Daughter of the Death

— Доброе утро, мой агнец. — голос Филиана был ласковым и добродушным, словно шёпот родителя ранним утром. Филиан стоял над кроватью и положил руку на плечо Ламберта, слегка подталкивая его для пробуждения. Когда агнец открыл глаза, то оказался в некотором замешательстве. Филиан был здесь не один – позади него бродила Селена, заглядывая то в окна, то поворачиваясь в сторону агнца, чтобы улыбнуться ему в знак приветствия. Он пытался сообразить, что происходило, но сонный мозг не хотел просыпаться. Воспоминания о прошедшей ночи появились раньше любых других, и Ламберту стало не по себе от самого себя. Хотелось снова погрузиться в сон, забыть о том кошмаре, когда он чуть не убил свою дочь и испачкал её кровью. На данный момент Каллиопа была здесь, лежала на его груди и мирно спала. Ни голос Филиана, ни шаги Селены не тревожили её покой. Каллиопа была очень тихим котёнком, словно она неживая... Нет, вполне себе живая: её маленькие ушки дёргаются от слабого потока воздуха при выдохе, грудь то поднимается, то опускается, а плотно закрытые глазки иногда ёрзают из-за яркого солнечного света и тени Филиана, что перекрывали лучи. По-настоящему жива, всё ещё здорова и слишком слаба для того, чтобы набраться сил сдвинуться с места. Рука родителя крепко прижимала её к себе на протяжении целой ночи, а сейчас Ламберт поднял её выше, чтобы погладить ещё совсем короткую шёрстку от головы до ножек. — Что вы здесь делаете? — шёпотом спросил Ламберт. — Вы долго спали, а мы кое-что успели приготовить для вас. — Филиан казался несколько загадочным. Он пытался сдержать лицевые мышцы, чтобы не начать улыбаться раньше времени, но хвостик за спиной выдавал настоящие живые эмоции – радость. — Я дам вам время на то, чтобы прийти в себя, но лучше бы вам не медлить. Прямо сейчас на улице собираются последователи и все пришли, чтобы поздравить вас. Теперь-то Ламберт проснулся по-настоящему и несколько секунд смотрел на Филиана в недоумении. — Что? Последователи ждут меня прямо сейчас? — он похлопал глазами. А затем пришло осознание. — Подожди, подожди! Как это ждут меня? Сегодня же не должно быть проповеди. Вы с Селеной что-то задумали? — Именно так. — Агнец, вам будет проще увидеть всё своими глазами. — к разговору подключилась Селена. — Прошу, приведите себя в порядок и спускайтесь вниз. Мы подождём вас. Филиан кивнул головой и сделал шаг от койки. Они с лисицей переглянулись, после чего в последний раз сказали агнцу: "Будем ждать вас внизу”, – и скрылись за дверью, медленно закрыв её за собой. Агнец остался один на один с ребёнком. Занавески с прошлого вечера остались раскрыты и вся комната была яркой, но солнечный свет не бодрил, только наоборот вызывал больше желания вернуться ко сну. В любой другой день он бы так и поступил, но прямо сейчас был вынужден подняться на копыта и снять Каллиопу со своей груди. Девочка недовольно мычала, но очень быстро успокоилась, когда Ламберт положил её на мягкие подушки. Нужно было вставать, ведь культисты ждали снаружи, а ученики подготовили что-то внизу. Что бы там ни было, Ламберт напрягся от одной только мысли, что ему придётся что-то говорить насчёт ребёнка. Сейчас было не самое подходящее время, в лучшем случае, ему бы понадобилось ещё пару дней на подготовку, на написание речи и молитвы по особому случаю. Он планировал заняться этим сегодня, если бы не паства, которая нагрянула раньше времени. Что ж, значит придётся импровизировать. Он накинул на себя белоснежное руно вместо прошлого алого плаща. Хотелось выйти к пастве торжественно, с гордо поднятой головой и победной улыбкой, чтобы никто не заподозрил ни капли грусти. Где-то в ящике стола лежали украшения – пара колец на рога и золотые браслеты на запястья рук. Потянувшись к кольцу, он взял его двумя пальцами и поднял, но в последний момент посмотрел с презрением и бросил обратно на место. Всё остальное было бы перебором, как ему казалось, и тогда Ламберт закрыл ящик обратно, не желая прикасаться к остальным украшениям. Теперь настал черёд подготовить Каллиопу. Когда агнец к ней вернулся, от девочки исходил не самый приятный запашок, к тому же, её шерсть была грязной и спутавшейся от засохшей крови. Лицо скривилось от этого запаха и нужно было срочно придумать, где достать ведро с водой, чтобы отмыть котёнка перед тем, как выносить её к пастве. Возникла первая мысль – позвать кого-то из учеников и попросить принести воды, но хватит ли у тех времени на то, чтобы всё организовать? Пришлось взять ситуацию в свои руки, благо, была одна практичная идея. Он поднял Каллиопу на руки, прижал поближе к себе, и воспользовался силой Алой Короны, чтобы переместить их в другое место: свет озарил всё пространство вокруг, под ногами открылся портал, тела поднялись в воздух и одним резким скачком ушли сквозь половицы, после чего материализовались в другой части культа – в закрытой купальне. Всё произошло меньше чем за минуту, и Каллиопа даже не заплакала от межпространственных путешествий. Отлично, сегодня удача на его стороне и оставалось достаточно времени на то, чтобы искупать Каллиопу. В закрытой купальне было мало воздуха. Сохранять тепло в подобных местах было очень важно для более комфортного принятия ванны, потому купальня никогда не проветривалась. У стенки стояло маленькое корыто. Обычно оно использовалось для стирки вещей, но на этот раз идеально подходило по размеру для того, чтобы искупать ребёнка. Одной рукой агнец поднял его, поставил на ровную поверхность и положил Каллиопу внутрь. Ему пришлось снять плащ и повесить на петельку, лишь бы не намочить в процессе купания. Теперь пора приступать к работе. Вода стояла холодная, что совсем не подходило для малыша, чьё тепло нужно было сохранять. Агнец решил проблему по-своему: взял котелок откуда-то с полки, черпанул воды и немного нагрел при помощи огненной магии Алой Короны. Но лишь немного, чтобы вода не закипела и не навредила слишком чувствительной к температуре Каллиопе. Взяв сухую мочалку в руки, Ламберт опустил её в тёплую воду, хорошенько смочил и вернулся к Каллиопе. Она уже лежала на животе спинкой кверху, а голова немного задиралась вверх из-за того, что упиралась об край корыта. Ламберт провёл мочалкой по спине, выжимая воду на шерсть. Каллиопа захныкала. — Тише, тише... — прошептал он ей. Он чувствовал себя немного странно: так непривычно было осознавать, что теперь он родитель и несёт ответственность за маленького ребёнка. Агнец много раз принимал роды у своих последовательниц, много раз держал их детей на руках и возился с ними, но Каллиопа не была ничьей другой – только его. Добрая улыбка озарила лицо и он быстро закончил купальные процедуры, когда вся грязь с шерсти уже была смыта и пахла разве что сыростью. Поднявшись на копыта, Ламберт слил всю воду на землю, и принялся искать полотенца. Вдруг пришло осознание, что он даже не подумал взять их перед телепортацией, и захотел дать себе пощёчину, но сдержался. Пока Каллиопа не замёрзла, Ламберт схватил плащ и плотно обернул его вокруг тельца. Ткань не очень хорошо впитывала влагу, но за неимением лучшего приходилось прибегать к подобным решениям. Не было известно, сколько оставалось времени, но задерживаться ещё дольше не хотелось. Паства ждёт. Ученики наверняка потеряли своего лидера в его покоях и беспокоятся, что он не явится к назначенному часу. Каллиопа вела себя совершенно спокойно, несмотря на то, что была мокрой. Агнец прижал её поближе к груди – так, чтобы голова упиралась в шерсть и оставалась сухой несмотря ни на что. Не хотелось так скоро допустить первой простуды у родного ребёнка, особенно из-за влаги, что могла попасть в уши. Шерсть отлично справлялась со своей задачей и впитывала в себя всю влагу. Идея выйти к пастве в белом плаще не увенчалась успехом, но у агнца ещё оставался красный, в котором последовали всегда помнили и знали его. Вздохнув, он решил, что пора возвращаться в храм. Тем же путём, как и появился в купальне, Ламберт прибегнул к телепортации и через мгновение оказался в собственных покоях. Оставив ребёнка, завёрнутого в плащ на постели, он достал махровые полотенца и уже в них замотал маленькую Каллиопу. Так она высохнет куда быстрее к моменту выхода, ведь подходящая ткань заберёт всю влагу в себя, и короткая шёрстка очень быстро вернёт свой привычный вид. Он выдохнул, думая о том, как мало времени у него оставалось. А ведь за прошедшие полчаса агнец так и не придумал, что сказать пастве. От мыслей отвлекли довольно скоро: в дверь постучались и, не дожидаясь дозволения, Селена зашла внутрь. — Агнец, вы ещё не... — она замерла в проёме, когда увидела мокрую Каллиопу, и посмотрела на своего лидера с недоумением. — Вы что, помыли её? — Она была очень грязной. — Как, во имя Всевышнего, она умудрилась замараться? Ламберт стыдливо отвёл взгляд. Не хотелось вспоминать прошлый вечер, собственную смерть от рук Филиана, и то, как агнец положил ребёнка в лужу крови. Это всё был прошедший день – кошмарный день. Но Селене всё это было необязательно знать. — Всё хорошо, прошу тебя, не переживай. Она в полном порядке, а теперь ещё и достаточно чиста, чтобы показать её остальным. — Вы явно что-то мне недоговариваете, но, так понимаю, это не моё дело, чтобы лезть в вашу жизнь. — Селена не выразила никаких эмоций. Она подошла к котёнку, проигнорировав рядом лежащий мокрый белый плащ, и аккуратно подняла на руки. На мгновение её лицо содрогнулось в улыбке, но она старалась сохранять привычный холодный и строгий вид. — Надеюсь, вы не собираетесь выходить к пастве в этом? Наденьте, хотя бы, свой красный плащ, но ни в коем случае не берите этот белый – не позорьте себя в такой важный день. Она ещё не знала, что случилось с белым плащом, но и знать ей было не нужно. Вряд ли Селена обрадуется, если узнает, что агнец использовал его вместо полотенец, чтобы укрыть мокрого ребёнка. — Будь по-твоему. — он кивнул головой, словно это она здесь была лидером, а не стоящий перед ней Сосуд Алой Короны. Временами Селена действительно проявляла свои лидерские качества, но всем было известно, что таким образом она заботилась об агнце и всегда следила, чтобы он был в надлежащем виде. Ламберт был за это благодарен. Всё-таки пришлось прибегнуть к классике. Руки потянулись к красному плащу, уже повидавшему десятки, если не сотни битв, расправили его, встряхнули от лишних соринок, и набросили за спину, завязывая на шее узелок. Последним штрихом всегда был ошейник, который агнец никогда не снимал при Селене, но сейчас ему это не было нужно – он аккуратно поправил ошейник и засучил под него ворот плаща. Шрам никто не увидел, да и вряд ли бы Селена стала пытаться заглянуть под ворот, чтобы заметить его. — Ну? — Ламберт повернулся к ней лицом. Плащ расправился и ровно опустился на спину. — Как я выгляжу? — Час от часу не легче, честное слово. — вздохнула Селена. — Подержите, я поправлю. Передав ребёнка, лисица приблизилась к агнцу, пальцами нащупала узел ошейника и аккуратно развязала его. — Селена, не надо! — запаниковал он, но её это не остановило. — Спокойно, я просто хочу поправить. Бубенчик звенел от каждого движения и, не снимая ошейник полностью, Селена аккуратно заправила ворот плаща внутрь, после чего вернула ремешок в прежнее положение и туго завязала за головой. Агнец всё это время держал глаза закрытыми, будто боялся увидеть реакцию Селены на его шрам. Но лисица не обратила на то никакого внимания – либо же не видела вовсе, либо старалась не видеть, чтобы сохранить в секрете то, что так стеснялся показывать её лидер. За это он её и ценил: за то, что она никогда не лезла не в своё дело и уважала любое решение своего лидера. Важное качество, которым не обладал тот же Филиан, и многие-многие последователи в культе. Ну ещё и за то, что Селена была невероятно добра и заботлива по отношению к своим ближним, в особенности к агнцу и его новорождённому дитяти. Он не мог держать в секрете, что лисица умела приковывать его внимание и создавать какую-никакую интригу. И вдруг агнец задумался: а сколько у них вообще было времени и не пора ли уже открывать двери храма? Кажется, Селена подумала о том же и засуетилась под конец. Она протянула руки к Каллиопе и забрала её себе, на что девочка лишь издала характерные недовольные звуки – той не нравилось, что какие-то взрослые постоянно дёргали её туда-сюда и не позволяли побыть в покое и тишине. За это время полотенца уже успели намокнуть и шерсть стала напоминать мокрую вату – мягкую, но сбившуюся в комочки. — Не могли бы вы дать мне новое полотенце? — она взглянула на агнца и тот мигом сорвался с места, чтобы достать из сундука, полного разных тряпок и одеяний, новое махровое полотенце. Всего через пару минут шерсть стала казаться более сухой и приличной на вид. Где-то всё ещё оставались мокрые места, но времени уже не хватало, чтобы уделить им внимание. — Вам пора выходить. — Селена аккуратно держала Каллиопу на руках и приглашала агнца пройти вперёд. Стоило признать – он несколько боялся выходить прямо сейчас. Идеи отсутствовали, снова и снова вспоминался прошедший вечер, о котором хотелось забыть хотя бы до конца этого дня. Ламберт вышел из своих покоев и ноги машинально повели его вниз по лестнице. Когда он выглянул из проёма, то увидел своего ученика Филиана, а рядом с ним стояла необычная экспозиция – маленькая трибуна с широкой корзинкой, по бокам которой располагались букеты из камелий, незабудок и ромашек. Агнец наконец отвлёкся от воспоминаний о Боге и переключился на то, что происходило прямо сейчас. — Что это?! — радостно закричал он и сорвался с места, подбегая к ученику. — Это ваших рук дело? Вы сделали это для Каллиопы? — Вы выглядели несколько поникшим вчера и я подумал сделать для вас сюрприз. Селена помогла мне с реализацией. Радости не было предела. Он и подумать не мог, что его ученики, Филиан и Селена, подумают сделать сюрприз для своего лидера, но сильно их недооценивал. Прошлый вечер выдался и вправду тяжёлым, даже слишком, чтобы думать о нём со спокойствием на лице. Мало что радовало, если радовало что-то вовсе. Впервые за это утро Ламберт смог улыбаться так, что для этого ему не приходилось притворяться или внушать себе любую позитивную мысль. Он улыбался искренне и словно сиял под лучами света. Подойдя к корзинке, он заметил, как аккуратно было сложено одеяльце, а на нём – несколько подушек. Всё для того, чтобы Каллиопе было комфортно и мягко на протяжении всего времени, сколько она собиралась провести в этой корзинке, не более получаса, безоговорочно. — Вам уже лучше? — поинтересовался Филиан. — Да! Да, конечно, лучше! — он говорил искренне и от всей души, выпаливая на одном дыхании. — Я очень, очень счастлив знать, что вы так забеспокоились обо мне. Улыбка агнца заражала и даже обычно холодная на вид Селена порозовела от комплиментов. — Мы рады, что смогли поднять вам настроение. Ну, а теперь... — она вновь приняла строгий вид. — Надо бы прекратить терять время и открывать двери. Паства не может ждать вечно. — Точно! Селена, ты позволишь мне возложить ребёнка? — Филиан смотрел умоляюще. Казалось, что он больше всех из них троих хотел взять Каллиопу на руки, положить в корзинку и укрыть одеяльцем. Она закатила глаза, но всё же уступила кролику эту возможность. Хвостик Филиана забился от радости. — Возьми, только аккуратно. Придерживай голову. — Я буду очень аккуратен! Ученица Алой Короны сделала шаг в сторону своего коллеги. Он протянул ей навстречу руки, и аккуратно взял Каллиопу, придерживая края полотенца, чтобы они не развернулись, а также голову. Кролик замер от волнения: он боялся невзначай спровоцировать плач и практически не двигался, наблюдая за покоем ребёнка. Улыбка озарила его лицо и несколько секунд Филиан просто смотрел, пока не поднял голову в сторону Селены. Та сложила руки по бокам и выглядела несколько недовольной. Краткий "кхм-кхм" в кулачок быстро напомнил Филиану о том, что времени у них не было. Он виновато улыбнулся и всё же набрался смелости подойти к корзинке. Ребёнка аккуратно уложили внутрь, укрыли одеяльцем поверх полотенца и поправили. Влажная пушистая шерсть всё ещё бросалась в глаза и Филиан не мог понять только одного – неужели Каллиопу помыли? Как агнец и Селена успели искупать её, если в покоях было негде купать? Пока он ломал себе голову, малышка вытянула руки и положила их по бокам от себя, зевая с широко открытым ртом. Филиан отвлёкся на её кроткие движения и пока не успел забыться, отошёл от корзинки, позволяя Селене занять его место. То, как двое учеников обходились даже не со своим ребёнком – вызывало столько тёплых чувств, которых не хотелось скрывать. Пока Ламберт наблюдал за ними, он улыбался, но вновь вспомнил о Боге. Непринятие дитя с одной, более желаемой стороны, и принятие тех, для кого дочь агнца даже не их собственная, в конце концов наводило на мысли, что такое настоящая "семья" – обретённая на протяжении всего пути, та, что несмотря на различия, всегда рядом и готова помочь. Нариндер сам отказался от Каллиопы и предложения создать семью, и раз оно так, пусть их пути разойдутся. Ламберт решил для себя, кто его главное светило, кто нуждается в его присутствии больше всего и для кого хотелось стараться изменить мир и построить лучшее будущее. Бог в заточении не избавится от цепей сам, и когда агнец исполнит свою часть уговора – он больше не будет помогать Нариндеру, ибо не только Лорд имел право закрывать глаза на их будущее. Каллиопе нужна семья и Ламберт станет для неё всем, если понадобится.