Глава 4
3 марта 2026 г., 11:38
Глава 4
Лесенка из тел
Иней
Сконцентрироваться на буквах не получалось. Сделав очередную затяжку, Иней со вздохом отложила отчёт о поставках продуктов. Цифры не утешали, а взгляд постоянно возвращался к непрекращающемуся дождю. — «Паршиво. Просто паршиво...» Она запрокинула голову, выдыхая горьковатый дым, и сильнее опёрлась спиной на подоконник. Почему она не отменила аудиенцию? Встреча со мной займёт время, а подготовить выступление для народа лучше в кратчайшие сроки. Направить людей, пока ещё не поздно. Удастся ли... За последние несколько месяцев такие мысли стали для неё привычными спутниками. Вечными и безжалостными. Иней закрыла глаза. Ей вдруг вспомнился тихий, надтреснутый голос матери, неловкие касания за столом, виноватые улыбки. Если бы в тот год я осталась... она бы оправилась? Если бы я... Иней бессильно посмотрела на тлеющую сигарету. Ладонь непроизвольно дёрнулась, сминая её. Пусть. Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы и с усилием улыбнулась. Чужая страна, чужая здесь наследница. Не всё ли равно на прошлое, если сейчас она здесь? Её резко развернули к окну, до боли сжав плечи. От чужой паники запершило в горле. — «Покажи руку». Иней послушно разжала ладонь: сигарета упала на пол. На белой коже разгоралось уродливое алое пятно, окрашивая мир запоздалой болью. Какое-то время она просто смотрела на руку слегка шевеля дрожащими пальцами. — «Мать эшафот ждёт. Понимаешь? В Варнаратесе бунты... Люди отказываются спускаться в шахты, пока не будет поставок еды. А где их взять? Дороги твари осаждают». Она коротко хихикнула, утыкаясь лбом Марону в плечо. Ей хотелось плакать. — «Какая же она у меня дура...» Жжение усиливалось, но Иней не хотела замечать. По сравнению с навязанным долгом оно казалось лишь досадной мелочью. Марон помедлил. — «Королева...» Иней вскинула голову, посмотрела на него, стараясь собрать воедино размытые черты. Она уже чувствовала, что он скажет: отблеск общей мысли ослеплял. Иней с судорожным, напоминающим всхлип смешком, прервала его. — «Не она, Марон. Я. Я её убиваю! А точнее уже убила. Я думала у нас есть время... А его нет. Всё уже началось. Какой ход сделает эта старуха? Может она уже войска к столице привела и...» Её притянули к себе. — «Помолчи. Прошу...» Странное, болезненное спокойствие заполняло нутро. Оно вымывало боль, разделяя её на двоих. Дышать стало легче. Иней чуть отстранилась, глядя в чёрные глаза напротив. Близкие, родные. Разве холод родины стоит этих жертв?***
Часы монотонно пробили шесть раз. Иней остановилась, прекращая бездумно бродить по комнате, и уставилась на дверь. Ана задерживалась. Раздражённо выдохнув, Иней подошла к столу. Лежащее на нём письмо белело инородным наростом. Протянув руку, она коснулась шероховатого листа: кривые, мелкие строчки сливались в почти нечитабельные волны. Подстраховаться не помешает... Наконец в дверь постучали. Иней выпрямилась, прикрывая глаза: сейчас для неё важнее был слух. — Заходи, Ана. Дверь приоткрылась и Анадэас, пару мгновений помявшись на пороге, всё же шагнула внутрь. И тут же закашлялась. Марон шевельнулся и Иней услышала, как он открывает окно. Шаг. Тишина. Нервный выдох. Едва уловимое шуршание бумаги. Анадэас медлила. Наконец раздался прерывистый, слегка дрожащий голос. — Я... Не специально, нет, просто... Э-э-э... Вы почему ещё в крови?! Про-стите. В общем... Подоконник скрипнул, когда Марон подался вперёд. Иней не открывала глаза, но догадывалась, что он нахмурился. Улыбнувшись, она сказала: — Всё в порядке, Ана. Мы всего лишь хотели попросить тебя отправить письмо. Сейчас аудиенция, так что мы... Анадэас резко выдохнула и быстро подошла к ней. Раздавшийся вновь голос больше не дрожал, скорее сочился обречённой усталостью. — Сначала взгляните. Нашла у бабушки и решила... Вам стоит это увидеть. Иней открыла глаза. Ана протягивала ей исписанный плавным почерком лист. «Налог кровью?» Марон заглянул ей за плечо. Иней невесело усмехнулась. — Забавно-то как... Каждый житель с шести и до смерти обязан сдавать по четыре литра крови ежемесячно. На благо государства и милость богов... Только уповать-то на защиту богов нам и осталось. Ты в кабинете Её Сиятельства нашла? Ана кивнула. Иней плохо различала выражение лица, но заметила как та отвела взгляд, нервно теребя рукав рубашки. — Он подписан был. Серебряная бумага, королевская кровь. Я бы не спутала... Только... это же бред. Правда? Может какая старая версия... Иней накинула на голову капюшон. Эта бумага меняла всё. — «Сходишь со мной?» Вслух она, помедлив, произнесла. — Не думаю. Спасибо, что сказала, Ана. Мы ценим. Иней бросила взгляд на часы и ускорилась. Ирм. У самой двери она обернулась. — Это спичка, Ана. И боюсь, гореть будем все мы. Путь до кабинета матери занимал всего тридцать пять шагов, но с каждым из них она ступала всё медленнее. У двери, выдохнув, совсем остановилась и посмотрела на Марона. Его невидимое присутствие рядом ощущалось физически. Она протянула ему руку и он бережно сжал её. Иней улыбнулась, заметив, как её пальцы на миг тоже стали прозрачными. Капилляры Цикла и на меня реагируют. Из-за крови? Не став развивать эту мысль, она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. За столом сидели две женщины, одна из них быстро встала. Колыхнулось фиолетовое платье. Раздался шокированный, прерывистый вздох. Иней чуть прищурилась, опускаясь на одно колено, и осторожно разглядывая людей. Волосы светло-серые... (Руку к сердцу, потом вправо). Над бровью родинка, значит это мать... (Поднять, затем разрезать ладонь приветственным ножичком). У нас не носят платья... Так что вторая... Марон закончил, подсказывая. — «Графиня Рос». Иней вытянула руку вперёд, позволяя крови капнуть на светлый пол, и склонила голову. — Кровью едины, Ваше Величество. Та кивнула. Встав, Иней повернулась в сторону склонившейся графини и вновь подняла окровавленную ладонь. — Кровью едины, Ваше Сиятельство. Раздался едва слышный выдох. Усмехнулась? В это время мать поднялась. Её тихий голос прозвучал устало и как-то безжизненно. — Вы опоздали, Ваше Высочество, так невежливо. Мы с леди Лаэрт ждём уже довольно давно... — Она вдруг подалась вперёд и взволнованно сказала. — И почему, простите, Вы вся в крови? Иней сдержанно улыбнулась, слегка сжимая израненную ладонь. — Дождь. Мать качнула головой обречённо вздыхая, но Иней на миг показалось, что она улыбнулась. — Дождь... Просто дождь... Присаживайтесь. Что Вы хотели обсудить? Иней прошла к стене и села на небольшой диванчик. Свет электрических ламп почти не освещал его так что царивший там полумрак и капюшон удачно помогали скрыть лицо. Поправив плащ, Иней подняла голову и спокойно произнесла. — Ваш новый налог. Шуршание платья. Прерывистый вздох матери, больше похожий на всхлип. Иней прикрыла глаза, вслушиваясь. Графиня сделала резкий шаг вперёд, но вот дыхание совсем не ускорилось. Она догадывалась, что я это скажу... Мать безжизненно пробормотала: — Так Вам уже известно... Мы посчитали это отвлечёт народ от основной проблемы, пока мы... решаем её. К тому же боги Второго порядка могут... Иней подалась вперёд и холодно отчеканила: — Вы предаёте нашу веру, Ваше Величество. Уповать на милость предателей? Каждая молитва Истинным стоила людям крови и часто жизни. Несправедливая цена, но её с гордостью платят все. А Вы планируете устроить фарс! — Конец фразы прозвучал громче, чем планировалось, и она стиснула зубы, заканчивая почти беззвучно. — Это не решит проблемы. Мать обхватила себя руками и повернулась в сторону графини. Иней на мгновение нахмурилась, та словно не слушала: прикрыв глаза, неспешно перебирала бумаги. Быстрые, отточенные действия не прервались и сейчас, но графиня вдруг сказала: — Весь этот мир давно стал просто фарсом. Мы понимаем Ваши сомнения: падение Первородных оставило отпечаток на каждом из нас. Но идут столетия, сменяются поколения. Что даёт вашим детям вера в павших? Смерть, боль и «немых» богов... Разве пустая преданность стоит таких жертв, Ваше Высочество? Иней потёрла ладонь, невольно раскрывая уже начавшую затягиваться рану. Её руку тут же осторожно накрыли, удерживая от боли. — «Не надо». «Вера, предательство. Действительно. Стоит ли?» Задумчиво глядя вперёд, она наклонила голову. Истинные всегда закрывали людей собой и пали от их же руки. Зачем верить в проигравших? Справедливо, графиня Рос. В проигравших незачем, побеждают сильнейшие. Веришь в них, значит можешь представить, что тоже наверху. Но кто-то же должен оплакивать и обречённых... Она посмотрела на мать: прямую, тонкую, вздох вырвался непроизвольно. Как же она высохла... — Почему не направить армию зачищать дороги от тварей? Духовенству не хватает ресурсов, но с помощью хотя бы нескольких отрядов... Мать сплела худые руки и опустила на них подбородок. — Задействовать войска... Разумно, но последствия... Иней вскинула бровь. Мать неуловимо, но почти физически ощутимо подалась в сторону графини. Губы той чуть дрогнули в подобии улыбки и она наконец подняла глаза. Медные, они резанули стальным холодом. У сердца что-то склизко шевельнулось, захотелось отвернуться, но Иней сдержалась. Пару мгновений они просто смотрели друг на друга. Внезапная мысль обожгла. «Она не сомневается в своей победе...» Наконец графиня улыбнулась шире и отвела взгляд, начиная говорить. Размеренно, плавно и абсолютно спокойно. — Дельное предложение, Ваше Высочество. Только вот... — Речь замедлилась и словно потеплела. — Вы молоды, порывисты. Сколько войн повидали за свои годы? Поверьте, я уже очень много... Страна, вспоротая войной, это гниющий труп. А трупы, моя девочка, всегда привлекают падальщиков. Не секрет, что клановые войны ещё пятнадцать лет назад почти уничтожили мою страну. Заставили искать защиты здесь. — Она слегка поклонилась королеве. Голос не дрогнул, лишь стал на тон глуше. — Ей не долго осталось. Стервятники уже давно в пути... Иней до крови прикусила губу, мысленно продолжая невысказанное. Рассредоточивать армию в такое время не разумно... Внутри предательски шепнул собственный голос, зеркаля мысль. Оставаться здесь тоже. Ты уже ничего не можешь сделать. Мать тихо сказала. — Мы делаем всё что можем. — В голосе мелькнула надежда. — Вот если бы Ваши друзья увеличили число поставок... Весна процветает, а Ваш жених... Иней не успела подавить, невольно вырвавшийся, раздражённый вздох. Мать осеклась и резко, с надрывом сказала. — За десять лет там Вы вполне могли и наладить достойные отношения, Ваше Высочество. Наверняка уже своей давно стали. В чужой-то стране. А люди? Разве не замечаете? Как отец умер, так сразу и... Стараясь не слышать боль в её голосе, Иней уставилась в пол. Капли крови, оставшиеся после приветствия едва уловимо блестели. Нелепый вопрос вырвался из глубины. — «Марон, как считаешь, увеличение поставок поможет? Вдруг всё же...» — «Не думаю. И... ты не виновата, дэаю лэр. Люди сами находят судьбу». Она стиснула край плаща и только сейчас заметила, что, казалось, занятая бумагами, графиня с улыбкой наблюдает за ней. Мать уже закончила и та сказала. — Позвольте мне маленький вопрос, Ваше Высочество. А откуда Вы узнали про налог? Иней резко поднялась и жёстко улыбнулась. Повернувшись к матери, холодно сказала: — Я поговорю с Его Светлостью. И, если позволите, то не смею отнимать Ваше время. — Затем перевела взгляд на графиню. — Мои источники Вас не касаются. Не переставая улыбаться, та подняла бровь. — Прошу простить. Я лишь подумала, что... Мать внезапно вскинула руку, прерывая её. Спокойно и властно. — Довольно. Моя дочь имеет право знать. Не позволяйте себе лишнего, леди Лаэрт. — Она подалась к Иней, но замерла. — Пусть истинные укажут тебе путь, Иней. Когда Иней уже повернулась к двери, в спину ей прозвучал едва слышный вопрос от графини: — Зачем тебе эта война, моя девочка?***
Голова болела всё сильнее. С глухим стоном Иней сжала виски ладонями и резко село на кровати. В глазах потемнело. Ну почему каждый раз одно и тоже? Каждую встречу, каждый разговор мать обязательно вспоминает отца. Десять лет уже прошло. Ну вот как бы я осталась... Я же училась в конце концов, а не просто развлекалась. Оправдание показалось глупым даже ей самой, поэтому она тихо вздохнула. Ничего уже не изменить. Иней поднялась и медленно прошлась по комнате. Без Марона было тоскливо. Остановившись у столика, она погладила лепестки ирисов. Матовые, слегка шероховатые они приятно касались кожи. Иней вздохнула вновь и слегка поморщилась от боли. Всё так правильно, всё так логично. Армию использовать нельзя – войны вокруг. Налог кровью уместен – верить в мёртвых глупо. А с голодом-то что делать ирм? Может действительно КэЙэРу снова написать, пусть с ДэРаТом свяжется... Или даже лично съездить... Когда мы в последний раз вообще виделись? Она прикусила губу, вспоминая усыпанные цветами поля Весны. Там даже дышалось легче... Не новая мысль показалась вполне невинной. Может действительно съездить... ненадолго? Узнать что можно сделать с поставками... Всего на пару месяцев, ну, может, полгода, там... Неожиданно внутри потеплело. Иней облегчённо улыбнулась: душу окутала приятная наполненность. — «Я думала опять только утром вернёшься». Марон устало пожал плечами и на миг нахмурился коснувшись виска. — «Проверил обстановку. Люди напуганы, многие собираются в Сэнратес. Верят, что Духовенство защитит...» Он помедлил. Его сомнения ощущались неприятной липкостью внутри. Выдохнув, Марон сел на подоконник и осторожно продолжил. — «Завтра... навещу маркиза Вэрнарда. Его заводы близко к границам. Если графиня права, то...» — «Марон». Иней подошла к нему и опёрлась руками на подоконник. Обожжённую ладонь пронзила боль и они синхронно поморщились. — «Может хватит? У нас есть доверенные люди, слуги там, шпионы. Зачем ТЕБЕ этим заниматься? Какой раз уже прошу. Ну пожалуйста. Не нужно... И не надо мне говорить, что так быстрее...» Она сжала раненную ладонь, стараясь подавить скребущую внутри боль. Мысль о том, что он продолжает жертвовать собой была невыносимой. Как и липкая смесь болезненного отвращения: после каждой такой «ночи» хотелось содрать с себя кожу. Пусть в такие моменты Марон и закрывал от неё мысли, но от ощущений это не спасало. Она отчаянно прошептала: — Тебе же больно... Он вздрогнул. Приподнявшись, повернулся к ней. — «Иней, я...» В дверь неожиданно постучали. Сначала почти неслышно, но через секунду уже громко. В коридоре раздались голоса. Иней зло повернулась к двери. «Ночь уже! Да сколько можно... Не комната, а бордель». От невольной метафоры стало мерзко, Иней вздохнула, проводя рукой по лицу и пытаясь успокоиться. Стук повторился. Она накинула на голову капюшон и, выйдя из спальни в основной кабинет, резко сказала: — Входите. Дверь приоткрылась и, ещё до того, как посетитель вошёл, на весь кабинет раздалось испуганное: — Пощадите, Ваше Высочество! Я не имел права Вас тревожить. Такой час, такое время... Но я настаивал и они настаивали. Я убеждал, что Вы уже отдыхаете, но они не слушали! Я уговаривал, но они... Иней раздражённо подняла руку, останавливая поток причитаний. Всматриваться в лицо уже не было необходимости – она узнала дворецкого по голосу. — Да кто «они»? Дворецкий прижал к груди пухленькие ручки и уже открыл рот, чтобы продолжить: — Я предлагал дождат... Его грубо отпихнули в сторону. — Сколько можно мямлить?! Ты мне, знаешь ли, ещё внизу надоел. Причитает и причитает. Иней ошарашенно замерла, расплываясь в счастливой улыбке. Этот насмешливый, чуть сиплый голос давно стал для неё родным. Только вот услышать его в этих стенах она и не мечтала. «Марон!» — Боги... Дворецкий отряхнул сюртук и чуть обиженно объявил: — Прибыл Его Светлость Крисантер ВэЛонР герцог Рэмэр.
