ДОЖДЬ

Чёрный Мерседес остановился напротив главного входа в университет. Питерское утро встретило их мелким противным дождём и серым небом в пасмурных облаках. Евгения заглушила двигатель и повернулась к Марии. Та сидела, прижав к груди рюкзак, и смотрела в окно. Под глазами всё ещё тени, но хотя бы не те черные круги, что были вчера. Волосы мокрые — только что из душа, в чужой одежде, которая висела на ней мешком. Беззащитная. Маленькая. — Иди, — сказала Евгения. — Опоздаешь. Мария кивнула, потянулась к ручке двери. — Стой. Мария замерла. Евгения взяла её за подбородок, повернула к себе и поцеловала. Коротко, сухо, почти по-деловому. Как печать. — Вечером позвоню. Мария вышла под дождь, запахнула куртку, которая тоже была ей велика, и побежала к крыльцу, перепрыгивая через лужи. На секунду обернулась. Евгения уже смотрела в телефон. Машина уехала. Евгения набрала номер помощницы. — Через двадцать минут буду в клинике. Подготовь отчёт за вчера. — Хорошо, Евгения Леонидовна. Сбросила. И думала уже о другом — о плановой операции в десять, о конфликте с главврачом городской больницы, о том, что пора менять поставщика расходников. Имя Марии даже не всплыло в голове. Клиника «Невский Медикал» занимала три этажа в центре города. Элитное место, куда попадали либо по знакомству, либо за очень большие деньги. Евгения владела пятьюдесятью процентами, остальное — у партнёров, которые не лезли в управление. Она вошла в свой кабинет на втором этаже в 8:45. Ассистентка ждала. Девушка сидела в кресле для посетителей полностью обнажённая. Стройная, длинноногая, лет двадцати пяти. Тёмные волосы распущены по плечам, руки сложены на коленях. Идеальный макияж. На лице — никаких эмоций. Евгения закрыла дверь, повесила пальто, прошла к столу, села. — Доброе утро, Катя, — сказала она ровно, открывая ноутбук. — Отчёт готова? — Да, Евгения Леонидовна, — голос ассистентки был спокойным, будто она сидела в одежде, а не голая. — Я отправила на почту. — Хорошо. Евгения пролистала несколько страниц, сделала пометки в календаре. Тишина в кабинете была абсолютной. Катя ждала, не двигаясь. — Подойди. Катя встала и подошла к столу. Встала рядом с креслом Евгении. — Наклонись. Катя наклонилась, опираясь руками на стол. Евгения провела рукой по её спине, скользнула ниже, между ягодиц. Сухо, оценивающе. — Ты готова? — Да. — Ложись на стол. Стол был большим, дубовым, покрытым стеклом. Катя легла на живот, раскинув руки. Евгения встала, подошла к шкафу, достала страпон. Надела быстро, привычно, даже не глядя. — Руки держи на столе. Не оборачивайся. Катя замерла. Евгения вошла в неё резко, без подготовки. Катя выдохнула, вцепившись пальцами в стекло, но не издала ни звука. Ритм был жёстким, механическим. Евгения двигалась быстро, глядя в окно на серое небо. Думала о том, что через час операция, нужно проверить анализы, и что этот страпон надо бы заменить — резина уже не та. Катя дышала тяжело, но молчала. Ей не разрешали звучать. Через десять минут Евгения остановилась, вышла из неё и сняла страпон. — Можешь идти. Катя встала, не глядя на неё. Нашла свою одежду, аккуратно сложенную на стуле, начала одеваться. — Отчёт по пациентам за вчера пришлёшь до обеда, — сказала Евгения, уже сидя за столом и глядя в ноутбук. — Хорошо. Катя оделась, поправила волосы, привела себя в порядок маленьким зеркальцем из сумочки. У неё была своя косметичка для таких случаев. — Я свободна? — Да. Катя вышла, бесшумно прикрыв дверь. Евгения осталась одна. Открыла почту, начала отвечать на письма, краем глаза глядя на календарь. Операция в 10:00. Обед с партнёрами в 13:00. Звонок в министерство в 15:30. С кем бы сегодня развлечься вечером? — мелькнула мысль где-то на задворках сознания. Она перебрала в уме несколько вариантов. Девушка из ночного клуба, с которой она иногда встречалась. Та медсестра из реанимации, что строила ей глазки. Ассистентка стоматолога, которая давно напрашивалась. Имя Марии даже не пришло в голову. В 11:45, когда Евгения только вернулась с операции и снимала халат, зазвонил телефон. — Евгения Леонидовна? — голос секретаря университета был взволнованным. — У нас тут происшествие. Драка в коридоре. — И что? Вызывайте охрану, полицию, разбирайтесь сами. — Там участвовала исключённая студентка. Соболева. Евгения замерла на секунду. — Кто пострадал? — Девушка с третьего курса. Мария. Пауза. — Где она сейчас? — В медпункте. Соболеву увели, но Мария… — Еду. Евгения сбросила звонок, схватила пальто и вышла, даже не предупредив ассистентку. --- Часть 4. Медпункт. Котёнок В медпункте университета пахло йодом и скукой. Пожилая медсестра возилась с бумагами, а на кушетке сидела Мария. Евгения вошла и остановилась в дверях. Зрелище было жалким. Мария сидела, ссутулившись, прижимая к лицу окровавленный ватный диск. Одежда порвана на плече — та самая огромная футболка, что Евгения ей дала, теперь была с дырой. Волосы растрёпаны, на скуле наливался синяк. Губа разбита — нижняя распухла, из неё сочилась кровь. Она подняла глаза на Евгению, и в них была такая смесь боли, злости и стыда, что у той на секунду ёкнуло внутри. Бездомный котёнок, — подумала Евгения. — Маленький, грязный, побитый котёнок, которого выкинули на улицу. Но вслух ничего не сказала. — Выйдите, — бросила она медсестре. Та вышла без вопросов. Здесь все знали, кто такая Ветрова. Евгения села рядом с Марией на кушетку. Взяла её лицо в ладони, повернула к свету. Осмотрела ссадины, пощупала скулу — перелома нет. Губу придётся зашивать, но можно просто заклеить, если повезёт. — Больно? — спросила коротко. — Нормально, — буркнула Мария, отворачиваясь. — Ври больше. Евгения достала из сумки ампулу и шприц. Мария дёрнулась. — Расслабься, обезбол. Не бойся. Укол в плечо. Мария зажмурилась. — Что случилось? — спросила Евгения, убирая шприц. — Соболева подкараулила в коридоре. С подружками. Набросились. — Ты одна против троих? — Я не одна, — огрызнулась Мария. — Просто друзья были на лекции. А я в туалет пошла. Они там и ждали. — Что хотели? — Не знаю. Отомстить за отчисление, наверное. Сказали, что я подстилка декана и что они меня теперь везде доставать будут. Евгения слушала спокойно, гладя её по голове — машинально, как гладят животных. — Сильно достали? — Нормально, — упрямо повторила Мария, но голос дрогнул. — Я одной в нос дала. Кровь пошла. Потом охрана прибежала. Евгения чуть улыбнулась. — Молодец. Хоть не просто били. — Смешно ей, — буркнула Мария, отворачиваясь. Евгения взяла её лицо снова и поцеловала. Осторожно, стараясь не задеть разбитую губу. Мария замерла, потом ответила — слабо, устало. — Поехали ко мне, — сказала Евгения, оторвавшись. — У меня учёба. — Учёба подождёт. Тебе надо отлежаться. — Я не хочу… — Я не спрашиваю. Евгения достала второй шприц. Мария попыталась отстраниться, но было поздно — укол в шею, быстрый и почти безболезненный. — Что это? — прошептала Мария, чувствуя, как глаза закрываются. — Снотворное. Поспишь пару часов, потом решим. Мария попыталась возразить, но голова уже клонилась вниз. Евгения подхватила её, уложила на кушетку, подложила под голову свою сумку. Мария уснула за секунду. Евгения сидела рядом и смотрела на неё. Разбитая губа, синяк, огромная чужая одежда, спутанные волосы. Худая, бледная, беззащитная. Спит, как ребёнок, поджав ноги. Бездомный котёнок, — снова подумала она. — Маленький, грязный, никому не нужный. Никаких особых чувств. Ни нежности, ни страсти, ни желания защищать. Просто констатация факта. Она достала телефон, набрала номер водителя. — Подъезжай к университету. Через десять минут. Потом позвонила в деканат. — Марию сегодня и завтра не будет. Оформляйте как больничный. Да, официально. Вопросы ко мне. Сбросила. Посмотрела на спящую девушку. Котёнок. И отвернулась к окну, думая уже о том, что вечером надо решить вопрос с поставщиками и что медсестра из реанимации сегодня свободна.