ДОЖДЬ

Евгения убрала подписанный контракт в сейф, заперла его и повернулась к Марии. — Сегодня ты спишь у меня. Вопросы? Мария, которая только что пришла из туалета, вытирая лицо бумажным полотенцем, замерла. — Опять? — Да. У тебя нет работы, в общагу тебе нельзя с такой мордой — друзья замучают вопросами. Будешь жить у меня, пока не пройдёт. — А если я не хочу? — Хочешь. Ты подписала контракт. Пункт 12 — проживание по требованию сопровождающей стороны входит в базовый пакет. Мария открыла рот, закрыла. Потом в голову пришла шальная мысль. — А пункт 13 там есть? Про то, что сопровождающая сторона обязана терпеть плохое настроение сопровождаемой? Евгения приподняла бровь. — Нет. Такого пункта нет. — Жаль. А то у меня сегодня как раз настроение — убивать всех вокруг. Особенно богатых тётенек с сейфами. — Ты пытаешься меня разозлить? — Нет, я пытаюсь пошутить. Это называется юмор. Вы, богатые, наверное, забыли, как это бывает. Евгения смотрела на неё с непроницаемым лицом. — У тебя разбита губа, синяк на пол-лица, ты только что подписала контракт на секс за деньги, и ты шутишь? — А что мне делать? Плакать? — Мария развела руками. — Я за сегодня уже кровью из носа истекала, видела голую секретаршу, подписала чёрт-те что и лишилась работы. Если не шутить — я реально начну реветь. А вам это надо? Евгения молчала секунду. Потом медленно встала, подошла к Марии и поцеловала её. Резко. Жёстко. Так, что Мария охнула в её рот от неожиданности. — Заткнись, — прошептала Евгения, оторвавшись. — Шутить будешь, когда я разрешу. Мария смотрела на неё, тяжело дыша. — А когда разрешите? — Никогда. Терпи. Евгения развернулась, достала из сумки шприц. Мария отшатнулась. — Опять? — Тебе надо. Организму всё ещё плохо от твоих таблеток. Это витамины и лёгкое успокоительное. Не бойся. Укол в плечо был быстрым. Мария даже не успела дёрнуться. — Посиди здесь, — сказала Евгения, убирая шприц. — У меня собрание через десять минут. Вернусь через час. Не вздумай никуда уходить. — А если вздумаю? — Я отчислю тебя обратно на платное. Контракт позволяет. Евгения вышла. Мария осталась одна. Сначала она просто сидела в кресле и смотрела в стену. Препарат начинал действовать — тело расслаблялось, веки тяжелели, мысли путались. Но спать не хотелось. Хотелось… чего-то. Интересно, что тут есть интересного? Она встала, прошлась по кабинету. Большой, дорогой, стерильный. Книжные шкафы с медицинской литературой. Стол с ноутбуком. Ещё один шкаф — закрытый, деревянный, с резными ручками. Мария подошла к нему. Дёрнула ручку. Заперто. Это разожгло любопытство ещё сильнее. Она огляделась. На столе лежала скрепка. Мария взяла её, разогнула, вспоминая уроки выживания из интернета. Сунула в замочную скважину, повозилась минут пять — и щёлкнуло. Замок открылся. Мария распахнула дверцу и замерла. Внутри было… интересно. Страпон. Не один — три. Разных размеров, цветов, материалов. Один кожаный, с ремнями, явно дорогой. Другой силиконовый, поменьше. Третий — вообще огромный, Мария даже представить не могла, как такое можно использовать. Рядом аккуратно лежали наручники — мягкие, с мехом, явно не полицейские, а для игр. И ещё какие-то приспособления, назначения которых Мария не знала. Шарики на верёвочках. Плетки. Зажимы. Фаллоимитаторы всех форм и размеров. — Охренеть, — выдохнула она. Она потрогала страпон. Кожаный был приятным на ощупь, тяжёлым. Мария представила Евгению с этим — и почему-то не удивилась. Она закрыла шкаф, заперла его обратно скрепкой. Спрятала скрепку в карман — вдруг пригодится. Любопытство не утихало. Она подошла к столу. Ноутбук Евгении был включён, но заблокирован паролем. Мария постояла, глядя на экран. В голову пришла шальная мысль. Она же говорила что-то про дату рождения? Или нет? Мария ввела 1504 — пятнадцатое апреля. Не подошло. Ввела 1988 — год, который мелькнул в каком-то документе. Не подошло. Попробовала 1234 — нет. Выдохнула. Ладно, не судьба. И тут она заметила наклейку на нижней части ноутбука. Маленькая, почти незаметная — с цифрами. Серийный номер? Мария ввела эти цифры. Экран разблокировался. — О господи, — прошептала Мария. — Люди реально используют серийник как пароль? Она села в кресло Евгении и начала смотреть. Рабочий стол был завален папками: «Клиника», «Университет», «Отчёты», «Партнёры». Скука. Но одна папка привлекла внимание. Называлась просто: «Личное». Мария открыла. Фотографии. Много фотографий. Девушки. Разные. Все голые или в откровенных позах. Брюнетки, блондинки, рыжие. Кто-то совсем юный, кто-то постарше. На некоторых были подписи — имена и даты. Мария листала, и внутри рос холодок. Катя — та самая ассистентка, голая, на этом самом столе. Лена — медсестра, в больничном коридоре. Света — студентка, судя по лицу, совсем молодая. А потом пошли документы. Мария замерла. Это были сканы каких-то бумаг. Дипломы. Медицинские лицензии. Финансовые отчёты. Имена, цифры, печати. Мария плохо разбиралась в таких вещах, но одно было ясно — это не для чужих глаз. Она достала свой телефон, включила камеру и начала фотографировать. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Страницы листались, телефон щёлкал, сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, зачем это делает. На всякий случай. Инстинкт самосохранения. Если у Евгении есть на неё контракт — у неё должен быть козырь против Евгении. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Последняя страница. Мария убрала телефон, закрыла папку, вернула всё как было. Встала, отошла от стола, села в кресло для посетителей и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось. Что я наделала? Ответа не было. Через полчаса дверь открылась. Вошла Евгения. Мария сидела в кресле, прикрыв глаза, делая вид, что спит. Дышала ровно, хотя внутри всё дрожало. Евгения подошла, постояла рядом, глядя на неё. Потом наклонилась и поцеловала в лоб. — Пойдём, — сказала она тихо. — Домой. Мария «проснулась», посмотрела на неё сонными глазами. — Уже? — Да. Собрание было скучным. Поехали. Они вышли из кабинета. Мария на секунду обернулась на стол, на шкаф. Всё было на месте. Или нет? Она не знала. Но телефон с фотографиями тяжело лежал в кармане.