Точка замерзания

Наступило первое утро после обследования. Аделия проснулась с ноющей болью в колене, которая уже прижилась и ощущалась как данность. За окном шел легкий снег, характерный для начала декабря. Перед тренировкой девушка приняла таблетку обезболивающего, а затем принялась зашнуровывать коньки. Колено под тренировочным костюмом было замотано тейпами для уменьшения нагрузки. При выходе на лед фигуристка поздоровалась с тренерами. За всю тренировку на лице Аделии ни один мускул не дернулся от боли, хотя внутри все ныло и хотело кричать. Каждый прыжок, да и каждое движение, сделанное девушкой, было показателем ее невероятной силы воли, хотя другие бы подумали, что это глупость. Но ни один спортсмен бы не согласился с этими людьми. Так проходил каждый холодный, суровый день на протяжении двух недель на льду «Хрустального», и никто не догадывался о шторме внутри хрупкой юниорки. Каждый вечер Аделия хотела позвонить маме, но боялась открыть ей всю реальность происходящего, поэтому откладывала этот звонок. Однако за день до старта чемпионата России девушка все же набрала номер матери. Все как обычно: мама волновалась, а фигуристка успокаивала ее и утверждала, что все в норме — однако изредка срывающийся голос Аделии заставлял беспокоиться ее собеседницу. — Адель, точно все в порядке? У тебя голос такой, словно ты плачешь, — с нотками волнения проговорила женщина. — Все в порядке, мам, не беспокойся. Просто устала после тренировки. И так каждый раз. Когда уже последний раз все было хорошо, Аделия даже и не помнила, но на пару минут разговора превращалась в счастливого человека. Но себя не обмануть. Положив трубку, она долго смотрела в одну точку, думая о том, что врать маме было тяжелее, чем прыгать через боль. Настал последний день перед короткими программами. Девушка, как обычно, выходит на тренировку и ступает на лед. Таблетка давно подействовала, и сейчас она себя чувствовала не так уж и плохо. Но все это — до первой попытки четверного. Из четырех попыток Аделия приземлила три, но с корявыми выездами — нога предательски дрожала на каждом приземлении от напряжения и усталости. Однако тренеры были довольны, ведь знали, что у нее недавно были боли. Выходя с катка, Аделия улыбнулась тренерам, а они ей улыбнулись в ответ. Уже в раздевалке фигуристку настигли мысли о возможном провале, о том, что она не справится, но девушка постаралась абстрагироваться от этих мрачных предчувствий. Ночь накрыла Москву. За окном началась метель, и даже ближайших домов было не разглядеть. Стараясь не смотреть на улицу и не заряжаться унынием, Аделия перевернулась на другой бок и накрылась одеялом. Среди глубокого самокопания у девушки появлялись проблески чего-то, что не связано с завтрашним днем, и это немного ей помогало. Внезапно в голове всплыла мысль: «Интересно, что бы сделал Малинин на моем месте?» Сперва фигуристка лишь слегка стукнула себя, чтобы разогнать эти вопросы и размышления. Но вскоре она подумала, что ей бы и правда было полезно контактировать с фигуристами подобным ему — только чтобы получить пару советов о том, как не уйти в глубокую депрессию и не разрушить всю себя изнутри. Она запретила себе думать о нем, но где-то глубоко, в той части, которая ныла сильнее колена, шевельнулось: «а вдруг бы он понял?» Аделия закрыла глаза. За окном выла метель. Где-то за океаном у кого-то было утро. А у нее — ночь. Последняя перед боем. Она не знала, что принесет завтрашний день. Не знала, выдержит ли колено, не знала, сможет ли прыгать. Знала только одно: завтра она выйдет на лед. За окном метель все усиливалась, заметая следы, заметая прошлое, заметая страх. Оставалось только ждать. Наступило утро. На улице все так же шла метель, даже сильнее. Все дороги замело снегом. Батарея отключилась по непонятным причинам, и от окна несло холодом. Аделия проснулась под ледяным одеялом и быстро спрыгнула с кровати, побежала в ванную, чтобы согреться. На часах было около девяти утра. Девушка спустилась вниз и пошла на заключительную тренировку перед стартом. Сам чемпионат проходил в Москве, поэтому столичные фигуристы были очень рады, что не нужно никуда ехать. Фигуристка аккуратно раскатывалась, пыталась максимально почувствовать лед перед прыжками. Серебристые лезвия резали лед, а Аделия была погружена в свои мысли, и подсознательно казалось, что коньки проезжают по нервам, а не по льду, словно проверяя их на прочность. Юниорка начала отрабатывать прыжки, чтобы договориться с тренерами об окончательном контенте. На каждом заходе девушка молилась всем богам, лишь бы колено не сдало в день соревнований. Аделия выехала несколько тройных прыжков — с ними проблем не было. А потом нужно было решать с четверными в произвольной. Варианта было три: либо делать и лутц, и тулуп, либо прыгать только один из них. Фигуристка рассекала по льду и вкручивалась в четверные. На ее удивление, за всю тренировку она не упала ни с одного прыжка, даже выезды были наичистейшие. Казалось, можно радоваться и почувствовать уверенность, но для нее все было наоборот. Единственная мысль при выходе за борт была: «А что, если не справлюсь?» Все оставшееся время до старта Аделия мучила себя этим вопросом, хотя и пыталась собраться с силами и настроиться. Колено ныло, голова гудела, единственным спасением был обезбол. Перед выходом на пятиминутную разминку девушка выпила две таблетки и крепко замотала колено. На старте все ощущалось иначе, нежели в «Хрустальном». Трибуны для Аделии всегда были стрессом и давлением и лишь в редких случаях поддержкой. Она чувствовала себя неуверенно на льду сейчас и пыталась это исправить. Прыгнула два тройных акселя и риттбергер. Пять минут пролетели незаметно, и спортсменки покинули лед. Аделия выходила предпоследним номером. Полчаса перед своим выходом девушка провела в зале, где еще немного размялась. И вот настал момент истины. Фигуристка выехала на лед и приветствовала болельщиков и судей. Встала в стартовую позу. Привычная музыка начала играть, контент тот же, что и на Гран-при во Франции. Аделия была максимально сосредоточена. Заход на триксель получился длинным, и вот девушка вкручивается. Полсекунды — и она приземляется. Абсолютно чисто, но получился неудачный угол, и боль в колене отдала во всю ногу. Фигуристка этого не показала и с улыбкой продолжила кататься. Сольный ритт чисто, лутц-тулуп тоже. Оставалось еще вращение, но зал уже стоя аплодировал. Все были поражены стойкостью и силой воли на первый взгляд хрупкой Аделии Петросян. Финальная поза — и болельщики закричали. Похлопала даже Тутберидзе, девушка увидела краем глаза. Немного переведя дух, Аделия поклонилась трибунам и вышла за борт. Тренеры встретили ее объятиями и похвалами. Аделия сидела посередине между тремя тренерами в кисс-энд-крае. Они внимательно наблюдали за повтором программы на экране перед собой. Вскоре высветились оценки. 86,48 балла — лучший результат за сезон и второй в истории фигурного катания после Валиевой. Аделия широко улыбнулась, внутри была лишь радость и частичное облегчение. Однако через пару секунд, сразу после того как камеры перевели обратно на лед, у фигуристки заныло колено. Она направилась в раздевалку, а тренеры остались у борта со спортсменкой, выступавшей после нее. По пути, в коридоре, у Аделии резко прострелило колено, и она схватилась за ручку какой-то двери. Сильно зажмурилась и обхватила колено ладонью. На глазах выступили слезы. Когда боль немного уменьшилась, она доковыляла до раздевалки и плюхнулась на крайнюю скамейку, достала из сумки обезболивающее и запила водой. Через некоторое время колено почти прошло, и даже это казалось раем по сравнению с тем, что случилось в коридоре. У российской фигуристки каждый день был пропитан болью и холодом. Даже погода на улице не сравнится с тем, что у юной девушки происходило внутри. Аделия свыклась с этим. Ледяной колючий воздух уже въелся в ее легкие, во все тело, он ощущался родным и само собой разумеющимся, однако ни одна клетка организма не отторгала его и не принимала за чужеродное. Тем временем за океаном только наступил день. В Вирджинии было удивительно солнечно, совсем не похоже на американский декабрь. По льду одного из катков прямо сейчас скользили черные ботинки с золотистыми лезвиями, с выгравированным на них именем: «Ilia Malinin». Фигурист рассекал лед, отрабатывая прыжки и дорожки шагов из своих программ. Сквозь большие окна пробивались лучи солнца и порой слепили глаза. Эту теплую атмосферу и приятный звук лезвий по льду нарушил строгий голос мужчины: — Илья, ты не дорабатываешь! Совсем от рук отбился, хоть раз доделай выезд и ребра на дорожке, не ленись! Илья всегда старался делать так, как требовал его отец, он же тренер. Мама в основном наблюдала и потом проговаривала ошибки, в отличие от Романа Скорнякова. Все прыжки были отточены до идеала, включая четверной аксель, а с артистизмом и владением коньком пока были небольшие проблемы, и Малинин сам это знал. Весь лоб был в поту, мышцы горели. Однако этого никто не замечал. — Ну поработай же ты руками! Прям как бревно! Такие тренировки были привычны для юноши, но иногда все же появлялись болезненные мысли в голове, например как сейчас: «Я же стараюсь, почему он не видит?» Все два часа прошли в напряженной рабочей атмосфере. Илья вышел со льда, вытер лоб полотенцем и попил воды. Не разговаривая с родителями, он сразу пошел в раздевалку, а после отправился домой пешком. Вечером шатен позволил себе немного отдохнуть и полистал ленту в соцсетях. Он был подписан на многих фигуристов, в том числе из России, однако там в основном были олимпийские чемпионы и медалисты — самые известные спортсмены. Но это не помешало ему наткнуться на видео с юниорского чемпионата России, а точнее на записи коротких программ девушек. Ненароком он вспомнил ту самую юниорку, с которой встретился около двух недель назад в Гренобле. Глубоко в голове сидела ее фамилия и, как оказалось, ждала своего часа. Сейчас для него существовал лишь экран телефона, ему было интересно посмотреть, что она показала на соревнованиях. Илья пролистал видео и нашел прокат Аделии. Он, затаив дыхание, посмотрел всю короткую программу и даже немного восхитился ее стабильностью, не считая произвольной во Франции. «Ее тройной аксель восхитителен», — на мгновение подумал юноша, но резко спохватился и прогнал подобные мысли. Он же может найти еще кучу таких акселей у россиянок, и они будут ничем не хуже, думал он. Однако его мысли все равно возвращались к той тоненькой брюнетке в изящном платье со стразами. Он случайно вспомнил их первую встречу и ее фразу, брошенную ему вслед, и усмехнулся. Илья погасил экран телефона и, отложив его, погрузился в глубокий сон.