Разбитый ангел

Три недели прошло с того вечера в машине, когда их губы впервые встретились. Три недели осторожных прикосновений, украдкой брошенных взглядов, случайных касаний под столом во время совещаний. Три недели ожидания, когда они наконец останутся вдвоём по-настоящему, без спешки, без риска быть прерванными, без работы, висящей над головами дамокловым мечом. Дело стояло на месте. «Даниель» — они продолжали называть его так — исчез после того визита в подвал. Никаких следов, никаких наблюдений, никаких новых записей. Анна продолжала жить своей жизнью, ходить в консерваторию, играть в парке. Иногда она оглядывалась, будто искала кого-то взглядом, но его не было. — Он залёг на дно, — сказал Калеб на очередном совещании. — Почуял опасность. — Или готовит что-то, — мрачно добавил Легион. — Или просто... не знает, что делать, — тихо сказала Кассандра, и Тесса согласно кивнула. Убийца, впервые в жизни столкнувшийся с чувствами, которые не мог контролировать, был сейчас опаснее, чем когда-либо. Или безобиднее. Никто не знал. И это незнание сводило с ума. Томас, получивший свою порцию славы за находку подвала, снова активизировался. Он носился по участку с важным видом, пытался влезть во все обсуждения, раздавал непрошеные советы и продолжал свои ухаживания за Тессой с упорством, достойным лучшего применения. — Он как муха, — жаловалась Кассандра, наблюдая в окно, как Томас с очередным букетом поджидает Тессу у входа. — Не понимает, что ему уже сто раз сказали. — Он понимает только то, что хочет понимать, — отозвалась Тесса, закатывая глаза. — Богатый папочка внушил ему, что он может получить всё, что захочет. А я — просто очередная игрушка, которая почему-то не даётся. В тот день Томас снова был послан с краткой, но ёмкой формулировкой. Букет он, по слухам, выбросил в мусорку у входа, откуда его забрала уборщица и поставила в свою подсобку. — Цветам не место в мусорке, — философски заметила она. — А Томасу, может, и место. *** Он сидел в своей новой комнате, которую снял на окраине, подальше от старых мест. Перед ним лежала фотография Анны — та самая, где она улыбалась ему в парке. Он смотрел на неё уже час, может, два. Три недели он не подходил к ней. Три недели боролся с собой. Каждую ночь ему снились её руки на грифе виолончели, её улыбка, её голос. Каждое утро он просыпался с мыслью, что сегодня должен либо подойти к ней, либо исчезнуть навсегда. Он не мог исчезнуть. Он понял это на второй день. Он хотел быть с ней. Не убивать. Не превращать в тишину. А просто быть. Слышать её смех, видеть, как она пьёт чай с мёдом, засыпать и просыпаться с мыслью, что она где-то рядом. Это было безумием. Он знал, кто он. Знал, что сделал. Знал, что не заслуживает даже смотреть на неё. Но сердце — если то, что билось в его груди, можно было назвать сердцем — не слушалось разума. — Я сделаю это, — сказал он вслух пустой комнате. — Я скажу ей правду. Всю. И если она прогонит меня — значит, так тому и быть. Но если нет... Он не мог закончить предложение. Слишком страшно было предполагать, что она может принять его. Он оделся, взял с собой только маленькую коробочку — не с орудиями убийства, а с подарком. Старинную брошь с виолончелью, которую нашёл в антикварном магазине. И вышел в вечер, который должен был всё изменить. *** В участке кипела обычная вечерняя суета. Кто-то сдавал смену, кто-то заступал, кто-то строчил отчёты, проклиная бумажную работу. Тесса собиралась домой, когда в кабинет влетел запыхавшийся Томас. — Мисс Крейвен! — выпалил он. — Вы забыли! В руках он держал её рабочий блокнот — тот самый, куда она записывала все наблюдения по делу. — Я зашёл к вам в кабинет, хотел оставить записку, а он на столе лежал. Вы же без него как без рук, правда? Тесса внутренне поморщилась. Томас заходил в её кабинет. Без спроса. Рылся в вещах. — Спасибо, — сухо сказала она, забирая блокнот. — В следующий раз просто оставьте его на столе или передайте через кого-то. — Да что вы, мне не трудно! — Томас просиял от того, что она хотя бы разговаривает с ним. — Я могу и домой к вам завезти, если что. У меня машина, я быстро. — Не стоит, — отрезала Тесса. — У меня свои планы на вечер. Она вышла, оставив Томаса в коридоре с глупой улыбкой на лице. Он смотрел ей вслед, и в голове его созревал план. В блокноте, который он пролистал, прежде чем отдать чисто случайно, конечно, он видел адрес. Её домашний адрес. И сегодня вечером он якобы случайно окажется в том районе. И заедет проведать. Просто проверить, всё ли в порядке. Чисто по-дружески. Он не знал, что эта «случайность» изменит всё. *** Квартира Тессы встретила Кассандру теплом и уютом, которых так не хватало в участке. Мягкий свет торшера, книги на полках, пушистый плед на диване. И вино, которое Тесса открыла, как только они вошли. — Наконец-то, — выдохнула Кассандра, скидывая туфли и плюхаясь на диван. — Я думала, этот день никогда не кончится. — Уитм сегодня был особенно невыносим, — согласилась Тесса, разливая вино по бокалам. — А его сынок... — Не говори о нём, — поморщилась Касси. — Не здесь. Не сейчас. Они чокнулись, сделали по глотку. Тишина повисла в комнате — не напряжённая, а тёплая, уютная. Та самая живая тишина, о которой они говорили в машине. — Я рада, что мы здесь, — тихо сказала Кассандра. — Вдвоём. — Я тоже, — ответила Тесса, глядя на неё поверх бокала. Они смотрели друг на друга, и расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. Тесса поставила бокал на столик, потянулась к Кассандре. Та ответила на движение, и их губы встретились. Этот поцелуй был другим, не таким, как в машине. Не пробным, не осторожным. Он был полным обещания, полным желания, которое они обе сдерживали слишком долго. — Ты уверена? — прошептала Тесса, отрываясь на секунду. — Увереннее не бывает, — выдохнула Кассандра, притягивая её ближе. Они целовались, и руки начинали исследовать, медленно, осторожно, будто боясь спугнуть момент. Тесса провела пальцами по шее Кассандры, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей. Касси выдохнула, запрокинув голову, открывая больше пространства для поцелуев. — Пойдём, — шепнула Тесса, беря её за руку и ведя в спальню. Спальня была такой же уютной, как и гостиная. Большая кровать, мягкий свет ночника, на стене — репродукция Ван Гога. Кассандра огляделась, улыбнулась. — У тебя красиво. — Сейчас будет ещё красивее, — пообещала Тесса, привлекая её к себе. Они снова целовались, стоя у кровати, и руки становились смелее. Тесса расстегнула пуговицы на блузке Кассандры, медленно, одну за другой, касаясь губами открывающейся кожи. Касси выдохнула, запуская пальцы в её светлые волосы. — Я так долго этого ждала, — прошептала она. — Я знаю, — ответила Тесса, поднимая на неё глаза. — Я тоже. Блузка упала на пол. За ней — юбка. Тесса любовалась Кассандрой, стоящей перед ней в кружевном белье, и в её глазах было столько восхищения, что Касси почувствовала, как краснеет. — Не смотри так, — смущённо попросила она. — Как? — Как будто я... ну... — Как будто ты самое красивое, что я видела в жизни? — Тесса улыбнулась. — Потому что это правда. Кассандра потянулась к её одежде, расстёгивая пуговицы на рубашке так же медленно, как Тесса делала это с ней. Когда рубашка упала, она провела ладонями по плечам Тессы, по её ключицам, задерживаясь на каждом сантиметре обнажённой кожи. — Ты невероятная, — выдохнула она. — И даже не представляешь, насколько. Они опустились на кровать, сплетаясь в объятиях, и время перестало существовать. Они лежали лицом друг к другу, и Тесса не спеша исследовала тело Кассандры кончиками пальцев. Линия плеча, изгиб талии, нежная кожа внутренней стороны бедра. Касси вздрагивала от каждого прикосновения, выдыхала коротко и прерывисто. — Ты дрожишь, — заметила Тесса. — Потому что это слишком... — Касси запнулась, подбирая слово. — Слишком правильно. Тесса улыбнулась и поцеловала её — долгим, глубоким поцелуем, вкладывая в него всё, что не могла выразить словами. Их языки встретились, сплелись, и Кассандра застонала, прижимаясь ближе. Руки Тессы продолжали путешествие, спускаясь ниже, поглаживая кружево трусиков, задерживаясь на чувствительных местах. Касси выгнулась, вцепившись пальцами в её плечи. — Тесс... — выдохнула она. — Пожалуйста... — Что, милая? — шепнула Тесса ей в губы. — Скажи, что ты хочешь. — Тебя. Я хочу тебя. Всю. Тесса улыбнулась и потянулась к застёжке её бюстгальтера. Щелчок — и кружево упало, открывая грудь. Кассандра была прекрасна — кожа светилась в мягком свете ночника, соски затвердели от возбуждения. — Какая же ты... — прошептала Тесса, склоняясь и беря в губы сначала один, потом другой. Касси выгнулась, застонав громче, вцепившись в простыни. Тесса уделяла время каждой груди, лаская языком, посасывая, покусывая, доводя Кассандру до исступления. Потом двинулась ниже, целуя живот, бока, спускаясь всё ниже и ниже, пока не оказалась лицом у её бёдер. — Можно? — спросила она, глядя снизу вверх. Кассандра, задыхаясь, кивнула, не в силах говорить. Тесса медленно стянула с неё трусики, любуясь открывшимся видом. Касси была влажной, готовой, дрожащей от ожидания. Тесса провела пальцем по складкам, собирая влагу, и Кассандра выдохнула с облегчением — наконец-то. Первый поцелуй туда был нежным, пробующим. Касси вздрогнула, приподняв бёдра. Тесса повторила, уже увереннее, углубляя ласку, находя языком самое чувствительное место. — О, боже, Тесс... — простонала Кассандра, запрокидывая голову. — Да... вот так... Тесса вошла в ритм, чередуя движения языка с мягкими поцелуями, иногда добавляя пальцы, осторожно проникая внутрь, чувствуя, как туго, как горячо там. Касси стонала всё громче, двигаясь навстречу, теряя контроль. — Я сейчас... — выдохнула она. — Тесс, я... — Давай, милая, — шепнула Тесса, ускоряясь. — Я здесь. И Кассандра разбилась о волну оргазма, выкрикнув имя Тессы, вцепившись в её волосы, выгибаясь до хруста в позвоночнике. Стон вышел долгим, хриплым, полным освобождения. Когда спазмы стихли, Кассандра лежала, тяжело дыша, и смотрела на Тессу совершенно новыми глазами. — Ты... это было... — Знаю, — улыбнулась Тесса, поднимаясь к ней и целуя в губы, давая почувствовать свой вкус. Касси отвечала жадно, запуская руки в её волосы, прижимая к себе. — Теперь я хочу тебя, — прошептала она между поцелуями. — Позволишь? — Я только этого и ждала. Кассандра уложила её на спину, нависая сверху, и принялась исследовать тело Тессы так же, как та исследовала её. Медленно, смакуя каждое прикосновение, каждый вздох. Тесса была другой — более сдержанной в стонах, но Кассандра чувствовала, как дрожит её кожа под пальцами, как учащается дыхание, когда она целует её шею, ключицы, грудь. — Ты красивая, — шептала Касси, проводя губами по её телу. — Такая красивая. Она уделила много времени груди Тессы — та оказалась чувствительной, отзывалась на каждое прикосновение дрожью и тихими стонами, которые Кассандра ловила губами. Потом она двинулась ниже, целуя плоский живот, бёдра, внутреннюю поверхность ног, дразня, приближаясь и отступая, пока Тесса не застонала в голос: — Касси, пожалуйста... не мучай... — Не мучаю, — улыбнулась та. — Наслаждаюсь. Она раздвинула бёдра Тессы и замерла на мгновение, любуясь открывшимся видом. Потом склонилась и сделала то, чего обе так ждали. Тесса выдохнула длинно, с облегчением, и подалось бёдрами навстречу. Кассандра действовала неувереннее, чем Тесса, но училась быстро, чувствуя по реакциям, что нравится, а что нет. Она нашла ритм, нашла точку, от которой Тесса теряла голову, и сосредоточилась на ней. — Да... — выдохнула Тесса, вцепившись в простыни. — Вот так... не останавливайся... Касси добавила пальцы, осторожно, чувствуя, как сжимаются мышцы вокруг них, как Тесса подаётся навстречу, как её дыхание становится всё более рваным. — Я близко, — предупредила Тесса. — Очень близко... — Тогда давай, — шепнула Кассандра, не прекращая. — Я хочу это слышать. Тесса кончила с тихим вскриком, закусив губу, чтобы не разбудить соседей. Её тело выгнулось дугой, потом обмякло, и она рухнула на подушку, тяжело дыша. Кассандра поднялась к ней, обняла, прижалась всем телом. — Ты как? — Я... — Тесса открыла глаза, в которых стояли слёзы. — Я никогда... ни с кем... так. — Я знаю, — Касси поцеловала её мокрые ресницы. — Я тоже. Они лежали в обнимку, покрытые лёгкой испариной, и молчали. Это было молчание не пустоты, а наполненности. Тишина, которую они искали и наконец нашли. — Я люблю тебя, — вдруг сказала Кассандра, и сама удивилась своим словам. — То есть... я понимаю, что рано, но... — Тсс, — Тесса прижала палец к её губам. — Не надо объяснений. Я тоже. Тоже люблю. Они снова поцеловались — нежно, почти по-детски. — Что теперь будет? — спросила Касси. — Не знаю. — Тесса погладила её по плечу. — Но мы будем вместе. Что бы ни случилось. И в этот момент в дверь позвонили. *** Звонок прозвучал резко, грубо врываясь в их тёплый, только что созданный мир. Тесса замерла, Кассандра напряглась. — Ты кого-то ждёшь? — шёпотом спросила Касси. — Нет. Никого. Звонок повторился — настойчивее, длиннее. — Чёрт, — выдохнула Тесса, выбираясь из постели. — Подожди здесь. Я быстро. Она накинула халат, запахнула поплотнее и пошла к двери. Волосы растрёпаны, губы припухли, на шее — следы поцелуев. Она надеялась, что тот, кто там, не будет слишком внимательным. Открыла дверь и замерла. На пороге стоял Томас. С бутылкой вина в одной руке и дурацкой улыбкой на лице. — Мисс Крейвен! — радостно воскликнул он. — Я проезжал мимо и подумал, почему бы не занести ваш блокнот лично? Вы же его забыли, а он, наверное, важный, да? Тесса смотрела на него, и в голове проносились мысли: «он был в моём кабинете», «он видел адрес в блокноте», «он приехал без приглашения», «он вторгся в мой личный вечер». Томас, тем временем, разглядывал её. Растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, халат на голое тело. До него медленно начало доходить. — О, — сказал он, и улыбка сползла с его лица. — Вы... вы не одна? — Это не ваше дело, — холодно ответила Тесса, забирая блокнот. — Спасибо, что привезли. Всего доброго. Она уже хотела закрыть дверь, но Томас, видимо, решил добить себя окончательно: — Подождите! Я хотел сказать... ну, может, выпьем вместе? Вино хорошее, я специально выбирал... — Томас, — перебила Тесса устало. — Я ценю вашу... настойчивость. Но я не заинтересована в вас. Никак. Никогда. Пожалуйста, примите это и идите домой. Она закрыла дверь перед его носом. Томас стоял на лестничной клетке, сжимая бутылку, и до него наконец дошло. До него дошло, что та, кого он добивался месяцами, только что выставила его за дверь, потому что была с кем-то другим. Кто был этот другой? Или другая? Он развернулся и побрёл вниз, чувствуя себя последним идиотом. *** Тесса вернулась в спальню. Кассандра сидела на кровати, закутавшись в простыню, и с тревогой смотрела на неё. — Кто там был? — Томас, — Тесса закатила глаза. — Припёрся с блокнотом, который я якобы забыла. И с вином. — О, боже, — Касси прыснула со смеху. — Он увидел тебя в таком виде? — Увидел. Кажется, до него наконец дошло, почему я его всё время отшиваю. Кассандра рассмеялась громче, и Тесса не выдержала — присоединилась. Они смеялись, уткнувшись друг в друга, и напряжение последних минут уходило. — Бедный Томас, — выдохнула Касси сквозь смех. — Его мир только что рухнул. — Его мир рухнул бы раньше, если бы он знал, что проиграл женщине, — усмехнулась Тесса. Они посмотрели друг на друга, и смех утих, сменившись чем-то другим. Более глубоким. Более важным. — Так на чём мы остановились? — спросила Кассандра, проводя пальцем по ключице Тессы. — Кажется, на том, что ты сказала, что любишь меня, — ответила та, притягивая её ближе. — А, да. Помню. И это правда. Халат Тессы снова упал на пол. Простыня Кассандры последовала за ним. Они опустились на кровать, и ночь продолжилась — теперь уже без помех, без звонков, без Томасов. Они любили друг друга долго, не спеша, словно навёрстывая все те недели ожидания, все те взгляды украдкой, все те случайные касания, от которых замирало сердце. Кассандра изучила тело Тессы так, как не изучала ничьё раньше — каждую родинку, каждый шрамик, каждое место, от прикосновения к которому та теряла голову. Тесса в свою очередь открывала Кассандру заново, находя новые точки наслаждения, доводя её до исступления снова и снова. Они менялись местами, ролями, темпами. То медленно, почти лениво, растягивая удовольствие, то быстро, жадно, словно боясь, что это может закончиться. Кассандра стонала в голос, забыв о соседях, и Тесса целовала её, заглушая крики, но потом сама срывалась на вскрики, впиваясь ногтями в спину Касси. — Ещё, — просила Кассандра, когда, казалось, сил уже не оставалось. — Пожалуйста, ещё. И Тесса давала. И брала сама. И они тонули друг в друге, в запахах, в звуках, в ощущениях, которые становились всё острее с каждым разом. Под утро, обессиленные, счастливые, они лежали в обнимку, и за окнами начинал заниматься рассвет. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала Кассандра, уткнувшись носом в плечо Тессы. — А это и не закончится, — ответила та, целуя её в макушку. — Только начинается. Они уснули под утренний птичий гомон, сплетясь телами и душами, и впервые за долгое время сны у обеих были светлыми и тёплыми. Он простоял под окнами Анны всю ночь. Не решился подняться. Не решился постучать. Стоял в тени, сжимая в кармане коробочку с брошью, и смотрел на тёмное окно. Утром, когда она вышла из подъезда, он спрятался за угол. Смотрел, как она идёт в консерваторию, как останавливается у киоска купить кофе, как улыбается продавщице. Она была прекрасна. И он не заслуживал даже смотреть на неё. Но он не мог уйти. — Я скажу тебе сегодня, — пообещал он пустоте. — Сегодня всё скажу. И пошёл следом, держась на расстоянии, как тень, которая боится быть замеченной, но не может оторваться. *** В участке в то утро Томас был тише воды, ниже травы. Он сидел за своим столом, уткнувшись в бумаги, и старался ни на кого не смотреть. Легион, проходя мимо, хмыкнул: — Что, Томасик, обломал зубы о неприступную крепость? — Отвали, — буркнул Томас, не поднимая головы. Никто не знал, что именно произошло накануне, но все догадывались. И все, в глубине души, злорадствовали. Тесса появилась в участке ближе к обеду, свежая, отдохнувшая, с лёгкой улыбкой на губах. Кассандра пришла чуть позже, и они обменялись взглядами, в которых было столько тепла, что Калеб, заметивший это, понимающе улыбнулся. — Хорошие выходные? — спросил он у Тессы, когда они остались вдвоём в коридоре. — Лучшие, — ответила она, и в её голосе звучало такое счастье, что Калеб только покачал головой. — Рад за вас, — просто сказал он. — Вы заслужили. А вечером, когда они снова оказались вдвоём в квартире Тессы, Кассандра спросила: — А если он не объявится? Если просто исчезнет? — Тогда мы будем жить дальше, — ответила Тесса. — И будем счастливы. Потому что мы это заслужили. Они не знали, что в этот самый момент он поднимался по лестнице к квартире Анны. Что через несколько минут всё изменится. Но сейчас, в эту секунду, они были просто вдвоём. И это было главное.