Mousetrap | Мышеловка

Шэрил МакАдамс.

Воздух в закрытой VIP-примерочной самого дорогого свадебного бутика на Пятой авеню пах приторными духами, свежими лилиями и моим раздражением. Я стояла на невысоком круглом подиуме, холодным взглядом изучая свое отражение в огромном зеркале от пола до потолка. На мне было платье ручной работы от Zuhair Murad — водопад тончайшего французского кружева, усыпанного тысячами мелких кристаллов, с длинным шлейфом, который сейчас аккуратно расправляли две молчаливые портнихи. Я выглядела безупречно. Как идеальная невеста миллиардера. Но внутри у меня всё кипело от ярости. Кожа на предплечье до сих пор болезненно ныла — там, под плотным слоем тонального крема, скрывались багровые следы от жестокой хватки Вайса Торнтона. — Он совсем слетел с катушек, Лили, — процедила я, делая изящный глоток «Дом Периньон» из тонкого хрустального бокала. — Вчера на приеме он смотрел на меня так, будто готов свернуть мне шею прямо перед камерами. И всё из-за какой-то маленькой суки, которую он прячет! Моя подруга Лили, растянувшись на мягком пудрово-розовом бархатном диване, лениво оторвала взгляд от экрана своего телефона. Её идеальный блонд контрастировал с черным кашемировым свитером, а на лице читалась абсолютная, высокомерная скука, свойственная девочкам с безлимитными кредитками. — Дорогая, ты серьезно треплешь себе нервы из-за какой-то офисной подстилки? — Лили снисходительно хмыкнула и потянулась за клубникой в шоколаде. — А ты не пробовала просто подложить её под кого-нибудь другого? Переключить внимание, так сказать. У таких девиц обычно нет принципов. Я зло усмехнулась, чуть не расплескав шампанское на кружево за сотню тысяч долларов. — Пробовала. Нашла в их офисе смазливого идиота по имени Рик. Заплатила ему, чтобы он терся вокруг неё, проливал кофе, распускал руки. Хотела выставить её легкодоступной девкой перед Вайсом, чтобы он взбесился и вышвырнул её из компании с позором. И знаешь, что вышло? — И что? — меланхолично поинтересовалась Лили, отправляя ягоду в рот. — Это сработало ровно наоборот! — я дернула рукой так резко, что портниха у моих ног испуганно отшатнулась. — Осторожнее с булавками, идиотка! — рявкнула я на женщину, прежде чем снова повернуться к подруге. — Вайс не уволил её. Он просто исчез вместе с ней! Сорвался посреди рабочего дня. По моим догадкам, он увез её в свой загородный особняк. Туда, куда мне, его официальной невесте, теперь закрыт доступ! Охрана меня даже на порог не пускает, представляешь?! Лили задумчиво прищурилась, откладывая телефон на стеклянный столик. — Значит, мелкие интрижки не работают. Пора играть по-взрослому, Шэр. В чем проблема? Мы же не в каменном веке живем. Кто она такая? Никто. — Я уже думала об этом, — кивнула я, разглядывая свое идеальное отражение и сужая глаза. — Нужно подставить её на работе. Слить пару конфиденциальных файлов с её компьютера или перевести грязные деньги, чтобы Торнтону пришлось самому сдать её федералам ради спасения репутации компании. Или просто устроить ей такую медийную травлю, чтобы она сама в петлю полезла. — А если не сработает — найми парочку громил, — равнодушно пожала плечами Лили. — Пусть встретят её вечером в темном переулке и доходчиво, с ножом у горла или пушкой у виска, объяснят, что чужих женихов трогать нельзя. Парочка сломанных ребер быстро прочищает мозги. Она сама сбежит из Нью-Йорка, сверкая пятками, быстрее, чем ты успеешь выбрать фату к этому платью. Я медленно выдохнула. Жесткие черты моего лица слегка расслабились. Слова Лили звучали как идеальная, холодная музыка. Зачем марать руки самой, если от проблемы можно избавиться чужими? Я бросила взгляд на антикварные часы на стене. Торнтон дал мне время до восьми утра, чтобы выпустить опровержение, но я специально тянула, наслаждаясь своей крошечной властью над его репутацией. Однако перегибать палку и рисковать гневом Вайса, пока мой отец не завершил слияние активов, было опасно. — Дайте мне мой телефон, — властно скомандовала я одной из помощниц бутика. Девушка тут же подбежала и поднесла мне смартфон в сверкающем чехле. Я отдала ей пустой бокал, поправила идеальную укладку, чуть выгнула спину, подчеркивая тонкую талию в корсете платья, и сделала роскошное селфи в зеркале. Картинка получилась потрясающей: дорогая ткань, бриллианты и невинная, абсолютно счастливая улыбка будущей жены. Я открыла Инстаграм. Вайс приказал мне опровергнуть слухи о беременности? Отлично. Я это сделаю. Но я сделаю это так, чтобы та маленькая дрянь, которая сейчас греет его постель, подавилась собственными слезами от ревности и унижения. Мои пальцы с идеальным красным маникюром быстро застучали по экрану, набирая текст: @cheryl_mcadams: "Упс! 🥂 Кажется, вчера на папином дне рождения шампанское немного ударило мне в голову, и я наговорила лишнего прессе! 🤭 Мы с @WeissThornton официально заявляем: пока что мы НЕ ждем малыша. Но кто знает, что будет после медового месяца? 😉 Практика ведь творит чудеса, правда, милый? 🔥 Не могу дождаться, когда надену это платье. #FutureMrsThornton #BridalFittings #ВайсИШэрил" Я перечитала текст, довольно хмыкнула и нажала кнопку «Опубликовать». — Ну всё, дорогой жених, — тихо прошептала я своему отражению, видя, как пост уже собирает первые сотни лайков. — Твой приказ выполнен. Посмотрим, как сильно это понравится твоей ручной мышке.

Саманта Хэйз.

Салон черного BMW X7 был пропитан запахом дорогой кожи, бергамота и табака — ароматом, от которого у меня по коже каждый раз пробегали предательские мурашки. За тонированными стеклами мелькали заснеженные деревья, сливаясь в одну серую полосу; мы неумолимо приближались к Хиллсборо, к моему родному дому. Я сидела на пассажирском сиденье, прижимая телефон к уху, пока голос Минди в динамике буквально вибрировал от возмущения. — Сэм, какого... какого черта?! — её возмущенный писк заставил меня чуть отодвинуть трубку. — Я обычно не паникую, но ты просто испарилась с вечеринки! Я обыскaла всю общагу этих придурков, чуть не подралась с каким-то пьяным идиотом... А потом мне звонят и говорят, что видели, как ты садишься в машину к Рику! К Рику, Сэм! Ты совсем рехнулась?! Я виновато потерла переносицу, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Вчерашняя ночь казалась каким-то сюрреалистичным кошмаром. Алкоголь, удушающая ревность от мысли, что Вайс сейчас на приеме с Шэрил, попытка забыться в танце... И тот парень, Паркер. От одного воспоминания о том, как его чужие, потные руки касались моей талии, к горлу подступала тошнота. — Минди, тише, пожалуйста, — пробормотала я, бросая быстрый, осторожный взгляд на водителя. Вайс вел машину одной рукой. Внешне — сама невозмутимость. Профиль, высеченный из холодного мрамора, расслабленная поза. Но его правая рука... Его большая, горячая ладонь собственнически покоилась на моем бедре, большой палец медленно, ритмично поглаживал чувствительную кожу сквозь плотную ткань джинсов. Этот жест был настолько же успокаивающим, насколько и дразнящим. — Я... я была в стельку пьяная, Минд, — вздохнула я, стараясь сделать голос как можно тише. — Мне стало плохо. Я спряталась на кухне и хотела позвонить... Вайсу. Но перепутала контакты. Я клянусь, я думала, что звоню ему! А приехал Рик. Пальцы на моем бедре внезапно замерли. Ритмичное поглаживание прекратилось. Вайс даже не повернул головы, его взгляд оставался прикован к заснеженной трассе, но атмосфера в салоне мгновенно потяжелела, словно воздух вдруг превратился в свинец. Хватка на моей ноге чуть усилилась — не до боли, но достаточно, чтобы напомнить: я принадлежу ему. Только ему. Упоминание этого имени было подобно искре, брошенной в сухой порох. Вчера, когда ничего не подозревающий парень привез меня к воротам особняка, Вайс выглядел так, будто собирался голыми руками вырвать ему сердце. Если бы не мое полуобморочное состояние, Рик вряд ли ушел бы на своих двоих. — Господи, какой позор, — простонала Минди в трубку, очевидно, не догадываясь о градусе напряжения в машине. — И где ты сейчас? С этим... мистером доставщиком? — Нет! — поспешно выпалила я, накрывая своей ладонью напряженную руку Торнтона, пытаясь безмолвно успокоить своего ревнивого демона. — Я... я с Вайсом. Мы едем к моим родителям. На том конце повисла секундная, красноречивая пауза. — Подожди. К твоим родителям? Вместе? Сэм, ты хочешь довести своего отца до инфаркта? А как же Рассел? Если твой брат узнает, что его лучший друг... — Мы не собираемся рассказывать им всю правду, — перебила я, почувствовав, как от волнения начинает ныть желудок. Это был безумный план, но спорить с генеральным директором TN Group, когда он что-то решил, было бесполезно. — Вайс... он скажет, что переводит меня на должность своего личного помощника. И что снял для меня квартиру в городе, чтобы мне не пришлось тратить время на дорогу. Это была идеальная, гладкая ложь. Вайс — друг семьи. Надежный, успешный, взрослый. Конечно, мои мама и папа с радостью отпустят свою дочь под опеку такого уважаемого человека. Им и в голову не придет, что «квартира в городе» — это его огромный загородный особняк, а «личный помощник» сегодняшнее утро провела, задыхаясь от стонов под тяжестью его тела. От этой мысли меня бросило в жар. Я закусила губу, наблюдая, как на скулах Вайса играют желваки. Он слышал каждое слово. — Хитро, — протянула Минди, и в её голосе послышалась улыбка. — Ладно, мышка. Разгребай свои мафиозные страсти. Но с тебя кофе и все подробности на выходных. И... ради бога, удали номер этого Рика. — Уже, Минд. Пока, — я сбросила вызов и бросила телефон на приборную панель машины. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мощного двигателя. Деревья за окном постепенно сменялись знакомыми очертаниями пригорода. Гарлон стрит. Поворот. Знакомый почтовый ящик. Вайс плавно затормозил у обочины, заглушил мотор, но не спешил открывать дверь. Вместо этого он медленно повернул голову. Его темные глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели тем самым тяжелым, темным огнем, который заставлял мое сердце биться где-то в горле. Его рука скользнула с моего бедра вверх, пальцы слегка коснулись накрытой воротом водолазки шеи, забираясь под распущенные светлые волосы, и замерли там, где пульсировала жилка. — Готова идти? — просил он своим бархатным низким голосом, внимательно наблюдая за моей реакцией. Прикусив накрашенную простым прозрачным блеском губу, я тяжело вздохнула. Тошнота от похмелья сложилась с тошнотой от страха. Сердце казалось вот-вот выскочит из груди, настолько быстро оно колотилось. Дышать стало тяжело. Я понятия не имела, как мне обмануть отца. Мама уже давно догадывалась о том, что между нами с Вайсом. А вот папа... С ним будет труднее всего. — Нет, — качнув головой, я неловко натянула ворот чёрной водолазки повыше, пряча под ней багровые метки Вайса, которые он оставил сегодня утром, — совсем не готова... В какой-то степени, я могла понять своего отца. Будь я на его месте, я бы тоже разозлилась, что какой-то помолвленный, почти женатый мужчина лезет к моей дочке, крутит ей как хочет и при этом не надевает кольцо. Я бы абсолютно точно запретила ей иметь какие бы то ни было дела с этим мужиком. Но, к сожалению, как бы я ни понимала папу, проблему это не решало. К тому же, видя эту ситуацию с двух сторон, я мыслила иначе. Я ведь знала, что Вайс меня не бросит. Слышала его слова, видела его поступки. Объяснить это отцу вот так за раз не выйдет. Но я уже оказалась в этой ситуации. Назад дороги не было. Только вперёд. Рвано выдохнув, я опустила глаза и принялась нервно теребить между пальцами уголок своего темно-серого драпового пальто. — Я боюсь ужасно, Вай. Вайс медленно, почти гипнотически скользнул ладонью от моего затылка к щеке, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. В его темных, бездонных омутах не было ни капли сомнения или страха. Только абсолютная, непоколебимая уверенность хищника, который точно знает, что победа уже у него в кармане. — Тебе не нужно ничего бояться, мышонок, — его низкий, бархатный голос прозвучал как мантра, обволакивая меня и заставляя панику отступить. Большой палец ласково очертил контур моей нижней губы. — Тебе вообще не придется врать. Я возьму всё на себя. Ты просто сидишь рядом, улыбаешься и принимаешь поздравления с повышением. Поняла? Я судорожно кивнула, утопая в его обжигающем взгляде. — Твой отец — прагматик. Я дам ему то, что он хочет услышать: цифры, перспективы, безопасность и статус для его дочери, — Торнтон подался ближе, и его дыхание, пахнущее терпким кофе, смешалось с моим. — А потом я заберу тебя домой. И больше ни один ублюдок вроде Рика или Паркера даже не посмотрит в твою сторону, потому что ты будешь под моей личной защитой. Его губы накрыли мои в коротком, но головокружительно властном поцелуе, ставящем точку в моих сомнениях. Это был поцелуй-обещание. Поцелуй-печать. — Идем, — Вайс отстранился, его лицо мгновенно изменилось. Нежность испарилась, уступив место непроницаемой, холодной маске генерального директора «TN Group». Маске акулы. Он вышел из машины, обошел капот и по-джентльменски открыл для меня пассажирскую дверь. Морозный февральский воздух тут же ударил в лицо, немного отрезвляя. Я глубже закуталась в пальто и шагнула на знакомую каменную дорожку, ведущую к крыльцу моего дома. Он казался таким же, как всегда: аккуратный газон, припорошенный снегом, свет в окне гостиной. Но я чувствовала, что переступаю эту черту в последний раз. Сегодня я уйду отсюда не как студентка Саманта Хэйз, а как женщина Вайса Торнтона. Вайс же шел рядом, возвышаясь надо мной мощной, темной скалой в своем безупречном черном кашемировом пальто. От одного его присутствия пространство вокруг словно сжималось. Я достала ключи и дрожащими пальцами открыла входную дверь. В доме как всегда, до боли приятно пахло маминой выпечкой и жареным беконом. Из гостиной доносилось родное бормотание телевизора. — Мам! Пап! Я дома! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. В прихожей тут же послышались торопливые шаги. Из кухни, вытирая руки о маленькое кухонное полотенце, вышла мама. Её лицо озарилось теплой, искренней улыбкой, но стоило ей перевести взгляд с меня на возвышающуюся позади темную фигуру, как её глаза удивленно распахнулись. — Вайс? Господи, сынок, какими судьбами?! — радостно ахнула она, тут же отбрасывая полотенце на тумбочку и бросаясь к нему навстречу. Это было самой приятной частью из всей этой ситуации. Для моих родителей Вайс Торнтон никогда не был просто миллиардером или пугающим боссом криминальной империи, о которой они, к счастью, даже не подозревали. Он был лучшим другом их старшего сына. Мальчиком, который вырос на их глазах, сидел за их обеденным столом и которого они искренне любили как родного. Вайс же мгновенно преобразился. Та пугающая, давящая аура хищника, от которой у конкурентов стыла кровь, испарилась, словно по щелчку пальцев. На лице мгновенно расцвела теплая, почти семейная улыбка. Он шагнул вперед, наклонился и бережно обнял маму за плечи. — Доброе утро, Мэри. Вы, как всегда, прекрасно выглядите, а пахнет у вас так, что я готов забыть о любых диетах, — его бархатный голос звучал так обезоруживающе мягко, что даже я бы поверила, если бы не знала о его истинных мотивах. — Ой, да брось, льстец! — мама счастливо рассмеялась, похлопывая его по мощной груди. — Проходите скорее! Джон, посмотри, кто к нам приехал! Из гостиной, свернув в руке свежую утреннюю газету, вышел папа. Заметив гостя, он просиял той особенной, уважительной улыбкой, которую приберегал только для людей, добившихся в этой жизни абсолютного успеха. — Вайс! Рад видеть, мой мальчик, — папа крепко, по-мужски пожал ему руку, похлопав по плечу. — Не ожидал тебя сегодня. В новостях с самого утра трубят о вчерашнем дне рождения МакАдамса. Думал, ты отсыпаешься после такого грандиозного приема. Я нервно сглотнула, стягивая свое пальто и чувствуя, как под водолазкой от папиных слов кожу обожгло фантомным стыдом. Но Торнтон даже не моргнул. — Приемы приемами, Джонатан, а бизнес не ждет, — Вайс идеально отыграл свою роль, чуть усмехнувшись. — Собственно, именно за этим я к Вам и приехал в такую рань. Я привез Сэмми лично, потому что у меня для вас важные новости. Папа тут же подобрался. Его лицо моментально приобрело маску серьезности и сосредоточенности. Мама же перевела на меня внимательный взгляд, и на секунду мне показалось, что её глаза скользнули по моему натянутому до самого подбородка вороту водолазки. На дне её теплых карих глаз мелькнула еле заметная искорка понимания, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю, но, к счастью, она лишь тактично промолчала. — Проходите в гостиную, я сейчас сварю кофе и мы сядем, поговорим, — быстро сориентировалась мама, жестом приглашая всех в соседнюю комнату, — Сэмми, детка, поможешь мне? — Конечно, мам, — тут же отозвалась я и, скинув с ног ботинки, первая последовала за мамой на кухню. Здесь всё было как всегда. Яркий солнечный свет длинными полосками расчерчивал светлую плитку на полу. Тонкие полупрозрачные шторы мягко покачивались на ветру, просачивающемся через приоткрытые на форточку окна. Аромат свежего шоколадного печенья и кофейных зерен смешивался в такой родной и неповторимый запах, который я в своих мыслях всегда называла «запахом дома». — Кофе я уже помолола, — выдохнула мама, передавая мне небольшую мисочку с кофейным порошком, — осталось только заварить. Сделай папе и Вайсу отдельно покрепче, хорошо? Как они любят. — Да мам... — мягко перехватив из её рук керамическую миску, я подошла к нашей старенькой капельной кофемашине и принялась выполнять привычные действия: достать сеточку-фильтр, засыпать кофе, налить воды в отсек для подачи. Все эти бытовые, повседневные вещи немного меня успокоили. Мысли в голове замедлились и даже руки перестали так сильно дрожать. Пока мама не начала разговор. — Что у него с Шэрил? Ты выяснила? Резкий, прямолинейный вопрос мамы выбил меч из колеи тараном и я чуть не выронила из рук кувшин с чистой водой. — Что? — подняв глаза на маму, я неловко поставила стеклянный кувшин на столешницу и, закрыв крышку отсека для воды, нажала на кнопку «пуск», — они помолвлены. — Сэм, — сжав губы в одну тонкую напряженную линию, мама нахмурилась и сложила руки на груди, — я не собираюсь тебя ругать. Я просто хочу разобраться. В ту же секунду, кухня наполнилась тихим жужжанием кофемашины, нагревающей воду для напитка. Прикусив губу, я отвела глаза и рвано выдохнула, пытаясь успокоить дикий бой сердца в груди. Я чувствовала, что мама догадалась. Она ещё на дне рождения Рассела сказала мне, что Вайс и Шэрил не пара. Но теперь, когда я точно знала, что она была права с самого начала, мне было стыдно перед ней за то, что я всё это время скрывала от неё правду. Словно школьница не рассказывает родителям о двойке, у которых есть доступ к электронному дневнику. — Выяснила, — оперевшись поясницей на столешницу, я мягко обняла себя за плечи и перевела взгляд на пушистый ковер на кухонном полу, — между ними контракт. Ты была права. Лицо мамы даже не дрогнуло. Она знала всё. Чувствовала, а может и знала ответ с самой первой встречи с МакАдамс и теперь, услышав от меня ответ, просто убедилась в своей безусловной правоте. — И? Когда Вайс собирается послать её ко всем чертям? Мои брови сами собой поползли вверх. Я редко слышала, как мама ругалась, но когда это происходило, это всегда было по делу. Редко, но метко, так сказать. — Всё не так просто. Ему нужно собрать доказательства, что семья МакАдамс им манипулирует, — ответила я, слушая, как за моей спиной через фильтр в пузатый кофейник начинает литься свежий густой тёмный напиток, — эти двое вгрызлись в глотку Вая не слабо. Мама тяжело вздохнула и покачала головой, опираясь бедром о столешницу рядом со мной. В её глазах читалась искренняя, материнская тревога за человека, которого она знала с юности. — МакАдамсы — хищники, Сэмми. Ричард МакАдамс никогда ничего не делает просто так, — она понизила голос, бросив быстрый взгляд в сторону двери, ведущей в гостиную, откуда доносился уверенный баритон Вайса, обсуждающего с папой какие-то биржевые сводки. — Вайс сильный мальчик. Очень умный. Если кто и сможет вырваться из их капкана, то только он. Но... Мама замолчала, и когда я повернула к ней голову, то увидела, что она смотрит на меня слишком проницательно. Прямо в душу. Её взгляд скользнул по моему высоко натянутому вороту водолазки, по распухшим от утренних поцелуев губам, а затем снова поднялся к глазам. — Как давно вы вместе? Ну вот и он. Тот самый вопрос, которого я боялась больше всего. Сердце упало куда-то в желудок. На спине выступил холодный пот, а лицо побледнело оттенков на десять. — Мы... ну... — начала заикаться я. Язык казалось онемел, отказываясь ворочаться. Щеки залило яркой краской смущения и стыда. — И не надо придумывать, Сэмми, — лукаво улыбнулась мама, доставая из верхнего ящика четыре высокие белые кружки, — я же вижу, как он на тебя смотрит. Поверь мне, это далеко не дружеский взгляд. И тогда я сдалась. Мамин тёплый, уверенный голос, её мягкая улыбка и эти слова, не дающие сомневаться в том, что она принимает нас, заставили слёзы навернуться на мои глаза. Подойдя к маме сзади, я обняла её и уткнулась лицом ей в спину, как маленькая. — Прости... — еле слышно всхлипнула я, чувствуя, как горло сдавливает горячий болезненный ком рыданий, — прости, что не сказала сразу. — Ну-ну... милая, всё хорошо, — положив свою нежную теплую ладонь поверх моих, сцепленных на ее животе, она мягко усмехнулась, — Я же не слепая, Сэмми. Вайс всегда был для нас с отцом как второй сын. Мы знаем его с тех пор, как они с Расселом были еще подростками. Мы видели, каким жестким, закрытым мужчиной он стал. Но то, как он смотрит на тебя... Господи, детка, да он же буквально дышать забывает, когда ты входишь в комнату. Я тихо шмыгнула носом, отступая от мамы на шаг в сторону. — Ты... ты не злишься? — пробормотала я, утирая влажные щеки тыльной стороной ладони. — Папа ведь точно решит, что это неправильно. Скажет, что он слишком взрослый, слишком опасный, ещё и помолвлен... — Твой отец любит ворчать, но он желает тебе только счастья, — мама развернулась и ласково заправила выбившуюся светлую прядь мне за ухо. — А я женщина, Сэм. И я вижу, что с этим мужчиной ты как за каменной стеной. Я рада за вас. Правда. Но я волнуюсь из-за этой семейки МакАдамс. Обещай мне, что будешь предельно осторожна. — Обещаю, мам. Вайс меня защитит. А я защищу его. — Я в этом даже не сомневаюсь, — тепло улыбнулась мама и поцеловала меня в лоб. — Иначе я бы лично спустила его с нашей лестницы, несмотря на все его миллиарды. Прыснув в кулак, я подняла на маму свои влажные, слегка красноватые глаза, чувствуя, как боль постепенно отступает. — Жестоко. — Зато справедливо. А теперь вытирай слезы, детка. Кофе готов. Нельзя заставлять наших мужчин ждать. Я благодарно кивнула, быстро промокнула глаза бумажным полотенцем и, сделав глубокий вдох, чтобы окончательно успокоить сердцебиение, взяла в руки поднос с дымящимися кружками. Когда мы вошли в гостиную, папа и Вайс сидели в креслах у телевизора друг напротив друга. Но стоило мне переступить порог, как Торнтон мгновенно прервал свою речь на полуслове. Его темный, цепкий взгляд хищника метнулся к моему лицу, безошибочно сканируя его на предмет малейшего дискомфорта или слез. Встретившись с ним глазами, я едва заметно кивнула и легко улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Вайс тут же неуловимо расслабился. Его широкие плечи слегка опустились, а на губах снова появилась вежливая полуулыбка. — Спасибо, Сэм, — сказал он своим глубоким, раскатистым голосом, забирая с подноса черную кружку. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и костяшки привычно обожгло легким ударом тока. — Так о чем ты хотел нам рассказать, мой мальчик? — папа с удовольствием отпил свой кофе, откладывая газету на журнальный столик. — Надеюсь, хорошие новости? Вайс отставил кружку, сцепил длинные пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. Сейчас передо мной сидел не тот обезумевший от страсти мужчина, который брал меня пару часов назад в нашей спальне, а настоящий генеральный директор. Непроницаемый, властный и абсолютно убедительный. — Самые что ни на есть отличные, Джонатан, — ровно произнес Торнтон. — Речь пойдет о Саманте. Папа удивленно вскинул брови и перевел взгляд на меня. Я присела на краешек дивана рядом с мамой, чувствуя, как потеют ладони и сердце подпрыгивает к горлу. Успокойся, Хэйз, ты палишься. Сделав глубокий вдох, я заставила себя расслабить плечи и перевела взгляд на Вайса. Он сидел напротив моего отца с такой грацией и уверенностью, словно владел не только своей огромной корпорацией, но и всем миром заодно. — Джонатан, Мэри, — Вайс чуть подался вперед, опираясь локтями о колени, и перевел взгляд с папы на маму, — Когда пару месяцев назад Рассел по-дружески попросил меня взять его младшую сестренку на практику, я, признаться честно, думал, что просто посажу студентку перебирать архивные сводки. Обычная формальность для закрытия университетских часов. Но Саманта... она превзошла абсолютно все мои ожидания. Папа удивленно моргнул, а затем его грудь колесом выгнулась от отцовской гордости. — Моя девочка всегда была умницей, — с теплой улыбкой кивнул он. — Но к чему ты клонишь, Вайс? — К тому, что ваша дочь обладает феноменальным аналитическим умом, Джонатан. На прошлой неделе она нашла в финансовых отчетах уязвимости, которые пропустил весь мой штатный отдел аудиторов, — Вайс говорил это так убедительно и твердо, что я сама почти поверила в то, что это был просто рабочий момент, а не разборки с итальянской мафией, — Поэтому я принял решение о досрочном завершении её практики. В гостиной повисла секундная тишина. Папа нахмурился, явно не понимая, радоваться ему или расстраиваться. — С сегодняшнего дня Саманта официально переводится в штат на должность моего личного исполнительного ассистента и ведущего аналитика закрытого проекта, — Торнтон выдал это так же буднично, как если бы объявлял прогноз погоды, хотя для корпоративного мира это был небывалый, невозможный скачок по карьерной лестнице. — Вайс... это же потрясающе! — ахнул папа, чуть не расплескав кофе. Но тут же его лицо омрачилось тенью сомнения. — Но позволь... Сэмми ведь еще учится. Ей остался целый год до диплома. Работа такого уровня в твоей компании — это круглосуточная загруженность. Как она будет совмещать это с лекциями? Я не хочу, чтобы она бросала университет. — И не бросит, — мгновенно, гладко парировал Вайс, словно ждал этого вопроса. — Я уже связался с ректоратом. Учитывая её новую должность, университет переводит Саманту на индивидуальный план обучения. Она будет сдавать экзамены экстерном и дистанционно. Компания полностью оплачивает её последний год учебы. Я сидела в полном, абсолютном... шоке, поражаясь тому, как виртуозно он плетет свою паутину лжи. Каждое его слово было продумано, каждая деталь идеальна. Словно у него был ответ на любой вопрос. — Но это еще не всё, — Вайс сделал небольшую паузу, и его темные глаза на мгновение метнулись ко мне. В них скользнуло то самое собственническое пламя, от которого у меня поджались пальцы на ногах. — Должность личного помощника генерального директора требует круглосуточной связи, ненормированного графика и абсолютной конфиденциальности. Хиллсборо находится слишком далеко от Манхэттена. Поэтому, по протоколам безопасности «TN Group», Саманте предоставляются корпоративные апартаменты в элитном охраняемом комплексе в черте города. Папа потрясенно замолчал. Он перевел взгляд на меня, потом снова на Вайса. Для Джонатана Хэйза, человека, который всю жизнь ценил тяжелый труд и стабильность, такой карьерный взлет его двадцатидвухлетней дочери казался настоящим чудом. — Квартира на Манхэттене? — хрипло переспросил папа, ставя кружку на стол. — Вайс... я даже не знаю, что сказать. Это... это невероятный шанс для нее. Но переезд... так быстро? — Сегодня, Джонатан, — мягко, но безапелляционно отрезал Торнтон. — Проект стартует немедленно. Моя служба безопасности уже в пути. Они приедут через час, профессионально упакуют вещи Саманты и перевезут их. Вам не о чем беспокоиться. Сэм будет жить в одном из самых безопасных зданий Нью-Йорка. Я лично ручаюсь за неё. Я почувствовала, как мама рядом со мной едва заметно сжала мою руку. Она всё поняла. Поняла, что «корпоративные апартаменты» — это лишь красивый фасад, за которым скрывается то, что Вайс забирает меня в свой дом, в свою кровать. И, зная правду, мама видела этот разговор совершенно в другом свете: не как босс забирает ценного сотрудника, а как сильный, опасный мужчина забирает свою женщину под свою полную защиту. — Джон, дорогой, — ласково вступила мама, спасая ситуацию. Она положила руку на плечо отца и тепло улыбнулась. — Посмотри на неё. Наша девочка выросла. Это великолепная возможность. И мы должны быть благодарны Вайсу за то, что он разглядел в Сэмми потенциал и берет её под свое крыло. Мы ведь знаем, что с Вайсом она будет в абсолютной безопасности. Правда, Вайс? Её интонация была безупречной. Никто, кроме нас троих, не понял бы скрытого смысла в её словах. Вайс медленно перевел взгляд на маму, и в его глазах мелькнуло глубокое, искреннее уважение. Он понял, что мама в курсе. И был благодарен ей за поддержку. — Можете не сомневаться, Мэри, — его низкий голос прозвучал как клятва. — С ней не случится ничего плохого. Я не позволю. Папа, наконец, радостно выдохнул, сдаваясь под напором таких аргументов, и поднялся с кресла. — Ну что ж... тогда нам стоит выпить чего-то покрепче кофе! — Джонатан Хэйз искренне рассмеялся, подходя ко мне и крепко обнимая. — Я так горжусь тобой, милая! Моя дочь — правая рука самого Вайса Торнтона! Рассел просто умрет от зависти, когда узнает. При упоминании имени брата у меня внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Рассел. Если папа купился на историю с квартирой, то брат, знающий корпоративные правила и самого Вайса от и до, так легко не поверит. Я выдавила из себя радостную улыбку, обнимая отца в ответ, но мой взгляд поверх его плеча встретился с непроницаемым взглядом Вайса. Торнтон едва заметно, успокаивающе по-кошачьи прикрыл глаза, словно говоря: «Я же обещал. Всё остальное — мои проблемы». Остаток утра пролетел как в сумасшедшем, но идеально срежиссированном кино. Ровно через час к дому подъехали два тонированных фургона. Из них вышли крепкие, молчаливые парни в строгих костюмах — служба безопасности Торнтона. Они не задавали вопросов, действовали быстро, аккуратно и максимально вежливо, собирая мои вещи под бдительным, восхищенным взглядом отца. Я же стояла посреди своей детской спальни, глядя, как чужие люди уносят коробки с моими книгами, одеждой и мелочами. Комната стремительно пустела, обнажая стены, оклеенные старыми обоями. Внутри боролись два противоречивых чувства: щемящая тоска по уходящему детству и дикий, трепетный восторг перед тем, что ждет меня впереди. Я уезжала жить к мужчине, которого любила до потери пульса. О котором мечтала большую часть своей жизни. Это было чем-то за гранью. Захлопнув последнюю сумку с документами, я оглянулась на пустую кровать, тяжело вздохнула и спустилась на первый этаж. Вайс уже ждал меня у входной двери. Он успел надеть свое черное кашемировое пальто и сейчас пожимал руку моему отцу, пока мама стояла рядом, утирая блестящие от слёз глаза. — Береги себя, детка, — крепко прижав меня к себе, шепнула она мне в самое ухо: — Будь осторожна. И не забывай звонить. — Обязательно, мам, — прошептала я в ответ, сдерживая подступающие слёзы. Попрощавшись с родителями, я вышла на морозный воздух. Парни из службы безопасности уже закончили погрузку и растворились в своих машинах. Вайс же открыл передо мной дверцу своего BMW X7, помог сесть и, захлопнув дверь, обошел машину, садясь за руль. Мотор глухо зарычал. Дом моей семьи медленно уплывал вдаль в боковом зеркале, пока мы не свернули на трассу, ведущую прочь из Хиллсборо. Мы ехали в тишине минут десять. Напряжение, державшее меня струной всё это утро, наконец начало отпускать. Я откинула голову на кожаный подголовник и устало, но счастливо прикрыла глаза. — Ты просто дьявол, Торнтон, — тихо усмехнулась я, не открывая глаз. — Врать моему отцу в лицо и даже не моргнуть... — Я не врал, мышонок. Я лишь слегка подкорректировал терминологию, переживая о его душевном благополучии, — его теплая, большая ладонь привычно легла на мое бедро, согревая сквозь джинсы. — Ты действительно мой ассистент, и ты действительно переезжаешь в самое безопасное место в городе. Ко мне. Я повернула голову, любуясь его идеальным профилем, и накрыла его руку своей. Всё было так хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И именно в этот момент идиллия рухнула. Мой телефон, лежащий в подстаканнике, коротко завибрировал, уведомляя о новом сообщении. А затем еще раз. И еще. Экран загорелся, высвечивая десяток уведомлений из Инстаграма. Минди переслала мне чей-то пост и активно подгоняла меня смсками, поскорее посмотреть. Нахмурившись, я взяла телефон и разблокировала экран. Первое, что бросилось в глаза — фотография Шэрил МакАдамс в потрясающем, неприлично дорогом свадебном платье. Она лучезарно улыбалась в зеркало примерочной. А под фото был текст, от которого вся моя утренняя эйфория мгновенно обратилась в пепел. Мои глаза бегали по строчкам: «...после медового месяца... Практика творит чудеса, правда, милый? 🔥 Не могу дождаться...» Желудок скрутило болезненным спазмом. Дыхание перехватило так резко, словно меня ударили под дых. Вчерашняя боль от трансляции, которую Вайс так нежно и страстно выжег из меня сегодня утром, вернулась с удвоенной силой, пропитанная липким, грязным ядом Шэрил. — Сэмми? — голос Вайса мгновенно изменился. Он почувствовал, как я напряглась, как заледенела моя рука поверх его пальцев. — Что случилось? Я не могла произнести ни слова. Просто тупо смотрела на экран, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. И Торнтон, не получив ответа, мгновенно ударил по тормозам. Черный bmw с визгом покрышек съехал на обочину и замер. Не говоря ни слова, Вайс вырвал телефон из моих дрожащих пальцев. Его взгляд скользнул по экрану. Секунда. Две. Температура в салоне упала ниже нуля. Я видела, как в одно мгновение карие глаза Вайса затягивает непроглядная, жуткая тьма. Его челюсть сжалась с такой силой, что послышался отчетливый хруст, а вены на шее и руках вздулись толстыми канатами. Он не кричал. Не ругался. Но от той тихой, концентрированной ненависти, которая сейчас исходила от него, мне стало по-настоящему страшно. — Эта сука, — прошептал он голосом, в котором не было ничего человеческого. Голосом абсолютного, безжалостного палача. — Она только что вырыла себе могилу. Вайс отшвырнул мой телефон на заднее сиденье и резко развернулся ко мне. Его большие руки обхватили мое побледневшее лицо, большие пальцы судорожно погладили скулы, словно он пытался стереть ту боль, которую я сейчас испытывала. — Посмотри на меня, Саманта. Посмотри мне в глаза, — приказал он, и я послушно вскинула на него влажный взгляд. — Это дешевая, грязная провокация. Ты слышишь меня? Она труп. Я уничтожу её и её отца так быстро, что они даже не успеют понять, откуда прилетел удар. — Вайс... — мой голос дрогнул, — она делает это специально. Она знает, как ударить. — Пусть делает что хочет. Её время вышло, — прорычал он, прижимаясь своим лбом к моему. — План меняется. Мы больше не будем ждать. Сегодня ночью, как только я привезу тебя домой, я собираю совет и начинаю открытую войну. И я клянусь тебе своей жизнью, мышонок: МакАдамсы сдохнут.