Это произойдёт, но когда....

Валерка оказался в подвале. Он ошарашенно завертел головой, но фонарик был потерян, и вокруг царила тьма. Впрочем, ещё мгновение — и он смог различить очертания предметов. Ночное зрение вампира вступило в права: он чётко видел кирпичную стену прямо перед собой. Игорь тем временем бродил по залам музея, прислушиваясь к шорохам. В свете фонаря мелькнул стенд с фотографиями семьи Лидии Говши. Портреты, друзья семьи, какой-то статный, ухоженный мужчина… Игорь задержал взгляд на нём, чувствуя смутную тревогу. В следующую секунду снизу раздался страшный грохот. — Валерка! — Корзухин бросился на звук. Игорь влетел в подвал, щёлкнул выключателем, залив пространство резким светом. — Валер, что ты делаешь?! Вокруг царил хаос: упавший шкаф, разбитые экспонаты, а в кирпичной кладке зияла огромная дыра. — Игорь, Аня была права! Это отец Глеб! — Валерка ударил кулаком, и кладка окончательно подалась. Перед ними предстала мумия Лидии Говши. Иссохшие руки, скованные кандалами, удерживали тело в вертикальном положении, голова свешивалась на грудь. Платье превратилось в лохмотья, кожа стала похожа на пергамент. Друзья замерли, глядя на легенду. Вдруг Говша издала сиплый звук и слабо застонала. — Лидия? — Валерка поразился: она не рассыпалась в прах. Стратилат намеренно оставил её страдать, не выпив до конца. Вампирша подняла голову и открыла глаза. Секунду она смотрела на Валерку, затем перевела взгляд на Игоря и рванулась вперёд, с лязгом натягивая цепи. Лидия остановилась в сантиметре от Корзухина. — Что же я делаю… — прошептала она, закрывая лицо костлявыми руками и опускаясь на пол. Игорь инстинктивно выставил перед собой крест. — Убери! Убери его! — зашипела Говша, умоляюще глядя на Валерку. Игорь отступил, но крест не опустил. Валерка, видя, что Лидия больше не борется, загородил собой друга и навис над женщиной: — Ты расскажешь про Глеба? Про того, кто сделал тебя такой? — Я всё расскажу, — прохрипела купчиха. — Но только если ты обещаешь… убить меня! Я больше не могу… этот голод! — Обещаю. Говори. Игорь отошёл, и вампирша обмякла. — Это Глеб сделал меня такой. Я была молода и скучала в браке, завела роман с офицером. Мне казалось это невинной шалостью… А потом решила бросить Глеба. Я не знала, что он — стратилат. В отместку он превратил меня в монстра. Я залила кровью весь этот дом, покусала слуг, выпила мужа… Но сына… сына я не смогла тронуть. — Тогда Глеб замуровал тебя здесь? — Да. Но сына спасли священники, — она подняла мутный взгляд на Валерку. —Откуда ты это знаешь?—спросил он — Об этом мне рассказал Константин. — Тот статный мужчина с фотографии? — уточнил Игорь. — Да, он. Константин был моим единственным другом. Когда-то он стал стратилатом ради своей жены — хотел вечно быть с ней, защищать её. Но когда наступал голод, он едва не убил любимую. Этот ужас дал ему силу обуздать зверя. Он научился сдерживать жажду ради любви… Константин был мудрецом. После того как Глеб заковал меня в этой стене. Костя пришёл сюда. Он умолял меня, хотел помочь, пытался взломать цепи и вытащить меня из этого ада… Но я отказалась. Сказала ему, что так будет лучше: и для меня, и для него, и для всех. В подвале повисла тишина. Слова Говши открывали правду, от которой веяло ледяным холодом. — Где он теперь? — спросил Валерка. — Этот Константин? Лидия горько усмехнулась: — Он ушёл в тень, а Глеб тогда был в ярости. Ведь до этого он долго пытался переманить Константина на свою сторону. Глеб буквально бредил этой плитой, искал её повсюду и уговаривал Костю помочь ему в поисках. Он говорил: «Если мы найдём её вместе, мы станем сильнее всех на свете! Проведём ритуал, и нам будут подчиняться абсолютно все — и люди, и другие стратилаты!» Он сулил ему безграничную власть, силу, господство над миром… Но Константин наотрез отказался. Он сразу раскусил Глеба, понял, что эта плита — опасная ловушка для разума, да и сам Глеб с его дикими замашками ему никогда не нравился. Когда Глеб понял, что Костя помогать не станет и затаил смертельную обиду, он хотел убить Константина, но тот всё предвидел. Костя пришёл ко мне в последний раз, Костя пришёл сюда, чтобы попрощаться. Именно он сказал, что детей забрали церковники.Сказал, что уезжает туда где Глеб его ни за что не найдёт. Когда он исчез, Глеб сорвал злость на всех местных крестьянах, перебив их… Но священники успели спрятать обломки. — Погоди… — Валера вдруг замер, — Ты сказала, Константин уехал Он случайно не в Санкт-Петербурге скрывался всё это время? — Да, — тихо ответила купчиха, — Но… откуда вы двое можете об этом знать? — Ты сама сказала, что он умел подолгу не пить кровь и сдерживал себя ради человечности. У нас есть подруга. Месяца два назад встретила стратилата и приняла его кровь. Это был он, Константин. И именно Аня окончательно дала понять, что стратилат — это отец Глеб. Лидия на мгновение застыла, а потом её иссохшее лицо смягчилось, а в уголках глаз блеснула затаённая грусть. — Костя… — прошептала она с нежностью. — Костя всегда умел выбирать хороших людей. Она тяжело вздохнула — Кровь Константина сильна. Она очень… чистая, благородная и интересная. Костя закалил её своей волей и вековой скорбью по жене. Она способна сотворить чудо, защитить ваш разум от внушения Глеба и помочь вам продержаться. Но… она всё же не настолько могущественна, как первородная, тёмная кровь тысячелетнего монстра. Анна сможет помочь вам в решающий момент, а может и нет. Против такой древней силы, как у Глеба, никаких гарантий быть не может. — Даже Аня в этом деле бессильна— с грустью проговорил Валера— а что плита дает? —Плита даёт неограниченную власть тому, кто провёл над ней ритуал — окропил её кровью хозяина…— произнесла она — Погоди, — Валерка нахмурился. — Значит, я могу командовать другими стратилатами? — Только если начнёшь кусать людей, — усмехнулась Говша. — Но ты не такой, как Глеб. Я чую это. — Лидия, где находится последний фрагмент? — спросил Валерка. — Ты сам это почувствуешь. Валерка закрыл глаза, настраиваясь на внутренний зов. Теперь, когда видения отступили, он отчётливо почувствовал пульсацию силы. Он уверенно пошёл на свет, Игорь следовал за ним. — Тот священник, что спрятал её, был неглуп, — скрипуче проговорила Говша. — Глеб никогда не догадался бы, что то, чего он так жаждал, все эти годы пряталось у него под боком. — Здесь! — Валерка остановился перед огромным камином. Под толстым слоем пыли светилось магическое пламя артефакта. Валерка ударил кулаком в кирпичную кладку, и та рассыпалась, открыв нишу с последним фрагментом плиты. — Если плита моя, то почему она до сих пор жжёт, когда я касаюсь её? — Валерка одёрнул руку. — Потому что «замолена» против чужаков, — пояснила Лидия. — Но если сложишь части вместе, она примет тебя. — И что мне тогда делать? Как мне победить Глеба?! — Ничего против него не поможет. Он давно нашёл защиту от всего. Ни кресты, ни вода… — Слушайте, а что, если его крови попросить?! — Игорю пришла в голову идея. — Как Валерка и Аня попросили у Серпа три года назад! А потом заставить… Ну, совершить самоубийство. Иеронов сжёг себя на костре по приказу. И я так могу попробовать с Глебом! — предложил Игорь. — Не получится! — горько усмехнулась купчиха. Она с трудом перевела дух, и её глаза на секунду блеснули холодным, мертвенным светом. — Он свою кровь раздаёт людям по капельке не одну сотню лет. Одна капля человека в вампира, конечно, не превратит, зато исцелит от любой болезни. Как «живая» или «мёртвая» вода из сказки… Слышали про такое? Игорь и Валерка переглянулись, чувствуя, как надежда ускользает сквозь пальцы. — Вот именно, — продолжила Лидия. — Его кровь теперь спрятана в тысячах… в сотнях тысяч людей по всей округе. Вы можете выпить хоть всю его кровь до последней капли, но власти над ним всё равно не получите. Он — это уже не просто один вампир. Он — как вирус, как сама эта земля. В подвале повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Доводы Говши звучали как приговор: они охотились на того, кто стал неотъемлемой частью мира вокруг них. — Значит, прямой приказ не сработает? — тихо спросил Валерка. — Даже если мы заставим его... — Он просто посмеётся вам в лицо, — Говша обессиленно опустила голову. — Глеб слишком долго готовился к этому дню. Вы ищете способ убить зверя, а нужно искать способ разорвать его связь с тем, что даёт ему эту жизнь. Тогда как?! — закричал Валерка. — Ты тоже стратилат. Ты можешь его победить. Я тебя чувствую: силы хватит… Если дашь ей волю! — Нет, — отрезал Лагунов. — Я не буду кусать людей. Нужен другой способ. — А-ха! — попыталась рассмеяться Говша. — Такую тьму, как у него, только тьмой победить и получится! — А я найду! — не сдавался Валерка. — Проиграешь. — Посмотрим, — Валерка отвернулся от мумии. Он злился, и злость будила в нём зверя. — Тебк Анна в этом деле помочь может — вдруг тихо, но очень серьёзно предупредила Лидия. — Как? — нахмурился Валера. — Когда Константин только-только стал стратилатом — ещё до того, как встретил свою жену и обрёл покой, — он совсем не умел контролировать жажду, — проскрипела купчиха, — В ту первую ночь он полностью лишился разума. В безумной, дикой ярости он вырезал целый квартал. Он не просто пил кровь — он растерзал десятки невинных людей, превратив их дома в кровавую бойню. Даже Глеб, повидавший за тысячу лет всякое, был шокирован этой неуправляемой, страшной жестокостью новообращённого... Валерка молча переварил услышанное. — Ладно, хорошо. — Я всё сказала. Ты обещал! — Говша внезапно мёртвой хваткой вцепилась в руку Валерки, поймала его взгляд и отчаянно захрипела: — Обещал! Ты не представляешь, что такое умирать от голода в подвале собственного дома, думая о том, что ты — убийца своего мужа! Я не знаю, почему эти гнилые кости ещё способны двигаться, почему мой разум всё ещё со мной, но ещё раз такой муки я не выдержу! Убей меня! Убей меня быстро! Игорь взглянул на наручные часы, поднял обломок плиты и повернулся к Валерке: — Рассвет. В полной тишине они вышли на второй этаж. Почти все окна особняка были занавешены тяжёлыми гардинами, но сквозь щели уже брезжил серый утренний свет, сообщая, что солнце вот-вот встанет. В полутьме едва волочившая ноги Говша осматривала свои бывшие владения. Кожа на её полуистлевшем лице слегка подрагивала — вампирша улыбалась. Наконец они оказались в просторном танцевальном зале, где огромные окна закрывали тёмно-красные тяжёлые шторы. Валерка вывел Лидию на середину комнаты, мимоходом проверив, на месте ли его комсомольский значок. На купчихе никаких защитных амулетов не было. — Когда-то я была здесь так счастлива… — прохрипела она свои последние слова. И в ту же секунду Игорь резким рывком распахнул шторы. Первый яркий солнечный луч ворвался в пыльный особняк и пронзил тело Лидии, словно сияющий золотой меч. На один краткий миг Валерке показалось, что вместо иссохшей мумии перед ними снова стоит та самая прекрасная молодая девушка в старинном платье… Но образ мгновенно исчез. Тело купчихи тихо, беззвучно рассыпалось в прах, который медленно осел на старый паркет в лучах восходящего солнца.

***

Лёва тяжело спал в комнате на матрасах — после жестоких когтей стратилата каждый вдох давался ему с трудом. В другой комнате, где стояли диван и стол, сидели отец Павел, Валентин Сергеевич Носатов и Аня. Разговор клеился плохо, но все темы неизбежно сводились к одному — к стратилатам. Отец Павел задумчиво посмотрел на девушку: — Анна, а как вы вообще держишься столько времени без крови? — Вообще не знаю, — ответила она, глядя в одну точку. — Да уж, верх благоразумия. Принять кровь у совершенно незнакомого человека… то есть, стратилата. Тебе самой это странным не кажется? — Ну не знаю, — Аня пожала плечами. — Может, этот стратилат что-то знал и просто так застраховался? — Конечно, — съязвил Носатов. — Отдать свою кровь незнакомой девчонке и умереть. Отличный вариант. — И вообще, как ты с этой кровью живёшь? — продолжил Носатов. — Ты же про неё ничего не знаешь. Вдруг у тебя там монстр засел? — В каком смысле? — спросила Аня. — Ну, например, — Носатов постучал пальцем по столу. — Что, если ты однажды выпустишь своего зверя и снесёшь этот город с лица земли? Или вообще устроить что-нибудь похуже. Аня почувствовала, как внутри закипает глухая злость: — Хватит. Носатов заметил её раздражение, но вместо того, чтобы замолчать, начал ещё больше подкидыватьмасло в огонь. — Хватит? А вдруг ты Лёву сама чуть не убила, а на отца Глеба всё просто наговорила? Аня резко встала из-за стола, её стул со скрипом отлетел назад. — Мне это надоело. Я пошла сквозь зубы бросила она и быстрыми шагами вышла на улицу. Носатов и отец Павел остались вдвоём. Доктор повернулся к священнику, недоуменно разведя руками: — Не, ну а чего я такого сказал-то? Павел лишь молча пожал плечами и вздохнул. Носатов тоже поднялся: — Ладно, пойду ее утихомирю. — А я за Лёвой понаблюдаю, — тихо сказал отец Павел и ушёл в комнату к раненому. На улице уже занимался серый рассвет. Аня стояла у стены, жадно затягиваясь сигаретой. От сильного гнева у неё начали багроветь глаза, а вокруг век проступила тёмная сетка вздувшихся вен — зверь внутри яростно рвался наружу. Носатов тихо подошёл сзади. Заметив её состояние, он на секунду замялся, но всё же спросил: — Сигареты ещё одной не найдётся? Аня молча протянула ему пачку «Родопи» — её любимые, с классическим восточным вкусом. Доктор прикурил, выпустив струю дыма. — Прости, что я так наехал. Ну, я же, шутя… — он скосил на неё боковой взгляд, проверяя реакцию. Аня медленно повернулась к нему. — А когда вы Лёве доказывали, что после всего этого нас с Валерой нужно убить — вы тоже шутя говорили? Носатов поперхнулся дымом и ошарашенно уставился на неё: — Откуда ты… — Знаю? — перебила она. — Я подслушала разговор Лёвы с Глебом. Да, подслушивать нехорошо, и что? А вы сами какой? Думали, мы ни о чём не узнаем? Носатов нахмурился, его голос стал жёстче: — Вы всё равно когда-нибудь покусаете здесь всех. Это природа. Это просто вопрос времени. — Ну, Валера ещё никого не укусил, и я никого не укусила! — твёрдо отрезала она — Так что этот вопрос скорее к вам — как вы вообще это решили? И знайте: вы не сможете этого сделать. Вам просто никто не даст. Вот и всё. Шах и мат вам, Валентин Сергеевич. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и на порог выскочил запыхавшийся отец Павел: — Лёва очнулся! Аня и Носатов, мгновенно позабыв о ссоре, бросились внутрь Они влетели в комнату. Уставший Лёва медленно повернул голову на звук шагов. Увидев Аню, он слабо улыбнулся и попытался привстать, опираясь на локти. — Лёва! — Аня подбежала к нему и осторожно прижала к себе. — Тише, тише… — глухо прохрипел он. — Болит всё ужасно. — Ой, прости, пожалуйста! — Аня поспешно отстранилась и присела на край матраса. Лёва улыбнулся и всё-таки приобнял её в ответ одной рукой: — Лёвка, я так боялся за тебя, — Валентин Сергеевич подошёл ближе и улыбнулся так тепло и искренне, как не улыбался больше никому. В этот момент в комнату вихрем ворвалась вернувшаяся Катя. — Хлопов, чёрт тебя побери! — громко крикнула она с порога. — Что это вообще было?! Мы думали, ты погиб! Аня аккуратно выбралась из объятий парня и с твердым лицом посмотрела на подругу: — Ну а что? — рассмеялась она. — Ну как там Рита?— спросил Отец Павел у Кати. — Она очень плохо себя чувствует, — вздохнула она, и её лицо помрачнело. — Рита сейчас в больнице, под строгим наблюдением врачей. Лёва встревоженно приподнялся: — А что с Шарой случилось? — У неё же лейкемия, — тихо объяснил Носатов. — Её вчера на скорой увезли. — Ужас какой… — прошептал Лёва.

***

Через час приехали Игорь и Валера. Они привезли последнюю часть плиты и рассказали всем, кто такой отец Глеб на самом деле и для чего нужна ему эта плита. — А что мы будем делать с этой плитой? — спросила Катя. — Не знаю, — честно ответил Валера. — Так, ладно, разберёмся потом, — прервал их Валентин Сергеевич. — Давайте в больницу съездим к Рите. Через полчаса выдвигаемся. Аня только хотела тихонько выйти на улицу покурить, как к ней подскочил Валера. — Аня! — окликнул он её. — Да, что? — обернулась она. — Я тут кое-что узнал. Давай отойдем. — Давай, хорошо. Они вышли на улицу и завернули за угол гаража. Аня достала сигарету и прикурила, а Валера заговорил: — Слушай. Ты знаешь, кто именно тебе кровь отдал? — Хм, не знаю, — затянулась она. — А что? — Пока Говша рассказывала про Глеба, она упомянула своего друга, Константина. — И? — прищурилась Аня. — К чему ты клонишь? — Подожди, не перебивай. Она рассказала, что именно он научил её сдерживать голод. А после того, как Глеб замуровал Лидию, Константин уехал. И знаешь, куда? В Санкт-Петербург. — Да ладно… — выдохнула Аня. — Ну вот так. Ещё Говша рассказала, что когда Константин только стал стратилатом, он в первую же ночь всех соседей переубивал. — Подожди, это ладно, — перебила она. — А про его силы Говша что-то конкретное говорила? — Нет. Только то, что он умел отлично сдерживать голод и был очень сильным. На этом всё. — Блядь, —выругалась она. — Жалко. Очень жалко. — Ну ладно, я пойду к Лёве, поговорю с ним, — сказал Валера и уже собрался уходить. — Валера, — позвала его Аня. — Слушай… Не хотела тебе говорить, но думаю, стоит. — Что? — обернулся он. — Ты знаешь, зачем Лёва поехал к Глебу? — Нет. Зачем? — После того как мы ушли, Валентин Сергеевич вбивал Лёве в голову, что как только мы найдём и убьём стратилата… они с Лёвой должны… — она замолчала. — Что? Что должны? — нахмурился Валера. — Убить нас, — прямо сказала она. — И Лёва поехал к Глебу, чтобы посоветоваться по этому поводу. — У меня слов нет, — у Валеры сжались кулаки. — Я пойду и выскажу всё этому Валентину… — Валер, стой! — Аня удержала его за руку. — Я ему уже всё высказала. Думаю, он теперь не посмеет. Но на всякий случай… после всего этого нам, наверное, придётся скрыться. Только я не знаю… Я не хочу всех тут оставлять. Она опустила голову, и Валера молча обнял её. Аня не выдержала и тихо заплакала. — Я не хочу никого бросать. Тут родители, подруги, Лёва… — она зарыдала сильнее. — Тише, ну ты чего? — Валера мягко взял её за плечи и заставил посмотреть на себя. — Всё хорошо будет. Если он посмеет хоть что-то сделать, все будут на нашей стороне. Ты слышишь? Все будут за нас, не переживай. И вообще, что-то я не вижу той Ани, которая ни слезинки не прольёт, — он с улыбкой потрепал её по голове. — Ты же сильнее его, вот и все. Аня шмыгнула носом и рассмеялась сквозь слёзы. — И правда. Ну ладно, давай пойдём, а то ехать пора. Они ехали в больницу к Рите. В салоне повисла тяжёлая, гнетущая тишина. С ними ехал и отец Павел. — Вампиры же обычно среди партийных прячутся, — хмуро заметил Валентин Сергеевич, глядя на дорогу. — Этот-то чего священником прикинулся? — Стратилат хочет власти, — тихо ответил Валера. — А в чём тут власть? — спросила Катя с заднего сиденья. — Вера спасала людей во все времена. Любая система подчиняет силой, а в церковь люди приходят сами, — объяснил отец Павел. — Да люди семьдесят лет в светлое будущее верили, а его всё нет, — отозвался Носатов. — Теперь уже вообще ни во что не верят. — Верить нужно всегда. Именно поэтому сейчас всё больше людей тянутся к Богу, — спокойно ответил священник. — Значит, Глеб замаскировался под своего главного врага? — спросил Игорь. — Хочет, чтобы люди сами, добровольно к нему шли? — Думаю, да, — кивнул отец Павел. — Он устроит себе новый пищеблок, — глухо произнёс Валера. — Вечный. — И где нам теперь этого стратилата искать? — спросил Валентин Сергеевич. — Говша рассказала, что плита была центром древнего капища, — ответил Игорь. — А на его месте потом построили Троицкую церковь. Думаю, он там. — Ты знаешь, где эта церковь стояла? — Носатов повернулся к отцу Павлу. — К сожалению, нет. — Найдем, — отрезал Игорь. — И ещё… Глебу нужна моя кровь, — добавил Валера. — Так нам сказала Лидия. Они подъехали к больнице и быстро вошли внутрь. Спросив в регистратуре номер палаты Риты, ребята поднялись по лестнице. Когда они вошли в палату, их сердца сжались. Рита на кровати не лежала. На стуле у пустого матраса сидела её бабушка и тихо, горько плакала. Валентин Сергеевич тут же подбежал к женщине, бережно приподнял её и помог пересесть на кровать. — Как вы? Что случилось? Бабушка Риты подняла заплаканные глаза на Лагунова: — Валера… Он забрал Риту. — Глеб? — Валера побледнел. — Я сейчас позову кого-нибудь из врачей! — Носатов двинулся к выходу. — Стойте! — остановила его женщина. — Он велел передать… Отец Глеб ждёт Валеру. Он сказал, чтобы ты принёс ему то, что собирал всё это время. — Где ждёт? — быстро спросила Аня. — В школе. Какой-то ночью… — бабушка тяжело вздохнула, вытирая слёзы. — Только тогда он отпустит Риту. И Анастасию. — Настю?! — выдохнула Аня. Она сорвалась с места и пулей бросилась по коридору к палате своей подруги. Забежав внутрь, Аня замерла. Кровать Насти была пуста. На подушке лежал аккуратно сложенный листок бумаги. В палату тяжело дыша забежали Валера и Катя. Аня дрожащими пальцами развернула записку. На ней неровным почерком было выведено: «Приходи в Троицкую церковь, Валерка. Сделай правильный выбор — принеси плиту. Иначе души твоих подруг останутся со мной навсегда. Жду завтра в полночь в школе. Один». — Господи… А Настеньку-то за что? — Катя не выдержала, расплакалась и уткнулась лбом в плечо Ани. — Кать, тише… Тише, всё будет хорошо, мы их вытащим, — Аня крепко обняла подругу, хотя у самой внутри всё леденело от ярости. Они снова сидели в буханке. Отец Павел остался в больнице с бабушкой Риты, чтобы хоть немного её успокоить. — А почему именно в школе? — спросила Катя, вытирая слёзы. — Там раньше была Троицкая церковь? — спросила Аня, посмотрев на Валеру. — Да, скорее всего, — кивнул он.— Ученики в школе говорили, что под зданием находятся старые катакомбы. Думаю, он обосновался именно там. — Завтра ночью я пойду в школу за Ритой и Настей. — Я с тобой, — твёрдо сказала Аня. — Мы с тобой, — исправил её Игорь. — Нет, — покачал головой Валера. — В борьбе с Глебом вы мне только помешаете. Пойдёт только Аня. Говша кое-что рассказала про её силы, так что она нужна там. А вы остаётесь. — Тогда мы хотя бы будем отвлекать тушек и пиявцев на входе, — предложил Игорь. — Идёт? — Не знаю, — тихо ответил Валера. — Решим завтра, — вздохнул Валентин Сергеевич, глядя в окно. — Уже вечер. Долго день тянулся, а мы толком ничего сделать не успели… Всё, едем отдыхать. А мне с отцом Павлом нужно будет ночью кое-куда съездить, проверить пару мест. — Вас подвезти? — спросил Игорь. — Справимся сами. — А Лёва? — забеспокоилась Аня. — Он так и останется один в штабе? — Ну а что с ним будет? — пожал плечами Носатов. — Глеб не знает, что он выжил. Всё будет нормально. Аня ничего не ответила, лишь мрачно отвернулась к окну. Ночью в квартире Игоря все уже спали. Катя дышала ровно и спокойно, а вот Аня никак не могла найти себе места. Она без конца ворочалась, а когда всё-таки забылась тяжёлым сном, ей приснился жуткий, реалистичный кошмар. Ей снилось, что в тёмный гараж медленно входит отец Глеб. Он подходит к спящему, беззащитному Лёве и с мерзкой улыбкой вонзает ему острый костяной шип прямо в грудь… Аня резко подскочила на кровати, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот. От дикого страха и злости когти на её пальцах непроизвольно удлинились, готовые вонзиться в собственную ладонь. Она вовремя сделала глубокий вдох, заставив себя успокоиться и убрать когти. «Надо пойти к нему. Прямо сейчас», — пронеслось в голове. Посмотрев на спящую Катю, Аня тихо поднялась с кровати. Она быстро натянула свои вещи. Перед самым выходом она осторожно подошла к куртке Игоря, висевшей на вешалке, и аккуратно вытащила из кармана ключи от штаба — Валентин Сергеевич доверял их только ему. Аня тихо выскользнула из квартиры и побежала по тёмным, безлюдным улицам. В неосвещённых переулках было жутковато, но страх за Лёву гнал её вперёд быстрее любого ветра. До штаба она добежала за считанные минуты. Собравшись с духом, она дрожащими руками вставила ключ в замок и приоткрыла тяжёлую дверь. Лампа на столе была включена, тускло освещая помещение. Лёва сидел на диване тяжело дыша, и целился прямо в дверной проём из арбалета. Но стоило ему разглядеть в полумраке её лицо, как он тут же медленно опустил оружие. — Привет, — Лёва уставился на неё взволнованным взглядом. — Привет. Прости, что так поздно, — выдохнула Аня. — Ничего. Я всё равно толком не спал, — он откинул арбалет в сторону. — Что-то случилось? — Мне приснился кошмар… Будто на тебя напал Глеб. Я просто очень сильно реагирую на такие сны, вот и не выдержала. — Ну видишь? — Лёва мягко улыбнулся. — Всё хорошо со мной. — Я просто так испугалась. Вдруг с тобой снова что-то случится… Я бы себе этого не простила. Аня подошла ближе и присела рядом с ним на край дивана. Она не выдержала и крепко обняла парня, утыкаясь носом в его плечо. — Глупышка, — Лёва осторожно, стараясь не тревожить раненый бок, обнял её в ответ, погладил по спине и нежно поцеловал в макушку. — Я же не оставлю тебя одну. Аня улыбнулась и чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Я люблю тебя. Очень, — тихо сказала она. — Я тоже тебя люблю, — Лёва аккуратно убрал непослушную прядь её волос за ухо. — Ты же знаешь? — Знаю. Он победно ухмыльнулся и потянулся к ней. Их губы соприкоснулись. Лёва целовал её невероятно бережно и трепетно, словно она была для него тем самым воздухом, без которого сейчас невозможно дышать. Аня прикрыла глаза, полностью растворяясь в этом моменте и совсем не желая его отпускать. Когда они нехотя отстранились друг от друга, Лёва усмехнулся: — Кстати, ты единственная, кто ради меня осмелился бежать глубокой ночью через весь город. Ещё и при таких обстоятельствах… Просто чтобы проверить, как я тут. — Да уж, действительно очень поздно, — Аня смущённо улыбнулась. — Я, наверное, пойду. Она уже хотела подняться, но тёплая ладонь Лёвы мягко, но крепко перехватила её за запястье. — Куда ты пойдёшь? На улице темнище. Я тебя одну ни за что не отпущу! — И что мне делать? — Останься тут. Со мной, — прошептал он. Аня в лёгком недоумении посмотрела на него, но сопротивляться не стала: — Так уж и быть. Лёва сразу довольно заулыбался. — Предупреждаю: тут холодно по ночам. — Зато по ночам не кусают, — парировала Аня и с любопытством огляделась. — Вы всегда тут в уличной одежде спите? — Да, — усмехнулся Лёва. Аня аккуратно помогла ему подняться, придерживая за плечи, и они медленно перешли в соседнюю комнату, где на полу лежали мягкие матрасы. Тихо посмеиваясь над всей этой ситуацией, Аня выключила свет и легла рядом с Лёвой, натянув поверх них тонкое одеяло. Вокруг воцарилась тишина, но она чувствовала, что парень не спит. Повернувшись на бок, чтобы быть к нему как можно ближе, Аня свернулась калачиком и уткнулась лицом ему в грудь. Лёва обнял её здоровой рукой, крепко прижимая к себе. Ровный, спокойный стук его сердца действовал лучше любого успокоительного. Это было именно то, что ей сейчас требовалось больше всего на свете. Пальцы Лёвы начали медленно выводить успокаивающие невидимые фигуры на её спине. Аня устроилась поудобнее, засыпая, а когда его губы коснулись её виска, она окончательно погрузилась в глубокий, спокойный сон без всяких кошмаров.