Сталкер | Билли Айлиш

СКУЧАЕШЬ?

Я не знаю, сколько дней прошло. Мне кажется неделя, может, чуть меньше. Но время здесь не течёт. Оно стоит. Застряло где то на уровне пола, где цемент пахнет гнилью, где стенка крошится под ногтями, и где я лежу всё это время. Я сначала пыталась считать дни, потом часы. Потом просто шаги сверху, а потом всё это смешалось в одну глухую кашу, и я перестала пытаться. В подвале холодно, особенно ближе к полу. Особенно, когда ты не двигаешься. Я не двигалась почти всё время, просто лежала, чтобы не тратить силы, чтобы не думать о том, что будет дальше. Я не спала, я не ела, почти не пила. Она приносила одну бутылку воды. На неделю. Без слов. Открывала дверь, ставила на ступеньку. Пластиковая, грязная, без крышки. Один раз был кусок еды. Один. Черствый, вонючий. Я ела руками, не жуя, просто глотала. Потому что хотелось не умереть. Даже не жить, просто не сдохнуть именно здесь. На цементе, как крыса, что никому не нужна. Я не знаю, для чего она меня держит. Иногда казалось, что она просто забыла. Что это случайность. Что я всего лишь мусор, который отложили в сторону. Иногда, что это игра. Проверка, эксперимент, может, ей просто интересно, когда я начну стучать в дверь. Я не стучала. Ни разу. Даже когда заканчивалась вода, даже когда в животе скручивало от боли, даже когда я хотела выть, я просто молчала. Потому что знала: хуже - будет. Всегда можно сделать хуже. Ноги сначала болели, потом просто стали чужими. Я не вставала почти всё это время. Просто ползала, если надо было доползти до воды, и обратно. И вот это " Обратно " - это был центр моей жизни. Центр комнаты, центр ничего. Через пару дней я перестала чувствовать ступни, потом колени. Последнее, что осталось это спина и плечи. Всё остальное онемело, как будто тело решило умереть по частям. Когда дверь снова открылась, я подумала, что это сон. Слишком тихо, слишком долго ничего не происходило. Но она вошла. Без слов. Просто открыла и посмотрела, я не поднялась, просто повернула голову. Не сразу поняла, что свет от коридора режет глаза. Она подошла ближе. На секунду я подумала, что она всё, что пришла добивать, но она просто вытащила меня за плечи. Молча. Жестко. И выволокла наверх. Я не могла идти. Ноги не слушались. Просто болтались. Подо мной была лестница, и каждая ступень била в спину, как молот. Но я не пикнула. Только стон вырвался, когда она резко дёрнула. Я пыталась опереться, пыталась встать, но не смогла. Она посмотрела. Не злая. Не злая, блядь, просто... усталая. Неожиданно, почти человеческая. « Ну ты и кусок. » пробормотала. « Ща, блядь, сдохнешь мне тут. » Потащила меня на кухню. Неаккуратно. Как мешок, но не ударила, не крикнула. Посадила на пол, подперев спиной к стене. Я сидела, как кукла. Сломанная. Ноги не гнулись, лицо висело. Я не могла поднять голову. А потом она поставила передо мной тарелку. Тёплую еду, настоящую. Картошка, что то тушёное. Запах - как взрыв, мне стало плохо. Настолько резко захотелось, что потемнело в глазах. Она села рядом, без слов взяла ложку, зачерпнула, подвела ко рту. Кормить. Я открыла рот, проглотила. Опять. Медленно, не смея смотреть, не от страха, а потому что это было не по правилам. Потому что если я подниму взгляд, это может исчезнуть, всё это. Она кормила молча, долго, даже осторожно, и возможно, в какой то мере сдержанно. « Ты, блядь, в зеркало видела себя? Само собой нет. » Выдохнула, когда убрала тарелку. « Даже собаки и те крепче. Неделю в подвале и всё, пиздец, ноги отъебнулись. » Я хотела что то сказать, может даже поблагодарить. Не знаю зачем, просто инстинкт, но она уже встала. Закурила, достала второй косяк и закурила сразу два.

Я всё поняла, как только она подошла.

« Ты чё думаешь, просто так, блядь, хавать будешь? » голос ровный, без ярости. Просто констатация. Она наклонилась. Один косяк - правое плечо. Треск, шипение, запах палёной кожи. Я дёрнулась, но не закричала, только вдохнула резко. Потом второй чуть ниже. Горячо, очень долго. « Запомни. » сказала. « За каждую, сука, поблажку следует расплата. » Я кивнула, еле заметно. Голова больше просто не держалась. « Идиотка. » прошептала она, но не зло. Просто... потому что сказать надо было что то. Я осталась на полу. С запахом еды, ожога, пота и чужого сигаретного дыма. Она ушла, но я не пошла за ней. Потому что знала, если я сейчас встану, она вернётся и будет хуже.

И потому что я уже не знала, куда идти. И зачем.

Я сидела у стены, плечом придавленная к холодному кафелю, и смотрела ей в спину. Она ушла, как всегда - не оборачиваясь. Легко, не спеша, будто никуда не торопилась. Сигаретный дым тянулся за ней полоской, как шлейф, оставляя в воздухе тошнотворный запах пепла, прожжённых простыней и моего ожога. Я всё ещё чувствовала, как кожа пульсирует под обугленной точкой. Не больно, уже нет, просто заметно. Просто - моё. Лекса поднялась по лестнице. Шаги глухие, уверенные. Никаких щелчков обуви, никаких скрипов, она ходила тихо. И всё равно каждый её шаг звучал громче моих мыслей. Я моргнула, медленно. Лицо казалось чужим, как будто отнялось тоже. Было ощущение, что я вся это не я. Только глаза остались. Только они работали. И они увидели, куда она пошла. Лекса свернула за угол второго этажа. Я знала, что там. Моя комната. Моя грёбаная клетка, где я жила до подвала. Где всё тоже было плохо, но, как ни странно, там было тепло. Там было моё одеяло, вонючее, с прожжённым краем. Моя одежда, которую она разрешала. Мои запахи. Мой угол. И Лекса вошла туда. Я услышала, как открылась дверь. Не хлопок, а щелчок. И потом тишина, долгая и напряжённая. Я прищурилась, пытаясь уловить хоть что то. Звук, движение, силуэт. И тогда я увидела, она стояла в моём углу. Там, где я спала. И бросала что то. Мелкие, быстрые движения рукой. Я знала, что это было. Окурки. Она закидывала их туда, как в пепельницу. Моё место стало мусоркой. Не символически, а буквально. Просто точка в пространстве, где можно гасить сигареты. Я не знаю, почему это было хуже всего. Не боль, не подвал, а это. Что она туда пришла. Туда, где было всё моё и вывернула его наизнанку. Не шумно, не театрально, просто как будто ей плевать. Как будто я умерла. И мне вдруг стало так невыносимо тоскливо, что я почувствовала, как что то треснуло внутри. Не громко. Просто хруст внутри черепа, внутри рёбер, где то в месте, где раньше была воля.

Я скучала по этой комнате.

Блядь. Я скучала по комнате, в которой она орала, швыряла меня, держала за волосы. Потому что, по сравнению с подвалом, это было... уютно. Там хотя бы был матрас. Там был свет. И были её шаги, каждый день. Даже если только чтобы сказать « Заткнись, сука. » Это всё равно был звук. Это всё равно было что то, что касалось меня. Хоть как то. Я скучала даже по тому, как она приходила посреди ночи и смотрела, дышит ли ещё. Как пинала ногу, чтобы убедиться, что я не уснула, если ей нужно было что то. По тому, как пахло от неё, когда она садилась рядом. Даже если это был запах перегара и крови. Это было живое. Это было хоть что то.

Я скучала по ней.

Это пришло внезапно. Без предупреждения, как удар под дых. Я скучала по Лексе. Не по тому, что она делала, а просто по ней. По её телу в пространстве рядом, по её голосу, по её вниманию. Даже если оно было выжигающим. Потому что, когда ты один в темноте, без звука, без слов, без взглядов - ты исчезаешь. А рядом с ней я хотя бы существовала. Даже если как вещь. Я смотрела на угол лестницы. И мне хотелось, что бы она вышла. Просто вернулась, просто была тут. Неважно, что дальше, только бы не уходила. Когда она появилась, мне пришлось отвернуться. Не из-за страха, просто чтобы не показать, что я её ждала. Чтобы она не увидела, но она и так знала. У неё нюх на такие вещи. Она спустилась, медленно, без спешки и подошла ближе. Я слышала, как подошвы мягко ступают по полу. Она остановилась рядом. Не говорила ничего, просто стояла и смотрела. Я боялась поднять глаза. Потому что знала - там не будет сочувствия. Не будет нежности. Никогда не будет. Только железо. Только контроль.

И всё равно мне хотелось к ней.

« Чё, обиделась? » хриплый голос, сигаретный. Я не ответила, просто дышала. Тяжело, грудью. « Молчишь. Значит, думаешь. Ну и думай дальше. Только жрать не проси, поняла? »

Я кивнула еле заметно, но она увидела. Она всё видела.

« Может, убраться в комнате своей хочешь, а? » усмехнулась. « Там уже пиздец, как в помойке. Аж воняет. » Я снова кивнула, не потому что хотела, а потому что хотела быть там. Хотела хоть как то быть. Хоть кем то. Пусть даже уборщицей собственного ада. Она наклонилась ко мне, не резко, не угрожающе, просто приблизилась. Я чувствовала, как её тепло подошло ближе. Не тело, а именно тепло. Как будто она загородила собой часть мира. Я услышала, как она втянула воздух, курево закончилось и подумала.. сейчас будет.

Будет удар. Будет приказы. Будет команда. Как обычно.

Но я сделала то, чего не планировала. Я потянулась.

Медленно, как через вязкую воду. Руки как бревна, ноги - мёртвые, но я дотянулась. Обняла её за талию. Прижалась лицом к животу. К куртке, воняющей гарью и зарыдала. Не как в фильмах, не красиво. Беззвучно, с соплями и с хрипами. Просто текло, просто вываливалось наружу всё. « Прости... » выдохнула я, едва слышно. « Мне было очень плохо... Очень. Я думала, что сдохну. Я не хочу больше так... Я тебя люблю, понимаешь? Люблю. Не знаю как, за что. Просто за то, что ты есть. Пожалуйста, не бросай меня туда больше. Я всё сделаю. Всё буду. Только не туда. Не одну. » Я вжалась в неё сильнее. Не потому что хотела приласкаться, а потому что не могла остановиться. Она была как опора, как последний гвоздь, за который держится всё, что ещё осталось внутри.

Она не оттолкнула. Это было страшнее всего.

Она просто стояла, не погладила, не обняла, но и не оттолкнула. Не сказала « Сука. » Не плюнула в лоб. Просто замерла. Я чувствовала, как она напряглась. Всё тело было как канат. Секунда, две. Пауза. Потом её рука легла на мою голову. Не мягко, ре аккуратно, как будто проверяла, не горячо ли. « Ты, блядь, сломалась, да? » прошептала Лекса тихо. Я не знала, что ответить. « Ну и хуй с тобой. » И осталась рядом. Я сидела на полу, уткнувшись в её брюхо, с лицом мокрым, с плечом обугленным. Она стояла. Просто стояла. Куртка пахла потом и дымом. Мне было плохо. Но я была рядом с ней.

И впервые за всё это время я чувствовала - что живу.

Воздух казался плотным, будто стены подперли друг друга и больше не пускали ничего живого внутрь. Тишина не пугала, в ней не было угрозы. Просто пауза, редкая, ненадёжная, как сломанная ступенька, на которую всё равно наступаешь. Лекса закурила. Без слов, без жестов. Самокрутка едва трепыхалась в пальцах. Она не смотрела на меня, будто бы и не нужно. Она знала, что я не уйду. Я медленно села ближе, не прикасаясь. Просто рядом. Тело всё ещё дрожало, хотя страха как будто больше не было. Осталась только усталость. Такая, как после долгой болезни, когда уже всё позади, а двигаться всё равно невозможно. « Я думала, что сойду с ума там. » прошептала я. « В подвале. Сама с собой. Без тебя. » Она никак не отреагировала.

« Я ненавидела тебя. За воду, за жратву раз в неделю, за стены, за одиночество. Я думала, что не выдержу. Что сдохну просто от того, что никто не скажет моего имени. »

Лекса затянулась, медленно выдохнула. « Но я всё равно тебя люблю. » Я села ровно, посмотрела на неё. « И я тебя прощаю. За всё, Лекса. Я правда прощаю. » Она повернулась, наконец. Долго смотрела.

« Ты ебанутая. » сказала тихо. Без злости. Почти мягко. Я кивнула. - « Я знаю. »

И в этой простой правде, в этом грязном признании, впервые за долгое время стало... почти спокойно. Я не знаю, что именно случилось со мной за это время. Всё будто вывернулось. Я не уверена, кем была до подвала и кем стала теперь. Раньше я думала, что ненависть - это антоним любви. А оказалось, они живут рядом. Одной плотью. Я ненавижу, когда она делает больно, но когда её нет рядом, мне хуже. Когда тишина, я сдыхаю медленно, по кусочкам. Когда она рядом я хотя бы есть. Пусть даже как вещь, но вещь, которую видят. Я смотрю на неё и не понимаю, за что держусь, но держусь. Как будто внутри что то прилипло к ней, намертво, без шанса оторваться. Это не выбор, это просто так случилось. Как зависимость, как болезнь, как факт. Она - единственный, кто знает, что я живая. Потому что если бы не она, я бы уже давно перестала существовать даже в своей голове. В этом есть что то страшное и что то честное. Я ненавижу себя за это и всё равно тянусь.

Если она уйдёт - меня не станет.

Я не знаю, как объяснить это словами. Просто без неё меня нет.

на мне 14 ожогов.

...

2102 слова