Neon pulse

      Подъём в понедельник для Хёнджина кажется довольно тяжёлым.       Днём в воскресенье была тренировка с Чанбином, а вечером он уходил в совместные бои с рандомными игроками со всего мира в Genshin Impact, пропуская ужин. Парень в очередной раз выбил себе редкую пятизвёздочную героиню — Фурину, радостно улыбаясь.       Ночью мысли возвратились к одному и тому же человеку — Феликсу. Снились его пухлые, в виде батика, губы с колечком пирсинга, который он постоянно теребит языком, когда злится, открывая вид на маленький шрам на нижней губе.       Хёнджин готов признаться, что этот необычный парень с острым язычком ему безумно нравится. Но сладость сна сразу прерывается отрывками, как Феликс не раз унижал его перед другими людьми.              Нехотя встав с тяжёлой головой, парень решает принять душ, чтобы смыть с себя остатки сна. В голове мелькает образ Феликса и появляется глупая мысль: а может, и сам Хёнджин тоже нравится Феликсу?       Мамы нет, наверняка, отправилась с подругами по магазинам, что радует: Хван, наконец-то, может неторопливо позавтракать в тишине без тяжёлого взгляда и причитаний о машине.       Спустя двадцать минут на телефон юноши приходит сообщение от отца, оповещая, что мужчина подъехал.       По приезде в автосалон Джи Ю принимается рассматривать различные марки автомобилей — на удивление, там есть не только немецкие марки, но и японские, и американские.       Высокий брюнет крепкого телосложения в костюме выходит из кабинета и встречает посетителей.       — Приветствую Вас, меня зовут Сан, — кланяется парень старшему Хвану, а затем пожимает руку Хёнджину.       Теперь-то он узнаёт, о каком Сане говорил Чан и с каким Каем тот ходил — параллельный класс, частенько играли после занятий в баскетбол команда на команду.       — Да, привет, Чан говорил про машину для меня, — начинает Хён.       — Audi, да. Не машина, а зверь. Идёмте, покажу, — улыбается Сан.       После длительных рассказах о характеристиках отец обходит автомобиль, внимательно рассматривая каждую деталь. Оценивающий взгляд проходится по салону, а после мужчина просит открыть капот, чтобы осмотреть содержимое двигателя. Сан довольно спокойно отвечает на наводящие вопросы Джи Ю. Опыт отца в переговорах имел всегда колоссальный успех.       Хёнджин довольно улыбается, поглаживая чёрный глянцевый кузов Audi, и радуется словно ребёнок, дорвавшийся до игрушки. Глаза блестят. Неужели она будет его? И скоро он появится на гонках, чтобы показать, что он тоже чего-то стоит. Из грёз парня возвращает крепкая ладонь отца, оседающая на плечо со словами:       — Хёнджин, ты уверен, что хочешь именно эту машину? Мы можем в другой автосалон поехать и купить любую другую.       — Отец, она очень нравится мне, — не успокаивается.       Отец проходит по второму кругу и, открыв багажник, замечает баллон, прикреплённый ремнями к правому боку багажника.       — А что это за баллон?       — Закись, — будничным тоном проговаривает Сан, подходя к мужчине. — Объяснить, что это такое?       — Нет, не нужно, я знаю, что это, — мужчина смотрит на сына.       — Автомобиль полностью укомплектован, он в полном порядке. Его обкатали, как только привезли к нам в автосалон. Проблем не будет, да и гарантия есть, — Сан легонько хлопает по крыше машины, ожидая окончательного решения покупателей.       — Отец? — Джин смотрит на мужчину и улыбается.       По взгляду сына Джи Ю понимает одно: так горит желание. И, выдохнув, машет рукой.       — От девчонок не будет проходу. Хотя у тебя от них и так, наверное, отбоя нет, — подмигивает мужчина. — Где у вас можно произвести оплату?       Сан, кивнув, разворачивается и провожает старшего Хвана к кассе.       После подписания договора о купле-продаже и передачи владения Сан вручает запасной комплект ключей и документы прямому владельцу — Хёнджину. И тот с широчайшей улыбкой чуть ли не в припрыжку бежит к машине. Отец подходит к сыну, разглядывая сияющее лицо.       — Поздравляю, сынок, с покупкой твоей первой собственности, — мужчина не может не улыбаться, глядя на своего ребёнка.       — Спасибо, отец! — парень подаётся вперёд, обнимая Джи Ю.       Попрощавшись с Саном и сев за руль теперь уже своей малышки, Хёнджин нажимает на кнопку «start/stop», и двигатель тут же начинает мягко урчать под капотом. Когда отец садится на пассажирское сиденье, он начинает повторно рассматривать салон. Внутри автомобиля витает аромат дорогой кожи.              Приоткрыв немного окно, Хёнджин кладёт руки на чёрный кожаный руль, стёганный бежевыми шёлковыми нитями, поглаживая. У заказчика определённо есть вкус. Прикрыв глаза, парень словно сливается одним целым с этой красавицей.       Выехав на дорогу, он смотрит по сторонам и слегка давит на педаль газа. Audi быстро набирает скорость до 70 км/ч, плавно лавируя между другими участниками движения, сливаясь в городском потоке.       Отец просит о единственном: быть осторожным.

***

      Вечерний Сеул сегодня по-особенному ярко сияет. Неоновые огни освещают дорогу, по которой плывёт Audi с узкими и хищными фарами, подобными глазам самого владельца.       В салоне играет приятная обволакивающая слух музыка, и, вальяжно рассевшись, Хёнджин с лёгкой улыбкой поворачивает в сторону автомагистрали, где уже давно должна быть сходка.       Стрелка часов подкрадывается к одиннадцати. Волнение, которого не было, тут же возникает, стоит только заехать на площадку.       Audi плавно останавливается. Нажав на кнопку «start/stop», чтобы заглушить двигатель, парень уверенно выходит из салона под одобрительные аплодисменты и свист других нелегальных гонщиков со словами: «Молодец», «поздравляю», «крутая тачка».       Чан с остальными парнями подходит к Хёну, пожимая поочереди руку с поздравлениями.       — Что я тебе говорил об этой малышке, а? Крутая, скажи же! — улыбка не сходит с лица парня, он очень рад за друга.       — Да, она нереально крутая, уже хочу попробовать её в деле, — потирает свои ладони будто в волнении.       — Попробуешь ещё, всё впереди, — подмигивает друг.       Хёнджин наблюдает, как другие заглядывают под капот Audi, оценивая двигатель и турбину. Кто-то лезет в багажник, удивлённо охая.       — Да тут закись, парни! Он основательно подготовился, — присвистывает один из гонщиков.       Хёнджин кивает, подтверждая слова, и поворачивается к Бану и парням. Разговоры сейчас куда важнее приехавшей Ferrari — все заняты обсуждением новенького со своей машиной, расспрашивая её характеристики.       — Сколько у неё лошадок и разгон до сотки за сколь…       Один из парней задаёт вопрос и не заканчивает его, увидев Феликса, вставшего позади Хвана.       — Привет, Хёнджин.       Феликс, гордо поднял голову, разглядывает парня с головы до ног, а затем смотрит в глаза шоколадного цвета, когда Хван оборачивается.       — Привет, Феликс, — Хёнджин по-детски улыбается, будто хочет похвастаться новой игрушкой в песочнице.       Блондин оценивающе осматривает автомобиль, с хитрой улыбкой продумывая какой-то план, разворачивается и уходит, садясь в свою Ferrari.       — Джин, советую тебе сегодня просто пристроиться в «хвост» и изучить трассу, — Чан кладёт руку на плечо друга и, ободряюще похлопав, уходит к своей Toyota.       Кивнув на совет друга, Хёнджин подходит к своей машине, усаживаясь за руль и поджимая губы.       — Даже ничего не сказал, — выдыхает Джин и выруливает к стартовой линии, становясь ко всем остальным машинам.       Их машины стоят рядом. Феликс опускает стекло и, улыбнувшись, смотрит на Хёнджина. В этой улыбке есть… Заинтересованность? Вызов? Ну, так что же, Хван готов принять его.       Старт дан, флаг взмётывается и все машины срываются с места, только вот Хёнджин медлит, понимая, что теперь он сам за себя, поэтому нервозно вдавливает педаль газа.       Из головы не выходит улыбка Феликса.       Сердце бешено колотится и все советы Чана как ветром сдувает. Есть другая цель — догнать Феликса. Лавируя между другими машинами, Хён следует за красной Ferrari. Феликс словно ждёт его, специально не гонит, проверяя на выносливость и возможности парня.              Скорость на спидометре достигает 180 км/ч, Джин, повернув голову, замечает красное пятно — они практически равняются.       — Чёрт, возьми себя в руки! — кричит Джин, сжимая руль сильнее.       Словно это поможет ему вернуть всё обладание и концентрированность. Впереди его ждёт победа, не иначе.       Выкрутив руль вправо, он обходит белую Honda и затем снова возвращается на свою полосу.       Ощущения совсем другие: когда он сидел с Чаном, это выглядело как реалистичная 5D игра, но тут Хван сам за рулём, адреналин бьёт через кровь, имеется желание обойти всех, а в голове пульсирует одно — обогнать Феликса.       Хёнджин рад, что у его красавицы автоматическая трансмиссия и не нужно тратить время на переключение передач, выжимая раз за разом педаль сцепления — это помогает сконцентрировать внимание только на дороге и других участниках заезда. И, конечно же, на мелькающем бельме на глазах в виде тачки Ликса.       Когда два круга остаются позади, в голове Хёнджина бьются восторг и необузданная радость, что это последний круг, который решит весь исход гонки. Позади остаётся Чан. Посмотрев в зеркало заднего вида, Хён сбавляет скорость перед тем, как преодолеть резкий поворот, и наготове кладёт руку на ручник.       Джин с сумасшедшей улыбкой проносится мимо других гонщиков. Он видит в метрах пятистах скопление народа — финиш близится. Где-то в голове Джину кажется, что другие дают ему просто фору, как новенькому, дабы тот проверил себя на деле.       Красная Ferrari мгновенно ускоряется, пересекая белую полосу, флаг взмётывается. Хёнджин, ударив по рулю, судорожно сжимает его до побелевших костяшек, а после нажимает на тормоз, давая возможность другим финишировать за Феликсом.       Осознание произошедшего приходит быстро. Что он сделал? Главной его задачей на сегодня было просто исследование трассы. А по итогу как с цепи сорвался.       Чёртов Феликс.       На финиш Джин приезжает пятым, глуша двигатель, и вылезает из машины. Кто-то оглядывает его странно и удивлённо, а кто-то проходит мимо, поздравляя с первым заездом. Увидев озверевшего Чана, парень вздыхает, ожидая серьёзного разговора.       — Джин, ты с ума сошёл? Было опрометчиво лезть вперёд, если ты впервые был на трассе. Ты же не знаешь, как твоя тачка поведёт себя! — Чан заслужено отчитывает, и Хёнджин это понимает.       — Я не удержался… — выдохнул парень. — Он так рванул.       — Блять, так ты из-за Феликса? — стонет Бан.       — Хёнджин? — победитель огибает Чана, останавливаясь напротив Джина и протягивая руку. — Это было очень круто.       — Спасибо, — Хёнджин не сдерживает улыбку и протягивает руку в ответ, пожимая, впитывая нежность кожи, а после спохватывается, начиная доставать выигрышные деньги. — Я же тебе должен! Сейчас!       — Нет, сегодня я с тебя ничего не возьму, — Феликс останавливает его, касаясь плеча, на что Хёнджин удивлённо поднимая глаза. — Это был твой первый заезд и ты показал себя великолепно.       Ладонь парня такая маленькая, но тепло от неё ощутимо и непередаваемо. Но даже оно не длится долго — блондин убирает руку и отходит от Хёнджина. Повернувшись с лукавой улыбкой, окликает так, что в толпе может услышать каждый:       — Фары твоей машины такие же притягательные, как и твои глаза.       Феликс кивает в сторону своей машины и, подойдя к ней, ныряет, заводя двигатель.       Это что, сейчас был комплимент? Хёнджину? От этого самодовольного индюка?       Джин слушает чужие разговоры, как через слой ваты, но чья-то рука на плече выдёргивает его из наваждения.       — Джин, стой!       Встряхнув головой, парень поворачивается в сторону и видит Бана.       — Ты чего? — смотрит непонимающе.       — Не думаю, что это хороший выбор для дружбы.       — Не думаю, что тут ты можешь мне указывать, Чан, — Хён ведёт плечом и отбрасывает руку друга.       Хочется посмотреть, что же это за человек. С этими мыслями Хван преодолевает расстояние до Ferrari и останавливается возле водительской двери.       — Не хочешь прокатиться или домой торопишься? — парень загадочно улыбается.       — Я абсолютно свободен, — отвечает с улыбкой Джин.       — Прекрасно, — задумавшись, Феликс проводит кончиком языка по серёжке пирсинга.       Хёнджин заворожённо смотрит на кончик языка, который играется с колечком в губе. По телу пробегаются мурашки, низкий голос выдёргивает его от созерцания:       — Я тут знаю одну круглосуточную кафешку в паре кварталов отсюда, не составишь мне компанию за чашечкой кофе или что ты там пьёшь?       — Кофе, айс американо, — на автомате выдаёт Джин, продолжая пялиться на пухлые губы-бантики с соблазнительным пирсингом.       — Супер, погнали за мной, — Феликс улыбается и прикрывает окно, развернувшись на площадке, останавливается в ожидании Хвана.       Хёнджин приближается к своей Audi, бросая друзьям «пока».       Когда Ликс видит в зеркале заднего вида, что Хёнджин уже подъезжает к нему, тут же срывается вперёд, слегка притормаживая за поворотом, ожидая, пока чёрная Audi вырулит на главную дорогу, а после едет уже медленнее, следя, чтобы Джин не отрывался.       Café 24/7 встречает их неброской вывеской и приятным персоналом. В кафе царит расслабленная атмосфера: мягкий свет, столики из тёмного дерева, мягкие кресла, негромкая расслабляющая музыка, аромат свежесваренного кофе и аппетитной еды. Интерьер в тёплых тонах добавляет уюта в помещение, повсюду в зале находятся живые растения и картины.       Парни занимают столик в дальнем углу. Официантка тут же подходит с меню, готовясь принять заказ. Феликс даже не смотрит перечень блюд, заказывая себе зелёный чай. Джин, напротив, изучает меню, а затем решает, что лучше не есть, и заказывает себе холодный американо.        Спустя пять минут на столе уже стоят чашка с дымящимся зелёным чаем и стакан с кофе.       Хёнджин обхватывает стакан одной рукой, а другой начинает перемешивать трубочкой лёд.       «Интересно, о чём мы будем говорить?» думает Хёнджин.       — Я поражён, если честно, — тихий и низкий голос Ликса заставляет поднять глаза, — ещё чуть-чуть, и ты бы меня сделал.       — Сомневаюсь, — парень обхватывает трубочку длинными пальцами, замечая, как глаза Феликса опускаются, явно рассматривая руки собеседника, — моя машина всё же проигрывает твоей красотке. Как давно она у тебя?       — Месяца три точно, — Ликс следует примеру и берёт в руки чашку, дуя на горячий напиток.       — А где брал?       Феликс, ставит чашку на блюдце и подаётся немного вперёд.       — А ты любопытный, и мне это нравится, — уголок губ приподнимается. — А тебе?       — Что мне? — не понимает. Поставив стакан на стол, Хёнджин также наклоняется вперёд, пристально рассматривая лицо Феликса.       — Я тебе нравлюсь? — голос становится чуть ниже, отдавая лёгкой хрипотцой, — Ты же не просто так рванул за мной?       Глаза Феликса изучают слегка покрасневшее лицо напротив.       — Не просто, — признаётся юноша.       — И? — улыбка сползает с лица, голубые глаза в линзах хитро щурятся, ожидая ответа.       — Мне захотелось почувствовать всё то, что чувствуете вы, несясь по трассе, — выпаливает Хван, пытаясь унять внутри бушующую фантазию, которая очень вовремя подкидывает ему яркие и сочные картинки с блондином в главной роли.       Хёнджин теперь понимает: он окончательно и бесповоротно влип. Феликс приковал с первой минуты его взгляд к себе жестами, мимикой и словом, хоть и дерзким. И вся эта его бронированная оболочка, которая так отталкивала с самой встречи, теперь кажется лишь защитной реакцией парня. Джин запускает руку в волосы, слегка ероша на затылке, а затем мягко опускает её на стол.       Феликс, осматривая Хёнджина ещё сильнее, чем когда-либо, облизывается. Глаза Феликса недобро блестят, пока он смотрит на парня.       — И как? — парень решает немного разбавить ситуацию и берёт в руки чашку с чаем, отпивая.       — О да-а-а, — протягивает Хван, а у самого глаза возбуждённо вспыхивают. — Чёрт, это непередаваемо! Одно дело, когда я сидел на пассажирском сиденье в тачке у Чана и, по сути, от меня ничего не зависело, но другое дело — когда всё в моих руках. Скорость и этот адреналин! Перед глазами будто всё меркнет, впереди дорога и стрелка спидометра, которая стремительно приближается к отметке двести километров в час…       — И твоя цель — победить, — заканчивает за парнем и улыбается, убирая чёлку, которая лезет в глаза. — Хёнджин, ты наш.       — В каком плане? — юноша хмурится.       — В таком: ты один из нас, из тех, кто ловит кайф от скорости. Тяжело теперь будет от этого отказаться. Ты с нами, — при этих словах рука Ликса скользит по столу и накрывает пальцы Хёна.       От ощущения тёплой ладони блондина в глазах Джина слегка темнеет. Это неожиданно. Хочется как можно дольше продлить этот неслучайный жест, замереть и тихо скулить, не решаясь убрать руку первым. Хёнджин поднимает глаза на парня и видит, что тот улыбается.       — Феликс? — тихо зовёт.       — Поехали отсюда?       Хван, словно гипнотизированный, поднимается с места, хочет подойти к официантке, чтобы попросить счёт, но Феликс его опережает: бросает на стол пару выигранных купюр, а затем идёт к выходу.       Свежий воздух ночного Сеула сразу забирается в лёгкие, парни стоят около своих машин, так и не решаясь взглянуть друг другу в глаза.       — Она у тебя красотка, вблизи ещё шикарнее выглядит, — не сдерживает восторга Хван.       — Спасибо, — Ликс перехватывает взгляд Джина и довольно ухмыляется, — хочешь, прокатимся? Оставь машину пока здесь, потом за ней вернёмся.       Хёнджину кажется, что бы ни предложил блондин, он на всё согласится. Прокатиться на Ferrari было чем-то заоблачным для него, тем более, на такой многомиллионной модели.       — Хочу, — не задерживает с ответом Хван.       — Ну, тогда погнали.       Брелок от красной машины щёлкает, разблокировывая двери. Сев на пассажирское сиденье, Хён не может сдержать восторженного вздоха: чёрные кожаные кресла, сверкающая панель, словно у космического корабля, множество кнопок и большой бортовой компьютер. Каждая мелочь в этом автомобиле кричит о роскошности. Феликс проводит по экрану и нажимает на кнопку «play», с колонок начинает литься тихая и расслабляющая музыка. Хён вопросительно смотрит на водителя.       — Что? Музыка под настроение.       Феликс нажимает на кнопку «start/stop» и плавно трогается с парковочного места. Хёнджин невольно любуется утончённым профилем блондина. Парень создан для этой машины. Одно целое.       — Феликс, а ты не пристёгиваешься?       Блондин, пролетая на красный свет, поворачивается к юноше.       — Нет, м-м-м никогда.       И вновь наступает тишина, разбиваемая только лёгким музыкальным репертуаром из динамиков. Хёнджин думает в сотый раз: «Странный». Рука инстинктивно тянется к ремню безопасности, после чего парень пристёгивается.       Машина выруливает на трассу, и Джин чувствует плавное ускорение. Стрелка переваливает за 150 км/ч, и Феликс, не поворачивая головы, бросает:       — Отстегнись.       — Зачем? — хмурится.       — Отстегни ремень безопасности. Не бойся, всё будет хорошо. Ты просто поймёшь, какой это кайф.       И почему этот чёртов Феликс так действует на него? Хёнджин, словно заворожённый, отстёгивает ремень, который «уезжает» на своё законное место.       Поначалу Хёнджин ничего не чувствует, но после того, как Ликс вдавливает педаль газа в пол, в груди что-то сжимается, и Хвана слегка придавливает к сиденью. Ехать на такой скорости — чистое безумие. Адреналин, который скопился в крови, начинает выталкивать все негативные мысли, заставляя длинные пальцы вцепиться не в поручень на двери, а в свои ноги, сжимая ткань джинсов. Феликс резко выворачивает руль и сбавляет скорость, вписываясь в поворот, и теперь они едут по узкой дорожке среди деревьев.       — Где мы?       Феликс выруливает на небольшой островок с зелёным газоном и останавливается, сразу же выходя из машины, прихватывая с собой пачку сигарет.       Хёнджин следует ему и встаёт позади парня.              — Не знаю, — он оглядывает местность, а затем привычным жестом поджигает тонкую сигарету, — а тебе это важно?       — Нет, просто интересно, — задумчиво произносит Хён, а затем обращает внимание, как парень закуривает.       — «Просто» в этой жизни, Джин, ничего не бывает, — довольно грубо отвечает блондин и, повернувшись, вдыхает никотиновый дым в себя, тут же выдыхая. — Тебе здесь не нравится?       — Нравится, — Хван, осмотревшись, понимает, что они находятся в каком-то парке, хотя из-за густой растительности можно подумать, что это лес. — И зачем мы тут?       Феликс закатывает глаза и небрежным жестом отбрасывает недокуренную сигарету, присаживаясь на капот Ferrari:       — Скажи, а ты всегда так много вопросов задаёшь или иногда способен на действия? Например, как сегодня?       — В смысле? — тупит Хван.       Парень изумлённо наблюдает за Феликсом, сидящим на капоте, который плавными движениями языка проводит по колечку в губе. Теряя терпение, Феликс цепляется пальцами за белую майку и тянет парня на себя, но не рассчитывает силу, из-за чего Хёнджин влетает ему в грудь, становясь между разведённых ног.       — Удиви же меня снова, Хёнджин.       Шёпот проникает в подсознание, и Хван рывком накрывает губы блондина, выбивая последний выдох с привкусом ментоловых сигарет. Рука Феликса сжимает майку, притягивая к себе ближе, углубляя поцелуй. Воздуха становится катастрофически мало, широкая ладонь Хвана устраивается на затылке Ликса, фиксируя голову, и юноша продолжает терзать в поцелуе губы-бантик.       Сколько Хёнджин грезил о них, сколько они ему снились, как они ласкали и так же как предательски унижали. Но все сны — это ничто по сравнению с тем, что чувствует он сейчас.       Язык Хёнджина натыкается на пирсинг и несколько раз обводит его. Феликс ожидает, когда Хван наиграется.       — Откуда он у тебя? — не удерживается.       — Не важно, — бросает блондин и проводит большим пальцем по нижней пухлой губе, — они такие же на вкус, как я и думал.       Феликс слегка отстраняется, заглядывая в глаза, пылающие возбуждением, а затем пробирается рукой к ширинке, расстёгивая молнию. Прохладной ладонью он ныряет под резинку боксеров, обхватывая почти вставший член.       — Хочешь? — с придыханием в ухо спрашивает Ликс, проводя рукой вверх-вниз по окрепшей плоти. Проносится судорожный всхлип.       — Нас же увидят.       «Тебя и правда сейчас это волнует? Ты с Феликсом, он хочет тебя, а ты хочешь его», проносится в голове Хвана. Почему бы просто не отдаться этому моменту душой и телом?       Дыхание сбивается и парень закусывает нижнюю губу — Хён даже представить не может, как это хорошо смотрится со стороны.       — Не думаю, что в такой час кто-то будет разгуливать по парку. Но даже если будет — это его сугубо личная проблема, успокойся.       На этих словах они меняются местами, и уже Хёнджин полусидит на капоте Ferrari, расставив свои длинные ноги. Феликс смотрит в глаза, спуская чужие джинсы вместе с бельём до уровня колен. Благо Хван сидит на машине, иначе от этой картины он точно бы откинулся.       Блондин обхватывает ладонью член, снова прижимается к пухлым губам, поочерёдно лаская их языком, покусывая. Перейдя на шею, свободной рукой Феликс приподнимает майку, пробегаясь пальцами по вставшим горошинам сосков, срывая с губ юноши шипение. Проведя по выступающим рёбрам, он медленно оглаживает подтянутый живот, закусывая губу. Феликс смотрит почерневшим взглядом в горящие желанием глаза и спускается дорожкой влажных поцелуев по груди, слыша каждый сдавленный стон сверху.              Хёнджину ещё никогда не было так хорошо. Похвастаться отношениями он не мог, ведь его сексуальная жизнь была не столь разнообразна.       Феликс опускается на колени, с улыбкой осматривает довольно крупный член с влажной головкой и, явно довольный размером, облизывается.       Джин опускает голову: ему до одури сладко смотреть на хищного и дерзкого парня, который сейчас стоит перед ним на коленях.       Блондин на пробу лижет головку, пробуя на вкус, затем берёт в рот наполовину, прикрывая глаза.       Низкий стон доносится до его ушей, и, самодовольно ухмыльнувшись, Феликс продолжает брать глубже.       Джин не произвольно кладёт ладонь на чужую макушку, зарываясь пальцами в шелковистые волосы. По телу проходится разряд тока, и кожа покрывается мурашками, Хван закусывает губу и случайно толкается сильнее. Руки Феликса упираются в бёдра, слегка сжимая пальцами, и останавливают порыв Хвана, показывая, тем самым, что здесь Феликс управляет всем процессом.       Пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, Хёнджин шумно выдыхает, когда головка члена упирается в глотку блондина. Смотреть на это просто ошеломляюще — как плавно скользят губы-бантик по влажному от слюны члену.       Терпеть эту пытку можно бесконечно, если бы не желание Хвана, которое берёт верх. Рывком подняв парня на ноги, он вгрызается в губы с привкусом собственного предэякулята, глубже проталкивая свой язык. Руки нагло блуждают по хрупкому телу, сжимая ягодицы. Хёнджин прижимается плотнее пахом к паху парня, ощущая на своём возбуждении грубую ткань джинсов с оттопыренной ширинкой. Собственное возбуждение кружит голову до скрежета зубов, хочется вцепиться в нежную кожу Феликса.       — У тебя есть смазка и презервативы? — шепчет Хван возле шеи, оставляя влажные дорожки от поцелуев.       Тяжело оторваться от вкушения этого дикого и запретного плода. Не его плода. Да и хрен с ним. Хочется испробовать каждый миллиметр бархатистого и нежного тела с привкусом терпкости, кокосового геля для душа и воздуха, пропитанного улицей.       — Не надо со мной церемониться, просто возьми меня, Хёнджин, — когда-нибудь Хван привыкнет к колким словечкам парня.       Хёнджин меняет их местами, усаживая Ликса на капот, залезает под футболку ладонями и слегка сжимает пальцами кожу, блуждая подушечками по позвонкам, пересчитывая их, будто клавиши инструмента.       Губы скользят по шее, плечам. В голове бьётся: укусить, засосать, присвоить. С этими мыслями Хван сжимает мягкую кожу на боках. Руки находят молнию, наспех расправляются с ней, приспускают джинсы вместе с бельём и тут же обхватывают чужой член, проводя большим пальцем по истекающей смазкой головке. Слюна мгновенно собирается во рту, и Хён поддаётся искушению испробовать парня на вкус. Если он от поцелуев скулит, то что будет, когда Хван войдёт в него и будет выбивать из его рта сладкие и громкие стоны?       Нагнувшись к прессу с выраженными кубиками, Хён обводит каждый языком, затем, спустившись на одно колено, широко лижет покрасневшую головку. Подняв глаза, он видит безумно сладкую картину: удовольствие, которое ловит блондин, растекающийся на капоте Ferrari. От такого вида собственный член Хёнджина дёргается.       Феликс, словно почувствовав взгляд снизу, опускает глаза и натыкается на почерневшие глаза дикого желания и полной похоти. Губы плавно скользят по всей длине, выводя языком влажные узоры, сводящие с ума Ликса. Хёнджин как можно глубже берёт в рот, желая доставить удовольствие. Выпуская член изо рта с громким чмоком, он гладит стройные ноги, одновременно спуская джинсы к кроссовкам и покрывая поцелуями внутреннюю часть бёдер.       — Возьми меня, Хёнджин, — слышит Хван сверху, и ему не нужно повторять дважды.       Резко поднявшись на ноги, Хёнджин дёргает Ликса на себя, впиваясь в его губы, и одним движением поворачивает спиной к себе, приподнимая футболку. Он покрывает поцелуями каждый выпирающий позвонок, лопатки, поясницу.       — Сейчас немного растяну, я не хочу доставлять тебе дискомфорт, — Хён мягко мурлычет в ухо.       — Блять, Хёнджин, если ты сейчас же не перестанешь относиться ко мне, как фарфоровой кукле, и не возьмёшь меня, то дашь усомниться в тебе, — в глазах парня скользят злые искорки. — Трахни меня уже.       Властный голос и дикое желание сподвигают Хёнджина на решение: он прикасается двумя пальцами к губам Феликса, оглаживая по контуру. Блондин сразу понимает, что от него требуется, поэтому берёт их в рот и обильно смачивает слюной.       Влажные длинные пальцы касаются сжатого колечка мышц и неспеша начинают растягивать узкий вход. Мычание Феликса подсказывает Хвану, что он делает всё правильно, поэтому решает добавить ещё один палец. Сменив угол проникновения, он сразу находит нужную точку, отчего тихий стон становится громче. Парень старается быть аккуратным, пусть Ликс и просил его не быть столь нежным. Вытащив пальцы, он нетерпеливо приставляет головку члена к уже почти готовому входу. Войдя на половину, Хёнджин прижимает Феликса спиной к себе, успокаивающе поглаживая пресс, выцеловывая плечи и ключицу.       — Двигайся же! — восклицает Феликс и толкается бёдрами навстречу, насаживаясь полностью на крупный член.       — Боже, Феликс, ты такой узкий, — шепчет в лопатки Хван, начиная медленно раскачиваться.       Движения уже более уверенные и глубокие, с губ начинают слетать стоны. Положив одну ладонь на бёдра, сжимая кожу, Хён с каждый толчком заставляет Ликса плавиться. Вторая ладонь касается лица блондина, поворачивая его в свою сторону. Губы находят губы Феликса, всасывая поочерёдно, смакуя их в развязном поцелуе, ловя мычание и судорожные вздохи.       Находиться внутри Феликса невыносимо прекрасно, тесно и горячо. От головокружения Хён лишь сильнее сжимает молочные бёдра, наращивая темп, с каждым толчком выбивая эхо своего же имени по всей местности.       — Хёнджин, а-а-а-х… Ещё, — мычит блондин.       Ликс сжимает кулаки, опускается грудью на капот, так как вес двоих он уже не может удерживать. Ноги подкашиваются, есть желание кончить и не заканчивать это одновременно.       — Ты такой красивый, бо-о-оже, — в момент экстаза произносит Хёнджин, опускаясь к спине блондина, оставляя очередные поцелуи на спине.       — Глубже, м-м-м-м… — закатив глаза, сипло мычит Феликс.       Бешеный ритм и стоны в унисон только приближают к сладкому пику. Положив одну руку поверх руки Феликса, Джин сжимает её, переплетая их пальцы, и продолжает вбиваться в податливое тело.       Низкое рычание Хёнджина и несколько размашистых толчков не заставляют яркий оргазм Феликса долго ждать. Приподнимаясь на руках, он кончает густыми каплями семени на капот.       Словно загипнотизированный движениями блондина под собой и его взметнувшимися влажными волосами Хван толкается глубоко и грубо ещё пару раз, и с громким утробным стоном собственная сладкая кульминация достигает парня. Чуть не упав на юношу, Хёнджин ставит ладонь перед собой, пытаясь восстановить дыхание, а затем медленно выходит. Феликс приходит в себя быстрее, чем Хван, поэтому, приподнявшись, начинает натягивать бельё с джинсами.       — У тебя есть салфетки? — охрипшим голосом произносит Хён.       — В бардачке должны быть, посмотри, — небрежно бросает Феликс. Нащупав пачку сигарет, он чиркает зажигалкой, прикуривая.       Хван смотрит на Ликса, а после идёт до машины. Открыв дверь, а затем бардачок, находит упаковку влажных салфеток и тщательно вытирается ими, после надевая на себя бельё с джинсами.       Подойдя к Ликсу, парень вдыхает ментоловый дым и бесстыдно рассматривает расслабленное лицо в приближающихся рассветных лучах солнца, прорывающихся сквозь кроны деревьев. Красивый, неземной.       Одно ощущение заставляет бабочек порхать внутри и стучать сильнее сердце, потому что Феликс позволил ему прикоснуться к себе и любить.       Покрасневшие от поцелуев губы расслаблено сминают фильтр тонкой сигареты, а затем так же с лёгкостью выпускают дым.       В голове Хёнджина стоит один единственный вопрос: «Что теперь с ними будет?». Но… Ничего. Сейчас Феликс вернётся к своему богатому папику, и встретятся парни, дай Бог, только в субботу на следующем заезде.       Феликс поворачивается к Хёнджину, заглядывая в глаза с лукавой улыбкой.       — А ты никогда не думал постричься?       Хён отрицательно машет головой.       — А зря, ты бы выглядел старше, — усмехается Ликс.       — Тебе не нравится, как я выгляжу? — обида закрадывается в душу Хёнджина.       «Какое Феликсу дело до моей внешности?»       Феликс оглядывает белёсые капли на капоте и цокает.       — Теперь придётся заезжать на мойку, — кивнув в сторону машины, блондин идёт к водительскому сиденью, по пути бросая бычок. — Тебе особое приглашение нужно? Поехали, и так много времени провели здесь.       Заняв место на пассажирском сиденье, Хёнджин пристёгивается. Ferrari мягко урчит и трогается с места. Подъехав к главной дороге, машина лениво сливается с потоком других автомобилей, куда-то спешащих с утра пораньше.       Спустя минут десять Хван откидывается на сиденье и искоса наблюдает за красивым профилем Феликса, за изящной худой рукой с миниатюрными пальцами, которые уверенно управляют машиной. Совсем недавно он держал их в своих ладонях. Хёнджин, опустив взгляд на свои руки, сжимает их, фантомно представляя ладони Феликса в своих.              Горько улыбнувшись, Хван отворачивается к окну, разглядывая разрастающиеся многоэтажки. Между ними снова появляется пустота, несмотря на то, что было полчаса назад. Через пять минут они подъезжают к кафе, откуда уезжали возбуждённые и, кажется, счастливые.       Солнце уже по-тихоньку окрашивает дома в золотистый оттенок — судя по всему, сегодня будет жарко.       Феликс лениво тормозит у чёрной Audi и смотрит на парня.       — Было круто. До следующей субботы?       Хёнджин смотрит на холодное и безэмоциональное лицо, взгляд падает на покрасневшие губы, и юноша улыбается:       — Да, до субботы, — парню хочется чуть больше задержаться с Ликсом в машине, но слова предательски не находятся.        Нажав на ручку на двери, открывая, он выныривает из машины. Утренняя прохлада тут же мажет по оголённым рукам, заставляя поёжиться.       — Хёнджин? — Ликс вытягивается со своего места, упершись на пассажирское сиденье, и смотрит снизу вверх. — Пока.       — Пока, — Джин сглатывает, пытаясь стереть из воспоминаний пришедшие в голову моменты из парка, и подходит к своей машине.       Щёлкнув ключом, он видит, как машина приветственно моргает фарами, открывая доступ владельцу. Умостившись на своё место, Хёнджин заводит двигатель и откидывается на сиденье, обдумывая всё произошедшее за эту ночь: гонка, секс с Феликсом. Взгляд падает на бортовой компьютер: время близится к пяти с половиной утра, теперь важно прийти домой и не наткнуться на гневный взгляд мамы.       Добравшись до дома за пятнадцать минут, юноша набирает кодовый замок, и дверь «мурлыкает», оповещая о приходе «блудного сына». Юна тут как тут встречает парня.       — Хёнджин, ты на время вообще смотрел? Ни сообщения, ничего, а мать должна волноваться. Со своей машиной вы мне с отцом добавили тревожности! И что с твоей майкой? Она вся помятая! — чуть громче говорит женщина.       — Мам, я…— начинает было Хён.       — Постой, ты что, с девушкой был? — злость мимолётно уходит с лица и из голоса матери.       — Э-э-э… Ну… — мысли метаются в голове. Врать, конечно, очень не хорошо, но это возможность избежать скандала с утра пораньше. — Да, я был у девушки. Прости, что разбудил и заставил нервничать.       — Ничего, Хёнджин, в следующий раз, пожалуйста, предупреждай хотя бы, — Юна заговорчески подмигивает и удаляется в спальню.       Сладкая истома делает парня настолько ленивым и расслабленным, что желание лечь спать сейчас сильнее, чем приём душа.       Раздевшись, он устраивается в мягкой постели с улыбкой, прикрывая глаза. Под веками играют их сладкие моменты с Феликсом. Облизнув губы, он отворачивается от окна, проваливаясь в сон.

***

      Всю неделю Хёнджин проводит время за тренировками с командой. С утра и до поздней ночи, до полного изнеможения. Это идёт во благо: он не думает о Феликсе. Однако ночью раз за разом всплывают прошедшие воспоминания в парке. На носу соревнования, ему нужно быть внимательнее и выносливее.       Когда юноша просыпается, он вспоминает о миниатюрных пальцах и нежных ладонях Феликса, о его губах, которые ласкали его плоть. Каждое утро — пытка: Хёнджин просыпается с желанием, но оно быстро проходит, стоит прохладным каплям душа коснуться его разгорячённой кожи.       Дожить до субботы оказывается гораздо тяжелее, чем это предполагалось.        На площадку Хёнджин приезжает самым первым и, стоя около машины, судорожно оборачивается на каждый подъезжающий автомобиль.       Вот подъезжает Toyota, и из неё выходит Чан. Помахав, он сразу же подходит к другу.       — Привет, — пожимает руку, а потом, как только интерес берёт верх, спрашивает: — Джин, что у вас было с Феликсом?       — Эм… А что? — Хён мнётся.       Не может же он сказать всё, как на духу. Подумаешь, трахнулись в каком-то парке.       — Оу-у-у-у, — брови Чана поднимаются в удивлении, — мда-а-а, я даже не знаю, как реагировать.       — А не надо реагировать, это наше дело, — огрызается Хван.       Парень тут же забывает о разговоре, потому что на площадку въезжает красная Ferrari, взвизгивая тормозами. В груди Хвана начинает гулко стучать сердце.       За полчаса народу уже набралось довольно много. Выйдя из машины, блондин окидывает взглядом всех и каждого. Феликс смотрит на Хёна и, не задерживаясь более, чем на долю секунды, направляется к какой-то группе парней.       Хёнджина злит, что тот даже не подошёл поздороваться.        Ну что ж, Хван не гордый: тут же сжав руки в кулаки, он подходит к компании. Парень берёт Феликса за локоть и разворачивает к себе, отчего глаза блондина удивлённо распахиваются.       На аккуратной линии челюсти виднеется расплывчатый синяк с красной ссадиной — такой бывает, только если проехаться кулаком с какой-нибудь цацкой.       — Привет, Феликс, — Хён, не удержавшись, берёт юношу за подбородок, рассматривая рану, — что с твоим лицом?       Руку моментально отшвыривают, и глаза вспыхивают огнём:       — Не смей трогать меня, — отчеканивая каждое слово, с презрением произносит Ликс, а затем следует звонкая пощёчина, отчего Хван тут же прижимает ладонь к горящей щеке.       — Ликс, ты чего? Совсем, что ли? — в груди разгорается пламя ненависти.       — Разве я не говорил тебе, чтобы ты не смел трогать меня?! — на отчаянный крик народ начинает оборачиваться, только Хвану на это всё равно, ему хочется всё выяснить.       — Что-то на прошлой неделе ты был совсем другого мнения! — огрызается Хван.       — Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — миниатюрный палец тычет в грудь Хёна. — Вот что, малыш: если ты ещё раз тронешь меня хоть пальцем…       — То что? Кто ты такой вообще, чтобы мне указывать? — у Хвана срывает крышу. Появляется дикое желание размазать эту истеричную суку.       — Кто я? — ухмыляется юноша. — Сначала заслужи то, что заслужил я, а потом приближайся ко мне, ничтожество.       У Хёнджина горит лицо, а также его в очередной раз унижают прилюдно. И почему он не может ответить Феликсу или не врезать по его самодовольному личику?       Если бы не предложение Феликса неделю назад, то хрен бы Хван сам подошёл к нему, обходил бы стороной. Хёнджин не понимал, для чего юноша устроил спектакль в тот вечер. Чтобы поглумиться над ним сегодня?       Ярость затмевает глаза Хёнджина, и он со злостью выдыхает в лицо наглого блондина:       — Я вызываю тебя.       — Прости, малыш, что? — презрительно кривит губы. — Ты? Меня?       Истерический смех разносится по площадке, кто-то даже подхватывает и начинает смеяться над новичком.       — Да, один на один, — произнеся это, Хван понимает, что дороги назад уже нет. — Если выиграю я, то ты перед всеми извинишься передо мной и ноги твоей тут больше не будет.       — Прекрасно, — Феликс со злостью улыбается. — А если я, то я тебя постригу.       — Что, блять? — захлёбывается яростью Джин.       — Таковы мои условия. Если ты на них не соглашаешься, никакого заезда не будет, малыш.       — Я согласен! — выкрикивает Хён.       Кто-то же должен поставить на место эту сучку.