Mousetrap | Мышеловка

Вайс Торнтон.

Густой туман, укутавший город вечером, наконец начал рассеиваться, медленно открывая вид на сияющий миллиардами огней, никогда не спящий Нью-Йорк. Холодный бледный диск луны размытыми очертаниями проступил на чёрно-синем полотне ночного неба, освещая мрачные, ржавые конструкции старого порта и серебром мерцая в темных, неспокойных водах Гудзона. Я стоял снаружи заброшенного ангара, прислонившись спиной к холодному гофрированному металлу какого-то контейнера и молча смотрел на светящийся экран телефона. Между моими пальцами была зажата сигарета и дым от неё тонкой струйкой поднимался вверх и растворялся в привычной смрадной вони ила, дерьма и гниющих водорослей. На фото была Сэм. Ей там всего девятнадцать. Снимок был сделан еще до моего отъезда в Нью-Йорк, три гребаных года назад. Какая-то студенческая вечеринка с её подружками в первый год универа. На ней было простое, но чертовски красивое черное платье на тонких бретелях, обнажающее хрупкие ключицы. Она была прекрасна. Смеялась, глядя в камеру, подпевала музыке из колонок, такая искренняя, живая и... до одури моя. Мне было физически плохо. Легкие сдавило так, словно я разучился дышать. Мышцы на животе гудели, а яйца сводило до скрипа зубов. Сделав глубокую затяжку, я выдохнул едкий сигаретный дым в морозный ночной воздух, но это не помогло унять тот дикий пожар в крови, что разожгла она. Я просто не мог перестать думать о том, как Сэм тяжело, прерывисто дышала всего час назад в ресторане. Как её маленькие пальчики до побеления костяшек сжимали льняную салфетку, пока я бесстыдно трахал её пальцами прямо под столом, напротив её ничего не подозревающего брата. Какой она была мокрой, горячей и податливой, готовой кончить от одной моей руки. Я должен был быть с ней прямо сейчас. Должен был отвезти её к себе домой, сорвать с неё это блядское белое платье, которое сам же и купил, а не стоять в этом грязном порту загибаясь от желания уткнуться носом в её шею и дышать... просто, блять, хоть раз в жизни, дышать. Её запахом, её нежностью и теплом, её любовью. И Господь мне судья, если это было чем-то неправильным. Закрыв глаза, я откинул голову на металлическую стену и позволил себе на секунду утонуть в фантазиях. Я отчетливо представил, как она будет ходить по моему огромному, пустому загородному особняку в одной только расстегнутой рубашке, едва прикрывающей её округлую попку в кружевных трусиках. Как она будет жить в моем доме, пить по утрам кофе на моей кухне. И как каждый гребаный день я буду доводить её до исступления, заставляя кричать мое имя и срываться в оргазм, потому что теперь я от нее не отстану. Я вцепился в неё мертвой хваткой. Я пометил её. И я больше никогда её не отпущу. Всё это обязательно случится. Очень скоро. Моя выдержка иссякла, и я был готов перегрызть глотку любому, кто попытается встать между нами. Но сначала мне нужно было вычистить грязь из своей империи. Разобраться с одной крысой, которая решила, что может безнаказанно сливать мои маршруты. Чтобы расчистить путь для неё. Своей Королевы. Тяжелая металлическая дверь ангара с противным натужным скрипом приоткрылась, нарушая ночную тишину гулким эхом. На пороге возникла массивная фигура Даррена. Свет снаружи падал на его покрытое шрамами лицо и тёмную джинсовую куртку. От созерцания фото меня оторвал его хриплый, лишенный всяких эмоций, грубый голос: — Пора, босс. Он готов говорить. Я в последний раз взглянул на улыбающуюся Сэм на экране, провел пальцем по стеклу, представляя что касаюсь её бархатной, как персик, щеки, заблокировал телефон и сунул его во внутренний карман пиджака. Ещё немного, мышонок. Скоро мы будем вместе. Бросив окурок на мокрый асфальт, я придавил его носком дорогого кожаного ботинка и молча шагнул во тьму ангара. Свет внутри зажегся не сразу, но мне это было и не нужно. Пройдя по грязному бетонному полу помещения, я даже не обратил внимание на жалкий вой и хриплые стоны, звонким эхом разносящиеся по ангару. Мне было наплевать. Я знал, что мои ребята с ним не церемонились. Приказ был «доставить живым». О целостности упаковки не было ни слова. Кропотливо обвязывая пальцы эластичным бинтом, я не торопясь вышел на середину ангара и щелкнул пальцами. В ту же секунду, единственная, грязная, желтоватая лампочка, висящая под потолком помещения, зажглась. В тусклом круге её света появился скрюченный, полуголый мужчина, привязанный к стулу веревками за все конечности по отдельности и тихо всхлипывал. Капая изо рта на пол бурыми каплями. Как только он осознал, что включился свет, по его грязному тощему телу, покрытому ссадинами и кровоподтеками, пробежала резкая дрожь. Голова с влажными патлами задралась и блеклые, полные слез, голубые глаза впились в меня с первобытным животным ужасом. — Г-г-г-гос-с-сподин Т-т-торнт-тон... — жутко заикаясь, пролепетал он, пытаясь выпрямиться на стуле, но тут же снова сгибаясь в визге агонии, видимо от сломанных ребер. Я закончил обматывать костяшки правой руки эластичным бинтом и туго закрепил край. В абсолютной тишине ангара звук моего дыхания казался оглушительным, но снаружи я оставался абсолютно спокоен. Ледяная гладь, под которой бушевал слепой, разрушительный вулкан. Медленными, размеренными шагами хищника я начал кружить вокруг стула. Мои дорогие туфли тихо хрустели по бетону, усыпанному пылью и чем-то еще, во что я предпочитал не вглядываться. Каждый мой шаг отдавался в его теле судорожным вздрагиванием. Как же он был жалок. Обычная офисная крыса, пустившая слюни на легкие деньги. — Как твое имя? — мой голос прозвучал тихо, почти скучающе. Конечно же я и без его сопливого нытья знал, кто он такой, но перед казнью, хотелось немного поиздеваться. Я остановился у него за спиной, глядя на то, как напряглась его худая шея. — Б-брэдли... Брэдли Миллер, отдел логистики... — выплюнув на пол сгусток крови, прохрипел он. — Брэдли, — я задумчиво покатал имя на языке, продолжая свой неспешный обход. — Ты очень разочаровал меня, Брэдли. Мои люди платят тебе щедрую зарплату. Я обеспечиваю тебе страховку, бонусы, ебаный уютный офис с кондиционером. А ты лезешь в защищенные файлы компании и сливаешь расписание моих транзитных судов, забыв о соглашении о неразглашении. Кому? Парень заскулил. Искренние, крупные слезы смешались с грязью и кровью на его разбитом лице. — Мистер Торнтон... пожалуйста... — он попытался дернуться, но веревки только глубже впились в его стертое мясо. — У меня семья... жена... дети... Я замер прямо перед ним. Внутри всё скрутило от тупой, зудящей злости, смешанной с досадой. Семья. У этого куска дерьма есть жена, к которой он может возвращаться каждый вечер. А я вынужден стоять в этом смраде, прятать свою женщину от всего мира и стирать в кровь руки, просто чтобы купить нам право на нормальную жизнь. Желание оказаться сейчас рядом с Сэм, зарыться лицом в её светлые волосы, почувствовать вкус её губ и прикосновение её маленьких, нежных ручек к моей груди было настолько сильным, что причиняло реальную физическую боль. Я должен был быть с ней. А не тратить свое время на этого говноеда. — Кому ты сливал маршруты? — процедил я, наклоняясь к нему ближе. Запах чужого пота и животного страха ударил в нос, заставляя поморщиться. Желудок скрутило неприятной судорогой. — Я не могу! — вдруг истошно, с надрывом закричал Брэдли, отчаянно мотая головой. — Они убьют меня! Господин Торнтон, клянусь богом, если я назову имя, меня просто пристрелят как собаку! Умоляю, не спрашивайте! Я медленно выпрямился. Тишина в ангаре снова стала густой, звенящей. Даррен и остальные парни, стоявшие по углам в тени, даже не шелохнулись. Сделав полшага вперед, я склонился к самому уху пленника и, глядя на то, как крупно дрожит его кадык, прошептал: — А ты думаешь, чем мы тут занимаемся? Не дав ему и доли секунды на осознание моих слов, я резко подался корпусом вперёд и выбросил обмотанную бинтом правую руку. Короткий, поставленный удар пришелся точно в солнечное сплетение. Сдавленный, нечеловеческий хрип вырвался из его глотки. Глаза выкатились из орбит, а тело судорожно выгнулось дугой, натягивая веревки до треска. Воздух со свистом покинул его легкие. Я не стал ждать, пока он придет в себя и сможет вдохнуть. Схватив его за влажные, спутанные волосы, я с силой откинул его голову назад, заставляя смотреть мне в глаза. Мой внутренний демон Асмодей, разъяренный и неудовлетворенный, наконец-то сорвался с цепи. — Имя, — прорычал я, чувствуя, как адреналин окончательно выжигает во мне остатки человечности. — Иначе смерть от пули покажется тебе величайшим милосердием, о котором ты будешь умолять меня до самого утра. Кто тебе платил? — Умоляю Вас! — натужно взвыл парень, за что тут же получил новый удар и согнулся задыхаясь и выплевывая на бетон горячую кровь. Медленно, я опустился перед ним на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Мои дорогие брюки коснулись грязного, липкого пола, но сейчас мне на это было абсолютно плевать. Я смотрел прямо в его расширенные от животного ужаса, залитые слезами глаза и меня мутило от отвращения к этому слизняку. — Я даю тебе последний, блять, шанс, Брэдли, — прошептал я обманчиво ласково, почти интимно. — Назови имя. Или то, что было до этого, покажется тебе легкой разминкой. Он продолжал истерично мотать головой, всхлипывая и пуская кровавые пузыри из разбитого носа. И тогда я, протяжно устало вздохнув и даже не обернувшись, громко щелкнул пальцами левой руки. Из самого темного угла ангара, с мерзким, скрежещущим звуком металлических колесиков по бетону, один из моих парней, Такер, выкатил тяжелый рабочий стол с установленной на нем циркулярной пилой. Звук этого скрежета заставил Брэдли замереть. В его глазах сверкнула стальная поверхность инструмента. Молча подойдя к стулу, Такер выхватил из-за пояса нож и одним точным движением перерезал толстую веревку на левой руке предателя. Прежде чем Брэдли успел хотя бы дернуться, его запястье намертво вжали в металлическую поверхность стола. Пальцы распластали прямо перед хищно блестящим зубчатым диском. Раздался сухой щелчок тумблера, и ангар наполнился оглушительным, визгливым воем включенной пилы. Диск завертелся с бешеной скоростью, обдавая лицо пленника потоком холодного воздуха и мелкой деревянной стружкой. — Начнем с мизинца, — равнодушным будничным тоном бросил я и Такер, послушно, с силой продвинул руку Брэдли на миллиметр ближе к ревущему металлу. — Нет! Нет, нет, нет! Стойте! — парень забился в истерике, как выброшенная на берег рыба. Его голос сорвался на поросячий визг, перекрывающий шум пилы. Он попытался вырваться, но хватка моего человека на его запястье была железобетонной. — Я скажу! Клянусь, я всё скажу! Я тут же поднял руку, не сводя с него ледяного взгляда. Пила продолжила реветь, но рука Брэдли замерла в волоске от вращающегося диска. — Кто? — отчеканил я. — МакАдамс! — выплюнул он вместе с кровавой слюной, захлебываясь слезами ужаса и тяжело, со свистом втягивая воздух. — Это был МакАдамс! Я замер. Визг пилы вдруг показался мне каким-то далеким, неважным фоновым шумом. В груди, вместо дикого боя сердца, воцарился абсолютный космический вакуум. — Ричард МакАдамс? — медленно, по слогам переспросил я, чувствуя, как внутри разворачивается тугая, ледяная спираль осознания. — Д-да... Отец вашей невесты, — всхлипнул Брэдли, дрожа всем своим тощим телом. — Он... он платил мне. Сказал сливать ему информацию обо всех неучтенных грузах и тайных маршрутах. И... и мисс Шэрил... она тоже знала. Она передавала мне ключи доступа от вашего компьютера, когда вы уезжали на встречи. Мои челюсти сжались с такой силой, что хрустнули суставы. Эта старая, самодовольная мразь. Ричард МакАдамс решил, что может переиграть меня на моем же поле. Он не просто хотел обезопасить свои порты через брак своей дочери. Он хотел собрать на меня компромат, слить часть данных федералам, ослабить меня, а после свадьбы — держать за яйца и управлять «TN Group» моими руками. А его стерва-дочь всё это время шпионила в моем собственном кабинете, строя из себя любящую невесту. Холодная, кристально чистая ярость затопила мой разум, выжигая всё на своем пути. Но вместе с ней пришло и нечто другое. Освобождение. Теперь у меня был повод не просто уничтожить этот контракт, а растоптать их обоих, забрать порты силой и навсегда вышвырнуть Шэрил из своей жизни. И из жизни Саманты. Секунда. Две. Я молча сверлил глазами зареванное грязное лицо Брэдли, впитывая его слова, словно ядовитую кислоту. Анализируя их. Разбирая по косточкам. МакАдамсы всё это время держали меня за идиота, планируя забрать мою компанию и пустить меня в расход. Забавно. Тишина в моей голове стала оглушительной, прежде чем её разорвал первобытный, неконтролируемый рев моего внутреннего демона. — СУКА! — взревел я, тяжело угрожающе поднимаясь на ноги. Слепая, черная ярость затопила мозг, мгновенно выжигая кислород и остатки здравого смысла. Я схватил край ближайшего рабочего стола и с рычанием перевернул его. Металлические коробки, папки и какие-то инструменты с оглушительным грохотом обрушились на бетонный пол, разлетаясь в разные стороны. Но этого было мало. Воздух в ангаре вдруг стал слишком густым, удушающим. Моя кровь кипела. Я развернулся и со всей дури впечатал обмотанный бинтом кулак в толстую деревянную доску, приваленную к кирпичной стене. Громкий треск — и она разлетелась пополам, брызнув острыми щепками мне под ноги. Тьма внутри меня требовала выхода. Требовала крови тех, кто посмел посягнуть на мою территорию. Требовала убить. Мой безумный, потемневший взгляд метнулся к Брэдли. Он сидел на стуле, захлебываясь слезами и жадно хватая ртом воздух, наивно полагая, что его откровенность только что спасла его жалкую жизнь. В два огромных шага я преодолел расстояние до стоявшего в тени Даррена. Моя рука молниеносно рванулась к его бедру, выхватывая из тактической кобуры тяжелый матово-черный «Глок». Начальник службы безопасности даже не шелохнулся, прекрасно понимая, что сейчас произойдет. Никто из моих людей не посмел издать ни звука. Я резко развернулся обратно к стулу. В блеклых глазах Брэдли мелькнуло абсолютное, парализующее понимание неизбежного. — Г-господин Торн... — в последний раз пискнул он, дернувшись в веревках. С глухим, звериным рыком я вскинул пистолет и нажал на курок. Бах. Бах. Бах. Бах. Отдача привычно и жестко била в ладонь, пока я всаживал пулю за пулей в голову и грудь этого куска дерьма. Вспышки выстрелов раз за разом озаряли полумрак ангара. Я стрелял, не останавливаясь, вымещая в свинце всю ту злость, всё то бессилие и ту ярость, что копились во мне из-за гребаного контракта, Ричарда, Шэрил, и необходимости прятать Сэм. Я давил на спуск до тех пор, пока затвор не замер в заднем положении, издав сухой металлический щелчок. Вся обойма. До последнего патрона. Моя грудь тяжело, рвано вздымалась. Рука с зажатым в ней дымящимся пистолетом медленно опустилась вдоль бедра. Тело Брэдли безжизненным, изуродованным мешком обвисло на веревках, заливая пол лужами крови. В огромном ангаре повисла мертвая, звенящая тишина. В ушах стоял пронзительный, тонкий писк от оглушительного грохота выстрелов в закрытом помещении. В холодном воздухе густо повис едкий, сизый запах пороха и свежей крови. Прошла казалось целая вечность, прежде чем Даррен рискнул нарушить тишину, забирая из моих рук пустой глок и пряча его обратно в кобуру. — Босс. Что прикажете делать с МакАдамсами? Перед глазами возникли их лица. Морщинистая морда хитрозадого шарпея Ричарда и миловидное наштукатуренное личико его шлюхи-дочурки Шэрил. Они заслужили не просто наказания. Они заслужили мести. — Соберите на них любой компромат, который сможете, — прохрипел я, сорванным от криков голосом, — данные с камер, доказательства промышленного шпионажа, вмешательство в частную собственность. Всё. — сорвав с рук грязные окровавленные бинты, я понизил тон до свистящего шепота, — я уничтожу их. Эта блятская семейка уродов ещё пожалеет, что решила перейти мне дорогу. Убийство Брэдли не принесло мне спокойствия. Ярость, пылающая в груди, не погасла, лишь отошла в тень, равномерно распределившись по каждой вене и артерии в теле. Стала частью меня, общая быть рядом до самого дня расправы. Я должен был похоронить МакАдамсов живьем. Их карьеры и жизни. И теперь уже, не только ради себя, но и ради счастливого будущего с Сэм.

Саманта Хэйз.

Тёплый солнечный свет настойчиво пробивался сквозь щель в плотных шторах, разрезая интимный полумрак моей спальни. Пролетающие в лучах солнца пылинки кружились и танцевали в красивом хаотичном танце. Запах тепла, смешивался с вишневым ароматом моего шампуня и индийских палочек Минди, создавая в спальне особую атмосферу. Но внутри у меня всё равно было пасмурно и тревожно. Я проснулась, резко распахнув глаза, и первым делом судорожно потянулась к прикроватной тумбочке за телефоном. Пусто. Ни одного пропущенного звонка. Ни одного нового сообщения. Мои вчерашние ночные смски, отправленные уже из дома — «Ты как?», «Вайс, ответь, пожалуйста, я волнуюсь», — так и висели со статусом «доставлено», но не прочитано. Тяжело вздохнув, я отбросила мобильный на смятые простыни и, перевернувшись на спину, уставилась в белый потолок, увешанный золотистыми гирляндами в виде звездочек. Я лежала поверх одеяла в одной старой растянутой футболке и хлопковых трусиках, чувствуя себя абсолютно разбитой. Тело всё ещё предательски ныло. Низ живота стягивало от фантомных прикосновений его длинных, горячих пальцев под столом в ресторане, а между ног пульсировала тяжелая, тянущая пустота, каждый раз, когда я вспоминала, как они скользили во мне, доводя до исступления. Он бросил меня на самом краю, раскалив добела и оставив сгорать от неудовлетворенности. Часть меня, безусловно, злилась на него за эту жестокую пытку. Но эта злость полностью меркла на фоне липкого, ледяного страха, который поселился в моей груди с того самого момента, как черный внедорожник скрылся в ночном тумане Нью-Йорка. Что за срочные дела могли возникнуть в полночь пятницы? Кто был тот мрачный, пугающий тип со шрамами на лице, перед которым даже Вайс подобрался? И почему они смотрели друг на друга так, словно собирались на войну? Я закрыла лицо руками, с силой потирая глаза и пытаясь унять рой мыслей в голове. Я знала Вайса Торнтона много лет. Знала его как старшего брата, как лучшего друга Рассела, как амбициозного парня из Хиллсборо, в которого была по уши влюблена. Но тот мужчина, генеральный директор «TN Group», который вчера одним взглядом заставлял администраторов заикаться и отдавал безмолвные приказы бандитского вида громилам... это был кто-то другой. Кто-то очень властный. И до дрожи опасный. И я больше не могла делать вид, что меня это не касается. Резко сев на кровати, я откинула спутанные светлые волосы с лица. Так больше продолжаться не может. Ждать, пока он соизволит позвонить и сказать свое дежурное «всё под контролем, мышонок», я не собиралась. Сходить с ума от неизвестности, гадая, жив ли он вообще — тоже. У меня был четкий план на этот месяц стажировки, и раз уж Вайс сам втянул меня в эту игру, позволив работать у него в офисе, я не собиралась отсиживаться на скамейке запасных. Если он не хочет добровольно пускать меня в свой мир, прикрываясь заботой и отмахиваясь от моих вопросов, значит, мне придется взломать эту гребаную дверь самостоятельно. Даже при условии, что я обещала даже не трогать ручку. Мне нужно было понять, во что он ввязан, пока эта тьма не поглотила его с головой. И я знала, с чего начать.