Mousetrap | Мышеловка

Ночь медленно опускалась на закрытый частный район, укутывая особняк Вайса — теперь уже наш официально общий дом — в густую, холодную темноту. Я стояла у огромного панорамного окна в гостиной, крепко обхватив пальцами кружку с горячим сладким чаем и молча наблюдала за тем, как за толстым стеклом под порывами ветра раскачиваются верхушки голых деревьев, а с черного февральского неба сыплются крохотные, ледяные крупинки, с тихим шорохом ударяясь о стекло. Нервы были на пределе. На мне было черное домашнее платье из плотного мягкого трикотажа. Оно плотно обтягивало фигуру, но при этом было наглухо закрытым — с длинными рукавами и высоким горлом. Волосы тяжелой светлой волной рассыпались по плечам, а на ногах были надеты теплые белые носки и мягкие тапочки. Я только недавно закончила разбирать свои вещи. Часть коробок пришлось конечно отнести наверх, на просторный чердак, о существовании которого в этом минималистичном доме я даже не подозревала. Но всё самое необходимое разложить получилось. Мои книги теперь стояли на полках в кабинете и спальне, косметика заняла половину раковины в хозяйской ванной, а несколько привезенных из дома фоторамок, статуэток и цветочных горшков украсили нашу огромную гостиную, делая её хоть чуточку уютнее. Теперь здесь пахло не только холодным мужским парфюмом, но и мной. Моим домом. Позади меня, нервно меряя шагами просторную гостиную, туда-сюда ходил Вайс. Он уже успел переодеться в темные брюки и черную рубашку с закатанными до локтей рукавами, обнажая хитросплетения крупных напряженных вен на предплечьях. Плотно прижав телефон к уху, Торнтон резким, жестким голосом отдавал приказы одному из своих партнеров. — Мне плевать на часовые пояса, Марк. Поднимай людей. Сегодня ночью мы начинаем сливать их акции через подставные фонды, — процедил он, останавливаясь у камина и тяжело опираясь свободной рукой на деревянную полку. — Да. Даррен со своими уже подъезжает. Жду тебя через пятнадцать минут. Он сбросил вызов и с глухим стуком отбросил телефон на кожаный диван. Так называемый «совет» — круг самых доверенных лиц Вайса, тех самых людей, с которыми он вершил судьбы и ломал чужие империи — должен был вот-вот приехать в наш дом. И это, вкупе с начинающим исполняться планом по свержению МакАдамсов, для меня было самым страшным. Я была совершенно не готова к войне. Сделав мелкий глоток обжигающего чая, я вздрогнула, чувствуя, как горячий напиток прокатывается по сжатому в нервный узел желудку. МакАдамсы — не те люди, которых можно просто припугнуть или засудить. Ричард убьет любого, кто посягнет на его деньги. Не думая дважды, свернет шею наглецу и не почешется. Я уже видела, как этот беспринципный человек решает проблемы. Уж очень мне не хотелось, чтобы на месте Бэйкера в следующий раз оказался Вайс. Или я... От мыслей об этом становилось дурно. Зная, как опасно переходить дорогу этому старику, я просто не могла сидеть на месте. Больше всего на свете, стоя сейчас в этой уютной гостиной, я хотела помочь Вайсу. Я ведь видела их финансовые отчеты. Знала те уязвимости в логистике, которые сама же и нашла в бумагах. Возможно, я не понимала всех деталей, но я просто не могла позволить себе отсиживаться наверху в спальне, пока мой мужчина бьется за нашу свободу и будущее. Вайс стоял ко мне спиной, гипнотизируя взглядом пляшущее в камине пламя. В его напряженной позе читался груз огромной ответственности, который он сейчас взвалил на свои плечи. Как бы мне хотелось хоть немного его облегчить. — Как там дела? — мягко, почти шепотом спросила я, аккуратно нарушая тяжелую тишину гостиной. Торнтон тут же отвлекся, словно мой голос был для него единственным важным звуком в этом огромном доме. Он медленно обернулся, и его темный, уставший взгляд заскользил по моей фигуре. Я физически ощутила, как по мере того, как он меня разглядывает, напряжение в его плечах начинает спадать. На дне его карих глаз вспыхнуло глубокое, собственническое удовлетворение. Это платье наверняка теперь было его любимой вещью в моем гардеробе. Черное трикотажное, оно скрывало всё, что нужно было скрыть, но при этом мягко облегало каждый изгиб моего тела. В нём я выглядела уютной, домашней и полностью, абсолютно его. Вайс подошел ближе, плавно, но уверенно забрал из моих рук кружку с остывающим чаем и отставил её на край журнального столика. Его сильные руки привычным жестом обвили мою талию, притягивая вплотную к себе. Наклонив голову, он нежно стукнулся своим лбом о мой, и глубоко вдохнул мой запах полной грудью. — Будет сложнее, чем я надеялся, мышонок, — тихо произнес он, глядя мне прямо в глаза. В его голосе сквозила усталость, но ни капли паники. — Ричард себя обезопасил. Но всё будет хорошо. Мы справимся. Его большие, горячие ладони медленно, успокаивающе погладили мои бёдра сквозь плотную ткань платья, согревая. — А теперь послушай меня, Сэмми. Иди наверх. Ложись в нашу кровать, почитай что-нибудь или включи сериал, — мягко, но настойчиво попросил он. — Скоро сюда завалится огромная толпа очень суровых мужчин. Мне предстоит разбираться со всем этим дерьмом до глубокой ночи, и здесь будет не место для тебя. — Я не пойду наверх, Вайс, — тут же твердо ответила я, упрямо вздернув подбородок, — я тоже хочу поучаствовать в собрании. Его челюсти тут же напряглись. Брови сошлись на переносице. — Саманта, это не обсуждается. Это грязные дела, и я не хочу... Не дав ему договорить, я приподнялась на носочки и ласково положила обе ладони на его скулы, поглаживая большими пальцами грубоватую загорелую кожу на них. Вайс мгновенно осекся, его губы приоткрылись, а глаза в удивлении распахнулись. Я же уверенно заглянула в их темную глубину, вложив в свой взгляд всю ту любовь, искренность и решимость, на которую только была способна. — Я же не чужой человек, Вай, — прошептала я, поглаживая большими пальцами его скулы. — И я посвящена во все детали, возможно не настолько хорошо, чтобы принимать активное участие в построении плана. Но я хочу быть рядом. Я могу быть полезной. Пожалуйста, позволь мне остаться. И тогда, Торнтона откровенно накрыло. Я видела, как в его глазах вспыхнула смесь абсолютного обожания и обреченности. Я физически почувствовала, как рухнули все его железобетонные аргументы и он издал низкий, рваный стон, полный капитуляции перед единственным человеком в мире, которому не мог ни в чем отказать. — Мышонок, это запрещенный прием... — хрипло выдохнул он. В следующее мгновение Вайс — огромный, пугающий босс теневой империи, перед которым трепетал весь Нью-Йорк — медленно опустился передо мной на колени. Он бережно перехватил мою ладонь, прижался к ней горячими губами в долгом, трепетном поцелуе, а затем уткнулся лицом прямо в мою пышную грудь, крепко обнимая меня за талию и зарываясь носом в мягкую ткань платья. — Тебе не стоит быть на этом собрании, Сэмми, — глухо, почти жалобно пробурчал он, обдавая мое тело горячим дыханием, — потому что я, блять, просто не смогу оторвать от тебя взгляд, чтобы смотреть в эти чертовы графики. Я с ума сойду. Ласково улыбнувшись, я взглянула на своего грозного, непоколебимого мужчину, который сейчас стоял передо мной на коленях, и, склонившись, нежно поцеловала его в лоб. — Тебе всё-таки придется сосредоточиться, Вай, — тихо прошептала я, зарываясь пальцами в его густые темные волосы и принимаясь мягко массировать кожу его головы, — Ради нашего будущего. А обо мне ты сможешь подумать чуть позже. Я ведь никуда от тебя не денусь. Вайс медленно поднял голову. В его потемневших карих глазах полыхал такой откровенный, голодный огонь, что у меня перехватило дыхание. — В этом-то всё и дело, мышонок, — глухо прорычал он. — От одного осознания того, что ты теперь живешь со мной, что ты всегда здесь, рядом, мне хочется послать всё к черту и не вылезать с тобой из постели неделями. Его большие горячие ладони собственнически скользнули по моим бедрам вниз и крепко, до легкой приятной боли сжали ягодицы сквозь мягкую ткань домашнего платья. Я судорожно выдохнула и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как тело мгновенно отзывается на эту сладкую, властную ласку. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать завтра со мной на свидание? — его голос стал еще ниже, вибрируя от сдерживаемой страсти. — Я давно хочу сводить тебя в одно место. Там будет тепло, безумно красиво и, самое главное, не будет никаких лишних ушей. Только мы вдвоем. Сердце радостно екнуло в груди, но я не успела даже приоткрыть рот, чтобы ответить. Резкая, требовательная трель домофона безжалостно разорвала уютную тишину особняка, возвращая нас в суровую криминальную реальность. Прибыли гости. Вайс глухо зарычал сквозь стиснутые зубы от досады. Тяжело выдохнув, он нехотя поднялся с колен, вновь превращаясь в ту самую непроницаемую, смертоносную скалу. Его руки медленно, с обжигающей нежностью соскользнули с моего тела, оставляя после себя фантомное чувство жара от его прикосновений. Стиснув челюсти, Торнтон развернулся и широким, уверенным шагом направился в прихожую, нажимая кнопку на настенной панели домофона, чтобы впустить машины на территорию. И я, сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь, и расправив складки на платье, пошла следом за ним, морально готовясь к встрече. Вот я и вхожу в этот жуткий, опасный мир. Это было неизбежно, так что пора взять себя в руки. Подойдя к высокому, узкому окну в прихожей, я отодвинула тонкую светлую шторку и выглянула на улицу. Сквозь падающий в свете фонарей снег я увидела, как на широкую, расчищенную площадку перед домом въезжает кортеж. Стройный, угрожающий ряд из семи дорогих, наглухо тонированных черных машин разных марок — от тяжелых внедорожников до представительских седанов — медленно выстроился полукругом. Двери почти синхронно распахнулись и из салонов на морозный воздух начали выходить люди. Первыми были охранники — крепкие, широкоплечие парни в одинаковых темных куртках и пальто, тут же рассредоточились по периметру, профессионально сканируя темноту. А следом за ними появились официальные гости — директора и начальники отделов. Их было трудно не узнать. Они двигались с расслабленной, но опасной грацией хищников, одетые в безупречно скроенные костюмы и дорогие кашемировые пальто. Партнеры Вайса. Тени, управляющие городом. Мой пульс участился. А во рту пересохло от тревоги. Торнтон же, заметив, что я застыла у окна, подошел сзади. Его большая рука уверенно, но мягко обхватила мое запястье, отводя от стекла. Он притянул меня к себе, и его губы на секунду прижались к моему лбу в успокаивающем, защитном поцелуе. — Стой здесь. И ни о чем не переживай, — тихим твердым голосом произнес он, прежде чем отстраниться и положить руку на массивную ручку входной двери, — в нашем доме тебе никто не навредит. С этими словами, он распахнул дверь, впуская в теплую прихожую морозный ветер и гул мужских голосов. Людей оказалось много. Очень много. Около пятнадцати охранников бесшумно распределились у входа и вдоль коридора, сливаясь с тенями, а в дом один за другим начали заходить мужчины в костюмах. Их было около десяти. Разного возраста, разной комплекции, но всех их объединяло одно — тяжелый, властный, пронизывающий насквозь взгляд и аура непоколебимой силы. — Вайс, — первым вошел высокий, седовласый мужчина с тростью и крепко пожал руку Торнтону, — Рад видеть. — Эдвард, — коротко кивнул в ответ Вайс. Они все здоровались с ним — кто-то сдержанно, кто-то с мрачным уважением, кто-то с напряженным ожиданием. Но каждый из них, переступая порог и снимая верхнюю одежду, неизбежно натыкался взглядом на меня. Стоя чуть позади Вайса, я старалась держать спину ровно и не отводить глаза. Честно признаться, я ожидала чего угодно — презрения, удивления, сальных взглядов или возмущения тем, что в святая святых их босса находится посторонняя девчонка. Но ничего этого не было. Один за другим, эти суровые, опасные люди, скользнув по мне коротким, оценивающим взглядом, тут же переводили глаза на Вайса. Они видели его расслабленную, но абсолютно собственническую позу рядом со мной. Видели невидимую черту, которую он провел вокруг меня. И каждый из них, проходя мимо, вежливо, с почтительной сдержанностью склонял голову. — Добрый вечер, мисс, — негромко произнес седовласый Эдвард. — Мисс, — эхом отозвался следующий, плотный мужчина со шрамом на подбородке. — Мое почтение, мисс. Они не спрашивали моего имени, не интересовались, кто я такая. Им было достаточно того факта, что я просто стою здесь, в доме Вайса Торнтона, и что он позволил мне здесь быть. Для них я автоматически стала неприкосновенной. Частью их круга. Самым последним в прихожую шагнул Даррен. Стряхнув снег с широких плеч своей чёрной куртки, начальник охраны привычно окинул помещение цепким, сканирующим взглядом и почтительно кивнул нам обоим. — Мисс Хэйз. Босс. Добрый вечер. Все собрались. Вайс едва заметно кивнул Даррену, и затем склонился ко мне. Его горячее дыхание обожгло мою щеку, а губы почти коснулись уха. — Ничего не бойся, мышонок, — прошептал он так тихо, чтобы слышала только я. — Иди в гостиную. И займи мое кресло у камина. От его слов меня тут же прошибло волной смущения и жаркого возбуждения. То самое кресло. Огромное, обтянутое темной кожей. Кресло, сидя в котором он впервые рассказал мне о реальных, теневых делах своей компании, после чего, в качестве наказания за непослушание, приказал опуститься перед ним на колени и сделать ему минет. Я помнила тот момент во всех деталях. В тот день я впервые полностью поддалась его абсолютной власти надо мной. И ни сколько об этом не жалею. Щеки мгновенно вспыхнули жарким, предательским румянцем от нахлынувшего порочного воспоминания. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как низ живота сладко стягивает, и коротко кивнула. Уголок губ Вайса дернулся в едва заметной, дьявольской полуулыбке — по моим глазам и вспыхнувшим щекам он прекрасно понял, о чем я сейчас подумала. И явно это оценил. — Если будешь хорошо себя вести, возможно мы это повторим, мышка, — произнес он одними губами и, сжав ткань платья на моей талии немного крепче, чем того требовал этикет, Торнтон оставил меня и вместе с Дарреном направился в сторону кухни — видимо, для короткого конфиденциального разговора. Сделав глубокий вдох и расправив невидимые складки на своем трикотажном платье, я развернулась и осторожно, стараясь шагать как можно увереннее, вошла в гостиную. Комната, еще полчаса назад казавшаяся мне такой уютной и просторной, сейчас была до краев заполнена тяжелой, давящей мужской энергетикой. Мужчины в дорогих костюмах уже рассредоточились по помещению. Кто-то из старших партнеров занял места на длинном кожаном диване, лениво покуривая крепкие сигары, кто-то устроился на гостевых креслах, а несколько человек — те, что выглядели помоложе, — остались стоять у панорамных окон и барной стойки, скрестив руки на груди. И лишь одно место в помещении оставалось свободным несмотря ни на что — большое кожаное кресло Вайса. Никто даже не подумал к нему приблизиться, словно вокруг него была очерчена невидимая запретная линия. Я шла мимо этих суровых, опасных людей, кожей ощущая их внимание. Они профессионально делали вид, что тихо переговариваются между собой или изучают интерьер, но я ловила на себе их цепкие, изучающие взгляды, слышала низкие, хрипловатые шепотки. Я была чужеродным элементом в их жестоком мире, но приказ Вайса видимо в их обществе был неоспорим. Дойдя до камина, я плавно опустилась в глубокое кожаное кресло. Мягкая, прохладная обивка тут же приняла меня в свои объятия, и я положила руки на широкие подлокотники, стараясь выглядеть невозмутимо. И именно в этот момент я кристально ясно поняла, почему Вайс выбрал это место. С этой точки открывался идеальный, панорамный обзор на всё помещение. Я видела каждое лицо. Каждое мимолетное движение. Отсюда невозможно было скрыть ничего — ни перешептываний на диване, ни напряженных поз стоящих у окна мужчин, ни их переглядываний. Это было место абсолютного доминирования и тотального контроля над ситуацией. Место короля. И сегодня Вайс посадил сюда меня. Оглядывая притихшую гостиную из этого своеобразного кожаного укрытия, я невольно начала изучать собравшихся. Мужчины в строгих, безупречно скроенных костюмах тихо переговаривались, сжимая в руках папки с документами и держа между пальцами толстые дымящиеся сигары. Воздух был словно наэлектризован от тревожного напряженного ожидания. Но вдруг мой взгляд зацепился за фигуру, которая совершенно не вписывалась в этот криминально-деловой пейзаж в стиле фильма «Джентельмены» Гая Ричи. У длинной барной стойки, в самом углу комнаты, стоял парень. Он был высоким — почти таким же, как Вайс, — но его телосложение было более стройным и жилистым, а плечи не такими пугающе широкими. Вместо пиджака или классической рубашки на нем была надета огромная, безразмерная черная толстовка с капюшоном и джинсы. Но не подумайте, что он выглядел плохо. Напротив. У него были короткие, чуть растрепанные русые волосы, спадающие на лоб, и просто возмутительно симпатичное лицо с острыми скулами и расслабленной, слегка ленивой линией губ. Он не обращал ни малейшего внимания на суровых боссов вокруг. Его длинные пальцы с невероятной скоростью летали по клавиатуре тонкого матового ноутбука, стоящего прямо на барной стойке. В этой напряженной атмосфере он выглядел как яркое пятно на черном полотне. Так нагло и дерзко, что дух захватывает. Я смотрела на него с нескрываемым удивлением, пытаясь понять, что этот парень вообще здесь забыл, как вдруг... словно почувствовав на себе мое внимание, его пальцы замерли. Он медленно поднял голову, безошибочно находя меня взглядом, и в его серо-голубых глазах заплясали хитрые, дьявольские искры. Губы дрогнули в самоуверенной ухмылке, и он, глядя прямо на меня, игриво подмигнул. Меня словно током ударило. Вспыхнув до самых корней волос, я тут же неловко отвернулась, уставившись на свои колени и ругая себя за то, что вообще начала пялиться. Но паренька это явно не смутило. Краем глаза я заметила, как черная толстовка оказалась совсем рядом, а пружинистые легкие шаги замерли на расстоянии меньше метра. Он не стал нависать надо мной или вставать рядом с креслом, как сделали бы другие. Вместо этого он плавно, с грацией сытого кота, опустился на корточки прямо у подлокотника моего кресла, и оказался так близко, что я почувствовала от него легкий запах мятной жвачки и свежего, терпкого парфюма. Напряженно скосив на него глаза, я смущено замерла, ожидая его слов или действий, но он сделал нечто более ошеломляющее. Бесцеремонно плюхнул свой открытый ноутбук прямо мне на колени. На черном экране был открыт простой командный терминал. Его длинные пальцы легли на клавиатуру и быстро напечатали одну строчку: > Если я сейчас с тобой пофлиртую, через сколько секунд босс прострелит мне колено? Прочитав это, я удивленно застыла на несколько долгих секунд, шокировано хлопая ресницами, а затем, немного придя в себя, невольно прыснула, прикрыв рот ладонью. Вся моя дикая тревога, что пульсировала в висках минуту назад, ненадолго затихла. Я ему понравилась? Серьезно? С одной стороны, это показалось мне милым и забавным. Этот странный бесстрашный паренёк так дерзко взял всё в свои руки, что у меня на него даже злиться не получалось. Было в нём что-то особенное. С ним хотелось пообщаться, возможно даже подружиться. Но с другой стороны... вспоминая Рика, я неосознанно напряглась. Не хотелось бы мне, чтобы из-за меня какой-то милый безобидный паренёк снова потерял всё. Немного осмелев, я положила руки на прохладный пластик ноутбука и медленно, одним пальцем напечатала на его клавиатуре в ответ: > Думаю, у тебя есть секунд пять. Лэнгдон тихо, искренне рассмеялся. Его светлые глаза хитро блеснули. — Значит, буду говорить быстро, — прошептал он своим приятным, низким голосом, в котором сквозила наглая, обезоруживающая ухмылка. — Лэнгдон. Главный по кодам, взломам и незаконному проникновению. — Сэм, — я осторожно пожала его большую протянутую ладонь с длинными жилистыми пальцами. Кожа парня была прохладной, а рукопожатие — крепким, но бережным. — Знаешь, Сэм, — он чуть подался вперед, опираясь локтем о мой подлокотник, так близко, что это было на грани фола. — Обычно любой, кто хотя бы дышит в сторону этого кресла, мгновенно вылетает из компании. А ты сидишь в нем с таким видом, будто оно твой законный трон. Это... преступно красиво. Он скользнул взглядом по моему домашнему платью, задерживаясь на изгибах чуть дольше положенного, а затем снова заглянул мне в глаза. — Я весь месяц гадал, какая женщина смогла заставить нашу ледяную глыбу по имени Вайс Торнтон окончательно потерять рассудок. И знаешь что? Теперь я его полностью понима... Договорить Лэнгдон не успел. Температура в радиусе пяти метров от нас резко упала ниже нуля. Тяжелая, убийственная аура накрыла гостиную, заставляя даже самых суровых мужчин в комнате притихнуть. Я подняла взгляд и увидела Вайса. Он стоял в паре шагов от нас, засунув руки в карманы черных брюк. Его лицо словно было высечено из камня, а темные глаза буравили спину Лэнгдона с такой откровенной, ледяной жаждой крови, что мне стало не по себе. Господи, только не это. Заметив мой испуг и почувствовав на себе этот недобрый, буквально прожигающий материю взгляд, Лэнгдон медленно, с озадаченным выражением лица обернулся. Но стоило ему заметить Вайса, возвышающегося в дверном проеме в гостиную подобно грозовой туче, как на губах хакера расцвела широкая, понимающая усмешка. Он снова повернул голову ко мне, бросив последний — теплый и откровенно игривый — взгляд своих светлых серо-голубых глаз. — Мы еще поболтаем... Саманта, — бархатным, дразнящим шепотом пообещал он. Забирая ноутбук с моих коленей, Лэнгдон словно «случайно» провел костяшками своих длинных пальцев по мягкой ткани платья на моих бедрах. Это было мимолетное, почти невесомое касание, но в наэлектризованной тишине гостиной оно ощущалось, как нажатие на красную кнопку. Плавно, почти лениво, Лэнгдон поднялся на ноги во весь свой высокий рост и Вайс тут же оказался рядом. Пространство между ними мгновенно сжалось до критического предела. Торнтон сделал резкий шаг вперед, агрессивно вторгаясь в личное пространство парня. Казалось, только одна его аура уже могла убивать. Но Лэнгдону было всё нипочем. — Если ты не отойдешь от неё прямо сейчас, — рявкнул Вайс так низко и угрожающе, что вибрация его голоса отдалась у меня где-то под ребрами, — я клянусь, что закрою глаза на то, что мы друзья, и переломаю тебе все пальцы. Каждую гребаную фалангу. В огромной гостиной стало так тихо, что можно было услышать, как бьются снежинки о панорамные окна. Охранники у дверей напряглись, а суровые мужчины в костюмах на диванах замерли, внимательно наблюдая за сценой. Но Лэнгдон лишь тихо фыркнул. Ничуть не смутившись этой убийственной угрозы, от которой любой другой уже задрожал бы от ужаса, он примирительно поднял вверх обе руки, в одной из которых был зажат ноутбук. — Не кипятись, Ви, — с наглой, обезоруживающей ухмылкой протянул хакер, делая показательный шаг в сторону и кивая на меня. — Просто проверял периметр безопасности твоего главного сокровища. Система работает без сбоев. Охрана реагирует мгновенно. На лица парня не было ни малейшей тени раскаяния. Он лишь подмигнул разъяренному Торнтону и, засунув свободную руку в карман своей черной безразмерной толстовки, вальяжно отошел обратно к барной стойке, ставя точку в этой жуткой сцене. Вайс проводил его тяжелым, испепеляющим взглядом, а затем медленно перевел глаза на меня. Его грудная клетка глубоко вздымалась, ноздри ходили ходуном, как у бешеного быка. Он положил обе руки на широкие подлокотники моего кресла, нависая надо мной так, чтобы полностью закрыть меня своей широкой спиной от взглядов остальных мужчин в комнате. В его потемневших от дикой ревности глазах читалось четкое послание: «Моя». — Всё в порядке? — глухо, всё еще на пределе эмоций, спросил он, вглядываясь в мое лицо. — Абсолютно, — я невольно улыбнулась, чувствуя, как от его горячей, собственнической защиты по венам разливается приятное тепло. Я накрыла его напряженную руку своей ладонью и легко погладила выпирающие под тонкой кожей змейки вен, — Давайте начнем, Вай. Я готова. Торнтон глубоко втянул носом воздух, успокаиваясь от моего прикосновения и запаха. Медленно, но верно, пульсирующие жилы на его шее разгладились, плечи расслабленно опустились, а пальцы сжимавшие подлокотники, наконец приобрели свой нормальный цвет. Выпрямившись, Вайс стряхнул с себя остатки ярости, и мгновенно надел маску безжалостного, расчетливого генерального директора теневой империи. Повернувшись лицом к своим партнерам, он властно оперся одной рукой о спинку моего кресла и кивнул Даррену, чтобы тот налил всем желающим заранее подготовленный для такого случая виски. — Господа, — его голос, усиленный акустикой комнаты, зазвучал жестко и по-деловому, разрезая повисшую тишину. — Время вышло. Сегодня ночью мы начинаем демонтаж империи МакАдамса. И прежде чем мы перейдем к цифрам, я хочу прояснить один момент. Вайс сделал короткую паузу, его тяжелый взгляд обвел каждого присутствующего в комнате. — Девушка, сидящая в этом кресле — Саманта Хэйз. Мой личный исполнительный ассистент, ведущий аналитик этой операции и человек, который имеет доступ к любой информации в этом доме. Её слова — это мои слова. Любое проявление неуважения к ней я буду расценивать как личное оскорбление. Это понятно? На моё удивление, мужчины, даже самые седовласые и авторитетные, ответили на этот ультиматум Торнтона синхронным, утвердительным кивком. Никто не посмел возразить. — Отлично, — Вайс перевел взгляд на Лэнгдона. — Выводи схемы на экран. Марк, докладывай по офшорам. Что у нас с логистическими узлами Ричарда? Верхний свет в гостиной тут же потух и Лэнгдон в пару кликов вывел на пустую светлую стену гостиной огромную проекцию. Замелькали графики, схемы, длинные списки транзакций и названия подставных компаний. Что-то из этого я видела на почте Вайса, что-то читала в интернете вместе с Минди, а что-то мне было совершенно не знакомо. С одного из кресел поднялся приземистый, пухлый мужчина, с тёмными кудрявыми волосами и густой бородой. Видимо тот самый Марк. Раздраженно потирая переносицу, он резко обвел лазерной указкой хитросплетение линий на стене: — Эти оффшоры МакАдамса — просто черная дыра. Проводка идет через три фирмы-прокладки, и я не могу отследить конечного бенефициара. Вот этот их главный шлюз, «Blue Ocean Transit»... бред какой-то. Шестьдесят миллионов уходят на Кайманы, где проходят через систему трастовых нотариальных пулов. Формально это счета сотни подставных номинальных держателей, которые не являются бенефициарами, но юридически разорвать цепочку почти невозможно. Я нахмурилась, вглядываясь в знакомое название на светящейся стене. Мое сердце забилось чаще. Я помнила те старые документы из архива, словно читала их только вчера. Помнила тот вечер, когда Вайс пропал и мы с Минди решили покопаться в его бизнесе. Слова вырвались сами собой, вклиниваясь в напряженную тишину мужского совета: — Концы не обрываются, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в абсолютной тишине гостиной его услышали все. Десяток суровых, тяжелых взглядов мгновенно скрестились на мне. Марк нахмурился, опустив указку. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как потеют ладони, но заставила себя посмотреть прямо на графики. — Blue Ocean Transit» — это не конец. Это воронка, — тверже продолжила я. — Вы смотрите на Кайманы, а деньги уже в стране. «Blue Ocean» полностью завязан на «East Coast Freight». Марк скривился: — «East Coast» — белый холдинг. На кой ему туда гнать грязь? — Затем, что «East Coast» — это он сам. — Я судорожно выдохнула, чувствуя, как Вайс впился взглядом мне в затылок. — Контрольный пакет «East Coast» принадлежит корпорации «MacAdams Maritime». Я видела договоры на аренду доков. Он не прячет шестьдесят миллионов. Он платит сам себе за аренду, чтобы создать видимость бешеной прибыли «East Coast». Вы хотите обрушить его акции? Не ищите дыру. Бейте по «East Coast». Это его настоящий кошелек. В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Мужчины в дорогих костюмах замерли, переваривая услышанное. Первым оживился Лэнгдон. Его пальцы пулеметом прошлись по клавиатуре ноутбука, стоящего на барной стойке. Секунда. Две. А затем он издал тихий, восхищенный свист. — Мать твою... — выдохнул хакер, поворачивая экран так, чтобы видели остальные. — А девочка-то права. Бинго, господа. Структура белых активов «East Coast» идеально зеркалит транзакции с Кайманов. Мы пытались взломать их черный ход, а она просто зашла через парадную дверь с официальными бумагами. Под прицелом десятка теперь уже совершенно ошеломленных и уважительных мужских взглядов я почувствовала, как щеки заливает краска. Пожав плечами, я слегка отклонила голову назад, ловя взгляд Вайса, и смущенно шепнула ему: — Я просто внимательно читала те нудные договоры, которые мне поручали архивировать в офисе. «И не важно, что я это делала не одна. Молчаливое спасибо, Минди. Когда мы разберемся с этим дерьмом, ты будешь подружкой невесты на нашей с Вайсом свадьбе». Торнтон издал тихий, бархатный смешок. В его глазах блеснула такая безграничная, абсолютная гордость, что у меня перехватило дух. — Умница моя, — выдохнул он в гробовой тишине помещения, и его широкая теплая ладонь опустилась на мой затылок, нежно поглаживая мои светлые волосы. Следующие четыре часа слились для меня в один бесконечный гул напряженных мужских голосов, ритмичное щелканье клавиатуры Лэнгдона и терпкий запах крепкого черного кофе. Достаточно долгое время мы все сидели и планировали детальный, безжалостный обвал акций МакАдамса. Я с головой прониклась этим процессом. Сидя в огромном кожаном кресле Вайса, я вникала в каждую новую схему, считала цифры и чувствовала себя так, словно наконец-то нашла свое истинное место в жизни. Прямо на моих глазах империя Ричарда МакАдамса, строчка за строчкой кода на экране, начинала трещать по швам. Мужчины яростно спорили, предлагая варианты, Вайс отдавал жесткие, бескомпромиссные приказы, а я ловила его обжигающие, темные взгляды каждый раз, когда наши глаза встречались сквозь пространство гостиной. В эти секунды между нами словно проскакивали высоковольтные разряды. Но время неумолимо близилось к полуночи. Адреналин, державший меня на плаву весь этот сумасшедший день, начал постепенно отступать, уступая место тяжелой, свинцовой усталости. Голова стала слишком тяжелой, а веки сами начали закрываться. Незаметно стянув с ног мягкие тапочки, я подтянула к груди колени в своем длинном домашнем платье и устроилась в глубоком кожаном кресле поудобнее, обхватив ноги руками. Тепло от камина рядом морило, и я чувствовала, как сладкий, густой сон захватывает меня всё сильнее, размывая голоса партнеров Вайса в неразборчивый белый шум. Мои ресницы дрогнули и тяжело опустились вниз. Вайс заметил это моментально. Пока Марк и Эдвард о чем-то громко и эмоционально спорили у проекции, Торнтон бесшумно отделился от группы мужчин и подошел к креслу. Его большие, сильные руки мягко обвили мои плечи, надежно укрывая от всего мира, а губы оставили трепетный поцелуй на моем лбу, обдавая кожу горячим дыханием. — Пора спать, мышонок, — прошептал он так тихо, так чтобы слышала только я. Я сонно замотала головой, отчаянно не желая оставлять его одного и пропуская финал обсуждения. Но Вайс был непреклонен. Не слушая моих слабых протестов, он дотянулся до края дивана, взял оттуда теплый кашемировый плед и заботливо закутал меня в него со всех сторон. Одним плавным, легким движением он бережно поднял меня на руки, прижимая к своей широкой груди так, словно я была величайшей драгоценностью, которую он когда-либо держал и, не обращая ни малейшего внимания на замолчавших партнеров, уверенным шагом вышел из гостиной, направляясь вверх по лестнице, в нашу спальню.

Вайс Торнтон.

Она казалась почти невесомой в моих руках. Свернувшись калачиком в мягком пледе, словно маленький котёнок, Сэмми тихо, недовольно мычала всю дорогу до нашей комнаты, пытаясь протестовать против моего самоуправства. Но её сонный, растерянный лепет вызывал во мне лишь глухую, собственническую нежность, от которой болезненно щемило где-то под ребрами. Толпа моих лучших стратегов и убийц ждала меня внизу, готовая разорвать МакАдамса на куски, но прямо сейчас для меня не существовало ничего, кроме этой девушки. Толкнув плечом тяжелую дверь нашей спальни, я зашел внутрь и мягко, бесшумно прикрыл её ногой, отсекая нас от остального мира. Осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, я опустил Сэм на огромную кровать. Кашемировый плед соскользнул с её плеч и я навис над ней, вглядываясь в расслабленное, умиротворенное лицо. Мои большие, обжигающе горячие ладони легли на её лодыжки, медленно и бережно стягивая теплые белые носочки. Я не удержался — наклонился и оставил легкий, трепетный поцелуй на изгибе её изящной стопы, прежде чем двинуться дальше. Мои пальцы подхватили подол её длинного черного платья. Горячие ладони скользнули под мягкий трикотаж, обжигая гладкую, согретую кожу на её стройных ножках, и медленно, неумолимо поползли вверх. — Давай, мышонок, помоги мне, — хрипло, на грани слышимости прошептал я, чувствуя, как от одного прикосновения к ней кровь начинает тяжелеть и пульсировать в паху. — Приподними бедра... Сэмми сонно вздохнула, не открывая глаз, и послушно оторвала таз от матраса, позволяя мне стянуть ткань выше. — Умница. Теперь выгни спинку... — мой голос стал еще ниже, вибрируя от сдерживаемого возбуждения. Мои руки скользнули по её ребрам, собирая платье на талии. — Руки наверх. Вот так. Хорошая девочка. Одним плавным движением я стянул с неё черное платье через голову и не глядя отбросил его куда-то в сторону. Это было сейчас не важно. Сэм осталась лежать на прохладных темных простынях в одном лишь дорогом, полупрозрачном кружевном белье, которое я сам же для неё и купил. Свет ночника падал на её бледную фарфоровую кожу, подчеркивая каждый изгиб. Распущенные светлые волосы разметались по подушкам. Разморенная, сонная и невероятно податливая, она выглядела, как богиня. Моя маленькая богиня. От этого зрелища мне сорвало крышу. Все мои хваленые барьеры рухнули за долю секунды. Мне было катастрофически мало просто снять с неё платье. Я хотел её всю. Оперевшись коленом о край матраса, я навис над ней. Моя рука по-хозяйски скользнула под её лопатки, пальцы безошибочно нащупали застежку лифа. Один щелчок — и тонкое кружево полетело следом за платьем. Мой взгляд упал на её обнаженную, полную грудь, тяжело вздымающуюся от спокойного дыхания. Застонав сквозь стиснутые зубы от того, как сильно меня накрыло, я наклонился ниже. Одной ладонью я обхватил её правую грудь и нежно сжал безумно мягкую плоть, а языком властно обвел один затвердевший, розовый сосок, втягивая его в рот, играя с ним, покусывая. Затем повторил то же самое со вторым. Сэмми сладко, протяжно застонала сквозь сон, выгибаясь навстречу моим губам. Её бедро рефлекторно дернулось, прижимаясь вплотную к моему паху. Она не могла не почувствовать сквозь плотную ткань моих брюк твердый, пульсирующий от болезненного напряжения стояк, готовый разорвать ширинку. Блять. Я зажмурился, чувствуя, как по венам растекается жидкое пламя. Я был в одной секунде от того, чтобы сорвать с неё остатки кружева, раздвинуть её ножки и взять её прямо здесь, забыв о том, что внизу меня ждет десяток вооруженных людей. Но я не мог. Только не сегодня. МакАдамсы сами себя не уничтожат. Собрав в кулак всю свою стальную волю, я с силой заставил себя оторваться от её сладкого тела. Тяжело, со свистом выдохнув, я натянул на Сэмми толстое шелковое одеяло, укрывая её до самых плеч, и с трудом отступил на шаг назад. Шорох ткани заставил её приоткрыть отяжелевшие веки. Сквозь сонную дымку её мягкий взгляд сфокусировался на мне. Я стоял у самой двери, словно дикий зверь, запертый в клетке собственной ответственности. Моя грудь рвано, тяжело вздымалась. Губы всё еще блестели от слюны. Ткань на брюках предательски топорщилась, выдавая мое дикое, неконтролируемое желание, а глаза, потемневшие до состояния чернильных омутов, неотрывно следили за каждым её вздохом. — Спи, мышонок, — прохрипел я, едва узнавая собственный голос. Рука резко легла на дверную ручку, сжимая металл до подозрительного скрипа, — Не жди меня. Сэмми слабо заворочалась под одеялом и села. Её глаза, всё еще затуманенные сном и пробудившимся возбуждением, умоляюще посмотрели на меня. Ткань съехала с её плеч, открывая её бархатистую обнаженную кожу и эти пышные, сладкие груди, на которые я был готов молиться до конца своей жизни. — Вай... не уходи, — её тихий, полный желания шепот ударил по моим натянутым нервам хлеще хлыста. Из моей груди вырвался глухой, обреченный рык, больше похожий на вой. Я запрокинул голову, чувствуя, как от напряжения сводит челюсть. — Дьявол, Сэмми, я не могу... — прорычал я, сжимая побелевшими пальцами в металл дверной ручки, лишь бы не сорваться обратно к кровати. — Я хочу остаться так сильно, что у меня кости ломит. Но мне нужно закончить дела. Раз и навсегда. Ради нас. Её глаза блеснули в полумраке, полные понимания и нежности. Светлые локоны волос упали с её покатых плеч вперёд, немного прикрывая собой её полные формы. Но вместо того чтобы облегченно выдохнуть, я почувствовал, как составы выкручивает от желания убрать их, чтобы снова видеть её тело полностью. Я подался вперед, впиваясь в неё своим самым обжигающим, жадным взглядом. — Я обещаю, мышонок. Как только я спущу этих цепных псов с поводка, я сразу же вернусь наверх. И мы закончим то, что начали, — мой голос сорвался на собственнический, темный шепот. — Спи. Я клянусь, что вернусь сюда. Я всё равно не смогу заснуть в этом доме без своей малышки. Сэм тяжело, судорожно выдохнула. Её ресницы дрогнули, и она покорно, с легкой улыбкой кивнула, укладываясь обратно на подушки и плотнее закутываясь в одеяло. Бросив на неё последний, пылающий жаром взгляд, от которого плавился воздух, я быстро выскользнул в коридор и плотно закрыл за собой дверь. Оставшись один, я тяжело привалился затылком к прохладному дереву закрытой двери и судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Под веками всё еще стояло разморенное, полуголое тело Сэмми на моих простынях. Голова кружилась от резкого перепада адреналина и невыносимого напряжения. Низ живота стягивало такой тугой, болезненной судорогой, что у меня буквально сводило яйца, а пульсирующий, твердый как сталь член до боли упирался в плотную ткань брюк, требуя разрядки, которую я сам себе запретил. Черт. Я тихо зарычал сквозь стиснутые зубы, откидывая голову назад. Мне срочно нужен был ледяной душ. Желательно, на пару часов. Но даже сквозь эту агонию неудовлетворенной похоти я с мрачной, хриплой усмешкой понимал: никакая ледяная вода не остудит тот пожар, который эта девочка разжигает во мне одним своим тихим стоном. Я слишком сильно её хотел. До смерти. До полной потери инстинкта самосохранения. Именно в этот момент карман моих брюк коротко и требовательно завибрировал. Стиснув челюсти, я достал телефон. На экране высветилось короткое смс от Даррена: «Босс. Лэнгдон вскрыл их сервера. Но у нас появилась другая проблема. Вам лучше спуститься». «Проблема». Это слово подействовало на меня лучше любого ледяного душа. Отрезвление пришло мгновенно, вышибая из головы влажные фантазии и возвращая меня в жестокую реальность, где на кону стояла безопасность моей женщины. Глубоко втянув носом воздух, я с огромным усилием оторвался от двери спальни. Грубо, почти со злостью поправил ткань брюк, что, впрочем, ни черта не помогло скрыть более чем очевидную физиологическую проблему, и решительно направился к лестнице. У меня было неотложное дело, которое нужно было решить, чтобы спокойно вернуться в эту постель. К своей будущей жене. Спускаясь по широкой дубовой лестнице, я на ходу пытался вернуть себе ледяное спокойствие, хотя кровь всё еще тяжело и горячо пульсировала в венах. Но на середине пролета меня перехватил Даррен. Начальник моей охраны стоял, сжимая в руке планшет, и его лицо было мрачнее грозовой тучи. Когда я поравнялся с ним, взгляд Даррена на какую-то микросекунду непроизвольно скользнул ниже моего ремня. Ткань брюк всё еще болезненно и предательски топорщилась, выдавая моё дикое возбуждение с головой. Но Даррен был профессионалом до мозга костей. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. Он мгновенно поднял глаза, уставившись прямо мне в переносицу и сделал вид, что ничего не заметил. Выдержке этого парня можно было только позавидовать. — Босс, — напряженно произнес он, понизив голос, чтобы нас не услышали в гостиной. — Видимо, кто-то из его крыс уже шепнул Ричарду, что мы начали движение. Старый маразматик сделал свой ход на опережение. С этими словами, Даррен молча протянул мне свой планшет. На ярком дисплее светилась главная страница крупнейшего национального новостного портала. Последний пост, судя по счетчику просмотров, уже успел расползтись вирусной инфекцией по всем таблоидам и социальным сетям. Заголовок был набран крупным, кричащим шрифтом поверх фотографии, где мы с Шэрил стояли в обнимку на вчерашнем приеме. «Как сообщает официальный пресс-секретарь семьи МакАдамс, после недавних слухов о беременности, пара решила ускорить события. Свадьба века Торнтон-МакАдамс официально назначена на первое марта...» Края планшета затрещали под моими пальцами, когда я с силой сжал их на тонком пластиковом корпусе. Первое марта. Ровно через две недели. Ричард и Шэрил решили загнать меня в угол публично, отрезая пути к отступлению. Старик явно понимал, что теряет контроль, и бросил мне открытый вызов на глазах у всего мира, пытаясь запереть меня в клетке этого брака до того, как я успею перерезать ему глотку. — Четырнадцать дней, — глухо, с ледяной яростью прорычал я, возвращая планшет Даррену. Внутри меня всё окончательно заледенело, превращаясь в чистую, смертоносную расчетливость. Адреналин от возбуждения сменился норадреналином от надвигающейся резни. — Какие будут указания? — спокойно спросил Даррен, готовый выполнить любой мой приказ. Я бросил короткий взгляд наверх, туда, где за закрытой дверью сейчас спала единственная женщина, ради которой я был готов сжечь этот город дотла. Моя мышка. Моя Сэмми. — Идем в гостиную, — мой голос лязгнул металлом. — Передай Лэнгдону и Марку: мы ускоряемся. Либо я стираю империю МакАдамсов с лица земли до наступления весны, либо сворачиваю Шэрил и старику шеи прямо у алтаря. Третьего не дано.