Разбитый ангел

Утро выдалось суматошным. В участок поступило сразу три заявления о пропавших девушках за выходные, и хотя ни одна не подходила под почерк Арфиста так пресса упорно называла убийцу, бумажная волна захлестнула всех. Тесса сидела над отчётами, когда в кабинет ворвался Легион. Вид у него был такой, будто он нашёл клад. — Есть контакт, — выпалил он с порога. — С кем? — Тесса оторвалась от бумаг. — С нашим ангелочком. Точнее, с тем, кто его видел. Вчера вечером. У консерватории. Кассандра, которая как раз вошла с кофе, замерла на пороге. — Подробности, — коротко бросила Тесса. Легион плюхнулся на стул, закинул ногу на ногу. — Студент один, из консерваторских, курить выходил. Увидел мужика, который стоял в тени и пялился на нашу виолончелистку. Описал: средних лет, невзрачный, в тёмном пальто. Стоял и просто смотрел, как она играет. Потом ушёл. Студент внимания не придал, но когда мы вчера развесили ориентировки в районе, вспомнил и позвонил. — Он его узнал по фотороботу? — спросила Кассандра, ставя кофе перед Тессой и садясь рядом. — На семьдесят процентов. Говорит, похож, но тот был как-то... мягче, что ли. Не такой напряжённый, как на картинке. Спокойный. Тесса и Кассандра переглянулись. Мягче. Спокойнее. Это не вписывалось в профиль. — Он наблюдает за ней уже несколько недель, — медленно проговорила Тесса. — Но не приближается. Не пытается войти в контакт. Просто... смотрит. — Как влюблённый школьник, — закончила Кассандра. — Господи, это ещё более жутко, чем если бы он готовил убийство. Легион хмыкнул. — Жутко не жутко, а нам надо решать, что делать. Уитм по-прежнему считает, что дело закрыто. Если мы начнём официальное наблюдение за девушкой без его санкции, он нас сожрёт с потрохами. — Значит, будем работать неофициально, — твёрдо сказала Тесса. — Касси, ты со мной. Легион, держи связь с районом. Калеба подключим, когда понадобится. Элиан пусть мониторит камеры вокруг консерватории. — А Томас? — с ехидцей спросил Легион. — А Томас пусть занимается тем, чем занимается всегда, — отрезала Тесса. — Создаёт видимость работы. Томас, разумеется, узнал, что его исключили из «внутреннего круга» расследования. Узнал и страшно обиделся. Он ворвался в кабинет отца без стука, размахивая какими-то бумагами. *** — Отец, ты видел, что они творят? Они меня игнорируют! Меня! — Во-первых, здесь я не отец, а начальник, — устало ответил Джонатан, потирая виски. — Во-вторых, если ты хочешь, чтобы тебя замечали, сделай что-нибудь полезное. — Я делаю! — Томас картинно бросил бумаги на стол. — Вот отчёт по пропавшим за месяц. Я сам всё проверил, сам проанализировал... — И что там? — Ну... ничего особенного. Обычные дела. Но я же старался! Джонатан тяжело вздохнул. Сын был его крестом, который приходилось нести. Богатство и положение не купили Томасу ни ума, ни такта, ни способностей. Только непомерное самомнение. — Слушай, — сказал он, стараясь говорить мягко. — Если хочешь произвести впечатление на Крейвен, забудь о цветах и приглашениях. Займись делом. Вникни. Стань полезным. Она ценит только работу. — Я пытаюсь! — чуть не плача, воскликнул Томас. — Но они меня не подпускают! — Значит, найди способ быть полезным без приглашения. Прояви инициативу. Но без глупостей, — предупредил Джонатан. — Если ты испортишь расследование, я тебя не прикрою. Томас вышел из кабинета с новым планом в голове. Он докажет им всем. Особенно этой холодной Крейвен. Он найдёт то, что они упустили. И тогда она поймёт, какой он на самом деле ценный. План, как обычно, был глупым, но Томас этого не осознавал. *** Анна сидела на своей обычной скамейке в парке. Осень уже вовсю хозяйничала, сбрасывая листву на землю, но день выдался солнечным и тёплым, редким подарком уходящего сезона. Она играла медленную, тягучую мелодию, сочинённую ею прошлой ночью, когда не спалось. Он стоял за деревьями, как обычно. Слушал. Впитывал. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня он не мог просто стоять. Ноги сами понесли его вперёд. Он вышел из тени, приблизился к скамейке. Она не заметила его сразу — глаза были закрыты, музыка уносила её далеко. Он остановился в паре метров, боясь дышать. Она закончила играть, открыла глаза и вздрогнула, увидев незнакомца. — Ой! — виолончель чуть не выпала из рук. — Вы меня напугали. — Простите, — его голос прозвучал хрипло. Он не говорил ни с кем, кроме пустоты, много недель. — Я не хотел. Я... слушал. Вы играете божественно. Анна смутилась. Комплименты она слышала нечасто, а от незнакомых мужчин в парке — тем более. — Спасибо. Вы музыкант? — Нет. Просто... любитель. Очень люблю виолончель. Особенно solo. Он говорил, и слова давались с трудом, но он продолжал. Ему нужно было сказать ей хоть что-то. Хоть как-то прикоснуться к её миру. — Эту мелодию вы сами сочинили? Я не узнаю. — Да, — Анна улыбнулась, польщённая. — Это ноктюрн. Я его вчера написала. — Он очень грустный. И очень красивый. Она посмотрела на него внимательнее. Обычное лицо, невзрачная одежда, усталые глаза. Но в глазах этих было что-то... тёплое? Печальное? Она не могла определить. — Вы часто здесь бываете? — спросила она. — Иногда, — соврал он. — Прохожу мимо. Но сегодня специально остановился. Не мог пройти. Они помолчали. Солнце пробивалось сквозь листву, рисовало пятна на траве. — Меня Анна зовут. — Даниель, — ответил он первое пришедшее в голову имя. И это было ложью. Но всё остальное, что он чувствовал в этот момент, было правдой. Впервые в жизни. *** В участке кипела работа. Калеб, Элиан и Легион собрались в кабинете Тессы, чтобы обсудить новые данные. Карта города на стене пестрела флажками: места появлений Даниеля они договорились называть его так, чтобы не путать с образом убийцы, маршруты Анны, точки наблюдения. — Он был у консерватории вчера с шести до восьми, — докладывал Элиан, водя указкой по карте. — Потом переместился в парк, где она обычно играет. Простоял там до девяти, пока она не ушла. — Не приближался? — спросил Калеб. — Нет. Просто смотрел. — Сегодня другая картина, — вставил Легион. — Мой человек видел, как он подошёл к ней. Говорили минут пять. Она улыбалась. Потом он ушёл, она осталась. Тишина повисла в комнате. — Он сделал первый шаг, — констатировала Тесса. — Не как охотник. Как... человек. — Или как охотник, который меняет тактику, — возразил Калеб. — Втирается в доверие, чтобы потом... — Может быть, — перебила Кассандра. — Но посмотри на данные. Он следит за ней больше месяца и только сейчас решился подойти. Если бы он хотел убить, сделал бы это давно. Он слишком организован для таких задержек. Спор разгорался. Мнения разделились. Легион считал, что нужно срочно вмешиваться и предупреждать девушку. Калеб предлагал усилить наблюдение и ждать. Элиан молчал, поглядывая на карту. — А что, если... — начал он тихо, и все обернулись. — Что, если мы ошибаемся? Что, если это действительно... ну, не знаю, перерождение? Люди же меняются? — Социопаты не меняются, — твёрдо сказала Тесса. — Они могут адаптироваться, могут имитировать эмоции, но не меняют свою суть. Если он сейчас испытывает что-то похожее на любовь, это лишь вопрос времени, когда его патологическая природа возьмёт верх. И тогда Анна окажется в большей опасности, чем любая из его жертв. Спор утих. Все понимали: Тесса права. Но и оставлять всё как есть было нельзя. — Нужно устанавливать наблюдение за ней круглосуточно, — резюмировала она. — Я буду вечерами. Касси — утрами. Калеб, ты подменишь нас в выходные. Легион, держи связь с районом. Элиан, камеры. Если он подойдёт к ней снова, мы должны знать. Все согласно кивнули и разошлись. В кабинете остались только Тесса и Кассандра. — Ты как? — спросила Касси, касаясь её плеча. — Устала. И волнуюсь. За неё. За нас. За всё. — Мы справимся, — Кассандра сжала её пальцы. — Вместе. Это «вместе» прозвучало как обещание. Тесса сидела в машине на парковке напротив дома Анны. Вечер опускался на город, зажигая фонари и окна. В руке остывал кофе, глаза слипались, но она не могла уехать. В наушнике раздался голос Кассандры: — Ты ещё там? Уже одиннадцать. — Здесь. Он не появлялся. — Может, сегодня не придёт. Возвращайся. — Ещё полчаса. Пауза. Потом Касси тихо спросила: — Тесс, а ты когда-нибудь думала о том, что будет после? Ну, когда поймаем его? — Нет. Не позволяю себе. — А я думаю. — Голос Кассандры звучал мягко, почти интимно. — Думаю о том, как мы с тобой просто... погуляем. Не по работе. В выходной. Сходим в кино или в тот бар. Просто так. Тесса улыбнулась в темноте салона. — Ты приглашаешь меня на свидание? — А что, нельзя? Тесса молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом сказала: — Когда это закончится, я с удовольствием схожу с тобой куда угодно. Но сейчас... сейчас я не могу отвлекаться. Ни на что. Ты понимаешь? — Понимаю. — В голосе Кассандры не было обиды, только acceptance. — Тогда я буду ждать. И помогать. А после — напомню о твоём обещании. В этот момент Тесса увидела его. Тёмная фигура отделилась от стены соседнего дома и медленно пошла к подъезду Анны. — Он здесь, — быстро сказала она в наушник. — Иду за ним. Она выскользнула из машины, стараясь держаться в тени. Он не оборачивался, шёл медленно, почти крадучись. Остановился у подъезда, посмотрел наверх — на окно третьего этажа, где горел свет. Тесса замерла за углом, наблюдая. Он стоял долго, может быть, полчаса. Потом свет в окне погас. Он ещё постоял немного и медленно побрёл обратно, в ту сторону, откуда пришёл. Тесса проследила за ним до угла, где он растворился в ночи. Преследовать не стала — слишком рискованно. Но теперь она знала: он приходит к ней по ночам. Как лунатик. Как призрак. Вернувшись в машину, она набрала Кассандру. — Он был там. Просто стоял и смотрел на её окно. — Боже... — выдохнула Касси. — Это уже не охота. Это одержимость. — Хуже. Это то, что он принимает за любовь. *** Утром Анна вышла из подъезда, и он снова был там. Не прятался, стоял у входа, делая вид, что читает газету. Когда она появилась, он поднял голову и улыбнулся. — Доброе утро, Анна. — О, Даниель! — она удивилась, но приятно. — Вы здесь? Рано. — Проходил мимо. Увидел ваш дом и решил... подождать. Вчера вы так красиво играли. Я не мог забыть. Анна смутилась, но улыбнулась. — Спасибо. Я сегодня тоже буду в парке, часа в три. Если хотите послушать... — Хочу, — ответил он слишком быстро. — Очень хочу. Она ушла в консерваторию, а он остался стоять, глядя ей вслед. Чувство, которое он испытывал, было таким острым, таким болезненным, что хотелось кричать. Или плакать. Он не помнил, когда в последний раз плакал. Возможно, в детстве, когда разбился мир. Из-за угла за этой сценой наблюдала Кассандра. Она сидела в своей машине, делая вид, что читает книгу. Сердце колотилось где-то в горле. Он выглядел абсолютно нормальным. Безобидным. Но она знала, кто он на самом деле. В наушнике раздался голос Тессы: — Видишь его? — Да. Он с ней разговаривал. Назначил встречу в парке на три. — Чёрт. Ладно. Я буду там к двум. Не спускай с них глаз. — Поняла. — Кассандра наблюдала, как он медленно уходит в сторону парка. — Тесс... он улыбался. Как нормальный человек. — Это маска, Касси. Самая опасная маска — та, которая похожа на правду. *** В три часа дня в участке собрались все. Кроме Томаса, который, по сведениям Легиона, «где-то шляется, строит из себя Шерлока Холмса». Новости, которые привезли Тесса и Кассандра, были тревожными. — Он активно входит в контакт, — докладывала Тесса, стоя у доски. — Сегодня утром ждал её у подъезда. Назначил встречу в парке. Она согласилась. — Она не знает, кто он, — добавила Кассандра. — Для неё он просто застенчивый поклонник, который оценил её музыку. — Нам нужно вмешаться, — твёрдо сказал Калеб. — Предупредить её. Пока не поздно. — И что мы скажем? — возразил Легион. — Здравствуйте, за вами месяц следит маньяк, который убил шесть девушек, но сейчас он, кажется, в вас влюбился, так что будьте осторожны? Она либо не поверит, либо запаникует, и тогда он точно что-то сделает. Спор разгорелся с новой силой. Элиан предложил установить прослушку в парке, чтобы знать, о чём они говорят. Калеб настаивал на немедленной эвакуации девушки. Легион предлагал взять его прямо при встрече. — Нет, — отрезала Тесса. — Если мы возьмём его сейчас, у нас нет прямых улик. Он может всё отрицать, адвокат отмажет, и мы потеряем единственный шанс посадить его надолго. — А если он убьёт её? — спросил Калеб. — Тогда мы будем виноваты, — тихо сказала Кассандра. — Но Тесса права. Если мы спугнём его сейчас, он исчезнет и начнёт снова. Где-то в другом месте. С другой девушкой. Тяжёлое молчание повисло в комнате. Все понимали: они балансируют на лезвии ножа. Одно неверное движение — и погибнет человек. — Продолжаем наблюдение, — наконец сказала Тесса. — Усиливаем. Два человека на точке постоянно. Калеб, ты с Касси сегодня в парке. Легион, блокируй возможные пути отхода, но не вмешивайся. Элиан, следи за камерами. Если он сделает хоть одно резкое движение, мы врываемся. Все закивали, принимая план. Напряжение в комнате было почти физически ощутимым. В парке было многолюдно — выходной день, хорошая погода. Анна сидела на своей скамейке, играла. Рядом, на соседней скамейке, сидел «Даниель» и слушал, закрыв глаза. Он был спокоен, расслаблен. Впервые за многие годы. Кассандра сидела в кафе через дорогу, делая вид, что пьёт кофе. Калеб прогуливался по аллее с газетой в руках. Легион занял позицию у входа. Все были на месте. — Как они? — спросила Тесса по рации. Она сидела в машине на парковке, координируя. — Спокойно, — ответила Кассандра. — Он просто слушает. Как заворожённый. — Она закончила пьесу, — добавил Калеб. — Сейчас разговаривают. Анна улыбалась, что-то рассказывала. Он слушал, иногда вставлял слова. Со стороны — обычная картина: скромный мужчина средних лет, застенчиво ухаживающий за молодой девушкой. Никто бы не заподозрил. — Она смеётся, — тихо сказала Кассандра. — Боже, она смеётся с ним. — Не теряй фокус, — напомнила Тесса. — Что бы он ни показывал, помни, кто он. Но сама она смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри закрадывается сомнение. Неужели человек, способный на такую нежность во взгляде, тот самый монстр, что пытал и убивал девушек? Или она ошиблась в профиле? Нет. Она не ошибалась. Просто даже у монстров бывают моменты слабости. И этот момент — самый опасный. Томас вернулся в участок ближе к вечеру, сияющий, как начищенный самовар. В руках он нёс какую-то папку, которую гордо водрузил на стол отца. — Я нашёл! — объявил он на весь отдел. — Я знаю, где он! Джонатан устало посмотрел на сына. — Где? — В старых дворах на Брумвей! Я проследил! Там есть подвал, он там прячется! Я видел его сегодня утром! Тесса, вышедшая на шум из своего кабинета, замерла. — Ты следил за ним? Один? Без прикрытия? — А что такого? — Томас гордо выпятил грудь. — Я же полицейский. Я могу. — Ты идиот, — выдохнул Легион, подходя ближе. — Если бы он тебя заметил... — Но не заметил же! И теперь мы знаем, где его логово! Тесса и Кассандра переглянулись. Новость была важной, но методы Томаса могли стоить ему жизни. Или сорвать всю операцию. — Адрес, — коротко бросила Тесса. Томас продиктовал, всё ещё сияя. — Я же говорил, что способен на большее! — добавил он, глядя прямо на Тессу. — Может, теперь вы перестанете меня игнорировать? Тесса проигнорировала его вопрос, обращаясь к команде: — Калеб, Легион, берите группу, проверьте адрес. Осторожно. Если он там, не спугните. Элиан, камеры вокруг. Касси, со мной — будем координировать. Она прошла мимо Томаса, даже не взглянув на него. Тот обиженно надулся, но никто не обратил внимания. *** Подвал оказался пуст. Но следы пребывания были: свежие, явно обитаемые. Кровать, стол, свечи, фотографии Анны на стенах. И блокнот. Новый блокнот, заполненный наполовину. Калеб пролистал его, нахмурился и передал Тессе, когда она приехала на место. — Ты должна это прочитать. Тесса читала, и чем дальше, тем больше менялось выражение её лица. Это был не дневник убийцы. Это был дневник человека, который впервые в жизни столкнулся с чем-то, что не мог контролировать. Со своими чувствами. «Сегодня она улыбнулась мне. По-настоящему. Не как прохожему, а как... другу. Я забыл, как это — когда тебе улыбаются просто так. Не от страха. Не от отчаяния. Просто потому, что рады тебя видеть. Я хочу быть достойным этой улыбки. Я хочу быть тем, кем она меня видит. Но я не знаю как. Я умею только брать. Только забирать. Только превращать живое в вечное молчание. А она — живая. Самая живая из всех, кого я встречал. Что мне делать? Я не знаю. Впервые в жизни не знаю». — Это не похоже на его прежние записи, — тихо сказала Кассандра, заглядывая через плечо. — Да, — согласилась Тесса. — Это похоже на крик о помощи. Который он никогда не отправит. Она закрыла блокнот. — Мы должны найти его раньше, чем он навредит ей. Или себе. *** Вечером Тесса и Кассандра сидели в машине у дома Анны. Наблюдение продолжалось. Он не появлялся. Может, почуял опасность? Или просто боялся после встречи в парке? — Ты думаешь, он способен на это? — вдруг спросила Кассандра. — На нормальные отношения? — Нет, — твёрдо ответила Тесса. — Не способен. Даже если сейчас ему кажется, что он любит, его природа рано или поздно возьмёт верх. Он либо убьёт её в припадке ревности, либо уничтожит себя, не выдержав конфликта с собственной сущностью. — Жалко его, — прошептала Кассандра. — Жалко, что он не родился другим. Тесса повернулась к ней. В темноте салона лица почти не было видно, только блеск глаз. — Ты слишком добрая для этой работы. — А ты слишком жёсткая для этой жизни, — ответила Касси. — Но мы обе здесь. И мы обе стараемся. Они сидели рядом, и расстояние между ними было минимальным. Тесса чувствовала тепло тела Кассандры, слышала её дыхание. И вдруг поняла, что больше не хочет ждать. Не хочет откладывать. — Касси, — сказала она тихо. — Я обещала тебе, что после. Но после может не наступить. Никогда. В нашей работе — никогда. Кассандра замерла. — Ты о чём? Тесса протянула руку и коснулась её щеки. Медленно, осторожно, как касаются чего-то очень хрупкого. — О том, что я не хочу больше ждать. Я хочу сейчас. Здесь. Пока мы есть. Кассандра смотрела на неё, не веря. Потом её глаза наполнились слезами. — Ты серьёзно? — Серьёзнее не бывает. И тогда Кассандра сама потянулась к ней. Поцелуй был страстным, мокрым, губы впивались в друг друга с страстью, с таким набором, что у Тессы перехватило дыхание. Они отстранились, глядя друг на друга. — Это случилось, — прошептала Касси, улыбаясь сквозь слёзы. — Да, — кивнула Тесса, тоже улыбаясь. — Случилось. В наушнике раздался голос Легиона: — Эй, вы там как? У нас тихо. Анна дома, свет погас. Наверное, спит. Тесса нажала кнопку, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Принято. Остаёмся до утра. — Понял. Спокойной ночи. Они рассмеялись тихо, почти беззвучно. Спокойной ночи. Да, теперь она действительно могла быть спокойной. Рядом с ней была та, кто понимала всё без слов. В машине, под светом уличных фонарей, в городе, где прятался монстр, две женщины сидели, держась за руки, и смотрели, как за окнами гаснут последние огни. Впереди была долгая ночь. И новая жизнь. *** Где-то в другом конце города он сидел на холодной скамейке в парке, где днём играла Анна. В руках он держал маленькую веточку, которую она обронила, уходя. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. Две половинки его души — убийца и человек — вели последний бой. Исход этого боя решит судьбу не только его, но и той, кого он полюбил. Веточка хрустнула в пальцах. Он не заметил. – Что мне делать? — спросил он у пустоты. Пустота молчала. Как всегда. А на другой стороне города, в машине у дома Анны, две женщины, нашедшие друг друга, молчали вместе. И это молчание, говорила больше, чем слова.