Нейтрализация угрозы класса S (биологическая аномалия). Результат: Цель ликвидирована. Эффективность комбинации Б-04, Г-11, Т-07: высокая, но не оптимальная. Отмечены проблемы с синхронизацией фазовых переходов и остаточной активностью цели. Оценка инструментов: 7/10. Требуются более точные средства доставки и большее разнообразие поражающих элементов для гарантированного подавления регенерации высшего порядка. — «Амальгама. Слизистый Каталог. Экспертиза на месте.» Всё. Тишина в лаборатории стала физической, давящей. Бакуда не двигалась. Её дыхание замерло. В глазах, скрытых маской, бушевал ад. Семь из десяти. Не оптимальная. Проблемы с синхронизацией. Она, Бакуда, величайший технарь в области прикладной энтропии, чьи творения переписывали законы физики на невиданном для других уровне... Получила семь баллов. Как первокурсник на лабораторной работе. С припиской «вы можете лучше». Её пальцы впились в край стола. Латекс затрещал. Кто-то не просто украл её бомбы. Кто-то их протестировал. Проанализировал. Вынес вердикт. И подписался. Амальгама. Слизистый Каталог. Тот самый, кто торговал гелями и данными. Кто смел производил те убогие игрушки! Ярость взметнулась, но теперь это была горячая вспышка, сфокусированный поток. Она разбила ещё одну стеклянную колбу об стену. Она выпрямилась, её дрожь прекратилась. Хорошо, — подумала она, и её мысли стали более собранными. Ты хочешь анализа? Ты хочешь экспертизы? Она повернулась к основной консоли, её пальцы замелькали по клавиатуре. Она отменила все текущие проекты. Отменила осторожность, планомерность, все эти глупые ограничения, наложенные необходимостью скрываться. Она привела в действие план «Возмездие». Не тот, что был запланирован на следующую неделю, после тщательной подготовки. Тот, что должен был стереть с лица города целый квартал в назидание всем, кто сомневается в её гении. Но теперь цель изменилась. Её пальцы вывели координаты. Складской комплекс на окраине промзоны. Тот самый, куда, по данным перехваченных слабых сигналов, уходили «Пауки» этого... "Слизистого Каталога". Его предполагаемая база. Логично. Прагматично. Она записала голосовое сообщение. Не для всех банд — для него. Для «Амальгамы». Её голос, искажённый маской и модулятором, звучал почти спокойно. Почти. — «Привет, коллега. Получил твой отчёт. Мило. Очень... профессионально. Но знаешь, у меня для тебя встречный вопрос. — Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Что эффективнее: анализ чужой работы... или демонстрация своей? Я приглашаю тебя на премьеру. Она начинается сейчас. Дирижировать буду я. А ты... будешь зрителем. В первом ряду. Посмотрим, какую оценку ты поставишь моему шедевру.» Она отправила сообщение. Затем активировала все каналы связи, все скрытые передатчики, вживлённые в её «добровольцев» по всему городу. Голос, уже без обращений, просто констатация: — «ВСЕМ. ВСЕМ. ВСЕМ. ВОЗМЕЗДИЕ НАЧИНАЕТСЯ. КОД: ВОЗМЕЗДИЕ. ЦЕЛЬ: СКЛАДНОЙ КОМПЛЕКС «ДЕЛЬТА». ВРЕМЯ: ЧАС НА ПОДГОТОВКУ. ПУСТЬ ЗЕМЛЯ СОДРОГНЁТСЯ ОТ МОЕГО ИСКУССТВА.» Она откинулась в кресле. Её сердце билось ровно, адреналин очищал сознание. Страх ушёл. Осталась лишь чистая, незамутнённая ярость и жгучее желание доказать. Доказать этому анониму, этому оценщику, этой слизи... Кто здесь настоящий творец. Кто здесь переписывает реальность. Она не знала, что склад «Дельта» был пуст. Что это — ловушка. Что её «добровольцы» уже не все под её контролем. Что её безупречный план уже известен, просчитан и встроен в чужую, более масштабную стратегию. Она знала только одно: сейчас она создаст нечто такое, что заставит этого «Амальгаму» сожалеть о каждой написанной строчке. И если для этого нужно было сжечь половину Броктон-Бей... Что-же. Искусство требовало жертв. А в своей лаборатории, за много километров от контейнера, я, Амальгама, получил оба сообщения. Сначала — голосовое от Бакуды. Прослушал. Уголки губ, которые иногда забывают, как улыбаться, дёрнулись. — «Нервничает, — пробормотал я вслух. — Хорошо.» А затем пришло широковещательное сообщение. Координаты. Время. Я посмотрел на карту. На склад «Дельта», который мы с Осколком подготовили три дня назад. Наши ложные следы, наши «улики», наша идеальная мишень. — «Рыбка клюнула, партнёр, — мысленно констатировал я. — И плывёт прямиком в сеть. Включай протокол «Конфетти». Пора заканчивать эту историю. Думаю, финал получиться... запоминающимся.» На экранах операционного зала замигали десятки меток. Силы банд, получившие наши планшеты, начали движение. Силы Бакуды, ведомые её яростью, стягивались к ложной цели. А мои «Пауки» и Сервиторы уже занимали позиции, готовые в нужный момент поменять декорации в этом смертельном спектакле. Локация: Складской комплекс «Дельта», промзона Броктон-Бей. Тишина промзоны была обманчивой. Она не означала покой, а была тяжёлым, давящим затишьем перед бурей, наполненным шелестом бумаги по асфальту, скрипом ржавых флюгеров и далёким гулом города, который предпочитал не смотреть в эту сторону. Комплекс «Дельта» — гигантское скопление ангаров, похожих на спящих железных зверей, — стоял во тьме, лишь кое-где освещаемый тусклыми аварийными лампами, будто жёлтыми, воспалёнными глазами. Воздух здесь пах не просто пылью и ржавчиной. Он был пропитан тонкой, едва уловимой нотой озона, сладковатым химическим запахом и чем-то ещё — страхом, впитанным бетоном и металлом. Это был запах лаборатории Бакуды. Запах искусства, доведённого до точки абсурдного ужаса. Китайский район, нападение банд Макс Андерс, известный миру как Кайзер, не вдыхал этот запах глубоко. Он стоял в тени полуразрушенного административного здания, его серебристые латы, даже в предрассветном сумраке, сливались с отсветами на оцинкованных стенах. Его сознание работало с безжалостной эффективностью, как немецкий механизм. Перед ним, на планшете от "Слайм Технолоджи", горела трёхмерная карта комплекса. Каждый ангар был помечен: красным — подтверждённые очаги сопротивления, жёлтым — возможные ловушки, зелёным — очищенные зоны. Данные обновлялись почти в реальном времени, иногда с задержкой в секунды. — «Они видят всё», — промелькнула мысль, от которой даже его циничная натура испытала болезненный укол. Это не была просто слежка. Это было всеведение. Информация о патрулях, о заложенных минах, даже о химическом составе воздуха в вентиляции — всё стекалось в этот лаконичный интерфейс. Он был одновременно оружием невероятной мощи и унизительным напоминанием: в этом городе появилась организация, для которой все банды — мелкие фирмы. Но пока это сотрудничество вело к устранению Бакуды, Кайзер был готов побыть «мелким». На время.» В его ухе, почти неотличимый от собственных мыслей, звучал спокойный, синтезированный голос Агента К., доносившийся через защищённый канал планшета. — «Кайзер. Группа «Альфа». Сдвиньтесь на тридцать градусов к северо-востоку. Прямолинейное движение по текущему вектору приведёт к зоне с повышенной концентрацией аэрозольных микро-закладок. Проходимость: низкая для незащищённых. Ваши люди с усиленными доспехами создадут коридор.» Приказ. Нет, рекомендация. Сформулированная как пересказ будущих событий. Кайзер кивнул, почти неосознанно, и сделал резкий жест рукой. Его люди — дисциплинированные, одетые в импровизированную броню с эмблемами Империи — молча сместились, как части хорошо смазанного механизма. Они не задавали вопросов. Несколько часов назад они видели, что происходит с теми, кто игнорировал подобные «рекомендации». Сначала — предупреждение на планшете. Затем — если его проигнорировать — взрыв под ногами. Разбросанные по всей округе кишки, сплюснутое в блин пространство или порубленная на тонкие ломтики область. По другую сторону комплекса, в лабиринте обветшалых складов, пахло дешёвым пивом, потом и страхом другого рода. Здесь хозяйничали Барыги. Толкач, их лидер, нервно покручивал в пальцах пустой шприц, его глаза бегали по экрану своего планшета, на котором мигали те же метки, но с упрощёнными, кричаще-яркими пояснениями: «ОПАСНО КРАСНЫЙ!», «ИДИ СЮДА ЗЕЛЁНЫЙ!». — «Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал он себе под нос. — Все эти огоньки... как в ебучей аркаде. Только проиграешь — и тебе нахуй кишку намотают.» Его люди были не армией, а стаей. Оборванные, дерзкие, на химических допингах, они двигались рывками, с дикими криками и выстрелами в потолок. И так же рывками их останавливал роботизированный голос из динамика планшета. — «Толкач. Ваша группа «Гамма» создаёт чрезмерный акустический шум, привлекающий рои «камикадзе» с южного фланга. Интенсивность снизьте на семьдесят процентов. Координаты трёх закладок в вашем секторе переданы. Нейтрализуйте.» Толкач выругался, но закричал на своих, заставляя их притихнуть. Он ненавидел этот голос. Ненавидел этого молчаливого, всевидящего сучёныша, который знал, где он стоит, как дышит. Но он также боялся ещё больше Бакуду — ту, чьи «подарки» могли превратить его самого в ходячую бомбу. Этот страх, острый и животный, и был тем клеем, который удерживал его здесь. Тем временем, в самом сердце операционного зала "Слайм Технолоджи", я, Амальгама, существовал в состоянии раздвоенного сознания. Одна часть — та, что была когда-то студентом, — наблюдала за какофонией данных на десятках экранов с приглушённым ужасом и восхищением. Другая — сросшаяся с Осколком, с «Коллоидным Конструктором» — обрабатывала терабайты информации с нечеловеческой эффективностью. Передо мной плыли окна: тепловые сигнатуры бойцов, химический анализ воздуха с тысяч датчиков микоризы, расшифровки перехватов нервных импульсов у «добровольцев» Бакуды (тех, кого ещё не успели нейтрализовать), голосовая трансляция с планшетов. Данные Дины струились отдельным, почти поэтическим потоком: вероятностные деревья, где каждая ветвь — возможное будущее. «Вероятность обнаружения группы «Бета» в следующие 120 секунд: 89%... Мои пальцы, бледно-зелёные и слишком плавные, не касались клавиатуры. Интерфейс «Мост» пропускал команды напрямую из сознания. Я был генералом этого взрывоопасного наступления, но мои солдаты были разбросаны по всему городу. — «Арбитр, — мой голос, превращённый синтезатором в бесстрастный тембр Агента К., прозвучал в ухе одного из наёмников-одиночек, Бывший военный юрист-контрактник, работавший в зонах конфликтов по всему миру. Триггерное событие произошло во время захвата заложников, когда он осознал полную несостоятельность всех юридических протоколов и договоров перед лицом чистого, нерационального насилия. Его способность это заключение и прогнозирование исполнения контрактов — Смещение на группы «Дельта-7» на 40 метров в право. За вами следуют два заражённых. Остановитесь, развернитесь, киньте гранату в левую вентиляционную шахту. Там их ждёт группа «камикадзе.» В ответ — лишь хриплое «Понял» и серия резких, телепортационных щелчков на тепловизоре. Я видел, как две красные точки — люди с бомбами вместо органов — подходили к месту, где секунду назад был Крюковолк, и как из вентиляции вырывался сноп огня от гранаты. Точки погасли. Не от взрыва бомб, а от простого огня. Бакуда не ждала такой примитивной тактики. Так и шла операция «Санация». Не героический штурм, а методичное, хирургическое вырезание раковой опухоли. Банды, ведомые моими подсказками, как слепые котята, натыкались на заранее ослабленные точки обороны. «Пауки-призраки», невидимые в тенях, делали свою работу: вскрывали корпуса бомб, заменяя детонаторы на капсулы с конфетти и гелем; впрыскивали в системы вентиляции усыпляющие газы; перерезали провода, ведущие к основным зарядам. Бакуда сопротивлялась. Яростно, изобретательно, с безумной гениальностью. Она направляла волны «добровольцев», чьи тела взрывались, разбрасывая не огонь, а облака кристаллической пыли, превращающей всё в хрупкий сахар. Она активировала гравитационные аномалии, сминавшие целые участки складов в бесформенные металлические комки. Она использовала бомбы временного стазиса, создавая пузыри застывшего мгновения, внутри которых навеки замирали её же люди и обломки. Но на каждый её ход у меня был ответ. Данные Дины предсказывали вероятные векторы атак. Осколок вычислял слабые места в её импровизированных системах управления. А мои «Пауки» осуществляли диверсии с ювелирной точностью. Её искусство сталкивалось с прагматичной инженерией. И проигрывало. Потери среди банд были... приемлемыми. С точки зрения статистики. Империя потеряла нескольких рядовых бойцов и одного кейпа — Штормтигра что был перетёрт в мелкодисперсную пыль проигнорировав рекомендации. Барыги недосчитались трети своего сброда. Наёмники и одиночки гибли чаще — у них не было дисциплины. Команда Трещины, выполнив контракт на зачистку одного из ключевых ангаров, получила тяжёлое ранение от шрапнели с временным парадоксом и, следуя протоколу, отступила. Трещина перед уходом послала на общий канал сухое: «Цель в ангаре «Дельта-Главный». Удачи. Счёт выставим». Их корабль уплывал от этого безумия, и я мысленно отмечал их профессионализм. Они были полезными контрагентами. Постепенно, как вода, точащая камень, союзные силы вымывали защиту комплекса. Красные зоны на планшетах таяли, сменяясь жёлтыми, затем зелёными. И всё неизбежнее карта вела к центральному ангару — гигантскому сооружению, похожему на авиационный ангар, помеченному как «Логово». Туда, по данным перехватов, отступила сама Бакуда. Туда же, ведомые яростью, отчаянием и остатками жадности, двигались потрёпанные, но ещё опасные остатки банд. Они ворвались в ангар не как победители, а как измученные звери, загнанные в последний угол. Воздух здесь был полон запахов от сгоревшей изоляции, химикатов и крови. Высоко под потолком, на ажурных металлических балках, горели прожекторы, выхватывая из полумрака иррациональную картину. В центре, на импровизированной пирамиде из стальных контейнеров, стояла она. Бакуда. Её фигура в обтягивающем комбинезоне, усеянном карманами и устройствами, казалась хрупкой на фоне громады ангара. Большой противогаз с выпуклыми стёклами скрывал лицо, но по напряжённой позе, по дрожащим рукам, сжимавшим какой-то пульт, было видно — это не спокойствие. Это была истерика, сжатая в тиски безумия и гордыни. Вокруг неё, на разных ярусах пирамиды, мерцали огоньки десятков устройств — сфер, цилиндров, непонятных механических пауков. Её последний арсенал. Её «опус магнум». Кайзер вышел вперёд, оттеснив своих бойцов. Его латы звенели в гробовой тишине ангара. Он смотрел наверх, и даже сквозь шлем в его взгляде читалось презрение. — «Кончай этот фарс, девочка, — его голос, усиленный резонансом металла, прокатился под сводами. — Ты проиграла. Сдайся, и, возможно, в Птичьей Клетке к тебе будут относиться лучше, чем к животному.» Из динамиков противогаза Бакуды вырвался звук — не смех, а нечто среднее между гоготом и электронным визгом. — «Фарс? ФАРС?! — её голос, искажённый модулятором, звенел истерично. — Вы, слепые черви, ползающие в грязи своих амбиций! Вы не видите картины! Вы — мазки! Я — художник! А это... — она широким жестом обвела пространство ангара, свои бомбы, — это моя галерея! И сегодня — день открытых дверей! Для избранных!» Она задрала голову, будто взывая к небу, которого не было за ржавым потолком. — «Я видела ваш «анализ» "Слизистый каталог", и ваш эксперт Амальгама просто посмешище! — крикнула она уже не Кайзеру, а в пустоту, словно зная, что её слушают. — «Семь из десяти»! «Не оптимально»! Ты, торговец слизью и дешёвыми гелями и просроченными данными! Вы, которые думаете, что искусство можно измерить в эффективности! Вы смеете оценивать МЕНЯ?!» В её голосе плескалась настоящая, неистовая боль. Её эго, её самоидентификация гения были задеты в самое сердце. И это делало её опаснее любой бомбы. — «Я покажу тебе оптимизацию! — взвизгнула она. — Я покажу тебе эффективность! Ты хотел данных? Получи! Получи весь спектр! От абсолютного нуля до квантового коллапса! УЗРИТЕ МОЙ ОПУС МАГНУМ! СГОРИТЕ В ВЕЛИЧИИ, ЧТОБЫ СТАТЬ ПЫЛЬЮ В МОЕЙ ПАЛИТРЕ!» Она воздела руки. В пальцах у неё был не пульт, а нечто вроде дирижёрской палочки, увенчанное мигающим кристаллом. Театрально, с пафосом обречённого мага, она описала ей дугу и нажала на крупную кнопку в основании. Щелчок прозвучал негромко, но в тишине ангара он отозвался эхом. Все замерли. Кайзер инстинктивно сгрёб щиты из металла перед собой. Толкач вжался в пол. Наёмники застыли, ожидая вспышки, рёва, конца. Наступила тишина. Затем раздался звук. Не рёв пламени, не грохот взрыва. Это был громкий, влажный, раскатистый «ПФФФФТ!», похожий на гигантский пердёж резинового клоуна, многократно усиленный скрытыми динамиками. Звук был настолько нелепый, настолько противоположный ожидаемому апокалипсису, что мозг отказывался его обрабатывать. И следом — визуальное безумие. Из грозных, мигающих устройств, окружавших Бакуду, вырвались не волны разрушения, а конфетти. Фонтаны розового конфетти, сверкающего серпантина, облаков белой, пушистой мыльной пены. Одна из бомб, похожая на мину, с шипением испустила струю ярко-синей жидкости, которая, ударившись о пол, начала шипеть и пузыриться, испуская запах жженого сахара и карамели. Другая, цилиндрическая, вращаясь, выстреливала в разные стороны крошечными резиновыми уточками с дурацкими пищащими носиками. Облако розовой пены, вырвавшееся из самого большого устройства у ног Бакуды, накрыло её с головой. Она исчезла в этом пушистом, нелепом коконе, из которого торчала только её рука с дирижёрской палочкой. В наступившей тишине, нарушаемой лишь тихим шипением пены и пищанием уточек, кто-то из Барыг — пьяный, на нервах — икнул. Затем этот звук превратился в сдавленный хрип, а хрип — в оглушительный, истерический, животный хохот. Он смеялся, давясь, хватаясь за живот, тыча пальцем в розовое пирожное, которое было Бакудой. И смех, как зараза, покатился по ангару. Сначала робко, потом всё громче. Смеялись измождённые бойцы Империи, срываясь на нервный, безумный смех. Смеялись наёмники, хрипло и цинично. Смеялся даже Толкач, его смех переходил в надрывный кашель. Они смеялись над абсурдом. Над крахом ужаса. Над тем, как величайшая угроза города, технарь S-класса, была обращена в посмешище облаком пены и звуком пердежа. Это был не просто провал. Это было тотальное душевное потрясение падением страшного образа. Не смерти боялись великие, а смеха — унизительного, всесокрушающего смеха. Такой кошмар Бакуда могла увидеть только в самых чёрных кошмарах. Розовая пена вдруг дёрнулась. Из неё вырвалась рука, швырнувшая прочь дирижёрскую палочку. Потом вторая, с силой разорвавшая пену. Бакуда выкатилась из облака, вся в розовых клочьях, похожая на испуганного, облепленного ватой зверька. Она встала на колени, потом на ноги. Её противогаз был залеплен пеной, стёкла запотели. Её грудь судорожно вздымалась. Никто не стрелял. Все просто смотрели, давясь смехом или замирая в неловком молчании. Кайзер опустил щиты, его трезвый разум фиксировал полный крах угрозы. Теперь это была не богиня разрушений. Это была жалкая, униженная девочка в костюме. Она содрала с головы противогаз, швырнула его вниз. Её настоящее лицо, молодое, искажённое гримасой абсолютной, непостижимой ярости и отчаяния, было мокрым от слёз и пены. Она смотрела на свои бездействующие творения, на смеющихся людей, в пустоту, где, как она знала, наблюдал её обидчик. — «Нет... — прошептала она, голос сорванный, человеческий, без модулятора. — Нет, нет, НЕТ!» И это «нет» превратилось в дикий, нечленораздельный крик. Она рванулась к поясу, где висели несколько компактных гранат её собственного изготовления — тех, что не были частью «опуса». Тех, что были при ней всегда. Реальных. — «УМРИТЕ! ВСЕ УМРИТЕ! — закричала она, и её голос звенел безумием, в котором не осталось ничего, кроме чистой, неконтролируемой разрухи.» Она выдернула чеку первой гранаты и швырнула её в толпу. Хаос, который она не смогла вызвать своим великим произведением, начался с малого. Граната описала дугу в воздухе — маленькая, невзрачная, похожая на банку из-под газировки с мигающим светодиодом. Но в её полете была вся ярость и отчаяние творца. Кайзер, чьи рефлексы были отточены годами конфликтов, мгновенно поднял перед собой стену из стальных шипов. Толкач с визгом прыгнул за обломки станка. Наёмники разбежались, как тараканы от света. Взрыв был не оглушительным, а странным, влажным. Граната не разбросала осколки, а выплеснула сферу прозрачного, быстро твердеющего геля, который, коснувшись металлической стены Кайзера, с хрустом застыл, похрустывая, как леденец. Он не пробил броню, но намертво склеил несколько её сегментов. Это была граната-ловушка, обездвиживающая, а не убивающая. Но в хаосе этого хватало. Бакуда уже выдёргивала вторую чеку. Её движения были судорожными, неконтролируемыми, слепыми от слёз и ярости. Она металась на вершине контейнеров, как загнанный зверек, швыряя смертоносные игрушки куда попало. Одна граната, попав в группу Барыг, разверзла под их ногами яму, заполненную вязкой, быстро сохнущей слизью. Другая, угодив в балку под потолком, покрыла её бурлящей кислотой, которая с шипением пожирала металл, наполняя воздух едким дымом. Ангар превратился в адскую игровую площадку, где каждый сантиметр мог оказаться ловушкой. Хаос, которого так жаждала Бакуда, наконец наступил, но это был не контролируемый ею хаос гения. Это был хаос отчаяния, хаос животной паники. И в этом хаосе была её единственная слабая надежда — раствориться, сбежать, выжить, чтобы отомстить. Она отступила к краю платформы, к тёмному проёму служебной лестницы, ведущей на ещё более высокий ярус кранового оборудования. Её глаза, дикие, полные слёз, метались, ища путь к отступлению. В этот момент, когда внимание всех было приковано к очередной гранате, взрывающейся облаком едкого дыма, произошло новое событие. Из тени под самой платформой, откуда, казалось, не могло быть ничего живого, вынырнула тонкая, почти невидимая на фоне ржавчины щупальцевидная конечность «Паука-призрака». На её конце мерцала капля жидкости в микро шприце. Движение было стремительным и беззвучным, как удар змеи. Игла вонзилась в шею Бакуды, чуть ниже линии челюсти, в промежуток между броневой тканью комбинезона и краем её капюшона. Она даже не вскрикнула — лишь дёрнулась, как от удара током, её рука с гранатой непроизвольно разжалась. Снаряд упал к её ногам, тихо щёлкая, активируя заряд вызывающий обычную дымовую завесу. Оригинальный заряд был изъят другим «Пауком» часом ранее. Быстродействующий транквилизатор, коктейль из миорелаксантов и нейроблокаторов моего собственного производства, сработал почти мгновенно. Глаза Бакуды закатились, тело обмякло, потеряв всякий тонус. Она рухнула бы на металл, но из другой тени выскользнул второй «Паук». Его манипуляторы, обёрнутые звукопоглощающим гелем, подхватили её падающее тело, превратив падение в плавное скольжение в темноту. Всё это заняло менее двух секунд. На фоне общего хаоса, дыма, криков и взрывов импровизированных гранат — никто не заметил. Никто, кроме, возможно, самого наблюдательного из присутствующих. Но его внимание в тот миг было приковано к гранате, катящейся к его ногам. Как только тело Бакуды скрылось в тени, из того же укрытия был выкачен её двойник. Биомуляж. Он был груб — «Коллоидный Сад» не успел создать идеальную копию за такие сроки, поэтому пришлось взять уже готовый труп схожей комплекции и его модифицировать. Но на расстоянии, в клубах дыма, этого хватило. Подделка была одета в такой же комбинезон, тело и лицо идентичны. Только генетически тело не совпадало с оригиналом. В шею уже был вставлен точно такой же микрошприц, как и в настоящую Бакуду, имитирующий момент «инъекции отравы» или чего-то ещё в панике. Его конечности были приведены в состояние, имитирующее судороги. — «Паук» уложил муляж на то же место, где только что была Бакуда, и мгновенно отступил. Одновременно с другого конца платформы, из вентиляционной решётки, была вытолкнута небольшая, кристаллическая сфера — одна из настоящих бомб Бакуды, «Кристаллизатор», изъятая моими «Пауками» ранее и модифицированная. Она была активирована дистанционно.» Всё это было частями одного сложного механизма, работающего с безупречной синхронизацией, которую обеспечивали не я, а Осколок, управляющий «Пауками» как единым распределённым организмом. Крюковолк, только что уворачивавшийся в своём вихре лезвий от струи кислоты, мельком увидел фигуру на платформе. Он увидел, как она дёргается, падает. Его инстинкты, отточенные в сотнях стычек, сработали молниеносно. Он не думал. Он действовал. Его сила обращающая его в подобие волка рывком с металлическим скрежетом кинулась на подмену, стремясь её растерзать и изорвать в клочья. И в этот момент «Кристаллизатор» сработал. Взрыва не было. Был звук — высокий, чистый, как звон хрустального бокала, умноженный на тысячу. И свет — ослепительная, алая вспышка, превращающаяся в быстро растущую сферу мерцающего, переливчатого кристалла. Она поглотила падающий муляж, часть платформы и... Крюковолка, который не успел понять, что именно падало недалеко от Бакуды. Алый кристалл, похожий на гигантский кровавый бриллиант, вырос на глазах, практически мгновенно захватывая металл, воздух, свет. Он поглотил их, и через мгновение застыл, сверкая гранями. Внутри, в его багровой, непроницаемой глубине, навеки застыли две искажённые фигуры. Тишина, наступившая после этого, была иного качества. Предыдущая тишина была недоумением перед конфетти. Эта была тишиной перед лицом настоящего, пусть и локального, чуда-ужаса Бакуды. Все замерли, глядя на алый кристалл. В нём не было ничего смешного. Там была смерть. Страшная, окончательная, прекрасная в своём ужасе. Кайзер первым опомнился. Он подошёл к кристаллу, осторожно, не касаясь. Его металлические щупы коснулись поверхности. Холод. Абсолютная твёрдость. И внутри... силуэты. — «Чёрт возьми, — пробормотал он беззвучно. — Она... она подорвала себя. И прихватила с собой этого дурака.» Облегчение, волной прокатившееся по ангару, было почти физическим. Не смех, а глубокий, выдыхаемый всеми «уфф». Угроза ликвидирована. Не превращена в посмешище, а уничтожена собственным оружием. Это был конец, который все могли понять. Трагичный, эпичный, окончательный. Толкач вылез из-за укрытия, вытирая пот со лба. — «Ну и сучка... в последний момент хоть с достоинством check out сделала. Кристалл... красиво, блять.» Наёмники начали осторожно выбираться, оглядываясь на алую глыбу с суеверным страхом. Кайзер отдавал приказы, чтобы осмотрели периметр, собрали то, что уцелело из её оборудования. Но энтузиазм борьбы испарился. Победа была, но она была горькой, купленной дорогой ценой. И теперь, когда адреналин спадал, на первый план выходила усталость, боль от потерь и трезвый расчёт: что дальше? Как делить то, что осталось от АПП? Никто не подумал проверить кристалл на генетический материал. Зачем? Эффект «Кристаллизатора» был хорошо известен — он трансмутировал материю в монолитную, не читаемую для обычного анализа структуру. ДНК, белки, органика — всё сплавлялось в единый, совершенный минерал. Это был саркофаг, не оставляющий сомнений. А в это время, в глубине канализационных туннелей, примыкающих к комплексу «Дельта», два «Паука-тягача» в полной тишине транспортировали герметичный кокон. Внутри, погружённая в искусственный сон, плавала в питательном геле настоящая Бакуда. Её комбинезон был аккуратно снят, все импланты, датчики, скрытые заряды — найдены, деактивированы и изъяты. Она была чиста, как новорождённая. И абсолютно безвредна. Параллельно, по всему комплексу, как муравьи, трудились другие «Пауки» и Сервиторы. Их работа была деликатна и многообразна. Одни собирали «урожай»: с помощью микроскопических щупов и губок они собирали с мест боёв капли крови, клочки кожи, вырванные волосы — всё, что содержало ДНК ещё живых или недавно погибших кейпов. Образцы маркировались и помещались в портативные крио-контейнеры. Другие занимались «экспроприацией»: вскрывали тайники, изымали запасы редких химикатов, уцелевшие компоненты, прототипы устройств не только Бакуды, но и то, что удалось найти в захваченных укрытиях Империи и Барыг. Третьи — «зачисткой»: стирали следы деятельности "Слайм Технолоджи" — оболочки «Пауков», следы гелей, специфические повреждения от нелетального оружия. Они оставляли после себя лишь картину жестокого, хаотичного столкновения банд. А четвёртые занимались «рекрутингом». В отдельные, укреплённые контейнеры, под усыпляющим газом, уже были помещены несколько интересных экземпляров, которые удалось изъять в суматохе: Руна (телекинетик, полезен для точных работ), Скрип (технарь-транспортник, её знания двигателей могло пригодиться), Трейнврек (технарь-брут, его прочные материалы) и Цирк (её карманное измерение было объектом крайнего научного интереса). Им позже будет предложен выбор. Свободный, разумеется. В рамках определённых параметров. Я наблюдал за этим через множество глаз, чувствуя приятную негу от завершения долгой работы. Операция была тактически безупречна. Угроза нейтрализована, ресурсы приумножены, данные собраны, репутация укреплена. Но цена... цена была в этом постоянном, изматывающем напряжении, в необходимости просчитывать каждый шаг, в моральном компромиссе, который с каждым днём становился всё менее заметным на моей собственной душе. На центральном экране всплыло уведомление от Симург. Текст, лишённый форматирования, простой, как двоичный код: [КОНФЛИКТ ОПТИМИЗИРОВАН. ПЛОТНОСТЬ ДАННЫХ ВЫСОКАЯ. P-INFLUENCE: 0.30 - 0.45. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОДОЛЖАТЬ КАЛИБРОВКУ СЕТИ.] Рост влияния. Одобрение ангела отчаянья. Мы стали на шаг ближе... к чему? К возможности что-то изменить? Или просто к тому, чтобы стать чуть более полезным винтиком в её бесконечных симуляциях? Я откинулся в кресле, закрыв глаза-дисплеи. В операционном зале гудели серверы, булькала ризома, тихо шелестели «Пауки», завершающие последние операции на поверхности. Скоро придёт рассвет. СКП начнёт разгребать последствия, разбираясь в событиях, что произошли в «Дельте». Банды начнут восстанавливаться, расти до тех пор, пока не смогут снова начать делить пирог. Все готовяться к новой, уже более привычной войне. А у меня в бункере прибавилась новая, со взрывным характером, «сотрудница». И ещё несколько кандидатов на собеседование. — «Хлопотно всё это рассчитывать и организовывать было, партнёр, — мысленно произнёс я, обращаясь к Осколку. — Но шоу, пожалуй, того стоило. По крайней мере, вложения окупились с лихвой.» В ответ — лишь ровный, безэмоциональный поток данных: отчеты о завершении протоколов, инвентаризация трофеев, статус коконов. — «Что-же... Я порадуюсь за нас двоих» — посмеялся я над чопорностью Осколка.» .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Thief of Motivation o-0-o-0-o-0-o-0-o