Разбитый ангел

Сквер Святой Анны встретил их гробовой тишиной, нарушаемой лишь шелестом сухих листьев под ногами и далёким гудком города. Вечернее солнце бросало длинные, искажённые тени от полуразрушенной часовни, превращая её в декорацию из готического романа. Тесса и Кассандра бежали по центральной аллее, их дыхание рвалось грубыми клоками в прохладном воздухе. Сердце Тессы колотилось где-то в горле, не от страха, а от яростного, жгучего нетерпения. Не опоздать. Не опоздать. И тогда они услышали. Не крик. Сдавленный, короткий выдох, больше похожий на стон испуга, чем на боль. Он донёсся из-за груды старых, покрытых мхом камней — вероятно, остатков какой-то ограды. Тесса рванула вперёд, обогнув камни. Картина, открывшаяся ей, на мгновение остановила дыхание. На земле, прислонившись к скамейке, полусидела девушка — та самая Алиса Вейн. Её лицо было мертвенно-бледным, глаза широко распахнуты от ужаса. На горле её алела тонкая, аккуратная линия пореза — неглубокая, царапина, но из неё сочилась кровь, окрашивая воротник белой блузки в алый цвет. А в трёх метрах от неё, спиной к ним, застыла фигура в тёмном длинном пальто. В одной его руке блеснуло лезвие скальпеля. В другой он держал небольшой диктофон, микрофон которого был направлен в сторону девушки. Он обернулся. Не резко, а плавно, как актёр, поворачивающийся к неожиданно появившемуся на сцене зрителю. Тесса увидела его лицо. Обычное. Ничем не примечательное. Средних лет. Но глаза… Глаза были пустыми и в то же время переполненными — холодным, безжизненным светом, как у глубоководной рыбы. В них не было ни паники, ни злобы. Лишь… досадливое разочарование. Как у художника, которому помешали в самый разгар работы. Он посмотрел прямо на Тессу. Взгляд скользнул по её лицу, по её форме, и в его пустых глазах что-то мелькнуло — не страх, а… интерес? Признание? Он не сказал ни слова. Просто отступил на шаг, всё ещё глядя на неё. Потом его взгляд упал на диктофон. Он нажал кнопку, и маленькое устройство издало тихий щелчок. Запись остановлена. Незавершённая симфония. Он бросил диктофон на землю. Не стал убегать. Просто медленно повернулся и быстрыми, но не суетливыми шагами скрылся в густой тени старых клёнов, ведущих к заднему выходу из сквера. Он растворился в сумерках так же бесшумно, как и появился. «СТОЙ! ПОЛИЦИЯ!» — крикнула Кассандра, инстинктивно рванувшись за ним, но Тесса схватила её за руку. — Не пытайся.Не надо! Девушка! — её голос был резким, командирским. Она бросилась к Алисе. Та смотрела на неё, не мигая, в горле у неё булькало. Разрез был неглубоким, он только начал, но перерезаны мелкие сосуды. Кровь текла упрямой струйкой. — Всё хорошо, всё хорошо, ты в безопасности, — бормотала Тесса, сбрасывая свой пиджак и надавливая им на рану. Ткань мгновенно пропиталась тёплой влагой. — Кассандра, скорая! Давай! И перекрой оба выхода! Он, может, ещё близко! Кассандра, трясущимися руками, достала телефон. Голос её дрожал, но она чётко назвала адрес. Тесса прижимала пиджак, глядя в глаза Алисе. Они были полы слезами и немым вопросом. — Меня учили оказанию первой помощи, — сказала она, и её голос, странным образом, успокаивал даже её саму. — Держись. Просто дыши. Медленно. Смотри на меня. Она услышала вдалеке вой сирен, который быстро нарастал. Потом топот ботинок по гравию — это Легион и Калеб ворвались в сквер с противоположной стороны, пистолеты наготове. Увидев сцену, они замерли. — Он ушёл! Там, в сторону переулка! — крикнула им Кассандра, указывая рукой. Легион кивнул и рванул в указанном направлении, Калеб же подбежал к Тессе. — Господи, Тесс… ты вся… Она посмотрела на себя. Белая блузка, светлые волосы, руки — всё было в алых разводах и пятнах. Алисина кровь. — Не моя, — коротко бросила она. — Помоги держать. Вскоре сквер наполнился людьми: медики, оперативники, техники. Алису аккуратно перенесли на носилки, её рану уже обработали, наложили давящую повязку. Шок, испуг, но жизни ничего не угрожало. Тесса встала, отойдя в сторону, и позволила дрожи, которую она сдерживала всем телом, прокатиться по ней волной. Руки её были липкими и холодными от крови. Именно в этот момент, в сопровождении двух офицеров, в сквер вошёл Джонатан Уитм. Его лицо было багровым, но не от бега, а от ярости и, как ни странно, смущения. Он окинул взглядом место происшествия, носилки с девушкой, окровавленную Тессу, которая стояла, выпрямив спину и глядя на него ледяными голубыми глазами. Он подошёл ближе, пытаясь сохранить начальственный вид, но это плохо получалось. — Крейвен… — начал он. — Она жива, — перебила его Тесса. Её голос был тихим, но он резал тишину, как лезвие. — Порезано горло, но поверхностно. Он не успел. Её забрали в больницу, с ней всё будет относительно хорошо. Она выдержала паузу, давая словам осесть. Потом добавила, глядя ему прямо в лицо: — И кто из нас теперь,«сука», отвлекающаяся на ложные следы и фрейдистские фантазии? Уитм поперхнулся. Его челюсть сжалась. Он хотел что-то сказать, отчитать её за самоуправство, но картина была красноречивее любых слов. Его сын, Томас, робко жался позади отца, не смея поднять глаз. Все присутствующие — Калеб, вернувшийся запыхавшийся Легион, даже техники — смотрели на Уитма с немым осуждением. Джонатан фыркнул, отвернулся и начал отдавать распоряжения по организации облавы, пытаясь восстановить контроль. Но его авторитет был подмочен, и он это знал. И в глубине души понимал, сам в этом виноват, даже психолог его подкольнула. *** Возвращение в участок было сюрреалистичным. Тессу, всё ещё в окровавленной одежде, сразу попросили в кабинет для дачи показаний. Она отмылась в служебном туалете, но тени крови под ногтями и на рукавах рубашки остались. Как клеймо. Зайдя в кабинет проверяю рабочую почту, нашла письмо без обратного адреса. Когда она вышла, её уже ждала Кассандра с двумя стаканами кофе. Они молча прошли в пустой зал совещаний. Тишина здесь была другой — не рабочей, а опустошённой, выжатой. — Ты истерично посмеёшься, если я скажу, что он мне письмо прислал? — вдруг произнесла Тесса, садясь и обхватывая ладонями горячий стакан. Кассандра замерла. — Что? Когда? — Пока мы были в больнице. Прислали на мое имя в участок. Конверт, отпечатков нет, естественно. Посторонний подкинул в ящик для почты. Она достала из кармана чистый, белый конверт, вскрытый спецотделом. Внутри лежал лист бумаги с теми же изящными, спиральными буквами. На французском. — Что там? — тихо спросила Касси. Тесса развернула лист, не прикасаясь к тексту, и положила перед собой. — Читай. Кассандра наклонилась. «Chère Madame le Psychologue, Не обижайтесь на меня. И не думайте, что я собираюсь мстить. Месть — эмоция маленьких людей, шумная и беспорядочная. Наше взаимодействие сегодня… это был неожиданный дуэт. Вы вошли в мое произведение, как диссонирующая нота. И знаете что? Это сделало его интереснее. Вы спасли одну ноту. Но симфония ещё не окончена. Тишина все ещё ждет своего маэстро. И в этой симфонии будет ещё множество нот, остановите меня, или я остановлю вас. Что будет когда симфония закончится, окровавленном фортепиано? Ваш несостоявшийся коллега по изучению человеческой природы, Разбитый Ангел.» Тесса действительно засмеялась. Коротко, резко, почти истерически. Звук был сухим и безрадостным. Казалось её и впрямь забавляла эта ситуация, ну то есть серийный убийца, психопат с нарциссическим расстройством личности, пишет письмо, той которая отпугнула его от жертвы. — Видишь? Он не злится. Он… впечатлён. Я стала частью его «искусства». Диссонирующая нота. Боже, какая напыщенная чушь. Интересно что будет в следующий раз, меня назовут не настроенной гитарой, или расстроенный скрипкой? Она отпила кофе, но горечь во рту была не от него. — Он прав в одном. Симфония не окончена. Он не остановится. Он просто стал осторожнее. И теперь у него есть… новый объект интереса. Я. Хотя я вроде не в его вкусе, как минимум внешне. Как максимум по возрасту, социальным нормам и приличиям. Кассандра смотрела на неё, и в её глазах читалась смесь восхищения и ужаса. — Ты слишком напряжённая, — вдруг сказала Тесса, переводя взгляд на напарницу. — Да ладно? — Кассандра подняла брови. — А почему ты нет? Ты тут человека спасла, вся в крови стояла, с маньяком глаз на глаз виделась, а теперь он тебе любовные письма пишет. У тебя вообще нервы из титана? Какой магнит употребляешь, или нечто другое? — Не из титана. Просто я знаю, что если дам слабину, он это почувствует. Как хищник, и ни на чём я не сижу, нас проверяют, даже психологов дожились. — Тесса вздохнула, потирая виски. — Мне предлагали сходить на йогу. Говорят, расслабляет. Может, и тебе стоит. — Йога? — Кассандра фыркнула. — После всего этого? Я лучше водки выпью. Но… может, и правда что-то нужно. Чтобы не сойти с ума. Хотя говорят чтобы не сойти с ума, нужно лечь в психдиспансер. Они сидели в тишине, допивая кофе. На доске всё ещё висели их вчерашние заметки, фотографии жертв, список трофеев. Теперь к этому добавилась фотография Алисы Вейн в больничной палате, живой, и скан письма с изящным почерком. Дверь приоткрылась. Вошёл Калеб. Он выглядел измотанным. — Облавы ничего не дали. Он как сквозь землю провалился. Элиан сидит над камерами, но вокруг сквера — мёртвая зона. Легион обыскивает канализационные туннели в том районе, но… — он развёл руками. — Уитм вызвал подкрепление из соседнего города. Но ясно одно: он теперь знает твоё лицо, Тесс. И он заинтересовался. Тебе нужна охрана. — Охрана будет только мешать, — покачала головой Тесса. — И играть ему на руку. Он хочет внимания. Моё, в частности. Давайте использовать это. Сделаем меня приманкой. — Ты с ума сошла? — хором воскликнули Калеб и Кассандра. — Нет. Я трезво оцениваю ситуацию. Он социопат с нарциссическими чертами. Он увидел во мне достойного противника. Он захочет снова вступить в «дуэт». Это риск, но это и шанс выманить его. — Я поговорю с Уитмом, — мрачно сказал Калеб. — Он, после сегодняшнего позора, возможно, согласится на любую авантюру, лишь бы поймать этого ублюдка. После его ухода Тесса снова посмотрела на Кассандру. — Йога, говоришь? — Касси слабо улыбнулась. — Ладно. Но только если ты со мной. И если после занятия можно будет тот самый бар посетить. Для… баланса. — Договорились, — кивнула Тесса. Впервые за весь день её губы тронула настоящая, пусть и усталая, улыбка. *** Позже, в больнице, Тесса навестила Алису. Девушка спала под действием седативных, её горло было забинтовано. Родители сидели рядом, бледные, благодарные. Врач сказал, что рана заживёт быстро, психологическая травма будет куда серьёзнее. Тесса постояла в дверях, глядя на спящую девушку. На её собственной рубашке и на руках уже подсохли коричневатые разводы — отметины того, как близко к краю они подошли. Она спасла ноту. Но оркестр убийцы всё ещё ждал дирижёра. Она вышла из больницы в ночь. Город сиял огнями, шумел, жил. Где-то в этой иллюминации и гуле прятался тот, кто хотел превратить весь этот шум в вечную, совершенную тишину. И она, Тесса Крейвен, со своей командой, с новым письмом в кармане и с кровью несостоявшейся жертвы под ногтями, была единственной, кто стоял между ним и его безумной симфонией. Она достала сигарету, прикурила. Дым смешался с морозным дыханием ночи. Игра в кошки-мышки только начиналась. Но теперь и кошка, и мышь знали друг друга в лицо. И это меняло всё. *** Йога-студия оказалась оазисом в каменных джунглях города. Стеклянный фасад, внутри — светлое пространство с пахнущим деревом полом, тихой музыкой, в которой смешивались звуки флейты и далёкого моря. После металлического привкуса участка, вони сигарет и кофе, это место казалось иной вселенной. Тесса и Кассандра пришли на вечернее занятие «Хатха для начинающих». Обе в просторных штанах и майках, без намёка на форму или оружие. Касси купила себе розовый коврик, Тесса осталась с тёмно-серым, казённым, взятым напрокат. Инструктор, гибкая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, говорила мягким, текучим голосом: «Отпустите мысли. Они лишь облака на небе вашего сознания. Наблюдайте, как они проплывают, но не цепляйтесь». Отпустить мысли. Легко сказать. Мысли Тессы были не облаками, а стаей воронов, каркающих на развалинах сквера Святой Анны. Лезвие скальпеля, блеснувшее в последних лучах солнца. Пустые глаза, в которых читалось не бешенство, а… эстетическая оценка. Белый конверт с изящными буквами. «Диссонирующая нота». Она вдохнула глубже, пытаясь сосредоточиться на растяжении боковой поверхности тела в позе «Триконасана». Рядом Кассандра, сконцентрировавшись, вытягивалась в «Собаке мордой вниз». Её движения были чуть скованными, не такими грациозными, как у инструктора, но упорными. На её лбу выступили капельки пота. Тесса заметила, как свет от бра падает на её шею, подсвечивая золотистый пушок на коже. Касси поймала её взгляд и, не меняя позы, чуть подмигнула — мол, «я стараюсь». Тесса ответила лёгкой улыбкой и закрыла глаза, пытаясь следовать инструкции. «Найдите свой центр тяжести. Ощутите связь с землёй». Земля под ковриком была твёрдой, надёжной. В отличие от зыбкой почвы этого дела, где каждый шаг мог быть ловушкой, а каждый профиль — игрой в угадайку с безумцем. Они перешли в «Позу ребёнка». Лоб на коврике, колени подтянуты к груди, руки вытянуты вперёд. Поза покоя, смирения, возвращения в утробу. Здесь, в темноте под собственными веками, образы нахлынули с новой силой. Не кровь. Не крики с кассет. А письмо. Слова, выведенные с болезненной аккуратностью. «Не обижайтесь на меня…» Это было не извинение. Это была констатация. Как учёный, констатирующий интересный побочный эффект в эксперименте. Он видел в ней не препятствие, а новый переменный фактор. Это было страшнее любой угрозы. После занятия они сидели в маленьком кафе при студии, за столиком у окна. Пила травяной чай с мятой, Кассандра — гранатовый сок со льдом. Мускулы ныли приятной, живой усталостью, разум, наконец, немного прояснился. — Ну что? — спросила Касси, обводя взглядом уютный зал с глиняными горшками и плетёными светильниками. — Расслабила? — Частично, — призналась Тесса, вращая чашку в руках. — Мысли всё равно возвращаются. Но теперь они… тише. Не так кричат. — У меня тоже, — Кассандра откинулась на спинку стула. — Знаешь, о чём я думала в «Позе воина»? — О том, как бы не упасть? — Нет, — Касси усмехнулась. — О том, что у него, у нашего Ангела, наверное, никогда не было такого момента. Просто тишины внутри. Не той, что он навязывает другим, а… мирной. Он её ищет снаружи, убивая, потому что не может найти внутри. Жалко его, в каком-то извращённом смысле. Тесса посмотрела на неё с новым интересом. Это было проницательно. И неожиданно мягко для «цветочка с шипами». — Ты права. Его тишина — это тишина склепа. Мёртвая, законсервированная. А эта… — она кивнула на пространство вокруг, — она живая. В ней есть пульс. Дыхание других людей, шум чайника, музыка. Он этого не понимает. Они помолчали, каждый со своими мыслями. Лёгкая, почти невесомая нить понимания протянулась между ними за эти дни, сотканная из переведённых страниц кошмара, ночных бдений и адреналина погони. Теперь, в спокойной обстановке, она ощущалась иначе — не как боевое братство, а как что-то более хрупкое и тёплое. — Спасибо, что позвала, — вдруг сказала Кассандра, не глядя на Тессу, а наблюдая, как за окном зажигаются вечерние огни. — Я обычно… не позволяю себе такого. Расслабляться. — Это не расслабление, — поправила Тесса. — Это перезагрузка. Чтобы работать дальше. И чтобы не стать такой же разбитой, как он. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то, что выходило за рамки простой коллегиальности. Мимолётное, неуловимое. Как лёгкое прикосновение пальцев, передающих страницу. Но оно было. — Может, завтра повторим? — предложила Кассандра, и в её голосе прозвучала нотка неуверенности, несвойственная её обычно уверенной манере. — Думаю, да, — кивнула Тесса. — Мне… это помогает. Они расплатились и вышли на улицу. Вечер был тёплым для этого времени года. Они шли медленно, не в сторону метро, а просто так, растягивая этот мирный промежуток. — Я рада, что ты тогда, в сквере, не бросилась за ним, — тихо сказала Кассандра. — Он мог… всё что угодно. — Я рада, что ты была рядом и вызвала скорую, — ответила Тесса. — Это была командная работа. Они дошли до перекрёстка, где их пути расходились. Остановились. — Завтра на участке? — спросила Касси. — Завтра, — подтвердила Тесса. — У нас ещё много непереведённых страниц. Они стояли ещё мгновение, колеблясь. Потом Кассандра сделала маленький, почти незаметный шаг вперёд и легонько, по-дружески, коснулась предплечья Тессы. — Береги себя, ладно? Он ведь ещё там. — И ты, — сказала Тесса, и её рука на секунду прикрыла руку Кассандры. Прикосновение было быстрым, но тёплым. — До завтра. Она повернулась и пошла своей дорогой, чувствуя на коже остаточное тепло прикосновения и странную, несвойственную ей лёгкость в груди. Возможно, это была просто эйфория от физической нагрузки и смены обстановки. Возможно, что-то ещё. Но когда она оглянулась на следующем углу, Кассандра всё ещё стояла на том же месте, наблюдая за ней. Увидев, что Тесса смотрит, она помахала рукой и скрылась в вечерней толпе. *** А в своей новой, наскоро снятой комнате, он сидел в полной темноте. Перед ним на столе лежали фотографии. Не только новых потенциальных «свеч». Теперь там было и фото, снятое издалека длиннофокусным объективом: две женщины выходят из стеклянного здания йога-студии. Смеются. Одна касается руки другой. Он рассматривал снимок, и в его пустых глазах загорелся тот самый холодный, аналитический интерес. Его пальцы провели по изображению лица Тессы Крейвен. — Интересно, — прошептал он по-французски. — Ты ищешь тишину внутри? Пытаешься обрести покой, которого лишён я? Как иронично. Ты борешься с моей тишиной, создавая свою собственную. Но твоя — хрупкая. Живая. Её так легко… сломать. Он отложил фотографию и взял чистый лист бумаги. Его перо с чернилами замерло над белой поверхностью. Возможно, его следующий шедевр будет не об одинокой ноте, заглушенной в тишине. Возможно, это будет дуэт. Или даже трио. О том, как живой покой превращается в хаос, а хаос — в новую, более сложную и болезненную тишину. Он улыбнулся в темноте. Идея была… прекрасна в своей симметрии. Он даст им ещё немного пожить в их иллюзии безопасности. Пусть насладятся своими йогами и травяными чаями. Пусть поверят, что нашли точку опоры. А потом он выбьет эту опору из-под ног. И тогда их падение, их крик, их попытка удержать друг друга станут материалом для его величайшего произведения. Симфонии разрушенного спокойствия. Разбитый Ангел отложил перо. Впереди была работа. Тщательная, кропотливая, как всегда. Но теперь с новым, ещё более увлекательным, сюжетом. *** Вторая йога прошла иначе. Тела, запомнившие позы, были менее скованными, дыхание — глубже и ровнее. Тессе даже удалось на несколько секунд полностью отключиться во время «Шавасаны», позы мёртвого тела. Она просто лежала, чувствуя, как тяжесть утекает из каждой мышцы в тёплый пол, и в голове была только пустота — благословенная, безмолвная пустота. Когда зажгли свет, и все начали сворачивать коврики, Кассандра подкатилась к ней на своём розовом и сказала шёпотом: — Ну что, воин? Готов к водке, которую я обещала? Или травяной чай снова? В её глазах играли озорные искорки, и Тесса, всё ещё находясь под влиянием лёгкой эйфории от релаксации, не смогла удержаться от улыбки. — Только если это будет хорошая водка. И закуска. Я сегодня почти ничего не ела. — Договорились, — Касси хлопнула в ладоши, и звук был таким звонким и живым в тихой студии, что Тесса почувствовала, как что-то щёлкает внутри, как замок, открывающий давно закрытую дверь. Бар, который выбрала Кассандра, был не тем полицейским притоном с липкими столами. Это было подвальное заведение с низкими кирпичными сводами, приглушённым джазом и светом от множества маленьких лампочек в виде ламп Эдисона. Народу было немного, атмосфера — тёплая, почти интимная. Они заказали водку с ледяной стопкой и пару каких-то непонятных шотов. Первая стопка обожгла горло, вторая — согрела изнутри, третья — смотировала острые углы реальности. Говорили о всякой ерунде: о том, как смешно выглядел мужчина на соседнем коврике, пытавшийся сделать «Лотос»; о том, какой ужасный кофе варят в участке; о любимых книгах, которые не имеют ничего общего с криминалистикой. Тесса узнала, что Кассандра в детстве мечтала быть балериной, но «широкая кость и любовь к пирожкам распорядились иначе». Касси, в свою очередь, с удивлением выяснила, что суровая психолог Тесса Крейвен обожает смотреть старые, дурацкие романтические комедии и знает наизусть диалоги из «Красотки». — Не смейся, — сказала Тесса, уже чувствуя, как щёки горят от алкоголя, но голова при этом оставалась странно ясной. — Это мой способ дезинфекции мозга после рабочего дня. Там всё просто: проблемы решаются за два часа, злодеи раскаиваются, а любовь побеждает. — В отличие от нашей реальности, где злодеи пишут философские письма, а любовь… — Кассандра запнулась и вдруг покраснела, отхлебнув из стопки. — Ну, ты поняла. Музыка сменилась — джаз уступил место чему-то более ритмичному, со сбивчивым, завораживающим битом. Несколько пар в дальнем углу начали двигаться под неё — не зажигательно, а скорее, покачиваясь, отдаваясь потоку звуков. — О, танцы, — протянула Кассандра, качнув головой в такт. — Я обожаю танцевать. Особенно когда выпью. Становлюсь королевой диско… ну, или так себе, но мне всё равно. — Покажи, — неожиданно для себя сказала Тесса. И они пошли. Не на переполненную танцполом площадку, а просто встали рядом со своим столиком, в небольшом свободном пространстве между барной стойкой и стеной. Сначала движения были скованными, неловкими — всё-таки неловко танцевать вдвоем под такую музыку. Но водка и общая атмосфера свободы сделали своё дело. Кассандра закрыла глаза и просто позволила телу двигаться, её светлые волосы рассыпались по плечам. Тесса наблюдала за ней секунду, а потом отпустила и себя. Она не танцевала годами. Со времён университета, наверное. Но сейчас это было легко. Как будто кто-то развязал тугой узел в её диафрагме. Она откинула голову, позволив музыке проходить сквозь неё, отталкивая мысли о маньяке, об Уитме, о письме, о крови под ногтями. Всё это отступило куда-то далеко, в туманную, неважную даль. Здесь и сейчас были только тёплый свет лампочек, вибрирующий в груди бас, и Кассандра, которая, открыв глаза, улыбнулась ей такой открытой, беззащитной улыбкой, какой Тесса никогда у неё не видела. Их движения, сначала независимые, начали синхронизироваться. Не специально — просто они оказались в одном ритме. Касси сделала шаг вперёд, Тесса — лёгкий шаг в сторону, и они вдруг оказались гораздо ближе друг к другу, чем предполагали. Настолько близко, что Тесса почувствовала исходящее от Кассандры тепло и лёгкий, сладковатый запах её духов, смешанный с запахом пота после йоги. Музыка снова сменилась, став медленнее, томнее. Пары в углу прильнули друг к другу. Тесса и Кассандра замерли. Они стояли, почти касаясь, дыхание сбилось уже не от танца. — Я… наверное, перебрала, — прошептала Кассандра, но не отодвинулась. — Я тоже, — согласилась Тесса, и её голос прозвучал хрипло. Она подняла руку, неуверенно, будто двигаясь под водой, и поправила прядь волос, выбившуюся на лицо Кассандры. Кончики её пальцев скользнули по горячей щеке. Касси прикрыла глаза и слегка, почти незаметно, наклонила голову к этому прикосновению. Это длилось всего мгновение. Один из барменов громко засмеялся, и заклинание разбилось. Они одновременно отшатнулись, как обжёгшись. — Нам… наверное, пора, — сказала Кассандра, избегая смотреть в глаза. — Завтра же рабочий день. — Да, — кивнула Тесса, чувствуя, как реальность с грохотом обрушивается обратно. Участок, досье, убийца, ожидание следующего хода. — Тебе на такси? — Я вызову, — Касси уже достала телефон, её пальцы дрожали. Они молча собрали вещи, расплатились и вышли на холодную ночную улицу. Воздух обжёг разгорячённые лица. — Такси через пять минут, — сообщила Кассандра, глядя на экран. Наступила неловкая пауза. — Спасибо за… за всё, — наконец сказала Тесса. — Мне было хорошо. — Мне тоже, — быстро ответила Касси. Она посмотрела на Тессу, и в её взгляде снова мелькнула та самая уязвимость, что была на танцполе. — Может… может, повторим как-нибудь? Йогу и… всё остальное. — Мне бы очень хотелось, — искренне сказала Тесса. Подъехало такси. Кассандра открыла дверь, но перед тем как сесть, обернулась. Она быстро, почти стремительно, подошла к Тессе и, поднявшись на цыпочки, поцеловала её в щёку. Прикосновение было лёгким, быстрым, но от него по всему телу Тессы пробежали мурашки. — Спокойной ночи, Тесс, — прошептала Касси и скрылась в салоне машины. Тесса стояла на тротуаре, касаясь пальцами того места, где губы Кассандры коснулись её кожи. Глупо. По-детски. Но её сердце стучало так, будто она снова бежала по скверу Святой Анны. Она пошла домой пешком, чтобы проветрить голову. Город ночью был другим — не враждебным, а просто спящим. Она думала о тёплом свете бара, о музыке, о движениях их тел. О том моменте близости, который повис в воздухе, как обещание чего-то, что пока боялись назвать. А потом, как холодный душ, всплыли другие образы. Пустые глаза в сумерках. Белый конверт. «Диссонирующая нота». Он где-то там. Он наблюдает. Он планирует. И эта хрупкая, новая, трепещущая нить, протянувшаяся между ней и Кассандрой… делала их не сильнее. Делала уязвимее. «Тишина все ещё ждёт своего маэстро». Она остановилась, прислонившись к холодной стене здания. Лёгкое опьянение прошло, оставив после себя только ломоту в мышцах от йоги и сладковатую горечь на губах — от водки или от того мимолётного поцелуя, она уже не могла разобрать. Они зашли слишком далеко. Или недалеко достаточно? Она не знала. Знала только, что завтра снова придется надеть доспехи психолога, снова погрузиться в пучину чужого безумия. Но теперь у неё будет тайный запас тепла. Маленький, незаконный, опасный. Как спичка в темноте. Можно осветить путь. А можно — всё спалить. Тесса вздохнула, выпрямилась и зашагала дальше, растворяясь в ночи, унося с собой вкус водки, эхо джаза и призрачное прикосновение к щеке, которое грело сильнее любого алкоголя.