Mousetrap | Мышеловка

В ванной комнате дома моих родителей стояла интимная полутьма. Лежа по плечи в горячей воде, окруженная своими старенькими ароматическими свечами, я молча наблюдала за тем, как за единственным маленьким окошком в этой комнате на Хиллсборо ложится бархатная ночь, и думала. Думала о завтрашнем вечере, о Вайсе, о Шэрил и о том, что мне вообще с этим делать. Я должна была сейчас расслабляться, но моя голова пухла от мыслей. Скрепя сердце и едва сдерживая глухое, кипящее раздражение, Вайс всё-таки привез меня сюда пару часов назад. Но всю дорогу он не мог успокоиться. За пару дней он настолько привык, что я всегда рядом с ним с утра до ночи, что расставаться со мной для него было подобно ампутации конечности. Не сдержавшись, он остановил машину в паре кварталов от моего дома и, усадив меня к себе на колени, попрощался со мной по-настоящему. Он целовал меня так долго и сладко, будто бы мы прощались не на день-два, а на ближайшую вечность. И конечно же, он взял с меня клятву, что я не буду смотреть завтрашние новости с приема МакАдамсов. Ага, как же. Но раз уж он завтра будет играть роль идеального жениха на глазах у всего Нью-Йорка, пусть и не по своей воле, я совершенно точно не собиралась сидеть в своей детской спальне, жалеть себя и заливать слезами подушку. Упиваться ревностью — удел слабых. Я найду, чем себя занять в этот проклятый праздник. Мои размышления прервал громкий виброзвонок. Телефон, лежавший на краю раковины, угрожающе пополз к кафелю, и я, не дав ему возможность совершить этот прыжок веры, подхватила его и нажала на кнопку принятия вызова. — Привет, пропажа! — тут же раздался из динамика звонкий, бодрый голос моей подруги, от которого на душе в секунду стало легче, — слава богу, ты жива. Я уж думала тебя твой дикий лев загрыз. Усмехнувшись, я закатила глаза и, поставив подругу на громкую связь, положила телефон на бортик ванны. — Да-да, и тебе привет. Как ты там? — Скучаю до одури! — драматично простонала подруга. На фоне у нее играла какая-то ритмичная музыка. — Слушай, когда там уже заканчивается твоя рабская практика у этого ледяного тирана Торнтона? Мне одной в универе просто невыносимо! Болтать не с кем, ходить на обеды в кафетерий тоже... даже сваливать с лекций по истории права без тебя не так весело. Я нервно усмехнулась, понимая, насколько дико и иронично звучат ее слова про «ледяного тирана», который буквально сегодня утром обнимал меня в постели, зарываясь носом в мои волосы и недовольно рычал на каждый будильник, напоминающий, что пора вставать. — Уже скоро, Минд. Через полторы недели вернусь в строй, — отозвалась я, сползая бедрами по дну ванны, чтобы уложить голову на бортик. — Ну наконец-то, — выдохнула Минди, а затем тон ее голоса слегка изменился, став более хитрым и заговорщическим. — А теперь давай выкладывай. Что у вас там с твоим большим боссом? Завтра же День святого Валентина. Будете праздновать? Свечи, лепестки роз, шелковые простыни? Я прикрыла глаза, чувствуя, как от одного упоминания завтрашнего дня к горлу снова подкатывает тошнотворный ком обиды. — Не будем, — глухо ответила я, глядя на мерцающий огонек свечи. — Завтра он идет на грандиозный прием в честь дня рождения Ричарда МакАдамса. — О, черт, — протянула подруга. Музыка на ее фоне стала тише, видимо, она перешла в другую комнату. — Точно. Весь интернет гудит об этой тусовке в «Плазе». Там же куча голливудских звезд будет, сенаторы, пресса... Стой, он идет туда с ней? — Да. Ему придется играть роль идеального жениха перед объективами камер. Показывать, что их слияние с МакАдамсами нерушимо, — я нервно зачерпнула горсть пены и сдула ее с ладони. — А я буду куковать дома. — Жесть, — сочувственно выдохнула Минди. — Сэмми, мне так жаль. Но вы хоть поговорили? В каком вы вообще статусе сейчас? Вы просто переспали или... Я невольно закусила губу, вспоминая вчерашнюю ночь, его признания и сегодняшнее утро в машине. — Мы вместе, Минд, — с затаенной тихой гордостью произнесла я. — Официально. Он сказал, что любит меня. И... что женится на мне, как только разорвет этот проклятый контракт с МакАдамсами. По ту сторону трубки повисла гробовая тишина. А затем динамик взорвался таким оглушительным писком, что в голове зазвенело. — А-А-А! Господи, Сэм! — радостно завизжала Минди. — Я так и знала! Я же говорила! Этот мужик от тебя просто без ума! Женится... обалдеть! — Минди, тише! — зашипела я, испуганно покосившись на дверь ванной, хотя родители сейчас смотрели телевизор на первом этаже и вряд ли могли меня услышать. — Да, это всё звучит как мечта, но... я не могу расслабиться. Просто места себе не нахожу. Понимаешь, он сейчас вынужден быть с Шэрил. А она... она просто так не отступит. Я видела её в тот день у ворот дома. К тому же, это она подтолкнула Рика ко мне и подставила меня перед Вайсом. В ней столько злости и яда. Я боюсь представить, на что она способна, если поймет, что он ускользает. — Такие как она могут многое, — задумчиво произнесла Минди, — когда у тебя с самого детства есть деньги, тормоза слабее, чем у других. Она привыкла получать всё что захочет. Так что тут ты права... ситуация опасная. Нервно прикусив уголок ногтя на большом пальце, я кивнула. Слова подруги легче не делали. — Завтра ещё эта вечеринка. Вокруг них будет куча камер, его рука на её талии... пиздец, Минд, я не могу... мне уже плохо от одной мысли об этом. Завтра, когда начнется трансляция по телевизору, я просто умру. Минди тяжело вздохнула. Весь ее радостный запал моментально сменился искренним, дружеским пониманием и заботой. — Ну уж нет! — вдруг рявкнула Минди, и в ее голосе снова прорезалась та самая пробивная энергия, за которую я ее так любила. — Пока я жива, я не позволю тебе провести целый день в слезах у телевизора, пока твой парень трется о другую на тусовке богачей. Слушай меня внимательно. У ребят из братства «Альфа» завтра в общаге намечается просто легендарная вечеринка. Море выпивки, громкая музыка, куча народа. Я очень хотела пойти, но идти одной в День всех влюбленных — это всё равно что добровольно лечь под Карла Стэнви. Так что ты идешь со мной. И это даже не обсуждается! — Чтобы ты легла под Карла с моей поддержкой? — фыркнула я. — Эй! — возмутилась Минди, вызывая к меня прилив искреннего, звонкого смеха, — не собираюсь я под него ложиться. Да и вообще, я планировала провести этот вечер без парней. Только мы с тобой, алкоголь и танцпол. И чтобы никто не лип с тупыми фразочками типа «Одна тут отдыхаешь?». — Ладно-ладно, — сдавшись наконец, я стерла с лица капли конденсата от горячей воды и улыбнулась, — так и быть. Спасу твою задницу от посягательств. И свою заодно от печального вечера в одиночестве. — Ура! Супер! Ты лучшая, Сэм, — счастливо пискнула Минди, — тогда завтра надевай свое лучшее платье и гони ко мне. Оторвемся и сами. Нафиг этих мужиков! Мой взгляд медленно соскользнул на на окно в ванной, снова прикипая к темно-синему чистому ночному небу за ним. Хоть я была и рада провести время с Минди, где-то под ребрами всё равно ворочалось тяжелое предчувствие. Я знала, что Вайс не оценит. Знала, что он взбесится, если узнает, что я пошла на студенческую вечеринку одна. Но, черт возьми, он завтра будет пить дорогое шампанское и позировать фотографам. Почему я должна сидеть взаперти, как верная собачка в ожидании хозяина? Я молода, я свободна, и я имею право повеселиться, чтобы не сойти с ума от ревности. Так ведь? — Да... нафиг мужиков.

***

День святого Валентина обрушился на город приторно-розовой лихорадкой, от которой мне хотелось лезть на стену. К вечеру, когда социальные сети начали разрываться от первых фотографий с роскошного приема в «Плазе», я поняла, что план Минди был единственным моим шансом не сойти с ума. В спальне подруги пахло лаком для волос и сладкими духами. Я стояла перед большим высоким зеркалом от пола до потолка и едва узнавала девушку, смотрящую на меня из отражения. Белое атласное платье струилось по телу, словно жидкое стекло. Ткань была до ужаса, до неприличия тонкой, отзываясь прохладой на каждый мой вдох. Под ней не было абсолютно ничего — капризный материал предательски выдал бы даже самые крошечные швы белья, поэтому мне пришлось пойти на этот отчаянный, рискованный шаг. С перехваченной единственным плетенным поясом талией, в этом сияющем белом великолепии, я была похожа на сошедшего с фрески ангела, завернутого в античную тогу. Иронично, учитывая, что мой собственный жестокий ангел с татуировкой на всю спину прямо сейчас играл роль идеального жениха для другой. — Сэмми, это просто отвал башки! — присвистнула Минди, падая на свою кровать и восторженно разглядывая мой силуэт. Я нервно прикусила губу, но тут же вспомнила, что нужно быть осторожнее с макияжем. На лице был лишь легкий тон и немного туши, но губы я выделила плотным бордово-красным блеском. На фоне чистой белизны платья это выглядело контрастно и дерзко. Словно капля крови на снегу. Естественно, заявись я в таком виде перед консервативным отцом, меня бы не то что на вечеринку не пустили — меня бы заперли в комнате до конца моих дней. Именно поэтому я пришла к Минди в своих обычных джинсах и безразмерном свитере, бережно пряча платье на дне сумки. — Ты уверена, что это не слишком? — сглотнув, я провела влажными от пота ладонями по гладкому атласу на бедрах. Ощущение собственной наготы под тонким слоем ткани заставляло чувствовать себя безумно уязвимой и одновременно с этим, головокружительно сексуальной, — Для студенческой тусовки у «Альф»... — Это идеально! — отрезала подруга, вскакивая на ноги. Она сама была одета в обтягивающее черное мини в пайетках. — Пусть мальчишки глотают слюни, а мы с тобой будем отдыхать и отрываться, как богини. И плевать на твоего помолвленного тирана-начальника. У него там свои дела. При упоминании Вайса внутри всё болезненно сжалось. Я быстро отвернулась от зеркала, стараясь выгнать из головы образ того, как потемнели бы его карие глаза, узнай он, что я иду в толпу пьяных студентов без белья. Он бы собственными руками разорвал каждого, кто посмел бы просто бросить на меня взгляд. Но его здесь не было. Он улыбался Шэрил под вспышками камер. — Ладно, — глухо выдохнула я, подхватывая с кресла свое тяжелое драповое пальто и маленький белый клатч, — Пошли, пока я не передумала. Я плотно запахнула полы пальто, полностью скрывая под ним свой провокационный наряд, и застегнула пуговицы до самого горла. Февральский ветер на улице не пощадит, но пара минут перебежками до такси и от машины до дверей братства — ничто по сравнению с тем ледяным холодом ревности, который разливался у меня внутри. Сегодня мой день. День без расследований, без убийств, договоров на миллионы и без Вайса. И я ни за что не позволю ему пропасть зря. Такси высадило нас за полквартала до нужного места — проехать ближе было просто невозможно из-за припаркованных как попало машин. Двухэтажный особняк братства «Альфа» гудел, как растревоженный улей. Басы ревели так мощно, что, казалось, вибрировал сам асфальт под ногами, а в окнах первого этажа мигал стробоскоп. На вытоптаной лужайке перед домом уже вовсю кипела жизнь: кто-то громко спорил, размахивая красными пластиковыми стаканчиками, кучка парней гоготала над глупой шуткой, а под раскидистым дубом самозабвенно целовалась какая-то парочка, вжимаясь в грубую кору дерева. Типичная студенческая тусовка, грязная, шумная и беззаботная — полная противоположность выверенному до миллиметра, холодному и роскошному миру «TN Group», к которому я успела приспособиться. Мы взлетели по ступенькам крыльца и толкнули тяжелую входную дверь. В лицо тут же ударил жаркий, спертый воздух, пропитанный запахом дешевого пива, сладкого вейпа и чужого пота. Протиснувшись в прихожую, мы остановились у огромной, бесформенной горы верхней одежды, сваленной прямо на длинный кожаный диван. Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и расстегнула пуговицы пальто. Когда тяжелая драповая ткань соскользнула с моих плеч, перепад температур обжег кожу. Тончайший белый атлас предательски обрисовал каждый изгиб моего тела, каждый вдох, каждую реакцию на этот сумасшедший контраст. Без брони в виде лифчика, мешковатого свитера и пальто я чувствовала себя абсолютно голой. Что, собственно говоря, было не далеко от истины. Бросив пальто на диван, я выпрямилась, машинально поправляя тонкий плетеный пояс и замерла. В ту же секунду, атмосфера в помещении изменилась. Сначала замолчал парень с моего потока по макроэкономике, стоявший у лестницы — его незаконченная фраза так и повисла в воздухе, а глаза расширились, скользя по моей фигуре. Затем обернулся какой-то незнакомый высокий старшекурсник с татуировкой на шее, едва не пролив пиво на свои кроссовки. Разговоры в радиусе трех метров стихли. Я физически чувствовала эти взгляды. Оценивающие, голодные, удивленные. Кто-то смотрел на бордово-красный блеск на моих губах, кто-то откровенно пялился на грудь, контуры сосков которой атлас даже не пытался скрыть, кто-то скользил глазами по открытым рукам и бедрам. Раньше я бы сгорела от стыда и попыталась спрятаться за спину Минди. Но сегодня во мне бурлил странный, горький коктейль из адреналина, азарта, злости на Вайса и отчаянного желания доказать самой себе, что я желанна и важна. Так что я чуть вздернула подбородок и расправила плечи, позволяя им смотреть. Минди же, заметив произведенный эффект, победно ухмыльнулась и перехватила мою руку под локоть. — Ну что, падший ангел, — прокричала она мне на ухо сквозь грохочущий бит хип-хопа, — идем совершать грехи? Цель номер один — бар! Она потянула меня за собой сквозь плотную толпу разгоряченных студентов, и мне ничего не оставалось, кроме как нырнуть следом за ней в это море света, звука и чужих жадных взглядов. У бара было не протолкнуться. За стойкой, расположенной прямо под широкой лестницей на второй этаж, стоял, наверное единственный мой друг-парень в университете — Тайлер Ист. Растрепанный и увешанный сверкающим серебристым дождиком, он быстро орудовал бутылками, фруктами и джиггером, собирая в шейкере коктейль за коктейлем. — О боже, — ахнула Минди, заметив друга за работой, — бедняга. Он тут весь вечер стоит? — И скорее всего до ночи простоит, — согласно кивнула я, — ты глянь, сколько тут девушек. И всем нужен коктейль. Вот что значит допонтовался. А если бы молчал, что учился на бармена, сидел бы сейчас с нами, пил бы текилу шотами. Мы наблюдали за тем, как Тайлер виртуозно подкидывает шейкер, пытаясь обслужить стайку хихикающих первокурсниц, когда его взгляд внезапно скользнул поверх их голов и столкнулся с моим. На секунду он замер, словно забыл, что только что делал. Рука с зажатым в ней джиггером так и повисла в воздухе. Девушки у стойки недовольно защебетали, пытаясь вернуть его внимание, но Тайлеру вдруг стало абсолютно плевать на свою растущую аудиторию. Бросив шейкер на барный коврик, он протер руки полотенцем и, протиснувшись к тому краю стойки, где стояли мы с Минди, тяжело оперся о столешницу. В его глазах читался откровенный шок, смешанный с нескрываемым мужским восхищением. — Хэйз? Саманта Хэйз, это правда ты? — выдохнул он, скользя потемневшим взглядом по моему белому платью, задерживаясь на ключицах и ярких губах. — Дамы, ради вас я готов бросить этот бар на произвол судьбы. Что будете пить? Сделаю всё, что прикажете, вне очереди. — О, мы с удовольствием воспользуемся твоим рабским положением, Тай! — довольно промурлыкала Минди, облокачиваясь на стойку. — Мне «Секс на пляже», а моей ослепительной спутнице... — Негрони, пожалуйста, — мягко перебила я, стараясь перекричать гудящие басы. Тайлер хмыкнул, ловко подхватывая нужные бутылки, и принялся колдовать над нашими бокалами. Пока он смешивал алкоголь, мы перекинулись парой дежурных фраз об учебе и о том, как его угораздило подписаться на роль главного бармена. Но я видела, что он то и дело отвлекался, бросая на меня долгие, изучающие взгляды. Когда Тайлер наконец поставил передо мной низкий рокс с рубиновой жидкостью и кубиком льда, он не спешил убирать руку от бокала. — Сэм... — он чуть подался вперед, так, чтобы я расслышала его сквозь шум толпы. В его голосе не было привычной дружеской дурашливости. — Ты выглядишь просто... бесподобно. Черт возьми, это настоящее преступление — прятать такую красоту за теми огромными свитерами, в которых ты обычно ходишь. Краска мгновенно прилила к моим щекам. Я смущенно опустила ресницы, чувствуя, как под кожей разливается предательское тепло от такого откровенного внимания. Но вместе со смущением внутри кольнула острая, почти физическая тоска. Как бы мне ни было приятно чувствовать себя желанной сейчас, где-то в глубине души, до сжатых челюстей, я хотела услышать эти слова только от одного человека. Я хотела, чтобы это Вайс смотрел на меня так, будто я — единственная женщина в этом душном мире. Чтобы его темные глаза собственнически пожирали меня, а его низкий, рычащий голос шептал мне на ухо о том, как сильно он меня хочет прямо здесь и сейчас. Но Вайса здесь не было. Он был с другой. Подавив тяжелый вздох, я натянула на лицо легкую, благодарную улыбку, кротко кивнула Тайлеру и обхватила пальцами холодный стеклянный бокал, забирая свой напиток. — Спасибо, Тай... — выдохнула я, отводя глаза. — Всегда рад. Обращайся, — ответил он и, поняв, что я не собираюсь поддерживать его игру, покорно отвернулся к ожидающим его девушкам. Облокотившись локтями на стойку, я сделала мелкий глоток из своего стакана и по телу пробежал резкий горячий ток. Алкоголь моментально обжег пищевод, приятным теплом спускаясь в желудок. Коктейль действительно получился хорошим. — Кажется он запал на тебя, — шепнула мне на ухо Минди, игриво попивая свой коктейль через прозрачную трубочку, — так смотрел... — Да, я заметила, — невесело усмехнулась я, покатав кубик льда по дну бокала. — Но мне это совсем не нужно. Тайлер, конечно, был милым. Даже очень. Но в моей голове он прочно сидел в той же категории хороших, безопасных парней, что и Рик. Если бы в моей жизни не появился один конкретный миллиардер с темным прошлым и замашками тирана, я бы, наверное, с удовольствием присмотрелась к кому-то вроде Тая. С ним всё было бы просто и понятно. Никаких тайн, никакого криминала, никаких фиктивных невест. Услышав это, Минди нахмурилась. Радостные искорки в ее глазах немного померкли, сменившись той трезвой серьезностью, которую она включала только в самые важные моменты. — Слушай, твой Вайс, конечно, горяч до одури, тут не поспоришь. От одного его взгляда можно воспламениться, — пробурчала подруга, склонившись ближе ко мне, чтобы я слышала ее сквозь грохот басов. — Но, Сэм... он всё ещё помолвлен. И пока он официально не снимет кольцо с пальца Шэрил, нельзя слепо верить каждому его слову. Я хотела было возмутиться, начать защищать Вайса, напомнить про чертов контракт, про шантаж Ричарда МакАдамса, но Минди предостерегающе подняла ладонь. — Пойми меня правильно. Я не говорю, что ты должна пойти и изменить ему назло или бросить его прямо сейчас, — поспешно добавила она, глядя мне прямо в глаза. — Но сидеть тут, как монашка, и хранить непоколебимую верность мужчине, который в эту самую минуту тусуется с другой бабой на шикарном приеме... Это тоже такое себе решение. Ты заслуживаешь того, чтобы просто почувствовать себя живой. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. В этот момент сквозь плотное кольцо тел у бара к нам протиснулся высокий, растрепанный парень в слегка помятой клетчатой рубашке. Кажется, это был Мэтт — защитник из университетской команды по лакроссу. — Эй, Минди! — перекрикивая музыку, позвал он, ослепительно улыбаясь. — Там сейчас мой любимый трек включили. Составишь компанию на танцполе? Подруга обернулась к нему, оценивающе пробежалась взглядом по его широким плечам и небрежно пожала плечами, мол, почему бы и нет. Затем она снова повернулась ко мне, наклонилась к самому уху и тихо, но очень твердо прошептала: — Просто выдохни, Сэмми. Выбрось его из головы хотя бы на вечер. Ты не делаешь ничего плохого. Подмигнув мне на прощание, она вложила свою руку в ладонь Мэтта и скользнула следом за ним в густую, пульсирующую в такт музыке толпу, растворяясь в мерцании стробоскопов. Я осталась у барной стойки совершенно одна. Музыка становилась всё романтичнее. Хип-хоп сменился басовой попсой, а затем и вовсе песнями Рианны. На танцполе появлялось всё больше парочек, медленно качающихся под "I need love and attention", а мой коктейль стремительно подходил к концу. Алкоголь и ревность смешались в голове в очень опасный микс. Душе захотелось приключений и мести. В мыслях началась полная неразбериха. Я представила, как у Вайса с Шэрил берут интервью. Как он берет её за талию, притягивая к себе и смотрит на неё тем самым взглядом, который должен был быть направлен на меня. Как она льнет к его груди, укладывая свою каштановую голову на его плечо и улыбается своими белыми винирами. «—Спасибо за вопрос. У нас всё потрясающе! Свадьба будет уже в следующем месяце. А после... кто знает? Может и ребенок не за горами?». От злости и ревности скрутило желудок. Развернувшись спиной к танцполу, я покрутила в стакане почти растаявший кубик льда с остатками коктейля и тяжело выдохнула. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. А то расклеилась, как сопля. Он ведь сам выгнал её из дома. Сам сказал, что женится на тебе, Сэм. Она ему не нужна. Вдруг, мою талию обожгли чьи-то большие, влажные ладони, слишком горячие, чтобы быть руками моего мужчины. Крупное, накачанное тело вжалось в меня сзади, устраиваясь толстым стояком в джинсах прямо между моих ягодиц. Ухо опалило тошнотворно спиртовым дыханием смешанным с запахом пота и легким, почти выветрившимся шлейфом дезодоранта. — Привет... — шепнул незнакомец, заставляя меня вздрогнуть от омерзения, — чего стоишь одна, скучаешь? Составить тебе компанию? Я резко развернулась, едва не расплескав негрони на барную стойку. Отвращение сдавило горло ледяной хваткой, когда я увидела перед собой того самого старшекурсника с замысловатой татуировкой на шее, который так откровенно пялился на меня в прихожей. Кажется, кто-то из толпы называл его Паркером. Мои ладони инстинктивно уперлись в его твердую грудь, обтянутую темной футболкой. Я с силой толкнула его назад, желая немедленно разорвать этот мерзкий, пошлый контакт. — Отвали! — выплюнула я, чувствуя, как внутри закипает паника вперемешку с яростью. Но Паркер лишь самоуверенно усмехнулся, легко перехватывая мои запястья. Его хватка была крепкой, не оставляющей и шанса вырваться. — Воу, полегче, ангел. Я просто хочу потанцевать, — его взгляд нагло скользнул по тончайшему белому атласу на моей груди. — Ты просто безумие, знаешь? Дико красивая. Грех стоять тут одной с таким кислым лицом. Тревога холодным потом проступила вдоль позвоночника. Я никогда не позволяла парням таких вольностей. Всю свою сознательную жизнь я, словно одержимая, хранила верность Вайсу, даже в те годы, когда не знала, посмотрит ли он когда-нибудь на меня как на женщину. А теперь, когда он назвал меня своей... как я могла позволить чужим рукам трогать меня? Мой взгляд нервно метнулся в сторону, ища в толпе макушку Минди или пути отступления, но вместо этого наткнулся на подвесной плазменный телевизор в углу гостиной. Экран транслировал прямой эфир. Звук был перекрыт грохочущими басами Рианны, но картинка била наотмашь, громче любых слов. Золотой зал «Плазы». Вспышки фотокамер. И Вайс. Мой Вайс в безупречном смокинге, от одного вида которого у меня подкашивались ноги. Рядом с ним стояла Шэрил в ослепительном вечернем платье, сияя своей идеальной, победоносной улыбкой. Но хуже всего были его руки. Большие, сильные ладони Вайса, которые буквально недавно сжимали мои бедра до синяков и заставляли кричать его имя, сейчас лежали на талии Шэрил. На глазах у миллионов зрителей его руки скользнули ниже, на ее бедра, и в этом жесте, пойманном камерами, было что-то пугающе жадное. Они смотрели друг на друга, и в его темных, опасных глазах с экрана не было ни капли того пренебрежения, о котором он мне говорил. Не знаю, было ли это помутнение от алкоголя, галлюцинация или горькая истина... но в голове что-то с треском оборвалось. Оглушительно и безвозвратно. Рациональная часть меня отключилась, погребенная под лавиной жгучей, разъедающей ревности и впитавшегося в кровь алкоголя. Если ему можно играть в эти игры, если он прямо сейчас сжимает ее, пока я прячусь от чужих взглядов... почему я должна страдать? Я медленно перевела мертвый взгляд на Паркера. Выдернула свои руки из его ослабевшей хватки и, криво, надломленно усмехнувшись, допила остатки коктейля одним глотком, со стуком опустив бокал на стойку. — Потанцевать? — мой голос прозвучал хрипло, чуждо даже для меня самой. Я шагнула к нему навстречу, проскользнув мимо в сторону танцпола, как юркая змейка, — Веди. Довольно ухмыльнувшись, парень тут же крепко перехватил мою руку и потянул за собой прямо в пульсирующее сердце вечеринки. Как по заказу, грохочущий бит сменился тягучими, гипнотическими аккордами «Slow Down» Chase Atlantic. Музыка обволакивала, забиралась под кожу густым, вибрирующим басом. В красно-синем мерцании стробоскопов танцпол превратился в единый, тяжело дышащий организм. Паркер развернул меня спиной к себе. Его большие, чуть влажные ладони уверенно легки на мою талию, и я, сделав судорожный вдох, заставила себя расслабиться. Я закрыла глаза, отдаваясь ритму и алкоголю, который туманил разум, стирая острые углы реальности. Его руки не стояли на месте. Они скользнули ниже, оглаживая мои бедра сквозь тончайший атлас платья, затем поднялись к животу, прижимая меня к себе еще плотнее. И в этот момент перед глазами вспыхнули воспоминания. Вайс. Его горячие, властные пальцы, сжимающие мои бедра до синяков. То, как он собственнически прижимал меня к себе в полутьме своей спальни, выбивая из легких весь кислород одним только взглядом. От этих флэшбеков низ живота стянуло сладкой, мучительной судорогой. Паркер, восприняв мою дрожь на свой счет, шумно выдохнул мне в шею. Он вжался в меня всем телом, и я отчетливо почувствовала, как твердый бугор в его джинсах настойчиво трется о мои ягодицы. Чужие губы коснулись моей кожи за ухом — влажно, небрежно. — Ты просто охуенная, — прохрипел он, обдавая меня запахом пива. Его рука скользнула по моему животу вверх, почти касаясь груди. — Пойдем наверх? Тут есть свободные комнаты... И тут меня накрыло. Словно на меня вылили ушат грязной ледяной воды. Этот чужой, липкий шепот, этот запах, эти грубые, ничего не значащие прикосновения — всё это было таким дешевым. Таким неправильным. Меня замутило с такой силой, что к горлу подкатил кислый ком. Что я делаю? Кому я пытаюсь что-то доказать? Я не хочу чужих рук. Я хочу к Вайсу. Я хочу, чтобы только он смотрел на меня так, будто готов убить любого, кто посмеет подойти ближе чем на метр. Я хочу носить это откровенное, сводящее с ума платье только для него одного. Быть красивой, уязвимой и обнаженной — только для него. — Отпусти! — я резко дернулась, вырываясь из захвата Паркера, и инстинктивно прикрыла грудь руками. — Эй, ты чего? — парень растерянно моргнул, пытаясь снова поймать меня за руку, но я уже пятилась назад. — Меня сейчас стошнит! Не дожидаясь его реакции, я развернулась и бросилась прочь с танцпола. Я расталкивала пьяных студентов, не обращая внимания на возмущенные окрики, пока не вывалилась в небольшой, тускло освещенный коридор. Дверь в конце оказалась приоткрыта. Влетев в тесную, заставленную пустыми коробками из-под пиццы кухню общежития, я захлопнула за собой дверь, отсекая грохот музыки. Здесь пахло застарелым жиром, дешевым кофе и чем-то пропавшим. Прислонившись спиной к холодному кафелю стены, я медленно сползла на пол. Алкоголь, который еще пять минут назад дарил иллюзию свободы, теперь безжалостно тянул на дно. Из глаз брызнули горячие, злые слезы. Мне нужно было уехать отсюда прямо сейчас. Я хотела домой. Хотела к нему. Запустив дрожащие руки в свою сумочку, я лихорадочно перерывала ее содержимое, пока пальцы не наткнулись на холодный металл телефона. Экран разблокировался. Контакты. Вызов. Гудки казались бесконечными. Каждый из них бил по натянутым нервам, как молотком. — Да? — раздался наконец в динамике низкий, сосредоточенный мужской голос. Услышав его, я сломалась окончательно. Всхлип вырвался из груди, разрывая тишину грязной кухни. — Я... — голос дрожал так сильно, что я едва могла говорить. Слезы градом катились по щекам, размазывая тушь. — Я больше не могу... Пожалуйста... Я хочу к тебе. На том конце провода повисла тяжелая, звенящая пауза. Казалось, даже музыка в общей гостиной общежития стихла. И когда мужчина заговорил снова, в его голосе звенела сталь, от которой по спине пробежали мурашки: — Где ты? Назови мне адрес. Я выезжаю.