ДОЖДЬ

Мария проснулась в машине от того, что водитель аккуратно тронул её за плечо. — Приехали. Она села, протирая глаза. За окном был знакомый двор, дорогие машины, тишина элитного дома. Папка лежала на полу — водитель, видимо, поднял. — Спасибо, — пробормотала Мария, беря папку, и вышла. В квартире было темно и тихо. Евгения ещё не вернулась. Мария прошла в кабинет, положила папку на стол — ровно посередине, как просили. Постояла секунду, глядя на неё. Потом развернулась и пошла на кухню. Она не знала, зачем это делает. Наверное, потому что Евгения её кормила. Потому что заботилась. Потому что внутри сидело странное, непонятное чувство благодарности, смешанное со страхом. Мария открыла холодильник. Там было всё — овощи, мясо, крупы. Евгения готовила сама, но явно любила, чтобы продукты были. Она достала курицу, овощи, рис. Включила плиту. Готовка успокаивала. Механические движения — нарезать, посолить, перемешать — отключали голову. Мария делала то, что умела: дома она часто готовила для родителей, когда те возвращались с работы уставшие. Через сорок минут на плите стояла кастрюля с куриным супом, в духовке томилось мясо с овощами, а на столе — салат. Мария посмотрела на всё это, кивнула сама себе, оставила записку: «Ужин на плите. Я в общаге. М.» И ушла. Общежитие встретило её привычными запахами — щи из столовой, дешёвый стиральный порошок из автомата в подвале, чужие сигареты в коридоре. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком на пятый этаж. Комната, которую она делила с девушкой с филфака по имени Аня, была пуста. Аня, судя по записке на столе, ушла к парню и вернулась бы только утром. Мария села на кровать — узкую, продавленную, с жёстким матрасом. После квартиры Евгении это казалось почти катастрофой. Но это было её. Своё. Она достала новый телефон, посмотрела на него. Подумала и набрала сестру. — Мариш! — Ева ответила после первого гудка. — Ты чего так поздно? — Сама поздно. Как ты? — Нормально. Штаны твои супер, кстати! Он сказал, что я круто выгляжу. Мы, кажется, встречаемся теперь. — Молодец, — Мария улыбнулась. Впервые за день. — Только не дури. — Ага. Слушай, а маме деньги пришли, ты знаешь? Она в шоке была. Откуда столько? Мария замерла. — Какие деньги? — Ну которые ты прислала. Ещё сверху. Она сказала, что на карту упало пятьдесят тысяч сверх тех семидесяти. Ты что, лохотронщицей стала? — Я не присылала больше, — медленно сказала Мария. — А кто? Может, ошибка? Мама в банк звонила, сказали, что перевод с твоего номера, с карты. Мария молчала. В голове щёлкало. Евгения. У неё был старый телефон. — Мариш? Ты там чего? — Всё нормально, — соврала Мария. — Я просто забыла. Действительно посылала. Стипендия хорошая в этом семестре. — Ого, у вас такие стипендии? Может, и мне на врача пойти? — Иди, — Мария усмехнулась. — Только учись сначала. Они поговорили ещё минут пять, потом Мария попрощалась и набрала маму. — Мамуль, привет. — Доченька! — голос матери был взволнованным. — Ты зачем столько денег прислала? Мы же волнуемся! Ты там голодаешь, наверное, а нам… — Не голодаю, мам. Всё нормально. У меня стипендия хорошая и подработка. — Какая подработка? Ты же говорила, в баре? — Уже нет. Репетиторством занимаюсь. Школьникам биологию подтягиваю. Хорошо платят. — А… а где ты сейчас? — В общежитии. Спать ложусь. Устала очень. — Ложись, ложись, доченька. Ты только береги себя. И ешь нормально. — Хорошо, мам. Спокойной ночи. — Спокойной. Мария сбросила вызов и откинулась на подушку. Евгения прислала её маме деньги. Тайно. Не сказав ни слова. Зачем? Ответа не было. Мария разделась, натянула старую футболку, в которой обычно спала, и забралась под тонкое одеяло. За окном шумел город, где-то вдалеке слышалась музыка — соседи снова гуляли. Она лежала и думала. О документах, которые везла. О папке на столе. О деньгах для мамы. О Соболевых, разбившихся в машине. О том, что Евгения сказала: «У меня алиби». Что я делаю? Мысли путались. Глаза слипались. Организм, всё ещё привыкающий жить без таблеток, требовал отдыха. Мария уснула быстро, провалившись в тяжёлый, без сновидений сон. Сколько она проспала — неизвестно. Но сквозь сон она почувствовала, как кровать прогнулась под чужим весом. Как тёплые руки обняли её со спины. Как знакомый запах духов заполнил пространство. — Ты дура, — прошептал голос Евгении ей в ухо. — Маленькая дура. Мария не открыла глаз. Не дёрнулась. Просто забила. Слишком устала, чтобы бояться. Слишком устала, чтобы бежать. Она только глубже зарылась в подушку и уснула ещё крепче, чувствуя за спиной чужое тепло. Евгения обнимала её всю ночь. А утром, когда Мария проснулась, в комнате никого не было. Только лёгкий запах духов на подушке и скомканная простыня с другой стороны кровати.