Mousetrap | Мышеловка

Саманта Хэйз.

— Да не могу я не лезть в его дела, понимаешь? — почти взвыла я, нервно расхаживая туда-сюда по своей спальне, — он точно во что-то ввязался. Я чувствую. Тот бугай, который ждал его снаружи ресторана... Минд, ты просто не видела его. Там прямо на лице у мужика было написано «преступник со стажем». Минди же, сидя на моей постели в одной пижаме в позе лотоса, молча наблюдала за тем, как я мечусь по комнате из угла в угол, выслушивая мой крик души уже час подряд и жуя приготовленное мамой мини-печенье с шоколадом из большой миски перед ней. — Во-первых, Сэм, остановись на секунду и выдохни, — спокойно начала она и её голос действительно заставил меня замереть на месте, сжимая в пальцах свои растрепанные золотые волосы, — отлично. А теперь давай подумаем. Расскажи мне всё, что ты о нём знаешь. Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза на секунду и протяжно выдохнула, пытаясь расслабиться. Нервное напряжение в теле только мешало конструктивно мыслить. Если я хотела узнать о делах Вайса больше, мне надо было прийти в себя. Взяв с тумбочки кружку с горячим черным чаем, я села на край кровати рядом с Минди и обхватила пальцами тёплую керамику, согревая ледяные от тревоги ладони. — Ну... у Вайса умерли родители, когда ему было тринадцать... с того момента он жил с бабушкой в доме по соседству от нашего... — произнесла я, задумчиво рассматривая деревянный пол под своими ногами в белых носочках, — в школе он был популярным, задиристым... ну, как мой брат. Два сапога пара. Много общался с разными людьми. Имел друзей и знакомых почти, если не во всех группах. — Харизматичный лидер с кучей связей, — резюмировала Минди, отправляя в рот очередное печенье. — Это мы знаем. А что потом? Университет? — Он поступил на факультет бизнеса и управления, — я сделала маленький глоток обжигающего чая, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу и немного успокаивает дрожь внутри. — Учился как проклятый. Всегда был безумно амбициозным. Постоянно пропадал на каких-то стажировках, заводил полезные знакомства. Рассел всегда говорил, что у Вайса природный талант заставлять людей слушаться. Минди перестала жевать. Она отложила надкушенное печенье обратно в миску и серьезно, почти строго посмотрела на меня. — Сэмми, амбиции — это, конечно, супер. И харизма тоже. И талант, — она подалась вперед, скрестив руки на груди. — Но давай смотреть правде в глаза. Невозможно стать генеральным директором многомиллиардной логистической империи на Манхэттене за три гребаных года только потому, что умеешь красиво говорить на парах по экономике. Я замерла, не донеся кружку до губ. — Для такого феноменального взлета нужен либо стартовый капитал размером с ВВП небольшой страны, либо связи уровня тайного мирового правительства, — продолжила Минди, понизив голос. — Ни того, ни другого у парня из Хиллсборо не было. Либо... — Либо грязные деньги и очень опасные покровители, — тихо закончила я за неё, и по спине вновь пробежал леденящий холодок. Тот самый мужчина в темной джинсовке с пугающим шрамом на лице снова всплыл перед глазами, словно подтверждая мою догадку. — В точку, — кивнула подруга. — Вайс не мог построить «TN Group» в одиночку. Кто-то помог ему. Кто-то очень влиятельный влил в его бизнес огромные ресурсы. С кем он общался в универе? Были какие-то подозрительные мажоры? Или он познакомился с кем-то не на учебе? Я нахмурилась, резко отставляя кружку на прикроватную тумбочку и покачала головой. — Вот тут проблема. Я не в курсе подробностей его жизни там. После его переезда в Нью-Йорк, я виделась с ним и Расселом от силы раз в пару месяцев, — тяжело вздохнув, я откинулась на спинку кровати и, взяв лежащую рядом со мной мягкую игрушку, прижала её к груди, — даже ни разу к ним в общагу не заходила. А когда он выпустился, то вообще на три года с радаров пропал. Не звонил, не писал. Задумчиво прикусив губу, Минди отодвинула от себя тарелку с печеньем и легла на кровати, вытягивая ноги и укладывая пятки на стену около окна. — Исчез... был очень занят? Или, как сейчас, защищал тебя от чего-то? Расселу ведь он писал, — протянула рыжая, сверкая в интимной полутьме моей спальни своими внимательными зелеными глазами, — не думаешь, что он просто занимался чем-то таким, что рядом с тобой делать было бы опасно? Шестеренки в моей голове закрутились с бешеной скоростью, выстраиваясь в единую логическую цепочку. Шэрил. Контракт. Огромная компания, возникшая из ниоткуда. Пропажа на целых три года. — Я... я не знаю. Не могу быть уверена, — пробормотала я, вскакивая с кровати. — Но если кто-то вливал в «TN Group» деньги, если у него были или есть теневые партнеры, то следы должны были остаться. Отмывание, фиктивные подрядчики, цепочки поставок... Я бросилась к своей сумке оставленной мной в кресле у комода и дрожащими руками достала оттуда ноутбук. — Что ты задумала? — Минди тут же подобралась, опуская ноги на постель и усаживаясь ровно. — В пятницу, секретарша Вайса, Линда, дала мне доступ к корпоративному облаку и скинула целую кипу «тренировочных» договоров и накладных для ознакомления, — быстро проговорила я, возвращаясь на кровать и открывая крышку макбука. Экран осветил наши лица холодным, бледным светом. — Это старые, закрытые сделки, которые дают стажерам, чтобы понять специфику работы. Но там есть названия реальных фирм-подрядчиков, имена инвесторов и транзитные маршруты. Минди хищно улыбнулась, пододвигаясь вплотную ко мне и заглядывая через моё плечо в монитор. — Если мы хотим понять, откуда растут ноги у этой империи и кто держит твоего мужчину на поводке, нужно идти по следу денег, — произнесла она с азартом в голосе. — Ну что ж, детективное агентство Хэйз открывает свои двери. Показывай, что там у твоего мафиози в бумагах. Я ввела свой временный пароль от корпоративной почты, и на экране высветились десятки PDF-файлов и электронных таблиц. Мое сердце гулко билось о ребра. Я понимала, что лезу туда, куда мне лезть категорически запретили. Но остановиться было уже невозможно. В голове эхом прозвучал голос Вайса, в тот вечер в его машине: «— Это опасные дела, Сэмми. Я не хочу тебя в них впутывать. — Я сделаю всё, чтобы они тебя не коснулись. Но и ты должна пообещать мне, что не станешь копать». На душе стало совестно. Я же пообещала не лезть. Он хотел, чтобы я была в безопасности. Но что я могла сделать, когда он уехал поздно ночью с каким-то мужиком, исчез, и теперь непонятно, где он, как он и жив ли вообще. «Прости меня, Вайс. Но я должна знать, с чем мы имеем дело», — мысленно прошептала я и решительно кликнула мышкой на первую попавшуюся папку с названием «Архив_Подрядчики_2023». Следующий час мы с Минди провели в полной тишине, нарушаемой лишь хрустом печенья и мерным щелканьем тачпада. Сначала всё выглядело до одури скучно и легально. Закупки бетона для строительства новых складов в Нью-Джерси, лизинг грузовиков, контракты на поставку офисного оборудования. — Сэм, я сейчас усну, — зевнула Минди, потирая глаза. — Клянусь, если мы прочитаем еще один договор на поставку туалетной бумаги для их штаб-квартиры, я пас. Где мафия? Где отмывание денег? — Подожди... — пробормотала я, прищурившись и придвигая ноутбук ближе. — Смотри сюда. Я открыла с виду ничем не примечательный PDF-файл. Это был договор на предоставление «эксклюзивных логистических коридоров и портового обслуживания». — И что тут такого? — Минди наклонилась ближе, непонимающе вглядываясь в текст договора. — Сумма, Минд. Посмотри на сумму, — я ткнула пальцем в экран. — Шестьдесят миллионов долларов в год. И это только по одному контракту. Компании-исполнителю под названием «Blue Ocean Transit». Я видела счета на оплату аренды целых доков, но эта цифра... она просто астрономическая для простой аренды. Минди тут же оживилась. Схватив с кровати свой телефон, она начала быстро стучать по экрану наманикюренными пальцами. — Сейчас пробьем твой «Голубой Океан»... Так. Интересно, — она нахмурилась. — У конторы с контрактами на десятки миллионов нет даже захудалого сайта-визитки. Только юридический адрес. Зарегистрирована на Каймановых островах. Классический оффшор. Мое сердце забилось быстрее. Шум крови начал закладывать уши. — Кто учредитель? — спросила я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Цепочка тянется. «Blue Ocean» принадлежит холдингу «East Coast Freight», — Минди закусила губу, продолжая скроллить информацию в каких-то открытых реестрах, — а контрольный пакет акций этого холдинга находится в руках корпорации... Подруга вдруг осеклась. Она подняла на меня широко распахнутые глаза, в которых читался абсолютный шок. — Какой корпорации, Минди? — напряженно выдохнула я. — «MacAdams Maritime», — тихо произнесла она. В спальне повисла тяжелая, звенящая тишина. Казалось, даже доносящейся снизу шум воды в раковине и мамина музыка из телевизора, исчезли. — МакАдамс... — прошептала я одними губами. Голова пошла кругом. — Шэрил МакАдамс. Будущая совладелица «TN Group» и невеста Вайса, — закончила за меня Минди, отбрасывая телефон на кровать, — Твою ж мать, Сэмми... Ты понимаешь, что это значит? И я понимала. Пазл, который так долго не складывался в моей голове, вдруг собрался в единую, пугающе четкую и уродливую картину. Семья Шэрил владела портами. Огромными, ключевыми морскими узлами на Восточном побережье. И Вайс, чтобы его империя могла работать — и возможно осуществлять какие-то теневые транзиты, — был намертво привязан к этим портам. Он переводил им баснословные суммы через подставные оффшорные компании. Это не была просто помолвка двух красивых и богатых людей. Это была сделка. Жесткий, бескомпромиссный криминальный симбиоз. Отец Шэрил не просто отдавал дочь замуж за перспективного бизнесмена. Он держал Вайса за горло. Если Торнтон разорвет помолвку, МакАдамсы перекроют ему кислород в портах, и вся его империя рухнет как карточный домик, или, что еще хуже, им заинтересуются федералы. Вот почему он так ненавидел этот брак. Вот почему его глаза чернели от ярости каждый раз, когда речь заходила о Шэрил. Он был заложником собственного успеха и этого проклятого контракта. — Сэм... — Минди осторожно коснулась моего плеча. — Твой Вайс... он не просто бизнесмен. Он играет по-крупному. И эта семейка МакАдамс крепко держит его за яйца. Странно, но вместо ужаса от того, что мужчина, которого я люблю, оказался преступником, меня накрыло совершенно другим чувством. Облегчением. Скорее всего, он не любил Шэрил. Не хотел эту свадьбу. И возможно, я действительно была для него не просто сестрой его друга и милой девочкой, которую можно позажимать в кабинете, а кем-то большим. Просто между нами стояла многомиллиардная преграда из шантажа и грязных сделок. Оставалось только раскопать всю правду и, когда Вайс наконец вернется, узнать у него всё напрямую. Я с силой захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как внутри зарождается жгучая, упрямая решимость. — Ясно, — твердо произнесла я, поднимая глаза на подругу. — Значит, нам нужно понять, как помочь ему оборвать этот поводок. Минди, сидящая рядом, тихонько усмехнулась и покачала головой. — Помочь? Мы? Две маленькие студентки четвертого курса? — спросила она, складывая руки на груди, — ты либо рехнулась, либо перечитала романтических книг. Что мы сделаем в этой ситуации? — Ну, для начала, — мои губы растянулись в хитрой довольной ухмылке, — узнаем детали.

Шэрил МакАдамс.

Массивный черный «Майбах» плавно затормозил на круглой подъездной дорожке перед загородным особняком моего отца. Я даже не стала дожидаться, пока водитель обойдет машину и откроет мне дверь. Распахнув её сама, я пулей вылетела в морозную ночную темноту и, взбежав по широким каменным ступеням ко входу, толкнула тяжелые входные двери из тёмного дерева. Едва они распахнулись, впуская меня в огромный светлый холл, я стянула с плеч белую соболиную шубу и, не глядя, швырнула её прямо в руки растерявшемуся пожилому дворецкому. Не удостоив его даже кивком, я сбросила с ног узкие неудобные туфли прямо посреди роскошного персидского ковра и босиком понеслась дальше, по холодному мраморному полу, к кабинету отца. — Папа! — пронзительно взвизгнула я, с грохотом распахивая дверь в его кабинет. — Это катастрофа! Он исчез! Ричард МакАдамс сидел за своим массивным столом из красного дерева и, в свете большой зеленоватой настольной лампы, был похож на старенькую морщинистую собаку, типа бульдога или шарпея. Он даже не вздрогнул от моего крика. Совершенно невозмутимо, мой отец продолжал выводить ровные строчки в своем кожаном планере дорогой перьевой ручкой, словно меня здесь и не было. — Я кому говорю?! Миллер не выходит на связь со вчерашнего вечера! Телефон отключен, дома его нет! Если Вайс до него добрался, то нам... — Закрой рот, Шэрил, — голос отца прозвучал тихо, но в нем лязгнул такой холодный металл, что я моментально поперхнулась воздухом и замолчала, едва не прикусив язык. Отец неспеша дописал предложение, аккуратно закрутил колпачок ручки и только тогда поднял на меня свой тяжелый, выцветающий взгляд блекло-серых глаз. В них не было ни капли паники. Только глухое раздражение от того, что я посмела нарушить его покой своим шумом. — Истерики и вопли оставь для своих тупых подружек и спа-салонов, — процедил он, медленно поднимаясь из-за стола. — А в моем доме изволь держать себя в руках. Сядь. Он властно указал своей морщинистой покрытой пятнами рукой на зону отдыха — четыре дорогих кожаных дивана, выставленных строгим квадратом вокруг низкого стеклянного столика. Тяжело дыша и нервно кусая накрашенные тёмным карандашом и прозрачным блеском губы, я покорно прошла к диванам и опустилась на мягкую обивку, поджимая под себя замерзшие босые ноги. Отец же грузно сел напротив. Словно тень, из угла кабинета бесшумно вынырнул помощник. Послышался тихий звон хрусталя и бульканье янтарной жидкости. Слуга поставил перед отцом стакан с бурбоном и двумя кубиками льда, после чего так же незаметно испарился за дверью, плотно её прикрыв. Взяв стакан, мужчина сделал неспешный глоток, наслаждаясь обжигающим вкусом элитного алкоголя, и лишь затем, откинувшись на спинку дивана, едва заметно кивнул мне. — А теперь, без лишних эмоций. Что случилось? Сделав глубокий вдох, я провела ладонями по коленям, чтобы стереть пот. Было страшно признаваться отцу, что я провалила такую, до безумия простую, миссию, но выбора не было. Если Миллера действительно нашел Вайс, то нашему плану грозит серьезная опасность. — Наш канал связи пропал, — начала я, нервно ковыряя кутикулу на новом маникюре, — Брэдли Миллер. Уже несколько дней не выходит на связь. Жена тоже не в курсе где он, так что я предполагаю, что вероятно, он мертв. Пульс бешено грохотал в ушах. Дышать было тяжело, но я заставляла себя проталкивать воздух через сжатое от паники горло. — Если это Вайс его... — мой голос сорвался, но я кашлянула в кулак, продолжая говорить, — этот идиот Миллер вряд ли вытерпит. Он сдаст нас моментально... Ричард МакАдамс не ответил сразу. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, и медленно вращал стакан в руке. Кубики льда тихо позвякивали о хрустальные стенки. Эта тишина была хуже любого крика. Она давила на плечи бетонной плитой, заставляя меня вжиматься в обивку всё сильнее. Наконец, отец сделал еще один глоток, с шумом опустил стакан на стеклянный столик и подался вперед. Его выцветшие глаза сузились, превратившись в две щели, полные презрения. — Бесполезная, истеричная дура, — выплюнул он, и каждое слово ударило меня наотмашь. — Я отправил тебя в его офис не для того, чтобы ты разводила там панику, а чтобы ты контролировала ситуацию. Я вздрогнула, опуская глаза на свои дрожащие руки. — Папа, но если Вайс узнает, что это мы сливали его маршруты... — Да пусть узнает! — рявкнул отец, внезапно повысив голос так, что я подпрыгнула на месте. — Пусть хоть сто раз узнает, мне плевать! Что он сделает? Убьет меня? Торнтон, конечно, бешеный пес, но он не идиот. Мои порты — это его кислород. Мои сенаторы — это его иммунитет от федеральной тюрьмы. Он увяз в нашей паутине по самую глотку. Даже если он выбьет из этого жалкого Миллера всю правду, он ничего не сможет нам предъявить, не потопив при этом себя самого. Отец откинулся обратно, брезгливо скривив губы. — Твоя единственная задача, Шэрил, заключалась в том, чтобы держать его хрен в тепле, а мозги — в тумане. Окрутить его так, чтобы он не смотрел куда не надо, пока мы переписываем его активы на себя. А ты прибегаешь ко мне с воплями из-за какого-то пропавшего клерка. Иди и делай свою работу. Затащи его в постель, устрой ему праздник, чтобы он расслабился. Зачем я это тебе объясняю вообще? Мои ногти до боли впились в ладони. Лицо вспыхнуло от унижения и бессильной злости. — Я не могу, — выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. — Он... он не подпускает меня к себе. В эту секунду , брови отца поползли вверх, собирая на лбу глубокие морщины. — Что значит «не подпускает»? — То и значит! — мой голос сорвался на жалкий, дрожащий визг. — Мы не спим уже неделю! Он не зовет меня к себе домой. Не отвечает на звонки вечером. А если я прихожу к нему в кабинет, он просто орет на меня, как на прислугу, и выставляет за дверь! Он смотрит на меня так, будто я пустое место! Если вообще, блять, смотрит! Взгляд моего отца потемнел. Он окинул меня с ног до головы таким оценивающим, уничижительным взглядом, словно перед ним сидела не его родная дочь, а бракованный товар. — Я вложил в тебя миллионы, Шэрил, — ледяным тоном произнес он. — Лучшие школы, хирурги, шмотки... А ты даже собственной пиздой поработать не можешь, чтобы удержать мужика на поводке? Что уж тогда говорить о твоих мозгах. Если ты не способна раздвинуть ноги перед миллиардером, зачем ты мне вообще нужна? От этих слов из глаз брызнули злые, жгучие слезы. — Это не моя вина! — взвизгнула я, вскакивая с дивана, забыв про всякий страх. — Это всё из-за неё! — Кого — «неё»? — нахмурился отец, недовольно морщась от моего крика. — Дурнушки из пригорода! Подружки его детства! — я начала нервно расхаживать по ковру, размахивая руками. — Саманта Хэйз. Сестра его лучшего друга. Вайс притащил её к нам в офис на какую-то там стажировку. С тех пор как она появилась, он как с цепи сорвался! Он глаз с нее не сводит, покупает ей дизайнерские платья, рычит на всех, кто к ней подходит... Я уверена, что он трахает её прямо в своем кабинете, пока я сижу под дверью, как идиотка! Отец замолчал, обдумывая услышанное. Его пальцы медленно, ритмично постукивали по подлокотнику кожаного дивана. — Саманта Хэйз... — задумчиво протянул он. В его выцветших глазах мелькнул хищный, расчетливый блеск. — Слабое место. Вот видишь, Шэрил, Торнтон не железный. У него, оказывается, есть уязвимость. — И что мне с этой уязвимостью делать?! — в отчаянии воскликнула я. — Она маячит у него перед глазами каждый день! Пока она там, он даже не посмотрит в мою сторону! Отец мрачно усмехнулся, тяжело поднимаясь с дивана. Подойдя к столику, он налил себе еще бурбона и, не поворачиваясь ко мне, холодно произнес: — Значит, сделай так, чтобы она перестала там маячить. — Как? Уволить её? Он мне за это голову оторвет! Да я и права не имею... — Думай, Шэрил, думай, — он постучал пальцем по своему виску. — Торнтон собственник. Он ревнив. Если эта девчонка так важна для него, тебе не нужно её увольнять. Тебе нужно показать ему, что она — не его. Подложи её под кого-нибудь. Создай проблему, из-за которой она сама сбежит, или Торнтон вышвырнет её из ревности. Используй тех, кто пускает на неё слюни. Я замерла, пораженная простотой и гениальностью этой мысли. В голове тут же всплыло миловидное, щенячье лицо доставщика документов для отдела логистики, который не отрывал глаз от Саманты в холле. Одно робкое столкновение. Лёгкий намёк и парень даст по газам, а там уже не важно, что эта малышка ему ответит. Достаточно просто показать Вайсу идеально подобранный кадр с камер видеонаблюдения, где они максимально близко, нашептать, что на фото только верхушка этого шлюшьего айсберга и пуф — помехи больше нет. Губы сами собой растянулись в медленной, змеиной улыбке. — Поняла, папа. Я всё устрою.