ДОЖДЬ

После морга группа разошлась молча. Катя всё ещё была зелёной, Лена вела её под руку. Илья докурил вторую сигарету и сказал, что пойдёт пешком, чтобы проветрить голову. — Ты как? — спросил он у Марии перед уходом. — Нормально. — Правда? — Правда. Иди уже. Он кивнул и ушёл. Мария села в машину. Водитель, как всегда, молчал. — Домой, — сказала она. В квартире было тихо. Лена, подруга Евгении, видимо, уехала — диван в гостиной был пуст, постельное бельё аккуратно сложено. Мария разделась, залезла в душ и стояла под горячей водой минут двадцать, глядя на белую плитку. Мысли не шли. Перед глазами всё ещё стояло серое лицо, пустой желудок, цирротическая печень. Ты справилась, — сказала она себе. — Ты не блеванула. Ты выдержала. Она выключила воду, вытерлась, надела чистые джинсы и свитер — тот самый, мягкий, который Евгения купила ей в первую неделю. Потом заставила себя поесть: яйцо, тост, сок. Телефон пиликнул. Евгения: Ты как? Мария: Нормально. Поела. Еду в универ на пары. Евгения: Молодец. Вечером зайди в кабинет. Мария: Зачем? Евгения: Увидишь. Мария убрала телефон, собрала рюкзак и вышла. Водитель ждал. В университете было шумно. Перемена. Кто-то смеялся, кто-то спорил о сессии, кто-то пил кофе из автомата. Обычная жизнь. Лена и Катя уже были в аудитории. Катя выглядела лучше — не зелёная, а просто бледная. — Ты как? — спросила Мария, садясь рядом. — Нормально, — Катя отмахнулась. — Просто это было… много. — Бывает. — А ты вообще не сдала назад. Стояла как каменная. — Я смотрела. — И о чём думала? — О разном. Лена перегнулась через парту. — Я, кстати, заметила, как ты на лицо смотрела. Долго так. — Да, — Мария помолчала. — Думала, кто он был. Пока живой. — И что решила? — Решила, что не хочу быть врачом, который не видит человека. Лена и Катя переглянулись. — Глубоко, — сказала Лена. — Ты философ. — Нет. Я просто устала. Пришёл преподаватель, и они замолчали. Пары тянулись медленно. Сначала гистология — они смотрели в микроскопы на срезы тканей, и Мария поймала себя на том, что смотрит на клетки и думает: это был человек. А теперь это просто препарат. Потом фармакология — механизмы действия адреноблокаторов, и это было скучно, привычно, почти успокаивающе. После четвёртой пары Лена спросила: — Пойдёшь с нами в столовую? — Нет, у меня дела. — К ректорше? — К ректорше, — без обиняков сказала Мария. Лена усмехнулась. — Ладно, иди. Только не забудь, что ты человек, а не игрушка. — Не забуду. Мария поднялась на третий этаж, к кабинету ректора. Дверь была приоткрыта. Мария постучала и вошла. Евгения сидела за огромным столом, перед ней были разложены бумаги, на носу — очки для чтения, которых она обычно не носила при людях. Увидев Марию, она удивилась. — Ты чего? Я же сказала вечером. — А сейчас не вечер? — Сейчас четыре часа дня. Я думала, ты придёшь после шести. — А, — Мария закрыла дверь и подошла к столу. — Ну, я пришла. Евгения сняла очки, отложила бумаги и посмотрела на неё внимательно. — Как прошло? — Нормально. — Ты блевала? — Нет. — Парни блевали? — Один. — А ты? — Я смотрела. И думала. — О чём? — О человеке. О том, зачем мы живём. О том, что после смерти остаётся только мясо. Евгения смотрела на неё долгим взглядом. — И что ты решила? — Решила, что не хочу быть равнодушной. Евгения встала, обошла стол, подошла к ней. Взяла лицо в ладони, поцеловала. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Правда? — Правда . Она поцеловала её ещё раз — долго, глубоко. Руки скользнули под свитер, начали лапать спину, спустились ниже. — Жень, — прошептала Мария. — Мы в кабинете. — И что? — Евгения уже расстёгивала её джинсы. — У меня совещание только через час. — А если кто-то войдёт? — Не войдёт. Я ректор. Она прижала Марию к столу, целуя шею, спускаясь к ключицам. И в этот момент в дверь постучали. — Чёрт, — выдохнула Евгения. Она быстро отстранилась, поправила блузку. Мария стояла с расстёгнутыми джинсами и расширенными глазами. — Под стол, — скомандовала Евгения шёпотом. — Что? — Под стол, быстро! Мария нырнула под стол за секунду до того, как дверь открылась. — Войдите! — голос Евгения был спокойным, официальным. В кабинет вошла женщина. Мария видела только её ноги — дорогие туфли на каблуках, идеально отглаженные брюки. — Евгения Леонидовна, извините, что без записи, — голос был низким, уверенным. — Я на пять минут. — Проходите, садитесь, — Евгения села в кресло и задвинулась так, что Мария оказалась зажата между её ног. Пространство под столом было тесным. Мария сидела, прижавшись к ногам Евгении, и чувствовала, как та напряжена. — Я по поводу контракта с поставщиками, — говорила женщина. — У нас проблемы. Они поднимают цены на двадцать процентов. — Пусть поднимают, — голос Евгения был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Мы найдём других. — Другие дороже. — Тогда пусть объяснят, почему их оборудование лучше. Если не смогут — работаем со старыми. — Хорошо, я передам. Мария сидела тихо, стараясь не дышать. Потом ей стало скучно. Она посмотрела на ноги Евгении, на её колени, на край юбки. И её потянуло сделать глупость. Она осторожно, едва касаясь, укусила Евгению за внутреннюю сторону бедра. Та вздрогнула, но голос не изменился. — Что-то ещё? — спросила она у гостьи. — Да, вот здесь список… Мария укусила снова, сильнее. Кожа была мягкой, тёплой. Потом она провела языком по месту укуса. Нога Евгении напряглась. Её рука скользнула под стол и сильно сжала плечо Марии — прекрати. Мария замерла. Но ненадолго. Она положила голову на колено Евгении и закрыла глаза. Усталость навалилась вдруг — вся, разом. Морг, пары. Она уснула. Мария проснулась от того, что под щекой было что-то тёплое и мягкое. Она медленно открыла глаза. Она была не под столом. Она сидела на коленях у Евгении, прижавшись к её груди. Евгения сидела в кресле, одной рукой обнимала её, второй держала карты. Напротив, за столом, сидела та самая женщина и тоже держала карты. — Она проснулась, — сказала женщина. — А я уж думала, до утра проспит. Мария резко села, пытаясь понять, что происходит. Она была на коленях у Евгении. При женщине. На виду. — Что… — начала она. — Ты уснула, — спокойно сказала Евгения. — Я не стала тебя будить. Вытащила, чтобы тебе было удобнее. — А она… — Мария посмотрела на гостью. — А это Наталья Сергеевна, моя заместительница. Она в курсе. Женщина — Наталья Сергеевна — улыбнулась. — Не волнуйтесь, молодой человек. Я ничего не видела. — Я не молодой человек, — буркнула Мария. —А кто? Я слепая и глухая, когда надо. Мария покраснела и попыталась слезть с коленей, но Евгения придержала её. — Сиди. Не дёргайся. — Жень! — Я сказала — сиди. Мы играем в дурака. Хочешь? — Нет, я… — Тогда сиди тихо. Мария замерла, чувствуя, как горит лицо. Она прижалась к Евгении, спрятав лицо у неё на плече. Евгения усмехнулась. — Стесняется, — сказала она Наталье Сергеевне. — Представляете? — Молодость, — та раздала карты. — Всё стесняются. Потом проходит. Мария сидела, вжавшись в Евгению, и чувствовала, как та смеётся — беззвучно, одними плечами. — Так, — Евгения посмотрела карты. — Что там у нас с контрактами? — Всё в силе. Поставщики отступили, когда узнали, что мы готовы разорвать отношения. — Молодцы. А по университету? — Студенты жалуются на столовую. — Пусть жалуются. Я сама там ела — нормально. — А преподаватели просят новое оборудование. — Составьте список, посмотрю. Они играли и говорили о делах. Мария сидела на коленях у Евгении и постепенно переставала краснеть. Даже начала слушать. — А что с тем проектом, который вы в министерство отправили? — спросила Наталья Сергеевна. — Едет, — Евгения сбросила карту. — Медленно, но едет. Бюрократия. — Как всегда. — Как всегда. Мария слушала этот разговор и думала о том, как странно устроена жизнь. Утром она смотрела на мёртвое тело и думала о смысле бытия. А теперь сидит на коленях у ректора, пока та играет в карты со своей заместительницей. Евгения достала из ящика стола коньяк и две рюмки. — Будешь? — спросила она у Натальи Сергеевны. — А вы? — А я за рулём, — Евгения кивнула на Марию. — И вообще, мне нельзя. У меня практикантка на коленях. Наталья Сергеевна усмехнулась. — Тогда я одна. Она налила себе, выпила. — Хороший коньяк. — Французский. — Чувствуется. Мария смотрела на рюмку и вспоминала, как пила в последний раз. В том баре. таблетки. Реанимация. — Не смотри так, — тихо сказала Евгения. — Не надо. — Я и не хочу, — так же тихо ответила Мария. — Умница. Они доиграли партию. Наталья Сергеевна выиграла, собрала бумаги, попрощалась и ушла. Когда дверь закрылась, Евгения обняла Марию обеими руками.