Жаркое сотрудничество

— Пожалуйста, выслушай меня. Шейн замер. Голос, который он хотел и боялся услышать вновь. Человек, которого он любил и ненавидел одновременно. Увидеть его сейчас так близко спустя неделю командировки из-за выпрошенного у Вибе нового проекта было неожиданностью, но вместе с тем Шейн жаждал этого, как ничего больше, хотя и пытался убедить себя в обратном. Сердце болезненно сжалось. Холландер стиснул зубы и предостерегающе выставил вперед руку, когда Илья попытался подойти ближе. Разумнее всего было послать куда подальше, несмотря на рвущееся из груди сердце, что истосковалось по крепким объятиям и поцелуям парня напротив, но в случае с Ильей у Шейна всякий раз мозг вообще отключался. Подпустить к себе означало снова поверить, а Шейн не представлял, как это сделать. Внутри все выкручивало от противоречивых чувств. Шейн глубоко вдохнул, выдохнул и поджал губы. — У тебя две минуты. Я выслушаю, но не надейся, что это что-то изменит, — совладав с комом в горле, сказал он. Изменит. Он знал это. И боялся своей реакции. Потому в голове, словно сигнал тревоги, маячило держаться, только держаться. Шейн чувствовал, что уже сейчас готов был сдаться. Как только Илья заговорил, уверенность в том, что после его слов он сможет спокойно развернуться и уйти в дом, просто рассыпалась в пыль. — Я знаю, что ты даже не хочешь сейчас слушать меня, — начал Илья. — И ты имеешь на это полное право. Я поступил, как мудак, но все, что я тебе писал, правда. Я хотел тебе все рассказать, в тот же день, да даже раньше. Но я не успел. Я вообще не думал, что все зайдет так далеко, что я влюблюсь в тебя, что ты станешь значить так много. Когда ты поцеловал меня, когда мы были вместе все выходные, я понял окончательно, что уже не могу и не хочу без тебя, поэтому боялся рассказать правду, боялся, что ты уйдешь… Я знаю, я сделал все только хуже своим молчанием. Этот брак для меня давно не имеет значение, возможно, никогда и не имел для нас обоих со Светой, но закончить все вовремя я не смог. И тебе признаться не смог. Я трус. Но я люблю тебя, и это абсолютная правда. Я не хотел использовать тебя. Я просто… Я впервые за долгое время почувствовал что-то по-настоящему. Мои слова сейчас могут не убедить тебя, но дай мне шанс, прошу, Шейн… Руки уже нещадно дрожали, но Шейн не мог понять, из-за чего именно. Сколько времени прошло? Две минуты? Меньше? Больше? Смесь противоречивых эмоций мешала думать, и смысл слов доходил с опозданием. Под конец речи дрожь стала настолько сильной, что сумка выпала у Шейна из рук. И только звук удара о землю привел его немного в чувства и заставил сделать полноценный вдох. Шейн сделал шаг вперед, несмело, словно тело ему сейчас вообще не принадлежало, и внимательно посмотрел в глаза напротив. Как же хотелось поверить в то, что говорил Илья, но как же страшно было это сделать. Что, если это все, только чтобы поиграть еще? — Почему я должен верить тебе, Илья? — сглотнув очередной ком, спросил Шейн. — Потому что это правда, — просто ответил Розанов. — Ты же… Ты же тоже любишь меня…? Холландер хмыкнул и стиснул зубы только сильнее. Температура воздуха заметно снизилась к началу ноября, но этот холод нисколько не умалял вскипевшие от обиды и злости внутренности. Илья был прав в своем предположении, но как же больно было от этой правоты. — Илья, я доверился тебе. Подумал, что ты не предашь меня, не растопчешь это доверие, а ты… — Каждое последующее слово сопровождалось толчком в плечо, которое Розанов стойко выдерживал, и это злило только больше. — Ты прав, да. Ты просто мудак! Мудак, в которого я влюбился. Опять наступил на те же грабли. Я ненавижу тебя! Ненавижу… Уходи, Илья. Уходи! — голос сорвался, и Шейн позволил себе выпустить наружу все, что пытался сдерживать последнюю неделю. Он не раз представлял себе встречу с Ильей, представлял, как ударит его, как выскажет все, как… поцелует и простит. Блять, как же он проебался. — Тише, — прошептал Илья, внезапно оказавшись рядом, и обхватил руками дрожащее тело. — Тш-ш, принцесса… — Нет, нет, отпусти меня! Уходи, прошу. Иначе я снова поверю тебе. Я не выдержу больше… Я не могу ещё раз обжечься. Илья, прошу… Холландер пытался вырваться из крепких объятий, но с каждым словом и выдохом сил становилось все меньше. Слезы, которые он пытался сдерживать, хлынули, показывая всю степень боли и настоящих чувств. Всю неделю он изо всех старался не обращать внимание на те бесконечные сообщения и звонки от Розанова, и каждый раз руки жгло желанием схватить чертов телефон и ответить. Или разбить его к чертовой матери. Или стереть контакт парня и заблокировать его. Но он не смог сделать ничего из этого. — Я не хочу… Я не могу тебе вот так поверить. Я не могу. Ты… Откуда я могу знать, что ты не скрываешь что-то ещё? Как я могу снова довериться тебе? Илья прижимал к себе все сильнее, так что Шейн в конце концов перестал сопротивляться и уткнулся лицом в изгиб шеи, вдыхая любимый аромат полной грудью. Сил не осталось вовсе. Порывы ветра и начавшийся ледяной дождь пробирали до костей, но тело сковывало судорогами отнюдь не от этого. Илья заговорил снова, и Холландер прикрыл глаза, позволив этому голосу пробраться под самую кожу. — Я не знаю, как доказать тебе это, но мне больше нечего от тебя скрывать. Я хочу быть с тобой, Шейн, — шепот почти в самое ухо, а по ощущениям — в самое сердце. — Только с тобой, слышишь? Ты нужен мне. Илья гладил по спине, волосам, продолжив ещё что-то шептать, но Шейн перестал разбирать что-либо, окончательно обессилив. Ветер, напротив, только усилился, и одежда промокла окончательно, пока они стояли перед домом. Холландер не заметил, в какой момент, но скоро холод прекратился. Звук захлопнувшейся двери донесся до слуха как сквозь воду, и он осознал, что теперь сидит на полу в коридоре своего дома все ещё в руках Розанова. — Я никуда не уйду, Шейн. Я буду с тобой, — продолжил повторять Илья. Шейн не обращал внимания на холод от промокшей и прилипшей ткани. И когда Илья начал бережно снимать с него верхнюю одежду, он так же не отозвался протестом и позволил снять с себя тяжелую мокрую ткань, а после поднять на ноги и отвести в спальню. Путь до неё показался несоизмеримо длинным, ноги были будто ватные. Илья уложил на постель и укрыл теплым пледом, следом забравшись туда же и прижавшись всем телом. Шейн мог только расслабиться и устало выдохнуть в его шею. — Илья, помнишь, я просил тебя дать мне обещание, что я не пожалею о своем решении? — спустя долгое время тишины практически прошептал он, прикрыв глаза. — Помню. Ты потом поцеловал меня. Ты жалеешь об этом? Шейн хмыкнул и шмыгнул носом, а после наконец обнял в ответ, скинув с себя плед, от которого теперь было жарко. Хотя, возможно, дело было вовсе и не в пледе. — Нет, — ответил Шейн чуть погодя. — Но… Я должен спросить ещё раз. Я… — Слезы высохли, неприятно стянув кожу, но лицо Ильи всё равно расплывалось перед глазами и еле просматривалось в темноте комнаты. Однако для того, чтобы почувствовать, как тот напрягся всем телом в ожидании ответа, Шейну и не требовался свет. — Я пожалею о своем решении, если снова доверюсь тебе? — Нет. Я обещаю тебе. Я люблю тебя, — прошептал Илья. Холландер выдохнул и потянулся вперед, накрыв губы Розанова своими. Снова сдался, и уже окончательно. Вмиг по всему телу прошли мелкие разряды тока. Он хотел верить каждому сказанному слову. И верил. Страх и тревога ещё сидели где-то внутри, но сейчас он наконец послал их куда подальше. Каждое бережное касание, каждый трепетный поцелуй отзывались в сердце глухими ударами. Шейн прижался ближе и зажмурился, позволив последним соленым горячим каплям скатится с щек. Он ощутил тут же на коже ласковые касания пальцев, стирающих влагу, и отстранился, разорвав поцелуй. Время остановилось, и вокруг все будто погрузилось в вакуум. Шейн сглотнул и потянулся к чужой одежде, начав медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Ловко перевернув парня на спину, Холландер забрался на его бедра и продолжил, вскоре распахнув чуть влажную ткань и открыв себе доступ к до безумия горячей коже на тяжело вздымающейся груди. — Шейн, ты не… — Тш-ш, помолчи, — прервал Шейн, накрыв ладонью чужой рот. — Ты уже достаточно сказал. Шейн стянул верх с себя и наклонился снова, прижавшись к груди парня своей и шумно выдохнув. Его собственная кожа была будто в разы холоднее, и ему требовалось тепло, исходящее от Ильи, руки которого теперь мягко опустились на бедра. И этого было достаточно, чтобы тихо простонать и снова накрыть любимые губы поцелуем. Заткнуть любые слова, которые ещё могли вырваться наружу. Сейчас они не требовались. Сейчас хотелось только быть ближе. Шейн очень скоро углубил поцелуй и услышал в ответ тихий стон, а следом давление на член через ткань вскинутыми бёдрами. Как же он соскучился по всему этому. Соскучился по Илье. Но торопиться не хотелось. Воздуха стало катастрофически не хватать, и Холландер отстранился, чтобы спуститься ниже и снять с Розанова брюки с бельем. — Нет, Шейн, ты не обязан… — Я же сказал, помолчи, — оборвал снова Шейн, взглянув наверх, и сказал уже жёстче. — Или я тебя заткну чем-нибудь. Илья на это шумно выдохнул, а Шейн удовлетворенно хмыкнул. Избавив Розанова от оставшейся одежды, Холландер удобно устроился между ног и провел носом по внутренней стороне бедра, вдыхая запах. Внутри все тут же отозвалось, и низ живота приятно заныл в предвкушении. Шейн ещё раз бросил взгляд наверх и взял полувставший член в руку. Проведя по головке и длине лишь несколько раз, он почувствовал, как плоть вмиг среагировала. Илья глухо простонал сверху, и этот звук разлился по всем внутренностям лавой, сосредоточившись в конце концов внизу живота. Шейн медленно обвел языком головку и следом взял в рот наполовину. Он не спешил, медленно опускался и поднимался ртом, доводя до исступления не только Илью, но и себя. Холландер сам взял руку Розанова в свою и положил себе на голову, безмолвно прося направлять его и наконец позволяя проявить активность. Покорность Ильи и собственное превосходство в эти минуты заставляли все тело дрожать, и Шейн немного ускорился, слыша сверху в ответ все более громкие стоны. — Блять, Шейн, остановись, прошу… Шейн отстранился, но не сразу, и заменил рот своей рукой, а после вовсе слез с кровати под недоуменное «куда ты?». Собственные остатки одежды давили на стояк все сильнее, потому, прежде чем вернуться на кровать со смазкой, он снял с себя все под взглядом жадных и изучающих глаз. Забравшись на постель, Холландер нагло сел на грудь Розанова и провел по его губам головкой члена. Ему нужен был этот контроль, нужно было вернуть все так, как было. Именно сейчас, когда все почти сломалось и рассыпалось. — Я хочу, чтобы ты отсосал мне и растянул меня, — абсолютно твёрдо сказал Шейн, метнув глазами в брошенный рядом тюбик смазки. — С удовольствием, принцесса, — с полу-улыбкой отозвался Илья. Он дразняще провел по головке языком, прошелся кончиком по щелке, а после взял в рот, посасывая. Шейн хрипло простонал и вплел пальцы во влажные кудри, сжимая. Он не дал Илье опомниться и сам толкнулся в его рот глубже. — Забыл, как это делается, м? — протянул Шейн и прошипел, когда Илья задел зубами чувствительную плоть. — Блять, не тупи, растяни меня для себя… Илья промычал в ответ, но член во рту явно мешал что-то ответить. Он взял наконец смазку и скоро приставил пальцы к сжатому колечку мышц. Холландер сам немного подался назад, когда почувствовал в себе один. Он рефлекторно сжался, но вскоре расслабился и позволил проникнуть глубже. Собственные пальцы в кудрях невольно сжались, и Шейн подался вперед и снова назад, растворяясь в ощущениях, которых с каждом разом становилось все мало. Илья начал брать в рот глубже и через некоторое время добавил второй палец, а после и третий. Холландер готов был кончить только от этого безумства с обеих сторон, но хотелось большего, потому он отстранился, заставив Розанова выпустить член изо рта с хлюпающим звуком. — Принцесса, ты… — попытался снова сказать тот, но Шейн снова накрыл его губы ладонью и склонился ниже. — Раз мой член не заткнул тебя, то… — протянул он и стянул с шеи Ильи галстук, чтобы после завязать его на манер кляпа после короткого кивка со стороны последнего. Шейн не мог не заметить этот блеск в глазах от предвкушения, и это только сильнее подстегнуло собственное возбуждение. — Так лучше, — удовлетворенно хмыкнул он. — Я бы связал тебе и руки, — продолжил рассуждать вслух и подался назад, простонав, — но они мне ещё нужны… Холландер провел по чужому подбородку пальцем и собрал слюну. Заведя руку назад, он протолкнул его к тем, что были внутри, и громко простонал. Посмотрев в глаза, Шейн продолжил толкаться одним своим пальцем внутрь вместе с тремя пальцами Ильи. Слишком много спустя столько дней воздержания, но это было именно то, что хотелось сейчас, — почувствовать себя максимально заполненным, закрыть наконец снова образовавшуюся пустоту самым известным и понятным ему способом. Шейн обхватил свободную руку Ильи за запястье, стоило тому потянуться, чтобы схватить ею парня за бедро, и прижал к постели, продолжая растягивать себя его же пальцами на манер одной из своих многочисленных игрушек. И судя по мычанию в ответ, Розанов был совсем не против такой роли. С члена на грудь капала смазка, стекая каплями в небольшую ложбинку на шее, и, чувствуя, что граница уже слишком близко, Шейн убрал свою руку и заставил остановиться и Илью. Он соскользнул с пальцев и спустился ещё ниже, к изнывающему без внимания члену Розанова. Нанеся достаточное количество смазки, он приставил головку ко входу и медленно надавил ею, проталкивая внутрь. Опустившись постепенно до конца, Шейн громко простонал, прикусив губу. — Бля-ять… Илья отозвался мычанием и положил свои руки на бедра, но Шейн убрал их и, сплетя пальцы, прижал снова теперь обе руки к кровати. — Я не разрешал, — прошептал в связанный рот Шейн. — Я сам. Вернувшись в обратное положение, он начал плавно подниматься и опускаться, не отводя взгляда от подернутых пеленой возбуждения голубых глаз. Шейн чувствовал, что Илья еле сдерживался, чтобы не начать самому толкаться внутрь, но продолжал эту сладкую для них обоих пытку. Ему самому хотелось быстрее, сильнее и глубже, хотелось целовать эти губы, не смеющие сейчас произнести ни слова, хотелось ощутить ту силу и власть, которая буквально сбила его с ног ещё при первой встрече. Но он не мог отпустить такой необходимый контроль. Продолжив неспешно двигаться, Холландер не заметил, как в какой-то момент по щекам снова пробежали капли слез и упали на грудь Розанова, что вмиг переменился в лице. Шейн не стал смахивать их и только ускорился, не отводя взгляда. Но Илья нахмурился и, почувствовав, что руки уже не так сильно держат, обхватил крепкое, но вместе с тем такое хрупкое в этот момент тело парня, чтобы перевернуть его и нависнуть сверху. Стянув мешающую ткань со рта, он склонился к лицу и мягко сцеловал каждую слезинку. — Тише, принцесса, — прошептал Илья, одновременно мягко толкнувшись бёдрами. — Я люблю тебя, слышишь? Я с тобой. Я рядом. И я буду рядом. Шейн обвил руками шею и притянул к себе для поцелуя. Он закинул свои ноги на талию парня и прижался ещё ближе. — Обещаешь? — Обещаю, — тихо отозвался Илья и провел снова по влажной щеке ладонью. Холландер взглянул в лицо напротив и скользнул пальцами меж кудрей, на этот раз не сжимая и только гладя по голове. Он отпустил себя и расслабился, а после выдохнул снова в самые губы. — Тогда трахни меня, пожалуйста. Илья, будто только этого и ждал, сразу ускорился, входя сильнее и резче. Шейн больше не сдерживал стонов, вновь полностью открывшись перед ним и позволив себе утонуть в этих ощущениях. О чем-то думать сейчас не было ни желания, ни сил. Он мог только жадно хватать потяжелевший и разгоряченный воздух и жаться ближе в попытке стать единым целым. Ему хватило ещё пары минут, чтобы с громким полустоном-полукриком кончить на живот, не прикасаясь к себе. — Блять, Илья, я люблю тебя… Кончи в меня, — в полусознательном состоянии протянул Шейн. Розанов на это отозвался шепотом в губы и, войдя до конца, замер, громко простонав в губы и едва ответив на новый поцелуй. Какое-то время ещё никто не двигался. Холландер прикрыл глаза и только млел от нежных поцелуев на своих лице, шее, плечах и груди вперемешку с теплым дыханием и шепотом. Когда реальность снова ворвалась в сознание, Шейн немного отстранился, а после и вовсе заставил Илью слезть с себя и перекатиться на соседнюю сторону кровати. Совершенно не думая о чистоте постели, он стер со своего живота сперму краем одеяла и повернулся к Илье, положив следом голову ему на грудь. Из задницы по капле вытекала сперма, но это совершенно не волновало. Хотелось ещё немного продлить эти мгновения вдвоем в тишине, а все остальное подождёт. — Шейн, — позвал тихо Илья. Холландер отозвался мычанием, но дальше последовала тишина, поэтому он приподнялся, чтобы заглянуть в глаза. Наткнувшись на легкую расслабленную улыбку, он и сам не смог сдержаться и чуть улыбнулся в ответ. — Ты же веришь мне? Шейн ненадолго задумался и кивнул. — Верю… Хотя есть ещё вопросы, которые я хочу тебе задать. Но не сейчас. Сейчас, пожалуйста, помолчи, хорошо? Илья кивнул и сам притянул к себе обратно, уложив голову Шейна себе на грудь и обняв. Ещё несколько бесценных минут тишины и покоя.

***

Три часа в дороге пролетели незаметно за легкими разговорами и подобием караоке под звуки льющейся из колонок музыки. Пейзажи, хоть и стали совсем серыми под стать наступившему ноябрю, все же завораживали. Но не так, как девушка рядом. Светлана согласилась на небольшую поездку Роуз ещё несколькими неделями ранее, но не знала, что к этому моменту все обернется таким образом. Заявление о разводе было подано несколько дней назад, хотя выцепить Илью, который последнюю неделю появлялся дома, только чтобы переночевать, было той ещё задачей. Пока ещё Розанова теперь прекрасно понимала, с чем связаны такие перемены в пока ещё муже, и ей наконец стало легко. Как будто наконец-то гора размером с Эверест спала с плеч. Небольшой, но довольно просторный внутри дом на берегу озера Мускока на севере от Торонто встретил уютом, хотя внутри ещё было ощутимо прохладно. Роуз включила обогреватели, а Светлана прошла на кухню, чтобы разобрать привезенные с собой продукты. За всеми хлопотами, сопровождающимися смехом и разговорами ни о чем время пролетело ещё быстрее, и вот спустя пару часов девушки расположились на пушистом ковре около камина с тарелками пасты с морепродуктами, сырной нарезкой и бутылкой вина. Розанова окинула взглядом все это и не смогла сдержать улыбку, посмотрев после на Роуз. — Знаешь, это очень похоже на свидание. Роуз склонила немного голову на бок и хитро улыбнулась в ответ. — А ты хочешь, чтобы это было свидание? — Я была бы не против, — чуть помедлив, ответила Светлана абсолютно искренне. Лэндри удовлетворенно кивнула, и Розанова заметила её явно улучшившееся настроение. Она взяла бокал в руку и слегка чокнулась им с бокалом подруги, а после сделала небольшой глоток. Уперевшись спиной о диван позади, Светлана села более расслабленно, подогнув одну ногу и подтянув колено к груди. Дом успел за это время прогреться, так что она сидела уже в просторной футболке, доходившей до середины бедра и задравшейся сейчас из-за нового положения. Светлана поймала взгляд Роуз, скользнувшей по своему телу, и невольно улыбнулась, однако вместе с тем по телу пробежала приятная дрожь волнения. — Слушай, хм… Все не было случая спросить, — неуверенно, словно ощутив то же состояние, начала Роуз. — У вас с Ильей… ну, как сейчас? — Мы подали заявление на развод. Правда, моему отцу ещё не говорили, — не видя смысла в том, чтобы что-то скрывать от девушки, ответила Розанова. Она не хотела поднимать тему их взаимоотношений с Ильей, хотя с Роуз теперь общалась все чаще. Каждое новое сообщение от нее или звонок вызывали теперь все больше те пресловутые бабочки в животе, и ей это нравилось. Потому лишний раз затрагивать пока ещё неприятную тему не хотелось. Но теперь это было необходимо, чтобы поставить все точки над и. — А почему ещё не сказали? — Илья сказал, что хочет сначала разобраться с чем-то… Хотя, скорее, с кем-то. Ну, ты уже и так знаешь, что у него кто-то есть. Правда, он не стал вдаваться в подробности, а я не стала лезть, — пожала плечами Светлана. — Шейн, — ответила Роуз и выпила ещё вина. — Шейн, — глухо повторила Розанова. — Ты знаешь, как они познакомились? После короткого рассказа Светлана только кивнула. Ей было лишь любопытно, кто был тем человеком, который так сильно поменял её почти бывшего мужа. Раньше бы она злилась, искала причины в себе, пыталась все вернуть, но теперь это все потеряло смысл. Да и имело ли вообще это все какой-то смысл за эти долгие пять лет брака? Розанова перевела тему на фильмы, которые недавно вышли в прокат, а далее на киноиндустрию, обсуждение любимых актеров и прочего. С Роуз все разговоры шли легко и непринужденно. С ней было комфортно и приятно говорить о чем угодно, но и молчание никогда не напрягало. Как и теперь, когда спустя время ужин был съеден, бутылка вина опустела, а посуда отставлена куда подальше до лучших времен. Светлана без стеснения расположилась перед камином между вытянутых ног Роуз и прижалась к её груди спиной. Тепло и тишина, нарушаемая лишь треском недавно подкинутых в огонь поленьев, окутывали, словно одеялом, и внутри разливалось такое необходимое умиротворение. Розанова ненадолго прикрыла глаза и переплела наощупь пальцы одной руки с пальцами Лэндри. Губ коснулась улыбка, и девушка откинула голову назад, на плечо. Сердце забилось чаще, когда подруга поднесла сцепленные руки к губам и мягко поцеловала костяшки чужой руки. Светлана повернула голову и в ответ поцеловала нежную кожу на шее чуть ниже уха, на что последовал приглушенный вздох. — Принцесса… Светлана оставила ещё несколько поцелуев, а после мягко выпустила руку Роуз и отстранилась, только чтобы развернуться и сесть лицом к лицу. Она положила ладони на щеки подруги и приблизилась к лицу, опалив губы напротив своим горячим дыханием, которое из-за волнения порядком сбилось. Не раздумывая больше ни секунды, Светлана накрыла мягкие губы своими и тихо простонала. Роуз опустила свои руки на талию и притянула к себе, на что Розанова удобно села на её бёдрах и прижалась всем телом. Тепло от огня мягким волнами опустилось на спину, но тепло от поцелуя, который с каждой секундой становился жарче, прошлось от самой макушки до кончиков пальцев ног. Лэндри опустила ладони ниже и провела ими по бёдрам, вызвав этим простым действием толпу мурашек по телу. Светлана отстранилась от губ и посмотрела в глазах, в которых плясали отблески пламени. Она немного отодвинулась и медленно стянула с себя футболку, оставшись перед Роуз в одном лишь белье. Взяв её руку в свою, Светлана положила её себе на грудь, ещё скрытую бюстгальтером. В глазах напротив явственно читалось желание, но к нему примешивалась неуверенность, потому Розанова снова склонилась к губам и нежно, но настойчиво поцеловала.  — Пожалуйста, — выдохнула она в губы. Собственные руки девушка запустила Роуз под майку и немного задрала её. С каждой секунд пожар в груди разгорался сильнее, хотя кончики пальцев покалывало от волнения и трепета.  — Что «пожалуйста», принцесса?  Светлана скользнула руками под майкой выше, задрав ткань ещё больше, но Роуз явно ждала ответа, прежде чем позволить снять с себя хоть один элемент одежды.  — Роуз, ты же знаешь… — Скажи мне. Я хочу услышать от тебя это. Розанова рук не убрала, но сама немного отклонилась, чтобы посмотреть в глаза. — Я хочу тебя, — абсолютно искренне и твёрдо сказала она. — Это не из-за вина, это… Прошу, Роуз, мы можем поговорить потом? Нетерпение становилось все сильнее, но руки Лэндри, которые та мягко вплела в непослушные кудряшки, немного успокоили.  — Хорошо, принцесса. Все, что захочешь, — добавила она, прежде чем позволить наконец снять с себя майку и снова поцеловать.  Ковер был до невозможности мягкий, и желания прерываться и идти в спальню, да еще и на второй этаж, не было, потому Светлана переместилась на пушистую поверхность и потянула Роуз за собой. Та удобно устроилась между ног и с улыбкой накрыла чужие губы своими. Каждое действие наполнилось страстью, но вместе с этим и нежностью. Остатки одежды чудом не угодили в ещё горевший в камине огонь, ласкающий своим теплом плавные изгибы двух сплетенных тел. Светлана никогда не думала, что можно получить так много удовольствия от простых ласк, касаний и поцелуев, но Роуз будто знала все её точки и давила на них, вырывая из груди все больше стонов и мольбы не прекращать.  Уже чуть позже, разморенная таким ярким окончанием вечера, Светлана лежала на груди у девушки и наблюдала за догорающими дровами. Огонь почти погас, и свет исходил лишь от небольших ламп на тумбочках. Все вокруг снова покрылось тишиной, но Светлана не чувствовала в этом неловкости, как и во всем, что было «до». Ей не хотелось вставать, бежать куда-то прятаться, она наконец почувствовала себя на своем месте. Она пока не могла точно сказать, что теперь будет между ней и Роуз, но, кажется, ответ напрашивался сам собой. — Хей, принцесса, ты не уснула ещё? — мягко позвала Лэндри. Светлана приподнялась и скользнула попутно взглядом по красивым изгибам обнаженного тела под ней. Улыбка сама собой появилась на лице, но она тут же отразилась и во взгляде, стоило только встретиться глазами с девушкой. — Пока нет. А что такое? — Думаю, нам все же стоит пойти в спальню. Спать на полу в мои планы не входило. — Только если мы пойдём туда через душ, — подмигнула Светлана и уже подскочила бодро на ноги, хотя ещё пару минут назад вставать не хотелось. Роуз подхватила этот игривый настрой и уже через минуту прижимала девушку к стенам душевой под аккомпанемент льющейся сверху воды. Впереди ещё несколько дней только вдвоем, и хотелось взять от них максимум. А разговоры могут подождать и до утра.

***

Илья открыл глаза, когда его телефон уже начал разрываться от уведомлений. Он мельком взглянул на спящего рядом парня и поспешил достать раздражающее устройство, чтобы быстрее отключить звук. Посмотрев на время, причина такого огромного количества сообщений стала ясна: он совершенно точно опоздал на работу. Сообщения от Сергея не прекратились и теперь, когда телефон уже был в руках, и Илья быстро написал, что плохо себя чувствует и не приедет, тут же получив в ответ недовольства. Плевать. Разберется с этим (и не только) потом. Уезжать от Шейна сейчас в планы не входило.  Предыдущим вечером весь разговор получился сумбурным, статус их отношений все ещё был не определен. Они вместе сходили в душ, потом вместе поменяли постельное белье и вместе легли спать. Илья не давил больше с разговорами, да и Шейн был явно вымотан и морально, и физически, так что хотелось только обнять его покрепче и прижать к себе, показав лишний раз серьезность намерений и правдивость ранее сказанных слов.  Он посмотрел ещё раз на парня, оставил нежный поцелуй на виске и выбрался из постели: в голове вспыхнуло непривычное для него желание приготовить завтрак. Никогда ранее Илья ни для кого ничего не готовил, максимум заказывал доставку. Но для Шейна хотелось сделать все самому.  Умывшись и придя на кухню, он на несколько секунд впал в ступор, а после полез по всем шкафчикам и в холодильник, выискивая продукты, хотя пока ещё понятия не имел, что готовить. Кулинарные способности, к сожалению, от мамы не передались, но что-то простое типа яичницы и тостов он же в состоянии сделать? И кофе. Точно, нужно выпить кофе. Илья включил кофемашину, поставил кружку и полез за сковородой. Чудом достав без особого шума необходимую посуду и яйца из холодильника, Розанов принялся за яичницу. Первое же яйцо выпало на горячую сковороду вместе со скорлупой. Илья выругался, выковырял кусочки, попутно обжегшись, и уже без проблем разбил второе и третье. Оставив все на включенной плите, он перешел к тостам. Спасибо хоть здесь мучиться не нужно. Привычным жестом засунув в слоты тостера кусочки хлеба, Илья удовлетворенно нажал на рычаг и взял кружку с уже наполнившим её любимым напитком. Сделав первый глоток, он чуть не выронил кофе из рук, когда сзади раздался хриплый голос. — Розанов, я тебя убью, — подавив зевок, сказал Шейн. — Хватит шуметь уже. Пошли в кровать. Потом выпьешь свой кофе. — Правильно будет «я тебя люблю», — с усмешкой поправил Илья и, поставив кружку на стол, подошел ближе, тут же кладя ладони на талию. — К тебе вернулась твоя самонадеянность?  — Нет, просто это правда. Разве нет? Холландер хмыкнул и обнял за шею, прижавшись ближе. Илья провел пальцами по щеке со следами подушки и склонился, чтобы оставить первый утренний поцелуй, но Шейн отстранился, явно дразня. Илья улыбнулся, быстро чмокнул в губы и получил в ответ такую же улыбку. — Правда, — ответил Шейн и поморщил нос, переведя взгляд за спину. — У тебя, кажется, что-то горит… Ты кухню мне решил спалить? — Блять! Илья подскочил к плите, но было уже поздно — несчастная яичница сгорела. В этот же момент сработал тостер, едва не выплюнув поджаренный хлеб наружу. Выглядел тот весьма неплохо — хоть с чем-то Илья справился, — но завтрак уже был испорчен. — Черт… Давай я просто закажу что-нибудь? Шейн тихо рассмеялся, подошел вплотную и обвил руками талию, прижавшись. Илья обнял в ответ и тяжело вздохнул. — Извини, кулинар из меня никакой. Холландер покачал головой и приподнялся на носочки, чтобы снова поцеловать, только в этот раз глубже и дольше. Он тихо простонал в губы, и Розанов отозвался тем же, а после развернул их и посадил парня на широкую столешницу, встав между ног. Шейн тут же обвил ногами талию и притянул к себе. Илья промычал, когда тот прикусил его губу, и отстранился, тяжело дыша.  — Принцесса… — Нет, не останавливайся, — возразил Холландер и снова потянулся к губам. — Шейн, подожди, нам нужно поговорить. Ты же говорил, что у тебя ещё много вопросов ко мне, я хочу ответить на все. — Да, да, но давай не сейчас. Поцелуй меня ещё, — чуть ли не хныча, попросил Шейн. — Прошу… И Илья не мог противиться. Он целовал и целовал снова. В конце концов они снова переместились в спальню, совершенно забыв об испорченном завтраке и обо всем остальном. Илья мог бы сказать, что такое поведение Шейна и есть ответ на его собственный вопрос, кто они теперь друг другу, но он слишком хорошо успел узнать парня. И вчера вечером в этом убедился, когда Холландер взял весь контроль на себя. Илья чувствовал, что тот нуждался в этом, и позволил вести. Только теперь необходимость действительно сесть и поговорить достигла максимума.  Когда спустя час они лежали в обнимку в ворохе из одеяла и подушек, которых было слишком много для одного человека, Шейн наконец подал голос. — Почему ты не на работе? — Не хотел уезжать от тебя. Сказал, что плохо себя чувствую. — Как некрасиво врать, — усмехнулся Холландер, и Илья услышал в этой усмешке подтекст.  — Шейн, ты можешь меня спросить о чем угодно, я правда больше ничего от тебя не скрываю. И не хочу скрывать.  Шейн немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза напротив, и Илья ласково провел по его отросшим волосам пальцами, убрав несколько прядок за ухо. В утреннем свете парень был ещё красивее, и его веснушки на порозовевших щеках выделялись явственнее, так что Розанов коснулся их самыми кончиками пальцев, словно боялся, что может стереть все неосторожным движением. — Что ты теперь намерен делать? — абсолютно серьезно, противоположно ещё недавней игривости, спросил Шейн. — Я развожусь сейчас. Мы подали заявление, хотя, если честно, стоило сделать это раньше.  — Ты сказал, что этот брак никогда не имел для тебя значения. Почему тогда ты женился? — Родители, — вздохнув, ответил Илья. — Как это часто бывает. Мой и её отцы основали фирму, мы со Светой были знакомы с детства, и они решили, что мы хорошая пара. Ну, какое-то время мы и правда пытались строить отношения, но… не получилось. Я давно понял, что это всё для меня ничего не значит, только… Наверное, боялся признать это окончательно: перед Светой, перед её отцом. Перед тобой, — сглотнув, закончил он, но взгляда не отвел. Шейн нахмурился и кивнул, на какое-то время затихнув. — Так ты уже говорил с её отцом? Он же ещё и твой босс, так? — Да, но пока не говорил. Мы со Светой договорились пока не сообщать ему. Мне было нужно сначала поговорить с тобой… Я понимаю, как это может выглядеть со стороны, но ты для меня просто стал важнее всего остального. — Ну и… Когда ты собираешься рассказать ему? — так же хмуро спросил Шейн, и Илья продвинулся ближе и поцеловал коротко в губы. — Завтра, когда буду на работе. Я хочу провести день с тобой. Если ты хочешь, — уже менее уверенно добавил он. — Хочу. Холландер на какое-то время снова замолчал, но вместе с тем прижался всем телом и уткнулся носом в изгиб шеи, щекоча её своим дыханием. Илья улыбнулся и мягко провел по его спине ладонью до поясницы. — А как с домом? Ты все еще с женой живешь? — Пока да, но я уже нашел апартаменты, перееду туда. Это не так далеко отсюда, поэтому мы сможем без проблем видеться. — Может… Может, ко мне переедешь? — тихо и несмело спросил Шейн. Илья замер на несколько секунд, услышав вопрос, но его сердце наоборот ускорило ритм. Переехать к парню? Так скоро? Хотя Илья определенно мог сказать, что это предложение ему очень нравилось. Несмотря на совсем недолгое знакомство, было стойкое ощущение, что с Шейном хочется остаться на ближайшую жизнь. — Ты правда предлагаешь мне переехать к тебе? Ты уверен?  — Я хочу этого, — твёрдо ответил Шейн, немного отстранившись. — Я знаю, что я могу торопить события, но… Я тебе верю. И я уже говорил это: я хочу быть с тобой. Так почему бы не съехаться уже сейчас? — И ты будешь терпеть меня и мою сгоревшую яичницу? — Да, Илья, я буду терпеть и любить тебя и твою сгоревшую яичницу, — усмехнулся Шейн. — Так ты согласен? Илья кивнул и поцеловал в губы.  — Конечно, принцесса. Моя принцесса.  — Твоя, — отозвался Шейн и снова поцеловал. Илья наконец-то смог выдохнуть и оставить все остальные тревоги позади — хотя бы до конца этого дня. В этот момент, в этой комнате значение имел только парень, что так самозабвенно отвечал на каждые поцелуи и касания. Илья так долго жил на автопилоте, что совершенно забыл, что в этой жизни ещё можно что-то чувствовать. И его личным «тумблером» послужила встреча с Шейном. Если это не судьба, тогда что это? Илья больше не хотел существовать, он хотел жить и чувствовать. Чувствовать себя живым и любимым и дарить то же в ответ.