Точка замерзания

Аделия проснулась. За эти шесть часов она совсем не выспалась, а только чувствует еще большую усталость и боль в мышцах, чем вечером. Погода была удивительно хорошей: иногда проглядывало солнце из-за облаков, метель на время прекратилась. Однако, если и есть люди, которых могло взбодрить солнце, это точно не Аделия. Оно словно насмехалось над ней. Так что девушка лишь презрительно бросила короткий взгляд на окно и пошла умываться. Снова стертые ноги в кровь от коньков, шелушившаяся кожа на руках, лед и холод. Для большинства людей привычными будничными звуками были кричащие машины на дорогах, рев двигателя автобуса и возмущающиеся, также не выспавшиеся пассажиры общественного транспорта, а для юной фигуристки это был скрежет лезвий по льду и недовольные крики тренеров с замечаниями. Прохладный воздух, который другим бы показался леденящим, бил девушке в лицо и был наиприятнейшим из утренних обычаев. Ноги еще не успели привыкнуть ко льду, но спустя пару минут неуверенность ушла и сменилась полной уверенностью. Последняя тренировка перед произвольной программой: нужно хорошо поработать. Но о себе напоминала ноющая боль в коленном суставе, усиливающаяся с каждой минутой нахождения на льду, несмотря на выпитую таблетку. Это, казалось бы, невыносимое ощущение уже настолько приелось, что Аделия не обращала на него внимания. Все как обычно: разминка, тройные, а потом четверные. До сих пор было не решено ставить в программу один или два четверных, но уже через два часа все решится, а может даже раньше. Зубец врезался в лед словно ненасытный хищник в свою добычу. Вращения в воздухе не приносили ни малейшего дискомфорта, а приземление било по коленке, от боли нога иногда подрагивала на выезде. Это порой напрягало, но Аделия научилась справляться и сдерживать эту дрожь. Падение с первой попытки риттбергера стало потрясением для юниорки, очень сильным потрясением. Она и так была не уверена в себе, боялась, что не справится с прыжками на старте, а сейчас случилось падение с самого стабильного четверного, который она исполняла с закрытыми глазами на каждой тренировке. Чтобы доказать самой себе, что это была ошибка, фигуристка быстро встала и зашла на следующий квад. Снова риттбергер, снова падение. Внутри все сжалось, слезы подступали к глазам, она не справлялась. Мысль о том, чтобы сняться с произвольной, звучала в голове все громче, но Аделия же так много работала — нельзя, надо бороться. Ее и без того ужасное состояние сопровождалось криками Тутберидзе: — Соберись, тряпка! Произвольная на носу, а ты и одного квада прыгнуть не можешь! Аделия поднялась со льда, глаза начинали блестеть, но она сделала глубокий вдох холодного воздуха и длинный выдох. Девушка успокоилась, потрясла правой ногой и поехала дальше. Следующие два риттбергера она приземлила чисто, а затем еще пару четверных тулупов — тоже чисто. Сознание фигуристки успокоилось, и она уже не чувствовала себя так погано, не ощущала таких сильных сомнений. Тренировка подходила к концу, те две попытки казались недоразумением, Аделия списала это на недостаточно сильный настрой, ведь дальше все было чисто. Но на последних минутах пошли падения с тулупа. Девушка пробовала снова и снова, желание доказать себе, что все хорошо, держать всё под контролем, было намного сильнее, чем отказывающееся колено. За пару минут Аделия сделала пять попыток тулупа и упала со всех, кроме одной. Тренеры позвали всех фигуристок со льда, и Аделия вышла самой последней, стараясь не опираться на больную ногу. Традиционно у спортсменок было небольшое собрание с тренерами и подведение итогов тренировки. Юниорка слушала одним ухом, а точнее вообще не слушала — была погружена в свои мысли. Все разошлись, и Аделия подошла к тренерскому столу. — Два четверных или один оставляем? — спросил Глейхенгауз у остальных тренеров и Аделии, все-таки больше обращаясь к Этери Георгиевне. — Я думаю, надо оставлять один, иначе тулуп ее добьет, — ответила женщина. Но Аделия была не согласна с ней. Столько работы ради одного четверного в программе? Не смешите. — Я прыгну два, — твердо, с уверенностью сказала Петросян, глядя в глаза Тутберидзе. Та ответила ей не менее суровым взглядом. — Как хочешь, но это неразумно. Ты займешь пьедестал и с одним, а лишняя нагрузка тебе сейчас ни к чему. Аделия задумалась, но осталась при своем мнении и вышла с арены, направилась в раздевалку. Трибуны заполнялись, уже начали собираться фигуристки из первой разминки. Аделия еще была в общежитии и пыталась себя настроить, но выходило плоховато, и она сама это понимала. Каждая попытка успокоить и подбодрить себя заканчивалась нарастающей неуверенностью и мыслями по типу: «Я ничего не смогу», «Что делать, если опозорюсь перед болельщиками и тренерами?», «Федерация меня будет ненавидеть» и тому подобное. Внезапно в ее голове всплыл образ Малинина, ни с того ни с сего. Она поморщилась лишь от одной мысли о том, что сейчас он сидит в своей солнечной Америке, пьет кофе, листает инстаграм и даже не вспоминает о ней. Ей даже стало противно от самой себя за такие мысли, и она их мигом прогнала. Прошел час. Аделия ступила на арену и направилась в раздевалку. Она переоделась в свой изящный костюм со стразами — многие считают его лучшим в этом сезоне среди девушек. На ногах кроссовки — юниорка пошла в зал, чтобы немного размяться. Во время растяжки и распрыжки мысли Аделии вновь возвращались к этому наглецу. Она наконец смогла хоть немного признать Малинина и его талант, хотя очень не хотелось, само сознание не давало до этого момента. Фигуристка задумалась о том, как же он справляется со своим волнением и давлением перед соревнованиями. Он прыгает сложнейший прыжок, весь мир ждет от него совершенства, но Илья тоже человек, в конце концов. Это все были мысли самой девушки. Она не могла не корить себя за то, что в ее голову лезет этот парень перед очень важным стартом. Ее размышления и самобичевания прервал громкий голос женщины, объявившей, что скоро вызовут последнюю разминку, в которой и была Аделия. Она выпила пару таблеток обезбола, коньки уже были зашнурованы. Девушки выходят на разминку. Шесть сильнейших фигуристок России, почти все владеют как минимум одним четверным — такое зарубежным фигуристам и не снилось. У всех девушек разноцветные платья, сделанные с душой самыми лучшими спортивными дизайнерами, и Аделия, естественно, не была исключением. Поклонившись трибунам, юниорки начали разминаться. Аделия была сосредоточена, по плану — пьедестал первенства России, чтобы пройти на юниорский чемпионат мира весной. Конечно, хотелось первого места, громких аплодисментов и восхищения зрителей, но это в большей мере получит лишь одна. За пять минут — падение с четверного тулупа и степ-аут на риттбергере, один чистый каскад с тулупом и триксель. Сейчас, находясь на льду, было невозможно не огорчиться после такого выхода. Казалось, что все кончено, ее ужасные мысли могут стать правдой, но она спортсменка и решила, что будет бороться. До самого конца.