ДОЖДЬ

Мария проснулась от того, что кто-то смотрит на неё. Евгения сидела на стуле рядом с койкой, уже одетая, с чашкой кофе в руках, и смотрела. Спокойно, изучающе, как врач смотрит на пациента. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе, — хрипло ответила Мария, садясь. Голова всё ещё гудела, но уже слабее, чем вчера. — Долго вы так сидите? — Полчаса. Смотрела, как ты спишь. Ты во сне ворочаешься. Мария промолчала. — Я хочу кое-что прояснить, — Евгения отставила чашку. — Насчёт нас. — Нас? — Мария усмехнулась. — У нас есть «нас»? — Ты подписала контракт. Это уже «нас». — А, ну да. Забыла. Евгения посмотрела на неё долгим взглядом. — Я могу спать с кем хочу. Ты это знаешь. — Знаю. — Это не обсуждается. — Я и не обсуждаю. — Хорошо. Пауза. — А я? — вдруг спросила Мария. — Я могу спать с кем хочу? Евгения приподняла бровь. — Ты хочешь? — Не знаю. Но если вы можете, почему я не могу? Контракт же про секс, да? Про то, что я сплю с вами. Там не сказано, что я не могу спать ни с кем другим. Евгения молчала. В её глазах мелькнуло что-то опасное. — Ты права, — сказала она наконец. — В контракте этого нет. — Значит, могу. — Можешь. Тишина повисла между ними. А потом Мария сказала то, чего говорить не стоило: — Как вы могли убить ту девушку и её отца, так и я могу спать с кем захочу. Евгения замерла. В палате стало холодно. Буквально — Мария почувствовала, как температура упала на несколько градусов. — Что ты сказала? — Я сказала, — Мария сама испугалась своей смелости, но отступать было поздно, — что вы убили Соболевых. Я не знаю как, но это вы. И если вы можете убивать людей, то я могу… Она не договорила. Евгения встала. Медленно, очень медленно. Подошла к койке, нависла сверху. Её лицо было абсолютно спокойным, но глаза… глаза горели. — Ты ничего не знаешь, — сказала она тихо. — Ничего. И если ты ещё раз скажешь такое — я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась на свет. Поняла? Мария смотрела на неё и не могла пошевелиться. — Я спросила: поняла? — Да, — прошептала Мария. Евгения выпрямилась, поправила халат. Подошла к двери, открыла. — Катя! — позвала она. Ассистентка появилась через несколько секунд. — Покорми её, — бросила Евгения. — И проследи, чтобы всё съела. Она вышла, даже не взглянув на Марию.Катя вошла с подносом. Поставила на тумбочку, села рядом. — Опять поругались? — спросила она спокойно. — Да. — Из-за чего? — Из-за всего. Катя усмехнулась. — Ешь. Она велела. Мария взяла ложку, поковыряла кашу. Есть не хотелось, но спорить с Евгенией было страшно. Катя смотрела на неё. В её взгляде было что-то тёплое, почти нежное. — Ты красивая, — сказала она вдруг. — Когда злишься — особенно. Мария подняла глаза. — Ты это уже говорила. — И повторю. Она зря на тебя орёт. Ты не заслужила. — Заслужила, — Мария отложила ложку. — Я ляпнула лишнего. — Что именно? — Не важно. Катя помолчала, потом наклонилась ближе. — Можно я тебя поцелую? Мария замерла. — Зачем? — Затем, что хочу. И затем, что она злится. Пусть знает, что ты не только её. — Это опасно. — Всю жизнь опасно, — Катя улыбнулась. — Ну что? Мария колебалась секунду. А потом кивнула. Катя наклонилась и поцеловала её. Поцелуй был нежным, мягким, совсем не похожим на поцелуи Евгении. Катя целовала медленно, смакуя, как будто пробовала на вкус. Её рука легла на щёку Марии, погладила. Мария закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Они не слышали, как открылась дверь. — Интересно, — раздался голос Евгении. Они отпрянули друг от друга. Катя встала, поправила халат, но на лице её не было страха. Только лёгкая усмешка. Евгения стояла в дверях. Смотрела на них. Мария ждала взрыва. Крика. Скандала. Но Евгения медленно подошла к койке, наклонилась и поцеловала Марию сама. Жёстко, собственнически, глубоко. Когда оторвалась, посмотрела в глаза. — Если хотите, — сказала она спокойно, — можем устроить тройничок. Я не против. Внутри у неё всё сжалось. Скажи нет, — молилась она про себя. — Скажи нет, пожалуйста. Мария посмотрела на неё. Потом на Катю. Потом снова на Евгению. — Я устала, — сказала она. — Хочу спать. Она отвернулась к стене, натянула одеяло и закрыла глаза. Катя и Евгения переглянулись. — Выйди, — тихо сказала Евгения. Катя вышла. Евгения постояла минуту, глядя на Марию, которая притворялась спящей. Потом развернулась и ушла. В кабинете Евгения села за стол и открыла ноутбук. Она работала быстро, чётко, как всегда. Но внутри всё кипело. Она целовалась с Катей. С моей ассистенткой. При мне. Злость смешивалась с чем-то другим. С чем-то, чего Евгения не хотела признавать. Ревность. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и начала печатать. Дополнительное соглашение к контракту: Пункт 14. Сопровождающая сторона обязуется не вступать в интимные отношения с третьими лицами без письменного согласия Сопровождаемой стороны. Пункт 15. Нарушение пункта 14 влечёт за собой штраф в размере 300 000 рублей либо отработку в виде дополнительных часов присутствия. Пункт 16. Сопровождаемая сторона оставляет за собой право на любые отношения Сопровождающей стороны, которые могут нанести вред её репутации или эмоциональному состоянию. Она распечатала документ, подписала, убрала в сейф. Завтра покажет Марии. Пусть подписывает. Остаток дня прошёл в обычной рутине. Операция — плановая холецистэктомия, женщина пятидесяти лет, всё прошло гладко. Осмотр пациентов в стационаре. Совещание с завотделениями. Звонки, отчёты, документы. Евгения работала как машина. Мысли о Марии она задвинула куда-то глубоко, в самый дальний угол. К восьми вечера она устала так, что ноги гудели. Она зашла в свой кабинет, закрыла дверь, разделась и встала под душ — в кабинете была небольшая душевая, для таких случаев. Горячая вода смывала усталость, но не мысли. Она там одна. Катя может прийти снова. Евгения выключила воду, быстро вытерлась, оделась и пошла в палату. --- Часть 5. Ночь. Рядом В палате было темно. Мария спала. Свернулась калачиком, как ребёнок, поджав ноги к животу. Дышала ровно, спокойно. Евгения постояла, глядя на неё. Потом разделась, легла рядом на узкую койку, обняла со спины. Мария во сне что-то пробормотала, придвинулась ближе, уткнулась носом в плечо. Евгения закрыла глаза. Всё завтра, — подумала она. — Завтра решим. И уснула