ДОЖДЬ

Мария проснулась в полвосьмого от того, что за окном орали дворники. Она села на кровати, потёрла лицо. В комнате было пусто — Подруга либо ещё не вернулась от парня, либо уже ушла на пары. На подушке рядом всё ещё держался слабый запах духов Евгении. Мария посидела минуту, глядя в стену, потом встала и пошла в душ. Общежитский душ — это отдельный вид пытки. Вечно холодная вода, ржавые подтёки на кафеле, чьи-то волосы в сливе. Но сегодня Марии было всё равно. Она стояла под ледяными струями и пыталась проснуться. После душа — столовая. Каша, чай, бутерброд с дешёвым сыром. Привычно, серо, но сытно. Мария ела и смотрела в телефон — новых сообщений от Евгении не было. В 9:20 она встретилась с друзьями в холле. Лена сразу налетела с вопросами: — Ты где вчера была? Мы тебя после пар потеряли! — В библиотеке, — соврала Мария. — Потом в общагу ушла, спала. — А мы тебе звонили! — Катя надула губы. — Ты не брала. — Телефон разрядился. Илья стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и курил в форточку. Он смотрел на Марию странно — изучающе, как будто видел что-то, чего не видели другие. — Слышали новость? — спросил он, выпуская дым. — Про Ветрову. Мария замерла, но постаралась, чтобы это было незаметно. — Что ещё? — Говорят, она к одной пятикурснице подкатывает. С педиатрии. Вчера в ресторане видели. Ужинали вместе, свечи, вино, всё такое. — Да ну, — Лена махнула рукой. — Опять слухи. — Не слухи. Костя с четвёртого курса там официантом подрабатывает, своими глазами видел. Ветрова эту девицу за руку держала, в глаза смотрела, улыбалась. А та аж светилась вся. Мария слушала и чувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается. Какая разница? — подумала она. — Ты ей никто. Просто девочка по контракту. — Ветрова вообще странная, — задумчиво сказала Катя. — Красивая, богатая, умная — и одна. Мужиков рядом нет, только бабы. И вечно эти слухи про студенток. — Потому что она лесбиянка, — пожал плечами Илья. — Чего тут непонятного? Бывает. Просто обычно такие люди скрываются, а ей похрен. Она при деньгах, при власти, ей можно. — А пятикурсница та красивая? — спросила Лена. — Костя сказал, да. Блондинка, длинные волосы, фигурная. С лица — модель. Мария слушала и молчала. В голове крутилась только одна мысль: блондинка. Длинные волосы. Красивая. Не то что я. — А пофиг, — сказала она вслух и сама удивилась своему голосу. — У этой женщины явно недотрах. Пусть развлекается. Друзья посмотрели на неё с удивлением. — Ты чего такая злая? — спросила Лена. — Не злая. Просто констатирую факт. Пошли на пару, а то опоздаем. Они пошли в аудиторию, и Мария заставила себя не думать о блондинке с длинными волосами. После пар их ждал сюрприз. Староста потока, запыхавшись, влетела в аудиторию после последней лекции: — Внимание! Приказ по университету! С сегодняшнего дня нашу группу переводят на практику в частную клинику «Невский Медикал». Это элитное место, нас очень мало берут, так что не обосритесь! Первый выезд сегодня в 14:00. Список распределения на доске. В холле у доски собралась толпа. Мария пробилась сквозь неё и нашла свою фамилию: Мария С., терапевтическое отделение, куратор — Ветрова Е.Л. — Ого, — выдохнула Лена рядом. — Ты к самой Ветровой попала. Повезло. — Ага, — сказала Мария без выражения. — Повезло. В 14:00 они собрались у входа. Приехал микроавтобус от клиники, всех погрузили и повезли в центр. «Невский Медикал» оказался огромным современным зданием из стекла и бетона. Внутри пахло дорогой медициной — кофе, стерильностью и деньгами. Мраморные полы, кожаные диваны, администраторы в идеальной форме. Их встретила женщина в белом халате — заместитель главврача, как она представилась. Провела краткую экскурсию, рассказала про правила, развела по отделениям. Мария должна была идти в терапевтическое. На четвёртый этаж. Она вошла в лифт, нажала кнопку. Двери закрылись. Лифт открылся, Мария вышла в длинный стерильный коридор. Белые стены, тишина, запах лекарств. Она пошла по указателям, ища нужную дверь. И вдруг чья-то рука схватила её за локоть и дёрнула в боковой проход. Мария не успела даже вскрикнуть — её прижали к стене, и горячие губы впились в её рот. Евгения. Поцелуй был жёстким, злым, требовательным. Язык ворвался без спроса, руки сжали талию, прижимая к стене так, что невозможно было дышать. Мария замерла на секунду, а потом упёрлась ладонями в грудь Евгении и оттолкнула. — Вы с ума сошли? — прошипела она. — Здесь же люди! — А мне плевать, — голос Евгении был низким и очень недовольным. Она смотрела на Марию в упор, и в её глазах горело что-то опасное. — Где ты была? Почему не отвечаешь на чёртов телефон? — Я… он в сумке, я не слышала… — Врёшь. Ты специально не брала трубку. Я звонила пять раз. Евгения схватила её за запястье и потащила по коридору. Мария пыталась вырваться, но хватка была железной. — Отпустите! Мне на практику надо! — Успеешь. Она втащила Марию в какой-то кабинет, захлопнула дверь. Это был небольшой кабинет — явно не главный, а какой-то подсобный. Стол, стул, шкаф с бумагами. Евгения прижала Марию к столу, нависла сверху, начала расстёгивать пуговицы на её халате. — Прекратите! — Мария упёрлась руками. — Я не хочу! Евгения замерла. На секунду в кабинете стало абсолютно тихо. Она выпрямилась, отпустила Марию, поправила свой идеальный халат. Посмотрела на неё холодно, изучающе. — Не хочешь? — Нет. Не здесь. Не так. Евгения усмехнулась. Усмешка была странной — не злой, не обидчивой. Скорее, одобрительной. — Хорошо, — сказала она. — Умеешь говорить «нет». Это плюс. Она отошла к окну, встала спиной. — Спасибо за ужин, кстати. Суп был вкусный. Мясо тоже. Мария замерла, поправляя халат. — Вы ели? — Да. Когда вернулась и нашла твою записку. Приятно, знаешь ли, когда кто-то готовит для тебя. — А с той блондинкой вы тоже ели? — вырвалось у Марии раньше, чем она успела подумать. Евгения обернулась. В глазах мелькнуло удивление. — С какой блондинкой? — С пятикурсницей. С которой вас вчера в ресторане видели. Пауза. Евгения смотрела на Марию долгим взглядом. Потом рассмеялась. Негромко, но искренне. — Ты ревнуешь? — Нет. — Ревнуешь, — Евгения подошла ближе, остановилась в шаге. — Маленькая ревнивая дура. — Я не ревную. Просто интересно: вы мою еду даже не попробовали, потому что ужинали с той девицей. — Я попробовала твою еду в час ночи, когда вернулась. А с той девицей, как ты выражаешься, я решала рабочие вопросы. Она пишет диплом под моим руководством. Мы обсуждали научную работу. Мария молчала. — И знаешь что? — Евгения наклонилась к её уху. — Она не такая бревно, как ты. Намного сговорчивее. Мария отшатнулась, посмотрела на неё в упор. — Сами вы бревно, — сказала она. — И вообще, у вас недотрах. Всем об этом расскажу. Евгения приподняла бровь. — Что ты сказала? Мария вместо ответа показала язык. Быстро, по-детски, и рванула к двери. — Стоять! Но Мария уже выскочила в коридор. Она бежала по белому стерильному коридору и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Злость прошла, осталось что-то другое. Она победила. Хотя бы в этот раз. Евгения не стала её догонять. Мария нашла своё отделение, представилась куратору — пожилой женщине с усталыми глазами, которая даже не спросила, почему она опоздала. — Халат надевайте, бахилы, и за мной. Будете смотреть, как берут кровь. Потом поможете с бумагами. Дальше была работа. Настоящая, медицинская, без дураков. Мария смотрела, как медсёстры ставят капельницы, как врач слушает лёгкие пожилого мужчины с хроническим бронхитом, как заполняют истории болезней. Она помогала раскладывать амбулаторные карты, носила анализы в лабораторию, училась. К концу дня она устала так, что ноги гудели. Но это была хорошая усталость — чистая, без примеси страха. В 19:00 она вышла из клиники, вдохнула холодный вечерний воздух. Телефон завибрировал. Евгения: Ты молодец сегодня. Практику подтвердили. И язык у тебя наглый. Вечером жду. Мария посмотрела на сообщение, улыбнулась и убрала телефон. Она поедет. Конечно, поедет. Но не сразу. Сначала — ужин с друзьями. Потом — душ. Потом — она решит, когда. Пусть подождёт, — подумала Мария. — Не такая уж я и бревно. И пошла к остановке.