ДОЖДЬ

В машине было тихо. Мария сидела, прижавшись к двери, и смотрела в окно. В руке она сжимала телефон, в котором только что лежали фотографии чужих документов и голых девушек. Телефон, который она сунула в карман, когда выходила из кабинета. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Евгения сидела рядом, листая что-то в своём телефоне. Спокойная, расслабленная, будто не было ничего — ни контракта, ни шприцов, ни голой ассистентки, ни шкафа с игрушками. Водитель вёл машину молча. Мария покосилась на Евгению. Та почувствовала взгляд, подняла глаза. — Что? — Ничего, — быстро ответила Мария и отвернулась к окну. Евгения усмехнулась и вернулась к телефону. Дом встретил их теплом и тишиной. Евгения разулась, скинула пальто на руки Марии, даже не глядя, и прошла на кухню. — Есть будешь? — Ага. — Мой руки и садись. Ужин был простым, но сытным — курица с овощами, салат, сок. Мария ела молча, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Евгения тоже молчала, только изредка поглядывая на неё поверх тарелки. — В душ иди, — сказала она, когда Мария доела. — Я уже помылась. Полотенца там же. Мария кивнула и ушла в ванную. Горячая вода смывала усталость, но не мысли. Фотографии в телефоне жгли карман. Она выключила воду, вытерлась, надела ту же одежду — чужую, большую, пахнущую Евгенией. Вошла в спальню и замерла. Евгения сидела на кровати в халате, распустив волосы. В руках у неё был телефон. Телефон Марии. — Садись, — сказала она спокойно, кивая на кровать. Мария села. Сердце ухнуло вниз. — Знаешь, — Евгения покрутила телефон в пальцах, — тебе нужно купить новый. Этот нормально фотографировать не может. Она протянула телефон Марии. Экран был включён — на нём висели фотографии документов. Все, которые Мария сделала. Мария смотрела на экран, и в голове было пусто. — Камеры в кабинете, — пояснила Евгения. — Я же врач, у меня дорогое оборудование. И сигнализация. Ты думала, я не замечу, что кто-то лазил в шкаф, а потом в комп? — Я… — Молчи. Евгения взяла её лицо в ладони. Посмотрела в глаза долгим, изучающим взглядом. — Ты дура, — сказала она без злости. — Но мне такие нравятся. Мария молчала, чувствуя, как щиплет в носу. — Вопрос, — вдруг сказала она. — Можно? — Валяй. — Какая я по счёту? — голос дрогнул, но Мария заставила себя договорить. — Те, кто подписывает такие контракты. Я видела фотографии. В компе. Сколько их было? Евгения чуть приподняла бровь. Усмехнулась. — Много. Я не считаю. — А рыжая? Которая на последних фото? Красивая. Взгляд Евгении стал холоднее. Не злым — недовольным. — Рыжая тебе понравилась? — Да, — Мария сама не знала, зачем это говорит. Наверное, чтобы заглушить страх. — Очень. Особенно в той позе на столе. Евгения смотрела на неё долго. Очень долго. Потом спросила: — А страпон? Который ты в шкафу трогала. Какой не понравился? Мария моргнула. — Откуда вы… — Камеры, Мария. Я же сказала. Мария выдохнула. — Кожаный. Слишком большой. Страшно представить, как такое использовать. Евгения улыбнулась. Холодно, но с каким-то странным блеском в глазах. — Хорошо, что ты сказала. Потому что с ним мы и займёмся сексом. В будущем. Когда ты будешь готова. Мария сглотнула. Евгения вдруг легко, без видимого усилия, подняла Марию на руки. Та даже не успела понять, что произошло — просто оказалась в воздухе, а потом на кровати, на спине. — Вы сильная, — выдохнула она. Она раздела Марию быстро, привычно, стягивая чужую футболку и штаны. Мария лежала, не сопротивляясь, глядя в потолок. Евгения наклонилась и поцеловала её живот. Медленно, горячо. Губы скользнули выше, к груди, к соскам. Лизнула, прикусила, втянула в рот. — Ай, — выдохнула Мария. — Терпи. Поцелуи спускались ниже, к шее, к ключицам. Евгения дышала горячо, и от этого дыхания по телу бежали мурашки. — Врать мне не надо, — сказала она тихо, почти в губы Марии. — Ты лазила в шкаф. Ты смотрела фото. Это нормально. Любопытство — это нормально. Но врать — не надо. Поняла? — Поняла, — выдохнула Мария. Рука Евгении скользнула между ног. Два пальца вошли сразу, резко, без предупреждения. Мария охнула, выгнулась, вцепившись в простыни. — Тихо, — прошептала Евгения ей в ухо, двигая пальцами внутри. — Тихо, маленькая. Это было больно и сладко одновременно. Мария закусила губу, чтобы не закричать, но стоны всё равно вырывались наружу. Евгения двигалась ритмично, глубоко, глядя ей в глаза. — Нравится? — спросила она. — Да… — Хорошо. Она ускорилась. Мария уже не сдерживалась — она стонала в голос, выгибалась, царапала спину Евгении. Оргазм накрыл волной, вымывая все мысли, все страхи, всё. Евгения вынула пальцы, облизала их, глядя на Марию, и наклонилась поцеловать. В тот момент, когда губы встретились, Мария почувствовала укол в шею. — Что… — начала она, но язык уже заплетался. — Спи, — сказала Евгения, обнимая её. — Всё хорошо. Я рядом. Мария провалилась в сон за секунду. Но перед тем, как отключиться, она успела подумать: Нужно включить инстинкт самосохранения. Срочно. А потом была только темнота. Утро началось с запаха кофе и яичницы. Мария открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Потом вспомнила — квартира Евгении, спальня, кровать. Рядом никого, но из кухни доносятся звуки. Она встала, натянула ту же футболку (другой одежды не было) и пошла на запах. Евгения стояла у плиты в халате, жарила яйца. На столе уже стояли тарелки, сок, тосты. И планшет, на котором было открыто что-то новостное. — Садись, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтрак готов. Мария села. Взяла тост, откусила. Евгения поставила перед ней тарелку с яичницей и села напротив. — Ешь. Мария ела, чувствуя себя странно. Домашний уют, завтрак, утро — и при этом полное ощущение, что она в клетке. Золотой, дорогой, но клетке. — Посмотри новости, — сказала Евгения, пододвигая планшет. Мария взяла планшет и прочитала заголовок. «В Петербурге в ДТП погибли бизнесмен и его дочь. По предварительным данным, автомобиль вылетел на встречную полосу и столкнулся с грузовиком. Погибшие — Сергей Соболев, владелец сети строительных компаний, и его дочь Марина Соболева, 20 лет». Мария смотрела на экран, и внутри всё холодело. Соболева. Та самая, что избила её в коридоре. И её отец, который угрожал Евгении. Погибли. Вчера. Ночью. Она медленно подняла глаза на Евгению. Та сидела, откинувшись на стуле, с чашкой кофе в руках. И улыбалась. Спокойно, довольно, как кошка, которая только что съела канарейку. — Что… — голос Марии сел. — Что случилось? — Автокатастрофа, — ровно ответила Евгения. — Страшная трагедия. Отец не справился с управлением, видимо, был пьян. Или уснул за рулём. Такое бывает. Мария смотрела на неё и не могла пошевелиться. — Вы… — Я что? — Евгения отпила кофе. — Я всю ночь была с тобой. Ты же знаешь. Мы спали. У меня алиби. Она поставила чашку, встала, подошла к Марии, наклонилась и поцеловала. Долгий, глубокий, собственнический поцелуй. — Ешь, — сказала она, оторвавшись. — Остынет. Мария сидела, глядя в одну точку. Инстинкт самосохранения, — билось в голове. — Включи инстинкт самосохранения. Срочно. Но тело не слушалось. Она взяла вилку и продолжила есть, чувствуя на себе довольный взгляд зелёных глаз.